В одном из длинных наклонных коридоров, сходившихся к главному залу и не рассчитанных на людей, – сейчас он был заполнен машинами, сдвинутыми с места и разбитыми во время гибели Левиафана, – капитан увидел свет. Яркий огонек прыгал вверх-вниз, отбрасывая бесформенные тени.

Капитан сдержал готовый вырваться крик. Он молча шагнул вперед, быстрым и точным движением отправив в руку излучатель, который висел на плече.

В голове пронеслись самые дикие предположения. Пришелец был слишком мал для боевого автомата. Может, это андроид? По размеру как раз подходит…

Но это был не андроид. Темная фигура оказалась человеком с поникшими плечами, облаченным в космическую броню с «Жемчужины».

Увидев капитана, который навел на него раструб излучателя, Спенс Бенкович вздрогнул и остановился.

С минуту они молчали. Затем в коротковолновом диапазоне прозвучал голос Бенковича:

– Вот, нашел тебя. Хотел посмотреть, что ты здесь делаешь.

– Я приказал тебе оставаться в катере.

В голосе Доминго не слышалось ни гнева, ни удивления.

– Я не смог, – просто ответил Бенкович. – Мне было нужно увидеть, что ты делаешь.

Они посмотрели друг на друга.

– А я вот думаю о тебе. И о том, почему ты полетел со мной. Об истинной причине этого.

– Наверное, я не мог ждать. Мне нужно было знать, что ты делаешь. Что тебе удастся обнаружить.

– Ты доброжил, Спенс? Да?

С того места, где стоял Доминго, хорошо было видно лицо Бенковича, на котором отразилось непонимание. Неясно, какой реакции ожидал капитан, но явно не этой.

– Доброжил? Какая ерунда, – вяло возразил он. Казалось, Бенкович был готов то ли заплакать, то ли засмеяться.

– Да или нет?

– Ничего подобного. Нет, капитан. – Спенс кивнул в сторону разбросанных блоков памяти берсеркера, валявшихся у ног Доминго. – Мертв?

– Он и не был живым, Спенс. Скорее, я его выключил.

Бенкович кивнул. Снова наступила тишина, словно им больше нечего было сказать друг другу.

Затем откуда-то из недр железного чудовища донесся лязг. Бенкович невольно схватился за пояс, но спохватился и обмяк, поскольку был безоружен. Он опустил глаза, то ли досадуя, что позабыл о такой важной вещи, как оружие, то ли вспомнив причину своей забывчивости. Постепенно на его лице осталось лишь выражение глубокой усталости.

Доминго не отвел излучатель.

– Я выпотрошил его, – сказал он, – но прежде кое-что узнал. Здесь нет боевых автоматов. У этого берсеркера уже много месяцев нет ни андроидов, ни автоматов.

Спенс молча смотрел на него. Внимательно смотрел и внимательно слушал, словно надеялся получить благую весть.

– Последний сгинул на Ляонине, – закончил Доминго. – На Шубру не опускался ни один боевой автомат.

* * *

Бранвен Голуэй бессильно лежала на койке в своей каюте и стонала. Ей пришлось покинуть боевой пост, потому что беспамятство снова начало овладевать ею. Бранвен понимала, что ей требуется медицинская помощь. Но она собиралась держаться до последнего и сделать то, что должна была сделать. Застрелить Спенса Бенковича, как только он войдет в каюту.

Четвертый путешественник был еще жив, но сознание давно покинуло его.

Симеон, чуть ли не единственный бодрствующий человек на борту «Жемчужины», держался из последних сил. Он выполнял свой долг.

* * *

В сердцевине разбитого берсеркера Бенкович медленно опустился на металлический продольный брус, когда-то служивший совершенно для других целей. Его голова, заключенная в шлем, опустилась на сложенные руки.

