Полли раньше была замужем, но супруг бросил ее, оставив одну с двумя детьми. Они с Карлом жили, в общем-то, неплохо. Но сейчас, когда Полли оглядывалась назад, ей казалось, что совместная жизнь выжала их, как два лимона.

Из близких родственников у Полли, кроме двоих детей, остались сестра и ее муж, которые и взяли на себя заботу о детях. В настоящее время все четверо проживали на астероиде Йоркала, в другой части Млечного Пути. Именно оттуда были привезены цветы на свадьбу Маймио.

Когда стало ясно, что Шубру постигла катастрофа и никто из друзей не выжил, мысли Полли обратились не к руинам колонии, а к двум ее детям, которых она не видела уже несколько месяцев. Но она не тревожилась за жизнь малышей и не боялась, что Йоркала тоже лежит в руинах: нет, она с радостью думала о том, что предусмотрительно поселила детей на большой, хорошо защищенной планете и позаботилась об их безопасности. Они были совсем маленькими, разлучаться с ними было мучительно, но ей пришлось провести на Шубре полгода – по работе. Полли была специалистом в отрасли, название которой звучало достаточно просто: отношения механизмов со средой, в которой они работают. Но эта простота зачастую оказывалась обманчивой. Временами у Полли не было ни единой свободной минутки. И если посмотреть на ситуацию трезво, детям, даже если не принимать во внимание этот налет, было гораздо лучше на Йоркале, чем с матерью.

Полли познакомилась со многими шубранскими колонистами, но не считала астероид своим домом и не успела ни к кому привязаться. «Кроме одного человека», – призналась себе она. Полный разгром колонии на Шубре стал второй катастрофой за день. Ее чувства успели привыкнуть к ужасу смерти. И горе уцелевших колонистов потрясло ее меньше, чем могло бы.

Опять же, за одним исключением.

Она стояла рядом с Доминго и ясно видела его лицо, а потому успела подхватить бесчувственное тело в скафандре, когда капитан начал падать. Поскольку искусственная гравитация ослабла – из-за разрушения подземных генераторов, – ей удалось удержать командора. Она посмотрела сквозь лицевую пластину шлема: Доминго выглядел как мертвец. Полли надеялась, что это просто шок. У нее сложилось впечатление, что его жизнь была почти целиком посвящена дочери. Она опустила капитана на землю и послала кого-то на борт «Жемчужины» за аптечкой. Когда принесли аптечку, она ввела противошоковое средство через один из внешних клапанов, предназначенных для подобных случаев.

Под воздействием лекарства несчастный отец начал приходить в себя. В следующие несколько минут, когда все занялись поисками выживших жертв налета, Полли оставалась рядом с Доминго. Хотя бы для того, чтобы он помнил: рядом с ним есть люди. Он был так потрясен случившимся, что Полли некоторое время опасалась за его жизнь.

Целый час после обморока капитан, оцепеневший, почти парализованный горем, ни с кем не разговаривал. Члены команды оказали ему посильную медицинскую помощь. После этого он начал подавать признаки жизни, но молчал. Казалось, он полностью поглощен обрушившимся на него несчастьем. Он сидел на мерзлой земле, молчаливый и одинокий, если не считать Полли, а вокруг него колонисты, тщетно пытавшиеся отыскать тела родных и близких, рыдали и громко проклинали судьбу.

Доминго приходил в себя очень быстро. И когда его состояние перешло в следующую фазу, Полли испугалась.

Все началось, когда капитан после часа молчания открыл рот. Он что-то сказал. Короткое предложение, которого никто не сумел разобрать.

Через три минуты после своего невнятного заявления Доминго вскочил на ноги, не обращая внимания на волнение Полли и вопросы остальных знакомых, и бросился отдавать приказы. От шока не осталось и следа – по крайней мере, на первый взгляд, – и капитан яростным, не допускавшим возражений тоном приказал Полли и другим членам команды готовить «Жемчужину» к отлету. Если бы на планете кто-нибудь выжил, сказал он с грубоватой прямотой, их уже нашли бы. Все укрепленные убежища осмотрены, как и подземные укрытия, где мог остаться кто-нибудь живой.

