Доминго собрался вскочить в катер, но в последнюю секунду остановился и задумался. Возможно, ему понадобится помощь, и корабль еще может пригодиться в этом деле. Он должен оставить за штурвалом надежного и способного человека.
Искандер? Нет. Мертвый или живой, он бесполезен. Доминго не видел своего помощника с тех пор, как Симеон отнес его в медотсек, но едва ли Бейза способен управлять кораблем. Нужно доверить «Жемчужину» кому-то другому.
Капитан, стоявший у входа в трюм, включил внутреннюю связь.
– Четвертый путешественник? Вам придется принять на себя командование в мое отсутствие. Это приказ.
– Я вынужден отказаться, капитан.
Доминго опешил:
– Повторяю, это приказ!
– Я понял, капитан, и все равно должен отказать. Вы не понимаете, что значит для меня ваш приказ.
В голосе кармпанина звучал металл. Доминго понял, что угрозы ни к чему не приведут, стрелять в Четвертого путешественника тоже бесполезно. В то же время, если кармпанин так говорит, значит он знает, как лучше.
Бранвен? Нет, она не оправилась после контузии.
Спенс? Нет, относительно Бенковича капитан уже все предусмотрел. И если бы у него был выбор, он никогда бы не оставил Бранвен и Бенковича практически один на один. Особенно после того случая в каюте, о котором рассказала Бранвен.
Остается Симеон. Доминго решил, что он находится в лучшей форме по сравнению с остальными.
Через минуту Симеон Чакушин принял командование «Жемчужиной».
Далее капитан вызвал Спенса. Как и все остальные, Бенкович едва держался на ногах от усталости. Но когда капитан велел ему лететь на катере, Бенкович только одарил Доминго странным взглядом и безропотно подчинился приказу. Спустя минуту он появился в трюме.
Доминго собирался подобраться к астероиду на катере, укрывшись за корпусом «Жемчужины». Чакушин, который уже сидел в командирском кресле, поведет корабль, а Бранвен поможет ему во всем остальном.
Левиафан, разбитый и поверженный, был еще жив. По крайней мере, Доминго ни на миг не поверил, что проклятая машина сдохла окончательно. Но после первого же взгляда, брошенного из иллюминатора катера на заклятого врага, стало ясно, что победа близка. Огромная туша берсеркера распласталась, как гигантская морская звезда, по скалистой поверхности астероида. Теперь он еще больше походил на раздавленный человеческий череп. Машина-убийца рухнула на небольшой утес и смяла его. И хотя центральная часть берсеркера осталась целой, исковерканная машина едва ли могла когда-нибудь подняться сама. Громадные ребра изогнулись и раскололись, защитные экраны превратились в туман, который до сих пор сохранял голубоватый оттенок.
Не было никаких признаков того, что астероид населен, но, когда катер спустился чуть ниже, у самого горизонта нарисовались очертания полуразрушенных уборочных механизмов, дорог и построек.
– Вроде сдох. Наконец-то, – сказал Бенкович, оглядывая берсеркера.
– Нет. Еще нет. Я знаю.
Бенкович ничего не ответил.
В катер ворвался голос Елены Моссурил, мэра Да Гамы. Она просила капитана Доминго ответить ей. Капитан не обратил внимания на два первые вызова, а после третьего раздраженно ответил:
– Нильс Доминго. Я занят.
Краткая пауза. Затем голос произнес:
– Не сомневаюсь, капитан Доминго. Но я должна поговорить с вами. Это мэр, Елена Моссурил, и я прошу сказать мне, чем вы занимаетесь. Закодируйте сообщение и пошлите по узконаправленной связи, пожалуйста.
– Обратитесь к моему помощнику. Симеон, поговорите с мэром.
Капитан вновь сосредоточился на полете, одновременно прислушиваясь к разговору, который шел по радио. Симеон объяснил мэру, что́ делает Доминго, и заверил ее, что корабль находится поблизости, готовый пустить в ход пушки, если понадобится.
Мэр Моссурил, в свою очередь, умоляла не стрелять в поверженного берсеркера, чтобы избежать новых разрушений. Можно разве что выщелкать андроидов, если они полезут из гадины. Но те пока не вылезали. Симеон сказал, что будет стрелять только по приказу капитана, большего обещать он не может.
В спрятанном глубоко под землей убежище мэр продолжала получать неутешительные сведения от малочисленных бойцов наземной обороны. Они докладывали, что ничего не могут сделать с берсеркером.
