Прошло четыре дня после разрушения Шубры, а команда «Жемчужины Сириуса» вместе с еще несколькими шубранцами по-прежнему находилась на базе Четыре-двадцать пять. Остальные, поборов горе и уныние, разошлись по кораблям и отправились патрулировать пространство возле других колоний, чтобы их жители могли спать спокойно.

Доминго упрямо отказывался последовать за ними. Он просчитал, что, если кружить вокруг чужой колонии, шансы на встречу с Левиафаном составят лишь один к двадцати. А это его не устраивало.

Как казалось Полли, Геннадий полагал, что капитан вскоре передумает и поведет «Жемчужину» на помощь другим планетам. Но Доминго не передумал. Он был слишком обуян жаждой мести, чтобы думать о других. Он ждал на базе вместе с теми, кто был чрезмерно озабочен собой и не заботился об остальных, и теми, кто стремился начать все заново, отстроить новый дом и вернуть хотя бы часть утерянного. База снабжала беженцев всем необходимым, кормила их и одевала, но так не могло продолжаться вечно. Со временем даже самым безутешным придется переехать в другое место, найти себе новое занятие, довольствуясь тем, что у них осталось. Настанет время начать все сначала, буквально с нуля.

На третий день несколько бывших колонистов пришли к мэру, надеясь, что тот примет какие-либо меры и уведет оставшихся на один из астероидов, где они поселятся, хотя бы временно. Но Доминго ни о чем таком не думал. Его занимала одна-единственная задача.

Когда Геннадий завел с ним разговор о новом месте жительства, он одарил его странной усмешкой и сказал:

– Место жительства? А что значит «жить»?

Геннадий мрачно посмотрел на старого друга, развернулся и вышел.

– Есть изменения в оперативной схеме? – крикнул ему вдогонку Доминго.

Ответа не последовало.

Полли хотелось обнять Нильса Доминго, чтобы он выплакал глубоко запрятанное горе, которое постепенно и неуклонно сводило его с ума. Но он не выказывал никакого желания обниматься с кем бы то ни было. Полли представила, как он проливает горючие слезы, и ее пробрал нервный смех. Трудно было вообразить Доминго рыдающим.

Она ждала перемен в его состоянии, к лучшему или к худшему.

Постепенно Полли восстановила историю его жизни – из обрывков бесед и его оговорок – на Шубре и сейчас, на базе. Он прибыл в туманность около двадцати стандартных лет назад, совсем молодым парнем. С ним была юная жена, девушка по имени Изабель. Судя по воспоминаниям очевидцев, он был безумно влюблен в жену. Лет десять назад Изабель, которая редко покидала планету, поскольку страшно боялась путешествий, погибла в кораблекрушении. Полли так и не узнала, что это было: нападение берсеркеров или несчастный случай. Двое маленьких детей Доминго погибли вместе с матерью. Больше он не женился. Когда Полли впервые встретилась с ним, это был приветливый, добродушный человек, хотя и замкнутый, по-настоящему привязанный только к единственной уцелевшей дочери.

Теперь же никто не назвал бы Доминго добродушным. «Угрюмый» – это определение подходило куда больше. Можно было бы подобрать несколько более зловещих эпитетов для состояния, в котором пребывал Доминго, но Полли не испытывала ни малейшего желания их подбирать.

Беженцы свободно разместились на базе Четыре-двадцать пять. В другие времена здесь было не протолкнуться от приезжих. Но сейчас каждый, у кого оставался дом, бросился его защищать, и свободного места было вполне достаточно.

Для себя Полли выбрала небольшую комнатку возле той, куда Доминго равнодушно позволил себя проводить. Ночами она его почти не видела, но за стеной стояла подозрительная тишина. Ни звука. Она даже начала сомневаться, ночует ли капитан у себя.

В первую ночь после прибытия на базу Полли, тревожась за Доминго, подошла к его двери, придумывая на ходу причину визита. На ее легкий стук никто не ответил. Полли постучала еще раз – тишина. Она окликнула его по имени, потом толкнула дверь, которая оказалась незапертой. В маленькой комнате никого не было. На узкой кровати стояла нераспакованная сумка, которую Доминго всегда брал с собой в полет. Больше ничто не говорило о его присутствии.