К Доминго подошел капитан одного из кораблей. По его щекам струились слезы, он сказал, что лететь за врагом бессмысленно, нет никакой надежды его поймать. Мстить уже поздно. В переговорном устройстве, заглушая завывания ветра и шелест отравленного снега, раздался голос еще одного капитана:

– Разве ты не понимаешь, Доминго? Все кончено! Берсеркеры ушли. Их не догнать.

Доминго устремил на него безумный взгляд:

– Левиафан не ушел далеко. Мы возьмем его. Поднимайте корабли!

Его голос стал хриплым, почти неузнаваемым.

Люди Доминго, которые пытались успокоить его и вернуть к действительности, не смогли ослушаться капитана. Они бросились обратно к «Жемчужине» и стали готовиться к отлету.

Полли сперва показалось, что его действия по отношению к команде и остальным колонистам неправильны и бесполезны, но она не осмелилась высказать свое мнение вслух.

Доминго расшевелил всех своими командами. Он погнал людей на их места, к корабельным приборам. Заставил провести наблюдения, доложить о следах ионизации и других нарушениях в плотности туманных скоплений. Из докладов следовало, что машина-убийца – берсеркер, как стало ясно, был один – скрылась сравнительно недавно, всего несколько часов назад.

Доминго бушевал. По его словам выходило, что они даром теряли время на поверхности планеты.

Кое-то попытался выразить протест:

– Вы были в шоке, капитан. Вы были…

– Но вы-то не были в шоке! – Он пристально посмотрел на говорящего. – Ведь не были же? – Все только щелкнули челюстями. – Если вы могли передвигаться, а я не мог, надо было втащить меня на корабль силком!

Все уже были на борту и работали не покладая рук. Казалось, члены экипажа позабыли о дымящихся развалинах домов, превратившихся в могилы родных и близких. Полли невольно припомнила старую поговорку: пусть мертвые хоронят своих мертвецов. Все правильно, это нормальное отношение, но нельзя же воспринимать ее буквально… Она с тревогой продолжала наблюдать за Нильсом Доминго. Когда он поднялся на ноги, она обрадовалась, что шок прошел, что капитан оправился от страшного удара раньше кое-кого из колонистов, понесших тяжелую утрату. Но энергия вернулась к Доминго внезапно, его горе слишком быстро перешло в гнев.

Полли Суслова была уверена, что его выздоровление – одна только видимость.

Однако безумие капитана оказалось заразительным. Все зашевелились, хотя и были выбиты из колеи не меньше самого Доминго. Им явно пошло на пользу то, что командор разогнал их по кораблям, заставил вернуться к делам, посадил на крючок привычного ритма подготовки к полету, с докладами о готовности. Необходимость совершать обычные действия и выполнять приказы в какой-то мере защищала от стресса. Все так или иначе понимали это и беспрекословно повиновались командующему.

Влияние Доминго на команду его корабля и пяти других, входивших в маленькую эскадру, оказалось таким сильным, что суда через несколько минут взлетели с поверхности астероида.

Корабли вышли на орбиту. Отсюда их родной мир казался таким же, каким был совсем недавно, когда в нем бурлила жизнь. Радио молчало. Нет, приказа прекратить разговоры не было. Просто никто не находил слов.

Потом Полли заговорила с капитаном.

– Куда мы летим? – спросила она.

Выражение лица Доминго на экране, казалось, не изменилось с тех пор, как судьба еще не сбила его с ног. «Нет, изменилось, – подумала она. – Теперь оно будто вырублено из камня».

– А куда мы можем лететь? – ответил он. – За этой проклятой тварью.

Изменилось не только лицо, но и голос. Он стал каменно-тяжелым.

– Но мы не можем… – начал чей-то голос.

Говоривший запнулся. Ему никто не ответил. Капитан оставил его слова без внимания и приказал заниматься делом. Больше никто не пытался бунтовать.

Полли хотелось посмотреть капитану в глаза. Она могла вызвать на свой монитор его изображение, но это было не то.

Радиоэфир снова наполнился звуками. С других кораблей доносились голоса, в которых проскальзывали панические нотки: люди заявляли о бессмысленности преследования. Доминго не придал значения ни протестам, ни паническим ноткам. Он вел корабль. Остальным капитанам он сказал:

– Можете лететь за мной. Не хотите – отправляйтесь на все четыре стороны. Нам ведь больше некуда лететь, разве не так?