Во-первых, у них не было боевых машин, на которых они могли бы добраться до Левиафана. Искусственная гравитация пропала, атмосфера улетучилась, и воздушный транспорт теперь ни на что не годился. Боевой отряд, намеревавшийся добраться до врага пешком, застрял в огромной расселине – взрыхленная земля не выдерживала веса людей и осыпалась, не давая вскарабкаться наверх.
Мэр не смела подстегивать бойцов и сетовать, что они не спешат встретиться лицом к лицу с чудовищем-берсеркером. Хотя – она не решилась рассказать об этом астронавтам, кружившимся на орбите, из опасения быть услышанной берсеркером – тысяча колонистов укрылась под самым брюхом машины-убийцы.
Симеон проверил кассеты с боевыми ракетами: пусто. Все заряды для тяжелого оружия на «Жемчужине» закончились. Корабль продолжал снижаться, направляясь к Да Гаме и Левиафану, но что он сможет сделать, когда приблизится? А второй корабль Вооруженных сил подойдет часа через два, не раньше.
Симеон и Бранвен оставались на своих боевых постах, управляя судном. Зарядов для легкого оружия тоже почти не осталось.
Обессиленный кармпанин лежал в своей каюте, корчась от непереносимой боли, испытываемой оглушенными и истерзанными туманниками, едва дыша от нервного истощения – неизбежного следствия долгого телепатического контакта.
Искандер Бейза, который остался в медотсеке, был при смерти. Парализатор, из которого в него выстрелили едва ли не в упор, считался сравнительно безопасным оружием, но его применение иногда приводило к летальному исходу.
В мозгу несчастного Искандера лопнул сосуд. И в тот же миг его сердце остановилось.
Лишь через несколько минут его измотанные товарищи заметили, что он умер.
Катер с Доминго и Бенковичем снижался быстро, но осторожно, пока не остановился на склоне утеса, у сломанных ребер берсеркера. Он едва не упирался в бок Левиафана, но Доминго все же не решился посадить катер вплотную к металлическому чудовищу.
Капитан велел Бенковичу оставаться в катере, глядеть в оба и быть готовым к выполнению последующих приказов. Спенс находился в какой-то прострации, и Доминго пришлось дважды повторить простейшие распоряжения: видимо, Бенкович совсем отупел от усталости. Но с этим ничего нельзя было поделать.
Как только двигатель катера затих, капитан проверил космическую броню, взял бластер и необходимое оборудование, выпрыгнул из люка и быстро преодолел несколько метров, отделивших его от корпуса берсеркера. Разбитое тело чудовища высилось над его головой, гигантские выпяченные ребра причудливо изгибались. Почти невидимое голубоватое свечение, неспособное больше убивать, струилось из пробоины в корпусе. Рядом спокойно чернела еще одна, побольше, через которую Доминго решил пробраться внутрь.
С минуту Доминго оглядывал поверженного противника, а потом решительно шагнул вперед. Ему не казалось странным, что он уже третий раз вступает на борт еще активной машины-убийцы, хотя за всю историю человечества вряд ли нашелся бы астронавт, совершивший такой подвиг. Капитан знал только, что он должен отыскать сердце этой твари, которая разбила его жизнь, и выиграть последнюю схватку. После всего, что он пережил, что он преодолел, просто разгромить железного монстра, сжечь его физическую оболочку было явно недостаточно. Пока что Доминго не чувствовал себя полностью удовлетворенным.
Внутри Левиафана он не встретил коварных ловушек. Никакого сопротивления.
Впереди показались новые проемы, размером с дверные, и Доминго двинулся дальше. У каждого поворота он оставлял маленькие портативные ретрансляторы, чтобы поддерживать связь с внешним миром.
Нервы Доминго натянулись как струны, он каждую секунду ожидал нападения андроидов или, по крайней мере, ремонтных механизмов. Капитан держал у бедра излучатель, подключенный к прицелу на шлеме. Это оружие было мощнее бластера, с которым он в прошлый раз высадился на разрушенную станцию берсеркеров. На поясе болталась связка гранат. Ну, где эти андроиды? Или боевые автоматы? Пусть нападают!
На каждом перекрестке он выбирал тоннель, который вел в самую глубь берсеркера, в его святая святых. А берсеркер все не предпринимал попыток остановить дерзкого пришельца. Темноту прорезал луч прожектора, встроенного в шлем.
Окружавшие его механизмы ничем не напоминали содержимое двух берсеркеров, на которых успел побывать капитан: все было старым, разномастным, предназначенным только для защиты и нападения. Это оборудование изготовили на другом заводе, при общей схожести конструкции.
Повсюду виднелись следы ремонта. За много столетий берсеркеру приходилось часто латать свои бока. Его потроха не раз совершенствовались, заменялись и переоборудовались. Левиафан прилагал все усилия, чтобы поддерживать свой организм в хорошей форме.
