Железная воля Доминго влекла команду «Жемчужины» вперед, по следу Левиафана. Напряжение нарастало.
Симеон давно позабыл о слабости и страхе, с головой уйдя в колдовской водоворот погони. Какой-то частью рассудка он понимал, что Бранвен, Спенс и даже Искандер оказались на грани собственных сил и возможностей, а может, и перешли ее. Четвертый путешественник – случай особый. Как определить, что творится с кармпанином? Но сейчас, похоже, он был вполне жизнеспособным, хотя и мрачным.
Подбитый берсеркер снова нырнул в облака Млечного Пути. Машина развивала удивительно высокую скорость: люди называют такое поведение безумным или даже самоубийственным. Несомненно, корабль левиафановских размеров должен был нести значительные потери из-за столкновений с мелкими частицами космической пыли. Генераторы, поддерживавшие его защитные экраны, должны быть на пределе, и его обшивка таяла, как лед на солнце. Синий Старик рисковал в любую минуту внезапно разлететься на осколки.
Но тающий след врага свидетельствовал о том, что берсеркер не вышел из гонки. Удача, если только у машин бывает удача, не оставила его.
Капитан преследовал берсеркера, не сбавляя скорости. Он тоже был готов идти на риск. След машины-убийцы ясно виднелся среди облаков, и его не упустил бы ни один пилот, горевший желанием поймать берсеркера. Вихрь микрочастиц, поднятый убегавшим Левиафаном, увеличил опасность для преследователя. Доминго чуть отклонился от курса, чтобы не попасть в бурлящий водоворот пыли.
– Ты все просчитал, да, Черепок? Все, до последней случайности. Только забыл включить меня в свои расчеты! Недооценил ты меня, недооценил. Иду по твою душу, скотина!
Доминго разговаривал сам с собой, но его слова слышала вся команда.
«Жемчужина» летела сквозь туманность вслед за ускользавшим врагом. Ни один корабль или машина не осмелились бы долго держать такую скорость. В пылевых облаках так летать нельзя. Корабль снова наполнился пронзительным воем тревоги.
В последней схватке «Жемчужина» была серьезно помята. И, несмотря на фанатичную целеустремленность Доминго, Синий Старик мог бы выскользнуть у них из рук, если бы не помощь туманников. Космическим скитальцам ничего не стоило держаться рядом с удиравшим берсеркером, но, когда они пытались возобновить атаку, защитные экраны Левиафана отбрасывали их. Четвертый путешественник сообщил о том, что несколько туманников погибли в результате этих столкновений. Но все же быстрый рой существ не упускал врага из виду, и они все время извещали Доминго – через кармпанина – о маневрах Синего Старика. Когда машина резко сменила курс и попыталась устроить «Жемчужине» засаду, людской корабль тоже повернул и даже сократил разделявшее их расстояние.
Теперь берсеркер уяснил, если не догадался об этом раньше, что туманники каким-то образом умудряются сообщать людям на корабле о каждом его движении, причем почти мгновенно.
– Он собирается смыться, – впервые за последние часы проговорил Искандер.
Голос Доминго звучал так же, как и в день после разгрома Шубры:
– Нет, не собирается. По этому следу мы легко его найдем, и он это прекрасно знает. Он летит сломя голову, потому что хочет куда-то добраться.
Оставалось только понять, спешит ли Левиафан за помощью к своему союзнику или направляется к людской базе, чтобы напоследок сыграть роль камикадзе.
Доминго продолжал гнать корабль по следу берсеркера. Бесконечные минуты перетекали в бесконечные часы. Судно мотало из стороны в сторону, когда «Жемчужина» уклонялась от препятствий, покрывая несколько тысяч километров в секунду.
Приходя в себя, когда работа ненадолго отпускала его, Симеон удивлялся: почему команда еще жива? Почему все они до сих пор живы? Корабль и его системы находились в плачевном состоянии. Все дублирующие устройства работали на пределе, заменить их было нечем. Индикаторы показывали, насколько туго приходится «Жемчужине».
Ей бы сейчас тащиться обратно, не спеша, посылая во все стороны сигнал бедствия, к какому-нибудь порту, если только внеочередной взрыв не развалит корабль на куски. Вместо этого «Жемчужина» мчалась вперед, и капитан выжимал из двигателя все возможное, чтобы догнать врага, который едва их не прикончил…
Строители с Австильских верфей поработали на совесть. Но сколько может выдержать даже лучший корабль?
Симеон уцепился за спасительную мысль о том, что Синий Старик тоже изрядно потрепан. Наверняка. Но едва ли берсеркер разладился настолько, что можно спокойно подойти к нему и взять голыми руками.
Лишь один человек способен пойти на такой риск. Слепой приверженец судьбы, готовый стоять насмерть, может ухватить берсеркера за хвост. Лишь безумец, презревший точные расчеты, может победить холодный компьютерный рассудок.
Как ни старался Доминго, как ни понукал измученный экипаж, у «Жемчужины» не получалось настигнуть беглеца.
Бранвен связалась с капитаном по личному каналу и доложила о том, что готова приступить к своим обязанностям. Он оглядел ее с отстраненностью, точно прикидывал, сколько еще протянет один из оставшихся инструментов, пока не сломается.