Он направил «Жемчужину» в пылевые облака, выискивая следы берсеркера. Остальные пять кораблей последовали за ним. Ни один из капитанов не был уверен, что лучший выбор – развернуться и улететь.

Все то время, когда Полли не была занята своими непосредственными обязанностями, она украдкой следила за капитаном по внутренней связи. Время шло, и она уже не надеялась понять, что творится у него в душе. Затянувшийся шок, конечно, и горе. Но какие формы оно принимает? О чем он думает?

Собственно, в эту минуту единственная сознательная мысль капитана заключалась в том, что корабль идет хорошо. Более того, превосходно. На некоторое время он забыл обо всем, наслаждаясь прекрасным ходом «Жемчужины». Его охватило спокойствие, даже радость. Ему не хотелось думать о… о чем бы то ни было.

За бортом текла молочная белизна, однообразная и в то же время загадочная, как вышитая фата невесты.

«Я так гордился новым кораблем, – думал Доминго, отрешенно глядя на приборы. – Как только я увидел его… совсем ведь недавно… о лучшем я не мог и мечтать. Десять лет я хотел приобрести новый корабль, потому что…»

– Вы что-то сказали, капитан? – раздался голос Полли.

Он что, говорил вслух? Гм, даже не заметил.

– Ничего, – ответил Доминго. Потом на время отбросил всякие мысли. Лишь высчитал, как прибавить скорость.

Когда проблема скорости была решена, он вернулся к своим мыслям. Он поймает берсеркера, того самого берсеркера, который десять лет назад… и вот снова… он поймает Синего Старика…

Да. А потом…

Но тут оказалось, что ионный след начинает пропадать. Доминго не раз приходилось идти по следу – полезный опыт для жителя Млечного Пути. Бывало, корабли шли друг за другом, чтобы не потеряться, или просто ради шутки. И Доминго знал, что в туманности след может потеряться внезапно, совершенно необъяснимым образом.

Он снова услышал, как переговариваются его люди. Они тоже видели след и видели, как капитан судорожно ловит ускользающую нить. Теперь Генрик и Симеон настойчиво интересовались, стоит ли продолжать полет, если надежды на успех не осталось.

Капитан так же упрямо игнорировал их вопросы.

Экипажи других кораблей сдались быстрее, чем команда Доминго. Они все чаще переговаривались между собой, убеждая скорее командующего, чем остальных, и осторожно нащупывая почву для достойного отступления. Говорили по большей части о том, что берсеркер ускользнул. Следов уже не найти. Может, когда-нибудь эту тварь отыщут и воздадут ей по заслугам. Но сейчас им, выжившим, надо разобраться со своими чувствами, справиться с горем, смириться с мыслью об утрате.

Здравый смысл почти победил. Все корабли были готовы лететь обратно. Их экипажи высказались за то, чтобы попросить Вооруженные силы о подкреплении.

Но «Жемчужина» продолжала идти по гаснущему следу – хотя кое-кто на ней полагал, что этот след они уже потеряли, – и Доминго продолжал вести корабль.

– Капитан, куда мы летим?

Теперь этот вопрос задал Искандер Бейза. Он уже звучал на борту «Жемчужины», но теперь был произнесен деловым тоном, который требовал ответа, если имелся реальный план действий.

Доминго чуть помедлил, обдумывая ответ. А потом заговорил. Его ответ оказался вполне толковым:

– Ладно. Берем курс на базу. Базу Четыре-двадцать пять. Искандер, примите управление.

Полли облегченно вздохнула. Все в порядке. База Четыре-двадцать пять поможет им. Лучшей боевой поддержки эскадра не найдет нигде. Им помогут всем, чем Вселенная способна помочь людям, которые лишились самого дорогого. И если они решат продолжить охоту, на базе им сообщат всю информацию о Левиафане.

Полли еще не представился случай принести капитану соболезнования по поводу гибели дочери. Но сейчас не стоило и пытаться.