Полли задумалась и отправилась еще в одно место, где мог быть капитан. Там она его и нашла. Он был на борту своего корабля, в общем зале, и колдовал над приборами. На настенном экране прокручивалась копия последней записи, сделанной автоматом сил наземной обороны. Гибель Шубры. Гибель всего, чем жил Доминго. По экрану медленно проплыла уродливая угловатая конструкция – Левиафан, охваченный голубым сиянием. Но даже при максимальном увеличении было трудно рассмотреть все детали. Из берсеркера вырывались столбы огня, превращавшие землю под ним в безжизненную пыль. Вероятно, это было снято после уничтожения наземных постов, вроде того, где несла службу Маймио. Небольшие катера-автоматы, должно быть, уже стерли укрепления с лица планеты и улетели, поскольку их нигде не было видно. Фильм длился всего несколько секунд, потом прокрутился к началу. Полли отметила, что Доминго наблюдал за бешеной атакой врага спокойно и внимательно, словно дотошный инженер за своим детищем. В то же самое время компьютеры «Жемчужины» работали, сооружая цветную голографическую модель туманности, в которой Полли мгновенно узнала уменьшенную копию оперативной схемы с командного пункта.

Когда она вошла, Доминго на мгновение оторвал глаза от экрана, лишь затем, чтобы посмотреть, кто явился.

– А, Полли… В чем дело? – равнодушно спросил он.

Полли ответила не сразу. А капитан мгновенно утратил к ней интерес и снова впился взглядом в экран и голографическую модель. Через некоторое время он вспомнил, что женщина до сих пор стоит у него за спиной и наблюдает. Доминго снова поднял глаза и спросил чуть более заинтересованно:

– Так в чем же дело?

Извинения, которые она приберегла на случай вторжения в комнату знакомого среди ночи, внезапно оказались неподходящими: она отвлекла командора, составляющего план баталии. Поэтому Полли пришлось частично открыть правду:

– Я беспокоилась за вас.

По крайней мере, она сумела полностью завладеть вниманием капитана. Интересно, можно ли выражение, возникшее на его лице, рассматривать как улыбку?

– Не стоит, – сказал он. – Не так уж много от меня осталось, чтоб об этом беспокоиться.

– Неправда… Я-то вижу, вас довольно много.

Он ничего не ответил, только неопределенно хмыкнул. И снова умолк, ожидая продолжения.

– Вы до сих пор намерены идти за берсеркером, – сказала она. Это был не вопрос, а утверждение.

Капитан только кивнул. Он по-прежнему смотрел на нее, но его взгляд становился все более отрешенным.

Полли показала на модель и спросила:

– И эта штука сильно помогает?

Взгляд капитана переместился на голограмму и остановился. Капитан откинулся на спинку кресла и сцепил руки:

– Еще поможет.

Она подошла поближе и присела на одно из мягких откидных сидений:

– Расскажите мне обо всем.

– Это всего лишь попытка забраться в мозги Левиафана и предсказать, где эта тварь нанесет следующий удар.

Слушая Доминго, можно было подумать, что это проще простого. Глаза его были устремлены на модель, но у Полли создалось впечатление, что он смотрит куда-то вдаль.

Он сказал «эта тварь»! «Где эта тварь нанесет следующий удар». Но Полли решила обдумать смысл этих слов позже.

– Я могу чем-нибудь помочь? – спросила она.

Доминго перевел глаза на нее. Смерив ее взглядом, он медленно, задумчиво кивнул:

– Да. Конечно можете. Вы мне понадобитесь, когда придет время. Мне нужна хорошая команда. А сейчас… сейчас я сам должен все рассчитать, чтобы быть уверенным в результате. Полагаю, я смогу справиться сам. Мне нужно изучить ситуацию во всех подробностях.

Полли пропустила мимо ушей прозрачный намек на нежелательность ее присутствия. Больше того, она поудобнее устроилась на сиденье.

– Это похоже на модель с командного пункта, – показала она на голограмму.

– Разумеется.

– Значит, Геннадий допустил вас к главному компьютеру базы? Разрешил пользоваться всей его памятью?

Доминго кивнул:

– Мы до сих пор не сошлись во мнениях. Но я сказал, что мне нужна информация, а он – человек понимающий, по крайней мере до определенной степени. Он хочет, чтобы все боевые корабли, патрулирующие его область пространства, имели всю доступную информацию.

У Полли была еще масса вопросов, но Доминго уже погрузился в расчеты. Он отвечал все более односложно, не отрывая глаз от постепенно усложнявшейся модели. Полли чуть помедлила, а потом ушла, поскольку он проявлял явные признаки нетерпения. Ей не хотелось мешать. Вот если бы он сам предложил ей остаться…

* * *

На следующий день после беседы на борту корабля Полли встала вместе с остальными шубранскими колонистами. За завтраком в общей столовой она услышала разговор, который завязался между бывшими согражданами Доминго. Покончив с завтраком, Полли пошла вместе с ними, внимательно слушая.

Группа колонистов устроилась в небольшом зале. Здесь было около дюжины шубранцев, которые летали к Ляонину на разных кораблях освободительной эскадры. Кое-кто уже строил планы на будущее. Они говорили о скором возвращении на Шубру и устройстве новой колонии.