Доминго прицелился в угрожающее с виду устройство, но потом расслабился и подавил желание разнести все вдребезги.
– Сдохло, – пробормотал он. – Все сдохло. Где же твои мозги? Дальше? Где-то дальше. Там, где ты еще живой.
Капитан пробирался по извилистым коридорам, по жутковатым тоннелям и отсекам, где никогда не ступала нога человека. Он искал сердце берсеркера. С удивлением Доминго заметил, что у него дрожат руки – впервые с тех пор, как… он не помнил, с каких пор. Его озадачило и смутило то, что он не мог вспомнить.
А в это время в глубине машины-убийцы оставшиеся компьютерные мозги искали способ очистить астероид от тысячи зложилов, что прячутся неподалеку. Вычисления шли медленно, поскольку главные процессоры пострадали и никуда не годились, а датчики сломались, сделав Левиафана почти глухим и слепым. Но он не отступался от своего.
Извести жизнь на всем астероиде не получилось. Может, он уничтожит хотя бы подземное укрытие, битком набитое зложилами, которое находится как раз под его выпотрошенным брюхом.
Нет, не получается. Значит, нужно разобраться хотя бы с одним-единственным зложилом, который забрался в его нутро и бродит повсюду.
Где сейчас этот взломщик? Здесь. Совсем рядом. Внутренние датчики, не рассчитанные на слежение такого рода, давали искаженную картину. Зложил стоял за автоматическими дверями…
Когда искусственная гравитация исчезла, воздушная оболочка Да Гамы начала рассеиваться и воздух в нижних слоях резко похолодел. Но пока это никак не отразилось на обстановке внутри подземного убежища, где собрались почти все жители астероида. Правда, из уст в уста передавалась тревожная весть: все выходы из убежища заблокированы. То ли из-за бомбежки, то ли из-за крупного завала.
Пока завал не представлял непосредственной угрозы для жизни спрятавшихся под землей колонистов. Воздуха хватало. Громкоговорители надрывались, объясняя это несчастным встревоженным людям.
Но как они будут выбираться наверх?
Спенс Бенкович сидел в катере, как приказал капитан, бездумно пялясь в иллюминатор. Автопилот удерживал катер в нескольких сантиметрах от поверхности астероида. Снаружи падал снег, кружась и оседая на камнях утеса, который высился всего в трех метрах от Бенковича. Вверху, в разреженном воздухе, торчали заснеженные обломки корпуса древнего Левиафана. Белый снег касался его железного тела впервые за сотни, а то и тысячи лет.
Спенс смотрел на снег. Он уже не ощущал ни страха, ни усталости. Лишь одна мысль тяготила его, мешая сидеть в теплом катере и спокойно наблюдать за порхающими снежинками.
Но кто же даст ему посидеть спокойно?
Ветер усиливался, постепенно переходя в ураган. Утес внизу задрожал, снег заволок его сыпучей пеленой. Наконец ураган заревел изо всех сил, так что его завывания донеслись даже до Спенса, сидевшего внутри катера.
Когда-то он уже видел и слышал все это.
Бенкович смотрел, как снег засыпает зияющие раны Синего Старика, которые по-прежнему сочились прозрачной голубоватой кровью. А огромную дыру, наверное, проделали лазерные пушки «Жемчужины».
Бенкович тупо разглядывал раны Левиафана, которым было не суждено затянуться.
Доминго, медленно ступавший по тоннелю, беспокойно оглядывался при каждом шаге, все еще ожидая засады. Где-то притаились андроиды, боевые автоматы или безоружные, но мощные ремонтные роботы. Тварь, которая убила Маймио, в любую минуту может броситься на него…
Но ничто не бросалось. Он даже не встретил ни одной машины. Лишь однажды захлопнулись автоматические двери, вероятно стараясь поймать его в ловушку, и больше ничего особенного не произошло.
Эти самые двери, закрывшиеся за его спиной, не собирались открываться. Капитан знал, что главный мозг берсеркера где-то рядом.
Внезапно Доминго понял, что добрался до желанной цели, хотя берсеркер ничем не дал понять, что путешествие окончено. Он стоял в просторном, почти пустом отсеке. Все стоявшие здесь механизмы переместили в другое место, где они были нужнее.
Доминго не спеша установил здесь ретранслятор, чтобы при необходимости связаться с внешним миром. Потом, если он будет в состоянии вести разговор. А пока ему предстояла более важная беседа.
Нильс Доминго переключил радио с общего режима на коротковолновый: берсеркер должен был воспринимать эти сообщения, если еще мог что-либо воспринимать. Хоть бы руки не тряслись!