* * *

Когда «Жемчужина» повернула к базе Четыре-двадцать пять, на корабле царило молчание. Люди еще не оправились от шока. Но постепенно разговоры возобновились. Всего несколько часов назад они были друзьями и соседями, проживавшими в одной колонии. Теперь их соединили более тесные узы. Они вместе пережили катастрофу и уцелели.

Полли казалось, что Нильс Доминго больше не друг им и не сосед. Остальные, поглощенные своим горем и страданием, пока не заметили разницы. Но Полли подозревала, что он больше не прислушивается к их разговорам, что он живет в другом мире, не в том, где обитают экипажи «Жемчужины» и остальных кораблей. Кто-то потерял детей, кто-то – всю семью. Но ни один не замыкался в своем горе, как Доминго, и не пытался скрыть его.

Что сейчас делается внутри него? Какой персональный ад он для себя сотворил? Полли не знала и не пыталась расспросить об этом капитана. Но мысленно поклялась, что при первом же удобном случае попробует ему помочь.

База Четыре-двадцать пять находилась в иной солнечной системе, не шубранской, на планетке, непригодной для мирной колонизации. Она даже не имела собственного названия – только номер. Это был голый обломок скалы, чуть меньше Шубры, на котором размещалась база Вооруженных сил, и ничего больше.

До базы оставался день лета. Этот день растянулся на целую вечность.

* * *

«Жемчужина Сириуса» скользнула к защищенному подземному причалу, предназначенному для гражданских судов, которые залетали на базу. Вслед за ней сели остальные корабли незадачливой эскадры. Ни один из них не мог тягаться с флагманом в скорости, но Доминго не старался обогнать их, а потому все приземлились почти одновременно. Они заняли соседние места у причала. Команды сразу покинули корабли. Люди шли медленно, неуверенно, словно, сойдя с корабля, они еще больше удалились от всего, что потеряли.

Впереди шагали люди с «Жемчужины», приземлившейся первой. Некоторые военные, знавшие Доминго и его людей, вышли на причал и готовились выразить соболезнования. Эскадра уже сообщила на базу о трагических событиях.

Во главе встречающих стоял командующий базой, которого звали Геннадий. Это был высокий, худощавый мужчина, иссушенный и задерганный работой. Полли уже встречалась с ним пару лет назад при таких же обстоятельствах. Она знала, что когда-то Геннадий сражался против берсеркеров вместе с Доминго. Судя по поведению командующего, они оставались добрыми друзьями.

– Нильс, – произнес Геннадий, когда колонисты подошли поближе, и задал всего один вопрос: – Маймио?

Доминго посмотрел на высокого командующего так, словно с трудом понял вопрос.

– Она умерла, – наконец ответил капитан. Казалось, он говорит о том, кого почти позабыл.

Командующий базой кивнул, на его лице отразилась искренняя боль. Полли подумала: когда представится случай, она попросит у этого человека совета и поддержки, чтобы помочь Доминго.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Геннадий. – Тебе нужно отдохнуть. Я позову врачей, пусть осмотрят тебя.

Доминго жестом отверг это предложение.

– Пусть осмотрят моих людей, если им хочется кого-нибудь осмотреть. Со мной все в порядке. Мне нужно одно: пойти на командный пункт и взглянуть на оперативную схему. – Один из медиков попытался взять его за руку, но Доминго резко, почти грубо вырвал ее. – Покажи мне оперативную схему!

Геннадий мягко отстранил доктора и повел друга на командный пункт. Полли и еще несколько колонистов последовали за ними. Остальные либо опустились на землю там, где стояли, либо принялись бродить по причалу, делясь скорбными известиями. Медики по очереди осматривали людей, переживших катастрофу.

Командный пункт располагался выше причала, на следующем уровне. Это был просторный овальный зал, прекрасно освещенный, вмещавший сорок-пятьдесят человек. Приблизительно в центре помещалась компьютерная модель исследованных участков Млечного Пути размером с небольшую комнату.

Сбоку были цветные обозначения. Просмотрев их, Полли поняла, для чего служит модель. Вероятно, это и была оперативная схема, которую хотел видеть Доминго. На ней были обозначены места недавнего нападения берсеркеров и даже те колонии и станции, для которых угроза вражеской атаки считалась высокой. А также те места, куда отправились боевые корабли Геннадия, всего около двадцати, – видимо, для того, чтобы предотвратить новое нападение берсеркеров. Полли разобралась далеко не во всех обозначениях. Например, она не смогла определить, сколько именно кораблей находилось сейчас в пределах туманности и к каким типам они принадлежали.