Некоторые ворчали, что сыты Шуброй по горло и не собираются даже приближаться к ней. Ни одна из сторон не пыталась переубедить другую. Полли решила, что они едва ли придут к единому мнению.

Когда спор был в самом разгаре, в дверях зала появился Геннадий. По сравнению со вчерашним днем он выглядел куда как веселее.

– Хорошие новости! – сказал он. – Из Сектора только что прибыл курьерский катер. Как мы и ожидали, управление откликнулось на ляонинскую катастрофу. Думаю, когда правительство узнает о несчастье, постигшем Шубру, оно поможет и вам. Правительственных субсидий будет достаточно для восстановления шубранской колонии или для переселения в любое другое место – куда захотите.

Все переглянулись. Члены обеих партий – и те, кто стоял за восстановление колонии, и те, кто стремился убраться подальше, – разразились радостными восклицаниями.

– Мы можем рассчитывать на это, командующий? – с надеждой спросил кто-то.

– Думаю, да. Насколько мне известно, Сектор планирует заселить весь Млечный Путь. Пусть даже сейчас эта задача далека от реализации. – Геннадий помолчал и добавил: – Мне бы хотелось дожить до этого часа. Чем больше людей живет в моих краях, тем легче моя работа.

– Для колониста здесь рай, – оптимистично заметил кто-то. – Только улучшить бы оборону. И можно жить припеваючи.

– Берсеркерам хватит работы на тысячу лет! – мрачно добавил кто-то из тех, кто намеревался улететь. Остальные сделали вид, что не расслышали. «Забирай свои шмотки и вали! А для нас жизнь продолжается!»

Неофициальный, но важный разговор шел своим чередом. Полли подумала, что будущее Шубры обсуждают все. Кроме мэра, которому теперь все равно. И тех беженцев, которые на своих кораблях отправились защищать чужие жизни и чужие дома. Но ее это уже не волновало… Ее волновало другое.

Когда командующий Геннадий вышел, она двинулась за ним. Он глянул на нее и, не замедляя шага, заговорил первым:

– Мне нужно в другой зал, там меня ждут.

Мимо них прошел Искандер Бейза. Он обменялся приветственными кивками с Полли и Геннадием и проводил их удивленным взглядом. Геннадий продолжил:

– На этот раз не беженцы. Новоприбывшие колонисты из Сектора. Когда я поднял тревогу, капитан их корабля повернул на базу. Я хочу поговорить с ними прежде, чем они встретятся с остальными и наслушаются всяких ужасов. Если хотите, можете посидеть на встрече. Я не собираюсь умалчивать о наших проблемах.

– Спасибо. С удовольствием посижу.

Вместе с Геннадием они вошли в следующий актовый зал. И хотя присутствовавших здесь было примерно столько же, сколько в предыдущем зале, настроения разительно отличались. Эти мужчины и женщины были совсем не похожи на измотанных шубранцев. Новички явно волновались, но выглядели превосходно и совсем не имели свойственного жертвам затравленного вида, какой был у выживших колонистов.

К этому времени они уже прослушали официальную сводку последних событий – беспристрастное изложение фактов. Насколько могла судить Полли, сводка была объективной. За короткое время пребывания на базе они наверняка уже получили подробности из первых рук, от очевидцев, и выслушали кучу пересказов от местных жителей. Естественно, они впали в легкую панику.

Когда Полли с Геннадием вошли в зал, одна из новоприбывших, женщина слегка за пятьдесят, стояла посреди зала и рассуждала о берсеркерах. Ее голос звучал уверенно, если не сказать властно:

– Когда приходят берсеркеры, люди уходят. Это ясно. Оставаться в районе, где они побывали, все равно что совать руку в ядерный реактор. Храбро, ничего не скажешь, но глупо!

Затем женщина оглянулась, увидела Геннадия и отрезала:

– Я уже прошла через это. Я знаю, о чем говорю!

Полли заметила, что командующий остановился, решив про себя, что такой выпад требует более серьезных аргументов, чем те, которые он приготовил. Геннадий не собирался затыкать даме рот и дал ей закончить. Лишь когда она села, он занял ее место, встав перед слушателями.

Командующий медленно и спокойно оглядел аудиторию, ожидая, пока не установится относительная тишина. Наконец он решил, что можно начинать, и заговорил:

– Так. В последнее время у нас возникли серьезные проблемы. Конкретно – ряд нападений. Но, как вы можете заметить, эта база стоит прочно и может отразить любую атаку. Используя базу как отправную точку и имея поддержку Сектора, мы начинаем отвоевывать то, что потеряли. По крайней мере, территориально. Поэтому сейчас Млечный Путь предоставляет неограниченные возможности для роста. Насколько я могу судить, именно за этим вы сюда и прилетели.

Геннадий продолжал говорить, ободряя будущих поселенцев, но не скрывая масштабов катастрофы, постигшей астероиды.