– Где твои боевые автоматы, Черепок? – обратился он к Левиафану. – Мне нужна машина, которую ты послал на планету под названием Шубра. Позови этот автомат. А я его встречу!
Берсеркер услышал его.
Все оставшиеся механизмы трудились сейчас в другой части корпуса, прилагая все усилия, чтобы подорвать тахионный двигатель. Последний взрыв решит все одним махом. Берсеркер направил на это все остатки энергии и сил. По всем расчетам выходило, что если двигатель сдетонирует, то взрыв будет достаточно сильным и потолок подземного укрытия обрушится. Обвал похоронит под собой всех зложилов, спрятавшихся под землей.
Но генераторы, питавшие двигатель, вышли из строя, и маленьким ремонтным роботам предстояло немало повозиться, чтобы двигатель можно было подорвать. Время, роботам нужно время. Иначе один-единственный зложил сможет помешать выполнению программы уничтожения жизни. Нужно задержать этого зложила.
Задержать и уничтожить.
Можно было, конечно, оторвать роботов от работы и бросить их против человека, но берсеркер отказался от этой мысли. Единственная уцелевшая машина не предназначалась для боевых действий. И раз уж человек забрался сюда, он наверняка был хорошо оснащен и вооружен. Изрядно пострадавшие датчики показывали, куда направляется зложил. Ловушка с захлопнувшимися дверями помогла мало, но на большее Левиафан был неспособен.
Нужно время. И когда человек, зложил, начал задавать вопросы берсеркеру, Левиафан понял, как можно выиграть время. Берсеркер знает человеческий язык, переговорное устройство уцелело, значит он может отвлечь человека разговором.
Доминго услышал голос машины. Скрипучий, нечеловеческий, но вполне отчетливый.
– У меня нет боевых автоматов.
– Лживая тварь, – ровным голосом сказал Доминго.
Ему хотелось вырвать сердце врага, хотелось крови. Хотелось, чтобы берсеркер признал свое поражение и победу человека. Хотелось ухватить врага за глотку и выжать из него остатки проклятой души.
– Лжец, – прошипел он. – Лжец!
Доминго перевел свое оружие в режим тонкого луча и сжег один из защитных колпаков компьютерной памяти. Взломав защиту, капитан начал копаться в блоках памяти. Они оказались маленькими, не больше кулака, и Доминго вырывал их один за другим. В одном из блоков его считывающее устройство обнаружило координаты тайной ремонтной базы, которой Левиафан пользовался на протяжении многих столетий. Бесценные сведения. Но Доминго этого было мало.
Мозг берсеркера, разворошенный ракетами и действиями капитана, теперь состоял из отдельных фрагментов. Наконец от него мало что осталось: несколько блоков, уже неспособных просчитывать варианты и лгать. Открытая книга, бери и читай – или пиши заново. Результат ей был глубоко безразличен, да она и не могла достичь его.
Доминго вырвал очередной блок. Там хранилась информация о биологических экспериментах берсеркерских лабораторий. В результате этих исследований машины разработали конструкцию наилучшего живого оружия, предназначенного для борьбы с человечеством. По крайней мере, так казалось самим берсеркерам.
На маленьком экране считывающего устройства Доминго увидел существо, как две капли воды похожее на человека. Но капитан подумал, что едва ли берсеркерам удалось воплотить свои планы в жизнь и сотворить хотя бы одно такое создание.
Он вынул еще один блок. Внезапно датчики его брони засекли какой-то звук, донесшийся из чрева Левиафана. Доминго выхватил излучатель и замер.
Он тревожно ждал, поводя глазами и напрягая слух, но ничего не происходило. Звук был ударом металла о металл – что-то упало или железный корпус затрещал от холода. Ничего страшного.
Если бы Левиафан был способен защищаться, он бы защитил свой мозг. В этом отсеке было место для боевого автомата, если бы уцелел хоть один автомат, который мог бы сразиться с пришельцем. Те автоматы, изображения которых видел Доминго, были сравнительно небольшими машинами. Опускаясь на планету, чтобы очистить ее от зложилов, они проникали в самые узкие и тесные места. Например, в пещеру под нависающим козырьком скалы.
Но Доминго не встретил никакого сопротивления, когда оказался внутри Синего Старика, если не считать закрывшихся дверей, но они почти не помешали ему. Можно было подумать, что он – долгожданный друг.
Неужели Левиафан настолько беспомощен? А может, все маленькие устройства работают где-то в другом месте?
– Я еще раз требую, лживая тварь, чтобы ты вывел свои машины! Где они?