Один из настенных экранов показывал причал, на который в эту минуту почти одновременно садились три или четыре корабля. Полли не узнала их. Кто-то рядом с ней сказал, что эти суда прибыли с Ляонина. Люди прилетели к родной планете, увидели, что она разорена, и повернули к базе, как и шубранцы.

Доминго попросил Геннадия показать записи нападения Синего Старика. И еще потребовал, чтобы командующий посвятил его в планы охоты за берсеркером, который уничтожил колонию на Шубре.

– Сперва нужно просмотреть вот это, – неуверенно начал Геннадий, показав дискету, которую он держал в руках. – Здесь может оказаться важная информация, хотя ничего срочного в ней нет. Мы проведем анализ…

– Засунь этот анализ себе в задницу!

Это выражение считалось у колонистов намного более грубым, чем поминание полузабытых богов и демонов. Полли знала капитана уже несколько месяцев, но с его губ еще ни разу не слетали подобные ругательства. Это поразило ее до глубины души, хотя она не смогла бы вразумительно объяснить, почему именно.

Доминго снова обратился к командующему:

– Я хочу знать, что ты собираешься предпринять против Левиафана.

Геннадий выпрямился и сцепил руки за спиной:

– Я все еще командую базой. И собираюсь, насколько возможно, защитить людей в моей области пространства. Я понимаю твои чувства, Доминго…

– Да ну?

– Да. Но мой долг состоит не в охоте за Левиафаном. Ты же знаешь, что это не единственный берсеркер в туманности.

Доминго промолчал. Командующий базой (у Полли сложилось впечатление, что он делает скидку на взвинченное состояние друга) продолжал излагать свой план усталым, ровным голосом. Полли не разбиралась в тонкостях военных операций, но, насколько она поняла, Геннадий в первую очередь думал об обороне, а не о нападении. Он хотел послать «Жемчужину» и остальные корабли с Шубры и Ляонина на охрану других колоний, как только люди придут в себя и смогут вернуться на рабочие места. По Млечному Пути было разбросано примерно двадцать колоний, которые могли подвергнуться нападению противника. Геннадий собирался направить на их защиту все боевые корабли, включая те, на которых прилетели погорельцы.

– Если только эти колонии еще существуют, – хрипло добавил Доминго. – Ты ведь не знаешь, что с ними.

– Это верно. – Геннадий изо всех сил старался держать себя в руках. Но его голос перестал быть дружелюбным. – Насколько мне известно, они в порядке. Ты поможешь им?

Голос Доминго не изменился ни на йоту:

– Скажем, у нас двадцать охраняемых объектов. Если я поведу «Жемчужину» в патрулирование, один шанс из двадцати, что я встречу Левиафана. Маловато.

– Маловато? – переспросил Геннадий, который не понял, о чем говорит его старый друг. – Маловато для чего? Что ты можешь предложить взамен?

– Мой корабль присоединится к твоему флоту, когда вы пойдете искать Левиафана.

– Это не решение, Доминго.

– Тогда я стану ловить Левиафана сам.

– Это будет ошибкой.

Доминго бесстрастно напомнил, что «Жемчужина» принадлежит только ему и никому другому и он волен делать с ней все, что угодно. Он не собирается нести охрану неизвестно где. Медленно и внятно, словно разговаривая с идиотом, Доминго повторил, что он собирается пойти на «Жемчужине» следом за Левиафаном. И если никто к нему не присоединится, он пойдет один. Он уверен, что, слегка подготовившись, сумеет отыскать и уничтожить берсеркера, где бы тот ни находился.

Услышав это заявление, некоторые члены его экипажа принялись переминаться с ноги на ногу. Им сделалось не по себе.

Командующий базой какое-то время смотрел прямо перед собой. То ли что-то подсчитывал про себя, то ли просто считал до тридцати, чтобы успокоиться.