Капитан остался стоять. Его шатало, так как гравитация была уже слабой. Далекий металлический лязг давно прекратился, но в голове Доминго до сих пор звучал шум. Шум и свист, словно замершее эхо взрыва. Казалось, это эхо будет вечным, как и битва с Левиафаном. На мгновение его охватил страх, но он тут же прошел.

Капитан отвел излучатель от Бенковича, но не выпустил его из рук. Дрожь в руках не прекращалась, и тяжелое оружие ходило ходуном.

– Расскажи мне, что случилось в тот день.

Доминго говорил так, словно читал по бумажке текст пьесы.

Спенс поднял голову и кивнул, отчего фонарик на его шлеме качнулся вверх и вниз. Он больше не смотрел в сторону Доминго, таращась на темное нутро берсеркера с разбитыми машинами внутри него.

– То, что я рассказал в прошлый раз, отчасти было правдой, – сказал он. – По крайней мере, первая половина.

– Повтори. С самого начала. Я хочу знать правду.

Бенкович снова кивнул. Он заговорил так, будто припоминал события, произошедшие много лет назад, а может, даже в прошлой жизни.

– Тогда, на свадьбе, после сигнала тревоги, я побежал вместе со всеми и поднялся на свой шаттл. Я даже не думал…

Он запнулся.

– Дальше.

Спенс поведал о том, как после отлета остальных кораблей взлетел с Шубры и повел шаттл в сторону луны, проводив освободительную эскадру, которую вел Доминго.

– И мне так захотелось быть с вами. Понимаешь, надо было что-то делать. Но я поздно спохватился, вы уже улетели.

– Дальше.

И тогда, по словам Бенковича, он изменил курс и отправился патрулировать пространство вокруг Шубры. Он позвонил трем своим женщинам, велев им спуститься в укрытие и лечь на пол.

Дальность стрельбы средств наземной обороны Шубры была такова, что они едва могли прикрыть маленький спутник. Но Спенс не подозревал, что берсеркер скоро нападет на Шубру. Ему казалось, что они могут с одинаковым успехом полететь на корабле, спрятаться в небольшом бункере или спуститься на астероид с его убежищами. К сожалению, они остались на астероиде.

– Наверное, мне следовало взять их с собой. Забрать их к чертям оттуда. А я оставил их. – Он передернул плечами. – Конечно, я неправильно поступил. Наверное.

– Дальше.

После того как Бенкович предупредил своих девочек, он несколько часов кружил по периметру этой области космического пространства. И хотя он был неплохим пилотом, ему не удалось ничего обнаружить.

– Я никогда не боялся действовать решительно!

Бенкович поднял голову и огляделся, словно призывал разбитого берсеркера в свидетели своей храбрости.

Плюнув на бесплодное патрулирование, он вернулся к Шубре как раз вовремя, чтобы увидеть, как Левиафан громит колонию.

– Все это я уже слышал.

– Ага. Вот до этого места все, что я говорил, было правдой. Я не врал.

– А дальше? Расскажи мне всю правду.

Доминго так и не стал садиться. Он прислонил приклад своего излучателя к стене, стараясь унять дрожь в руках.

– Да-да, я расскажу. – Голос Бенковича звучал все тише. Он покачнулся, едва не свалившись с бруса, на котором сидел. – Боже, через какую задницу ты нас протащил, заставив гоняться за этой штукой! Меня до сих пор трясет. – (Доминго молча ждал.) – Что было на самом деле? Ага… – Бенкович надолго замолчал. – Кажется, остальное мне только приснилось.

– Не приснилось. Все было на самом деле. Дальше.

Бенкович снова начал рассказывать. Собственно, он не заметил ни андроидов, ни боевых автоматов, но ведь такие машины есть на каждом берсеркере.

– Я и не думал… Я ведь не знал, что у него их не было.

– Дальше.

Бенкович не знал, как долго он кружил в космосе на своем одноместном шаттле, наблюдая с безопасного расстояния за тем, как берсеркер уничтожает колонию. Вскоре Левиафан выполнил свою программу и улетел, оставив выжженные руины там, где несколько часов назад было человеческое поселение.