– Это правда, опасность нападения существует. Наряду с тяжелыми природными условиями. Но я… – Командующий замялся, подыскивая верное слово. – Как бы вам объяснить? Нам противостоят не какие-то дьявольские создания. Не знаю, насколько сильна ваша вера в сверхъестественное и во всякую чертовщину. Но это совсем не важно, дело в другом. Наши противники – не более чем машины, что-то вроде… вроде видеомагнитофона.

В это время бесшумно открылась дверь и в зал вошел Искандер Бейза, а за ним – капитан Доминго. Они успели услышать последние слова командующего базой, излагавшего свои взгляды на берсеркеров.

Доминго тихо произнес лишь одно слово: «Левиафан». Оно прозвучало как ответ на все вопросы, которые волновали собравшихся в зале.

– Входите, капитан Доминго. – Геннадий кивнул новоприбывшим. – Это человек, который недавно пострадал от нападения берсеркеров. Он…

Капитан усмехнулся. От его улыбки у Полли мороз пошел по коже.

– Только не берсеркеров, командующий. А одной… машины. Не очень верное определение, вы не находите? Машина… И пострадал не только я. Нет. Скажите им правду.

Геннадий разозлился:

– На вашу планету напала одна машина-убийца, которой некогда дали имя, словно чудовищному рукотворному домашнему любимцу. Богу или дьяволу. Только она – ни то ни другое. Почему вы считаете слово «машина» неправильным? По-другому берсеркеров не назовешь.

– Неужели? Ну-ну, продолжайте.

Голос Доминго звучал по-прежнему спокойно.

– Я все сказал. Больше говорить не о чем. Если хотите знать правду, то берсеркеры – просто огромные неуправляемые механизмы!

Доминго ничего не ответил. Он молча слушал, как командующий пытается успокоить будущих поселенцев. Сколько бы ни говорили о берсеркерах, добавил Геннадий, нельзя воспринимать их как неизменное и неодолимое зло.

– Кое-кто считает, что справиться с берсеркерами невозможно. Неправда. Это всего лишь машины, которые – с нашей точки зрения – вышли из строя. Вот и все. Если мы способны не дать солнцу превратиться в сверхновую, то сумеем справиться с несколькими механизмами.

Тут вмешался Доминго:

– Вы думаете, что Левиафан – всего лишь машина? Которая вышла из строя? – Он выдержал паузу. – Я вам покажу, что это такое. Если вы будете рядом, когда я вырву ему сердце.

Геннадий холодно встретил горящий взгляд капитана:

– Вы многое пережили, капитан Доминго, но вы не один такой. Я с уважением отношусь к тому, что вы сделали и через что вам пришлось пройти, но мстить мертвому куску железа – по-моему, верх глупости.

Полли втянула воздух в легкие. Она понимала, что слова командующего – что-то вроде шокотерапии и, скорее всего, это не сработает.

Кандидаты в колонисты смотрели и слушали очень внимательно. Они вертели головами туда-сюда, как болельщики во время матча.

– Кусок железа… Вы действительно так считаете?

– Так и есть. У вас имеются доказательства обратного? Любопытно было бы послушать!

– Мое тело – это машина? Или ваше? Или моя дочь? Чем было ее тело, командир? Чем?

Пауза затянулась. Наконец Геннадий ответил:

– Если говорить образно, мы все – машины. Но не вижу смысла в этой точке зрения.

– Я-то знаю, что вы сами – машина, – сказал Доминго, бросая на командующего многозначительный взгляд.

У Полли волосы зашевелились на макушке. Не от самих слов, а от тона, каким они были сказаны.

Будущие колонисты слушали с неослабевающим вниманием.

Полли видела, каких усилий стоит Геннадию оставаться спокойным. Она полагала, что командующий постарается не придавать значения этим безумным заявлениям перед собравшимися.

– Если у вас есть тактические наработки, капитан, я буду рад ознакомиться с ними на командном пункте. А пока вам предстоит кое-что сделать. Вы до сих пор являетесь мэром Шубры. Некоторые из присутствующих, возможно, решат отправиться именно туда. Мне кажется, что ваш долг – переговорить с ними и…

– Мне плевать на то, что я мэр. И мне все равно, отстроят Шубру или нет.

– Но вы мэр…

– Вы хотите, чтобы я подал в отставку?

– Я не имею права принять ее. Поговорите со своими согражданами. – Голос командующего смягчился. – Все понесли утраты, Нильс. Может, не такие, как вы, но… пора задуматься о том, что будет дальше. Время не ждет.

– Не только время.

Доминго посмотрел на командующего, потом на Полли. По его взгляду она так и не поняла, чего он ждет от нее. Через мгновение он покинул зал. Когда Полли вышла вслед за ним в коридор, ни его, ни Искандера нигде не было видно.