От мозга Левиафана почти ничего не осталось. Доминго разобрал его на части, нанеся ему непоправимый ущерб.
Из памяти исчезла даже базовая программа. Машина-убийца помнила только, что нужно осуществить план взрыва тахионного двигателя. Все остальное кануло во мрак.
Остатки компьютерного разума все еще решали, надо ли отвечать на последний вопрос человека.
Но Доминго не стал дожидаться ответа. Он сжег еще один защитный колпак, прикрывавший очередную часть мозга Левиафана.
Но ни чувство удовлетворения, ни радость победы не приходили.
– Ты помнишь, скотина… Помнишь астероид, колонию Шубра?
Гаснущее сознание берсеркера утратило способность лгать и изворачиваться. Постепенное разрушение частей машины стирало все. Но он еще мог отвечать на вопросы.
Надтреснутым хриплым голосом Левиафан сказал:
– Помню.
– Когда ты уничтожил жизнь на этом астероиде, ты послал вниз маленькие боевые автоматы, чтобы убедиться… помнишь? Помнишь? Чтобы убедиться, что ты сработал чисто! Один из них ты отправил в пещеру…
Оставшиеся блоки памяти быстро проанализировали имеющуюся информацию. И берсеркер ответил:
– Нет.
Голос зложила изменился, став хриплым, как у берсеркера. Человек тяжело дышал под шлемом.
– …В пещеру под небольшой скалой. Твой автомат спустился туда и убил молодую девушку. Этот…
– Нет.
– Этот автомат убил ее, он…
В ушах Доминго грохотал пульс. Он слышал собственное хриплое дыхание. И почему-то щемило сердце.
– Что значит «нет»?
Не хватало только свалиться от сердечного приступа перед самым носом у врага. Нет, никаких приступов.
– При атаке на Шубру, – сказал берсеркер, – я не использовал боевых автоматов. У меня их не осталось. Последний разбился в колонии Ляонин.
– Ты лжешь!
– Нет.
Капитан издал глубокий, прерывистый вздох, перешедший в рыдание.
– Десять лет назад, – начал он. – Почти одиннадцать. Ты погубил пассажирский корабль. – Он сказал название корабля. – Никого не оставил в живых. Там были моя жена и двое детей. Что ты можешь знать?..
– Где и когда?
Доминго ответил.
– Нет. Этот корабль уничтожил не я.
– Подлый лгун!
– Нет. Просто совпадение или несчастный случай.
Где-то снова раздался металлический лязг. Доминго насторожился и крепче сжал рукоять излучателя. И снова ничего не произошло.
Он повернул тумблеры встроенных в броню динамиков. Точно, что-то есть. Какая-то возня, бормотание…
– Ты, лживая скотина, скотина, скотина… – Из его глаз брызнули слезы. – Где твои маленькие машины?
– Они работают, чтобы… – Пауза, а затем ровный голос закончил фразу: – Чтобы взорвать тахионный двигатель… Взрыв обрушит потолок пещеры. В укрытии зложилов. Укрытие под…
– Останови их!
Еще одна заминка.
– Уже. Уже остановил. Зложилы…
Берсеркер замолчал. И больше не издал ни звука.
Далекое бормотание и лязг прекратились.
Доминго принялся недоверчиво копаться в оставшихся блоках памяти.
– Подлый предатель… Я тебе не верю!
Тишина была ему ответом.
– Какой еще несчастный случай, это же пассажирское судно! Не-ет… – Доминго запнулся. – Это был несчастный случай?
Машина молчала. Капитан повторял свои вопросы, но берсеркер больше не подавал признаков жизни. Иногда по компьютерному мозгу пробегал разряд: значит, какие-то цепи сохранились. Память. Может, если хорошенько поискать, он отыщет блоки с ответами на вопросы, которые его мучают? Но где найти душу этого гада?
У Левиафана нет автоматов. И не было, когда он нападал на Шубру. Не было боевых автоматов…
Тахионный двигатель! Надо взглянуть, что там делается. Чтобы быть спокойным. Доминго приблизительно представлял, где расположены двигатели на берсеркерах, подобных Левиафану.
Пару минут спустя капитан добрался до двигателя, перебравшись через груды разбитого оборудования.
Вокруг двигателя, сгрудившись, стояли ремонтные роботы. Неподвижные, мертвые. Какое-то время Доминго смотрел на них, а потом сжег их по одному направленным зарядом излучателя. На всякий случай.
Он вернулся в главный отсек, где находился мозг берсеркера, и присел. На Шубру не спускался ни один боевой автомат. Руки Доминго дрожали сильнее прежнего.