Вернувшись на луну, Бенкович обнаружил, что берсеркер походя разгромил его станцию и из всех его женщин в живых осталась только одна. Спенс оказал ей посильную помощь. Девушка серьезно пострадала, но должна была выжить, и Бенкович оставил ее на попечение медицинского робота, единственного уцелевшего после атаки механизма.

Битвы и разрушения всегда занимали Бенковича, и он полетел на Шубру.

– Там было пепелище. Радио молчало. Я сказал себе, что собираюсь лишь посмотреть, не осталось ли кого-нибудь в живых. А потом увидел… прямо поразился… что произошло. Не знаю. Все погибли. Полный разгром. Полный. Все это взбудоражило, взволновало меня… ну, ты понимаешь? Наверное, с тобой такого не происходит.

– Дальше. Рассказывай до конца.

– Ты ведь уже все знаешь? Как я устал. Чертовски… Нет, не вывернуться. Но сперва я расскажу все.

– Да.

– Наконец я поймал слабый радиосигнал, так как подобрался близко. Если бы я был чуть дальше, то ничего не услышал бы из-за сильной ионизации. Я ответил. Она… назвала себя.

– Моя дочь.

– Ага… Маймио. Не знаю, узнала ли она мой голос. Вряд ли. Я не стал говорить, кто я такой. Но она дала свои координаты, и я нашел ее укрытие. Оно было заперто. Она… она увидела меня. Когда она убедилась, что я – не машина, а человек, она впустила меня.

– Дверь… металлическая дверь укрытия была взорвана бластером.

– Это я взорвал, позже. Пушкой моего шаттла. Чтобы все выглядело так, словно здесь побывал берсеркер.

– Понятно. Дальше.

– Я сказал, что берсеркер улетел, но она сперва не поверила. Едва ли она догадалась, кто я такой. Она была словно в тумане. Оглушенная. Кажется, она не была ранена. Разве что легкая контузия.

– Как Голуэй.

– А… да. И тогда меня понесло. Я сказал, чтобы она сняла броню, и она сняла. Покорилась. Выполняла мои приказы, как робот. Я сказал, чтобы она сняла броню, а потом белое платье и легла на пол. Она начала сопротивляться, но я… После всего… я подумал, что оставлять ее так нельзя. Она ведь все помнила. – Он сделал паузу продолжительностью в два вздоха. Доминго слышал эти вздохи по радиосвязи. Наконец Бенкович промолвил: – А раз помнила, то могла и рассказать.

И глубокомысленно кивнул. Словно приводил в пример собственное состояние.

– Ты убил ее?!

Бенкович поднял голову:

– Конечно. Я же не мог оставить это так!

Вот и вся правда. Кажется, Спенс сам испугался того, что сказал. Странно, но он вовсе не боялся оружия Доминго. Он равнодушно смотрел на раструб излучателя, нацеленный на его голову.

* * *

Когда вошли Полли и Гуджар, Доминго все еще находился в главном зале.

Комната наполнилась людьми с корабля Гуджара, которые бросились на помощь капитану Доминго, хотя и не надеялись найти его целым и невредимым.

Новоприбывшие заметили безжизненное тело Бенковича, но не сильно удивились. Все решили, что его убил берсеркер.

* * *

Симеон, Четвертый путешественник и Бранвен Голуэй уже связались по радио с людьми Гуджара и пригласили их на «Жемчужину». Разведчики ответили, что вернутся вместе с капитаном. Но никто из оставшихся на «Жемчужине» не знал, что произошло между Доминго и Бенковичем на разрушенном берсеркере.

Нильс Доминго поведает эту историю лишь одному человеку, и то много лет спустя.

Капитан и Полли Суслова рука об руку вышли из чрева Левиафана и отправились к ее детям.

Прежде чем покинуть останки берсеркера, Доминго огляделся вокруг с таким видом, словно только что очнулся от долгого сна.