Полли стала припоминать, какой межпланетный закон действует в этом секторе. Судя по всему, даже сейчас, в чрезвычайной ситуации, когда берсеркеры щелкают окрестные колонии как орешки, военные не имеют никакого – или почти никакого – права отдавать приказы гражданскому капитану или мэру колонии. Но любому разумному человеку должно быть ясно, что следовать букве закона опасно. Конечно, Доминго об этом знает. Но можно ли сказать, что он в здравом уме?

В помещение командного пункта вошел Гуджар. Высокий крепкий парень выглядел до предела измученным.

Несчастный жених принял сторону Доминго, настаивая на погоне за убийцей. Но он летал на чужом корабле. Женщина, которая владела его транспортом, намеревалась убраться из Млечного Пути. Гуджар остался без места.

– Ладно, допустим, по закону я не могу тебе приказывать, – возразил Геннадий. – Тогда я прошу – понимаешь, прошу! – помочь. И настоятельно советую тебе и всем, кто рвется в бой, взять корабли и прикрыть людей, которые находятся в опасности. Оставь охоту нам.

– Но ведь ты сказал, что Вооруженные силы не собираются охотиться за ним.

– Ничего я не сказал! Предоставь это нам.

Но Доминго уже не слушал его. Стоявшая за его спиной женщина – офицер базы – заметила, что у «Жемчужины» нет никаких шансов против Левиафана. Он напустился на нее и принялся доказывать – и никто не мог бы опровергнуть его слова, – что во всем флоте Вооруженных сил не найдется корабля лучше «Жемчужины». Многим военным кораблям до нее далеко.

А для того, чтобы отыскать и уничтожить такого мощного берсеркера, как Левиафан, более подходящего корабля вообще не сыскать. Доминго сам сконструировал «Жемчужину Сириуса» и построил на Остильских верфях – за большие деньги – как раз для этой цели.

– Неужели? – спросил кто-то, не знавший Доминго и потому не поверивший его словам.

– Я десять лет мечтал о корабле, который…

Он запнулся и перешел к техническим характеристикам. На «Жемчужине Сириуса» было установлено новое мощное вооружение. Доминго десять лет создавал корабль, готовый встретиться лицом к лицу с любым препятствием внутри туманности.

Кто-то громко проворчал, что только сумасшедший выходит в туманность на одном корабле, каким бы расчудесным он ни был, против берсеркера, даже если он действует один.

Вмешался Искандер Бейза:

– Левиафан мог получить много повреждений во время последних рейдов. Вряд ли он остался целым и невредимым.

Доминго добавил, что его судно развивает высокую скорость и обогнало все корабли, которые шли к базе. А сам он – опытный командир. К тому же он не уверен, что военные станут преследовать Левиафана до конца – до победного конца.

Геннадий ничего не ответил. Доминго и его люди покинули командный пункт. Полли держалась рядом с капитаном, который сердито шагал по коридору.

Он оглянулся на нее и остальных четырех членов команды:

– В ближайшие десять минут мы не будем взлетать. Но я собираюсь охотиться на Левиафана, как только узнаю, где его можно найти. Тем, кому не по вкусу эта затея, лучше сразу выйти из состава экипажа.

Искандер встал рядом с капитаном и глянул на остальных так, словно эти слова к нему не относились. Что бы ни случилось, он оставался в команде, сомнений не было.

– Я остаюсь, – молвила Полли и удивилась сама себе. Впрочем, в будущем ей не раз пришлось удивляться куда сильнее. Вильма и Симеон переглянулись и кивнули. У них не было особого выбора.

Наступила тишина, потом Пуансо вздохнул:

– Я выхожу, Доминго. Ты делаешь то, что считаешь нужным. Я тоже. У меня кое-что осталось в этой жизни. Есть жена брата и племянники, которым я нужен.

Полли вспомнила, что брат Генрика остался на Шубре. Он служил в силах наземной обороны, но его семья в это время гостила у кого-то на другом астероиде.

– Тогда иди, – сказал капитан.

Генрик ушел. Из дверей командного пункта вышел Гуджар Сидорук, сквозь зубы проклинавший Геннадия за отказ начать немедленное преследование Левиафана. Спустя минуту Гуджар был официально включен в состав экипажа – вместо Пуансо.