– А вы не свалитесь с ног посреди битвы?
Она покачала головой:
– Со мной все в порядке. А вот Бенкович…
– Бенкович? Что вы имеете в виду? Что с ним такое?
Бранвен кратко рассказала обо всем, что произошло в ее каюте, когда они остались с Бенковичем один на один.
– И если он снова полезет лапать меня, – заключила Бранвен, – он разорится на лекарях. Я ему повыдергиваю руки и ноги. И мне плевать, битва или не битва!
Капитан молча продолжал глядеть на нее, переваривая новость: еще один инструмент оказался негодным. Бранвен понимала, что он уже не в силах ни удивляться, ни сердиться, ни сочувствовать.
Наконец Доминго сказал:
– Займитесь пока боевым обеспечением, Голуэй. Симеону нужно отдохнуть. Я должен иметь хотя бы одного человека в резерве. А он – лучшая кандидатура. Мы продолжаем погоню.
– Да, сэр.
Бранвен не удивилась ответу Доминго. Погоня отнимала все силы и все время, остальное только мешало. Все, кто еще способен работать, должны работать. Она понимала, что капитана не волнуют разногласия среди подчиненных и даже серьезные нарушения дисциплины, если они не препятствуют выполнению задачи. Ему было глубоко безразлично, что Бенкович сделал или собирался сделать с ней. Если они все выживут, что сомнительно, тогда можно будет разобраться и с Бенковичем. Наверное, ей следовало бы все уладить самой. Но голова болела, и мысли путались.
Капитан выключил внутреннюю связь и сосредоточился на преследовании. Но жалоба Бранвен отложилась на каком-то уровне его памяти.
В данный момент Доминго не интересовало, куда погоня забросила его корабль. Но Симеон не удержался и прикинул, в какой точке пространства очутилась «Жемчужина». Забавно: мозг работал четко, и сознание оставалось ясным. Первая стадия усталости уже прошла, открылось второе дыхание, и его разум, словно корабль, вытягивал из окружающего пространства энергию, необходимую для работы. Хорошо бы узнать, что находится впереди и как это можно использовать для успеха предприятия.
Исходя из приблизительных расчетов, сделанных Симеоном, удиравший берсеркер быстро приближался к населенному астероиду под названием Да Гама. Симеон, как мог, проверил результаты своих вычислений и сообщил их капитану. Затем принялся уговаривать Доминго выслать робота-курьера, чтобы предупредить корабли Вооруженных сил. Капитан согласился с ним, и курьер был отправлен.
Защитная система Да Гамы включилась автоматически. По всей планете взвыли сирены, и их услышали все жители колонии. Детекторы обнаружили берсеркера еще на дальних подступах. Левиафан мчался на сумасшедшей скорости: если он внезапно не изменит курса, то долетит до колонии меньше чем за час.
Когда мэр Да Гамы прибежала в центр управления наземной обороной, ей сообщили, что, если берсеркер решил сыграть в камикадзе и обрушиться на колонию, наземные силы будут не в состоянии остановить огромную машину.
Она опустилась на стул.
– Что мы можем сделать? – спросила несчастная женщина.
Окружающие не нашлись что ответить.
Тактика быстрого, смертельно быстрого отступления часто оказывалась удачной. За свое долгое существование Левиафану несколько раз приходилось уносить ноги от более сильного противника. Конечно, Левиафан не знал страха. Собственное выживание было для него важной, но не первостепенной задачей. Если он погибнет, то больше не сможет выполнять заложенную программу, которая определяла всю его деятельность и смысл существования: уничтожение всех зложилов.
Теперь бегство не входило в его планы. Слишком много вражеских ракет попало в цель. Через несколько часов скажутся результаты бомбардировок и настанет конец. Еще час-два, и очистку Галактики придется доверить его сотоварищам-машинам.
Людской корабль догонял его.
Берсеркер, которого люди прозвали Левиафаном, снова увеличил скорость, выжимая все возможное из двигателя, который еще работал, хотя мог отказать в любую минуту.
Все люди-капитаны, которые, бывало, преследовали его раньше, отставали и отказывались от погони, не желая подвергать такому огромному риску себя и свой экипаж.
Но зложил, который гнался за ним сейчас, не отставал.
Если так пойдет и дальше, его скоро догонят.
Что можно предпринять, чтобы за следующие час или два уничтожить как можно больше зложилов?
До какой цели он может долететь за час, так, чтобы это дало максимальный эффект?
Центральный компьютер Левиафана уже жужжал, перебирая сведения о близлежащих людских колониях. И сообщил, что одна из крупных колоний находится в пределах досягаемости.
Теперь экипажу «Жемчужины» открылся замысел берсеркера. Судя по показаниям детекторов, пространство возле Да Гамы патрулировал только один военный корабль. Кто бы ни пилотировал этот одинокий корабль Вооруженных сил, едва видимый на дисплеях «Жемчужины», он наверняка тоже осознал серьезность положения. Капитан этого судна изменил курс и сломя голову бросился наперерез Левиафану.
– Задержи его, – шептал Доминго. – Только задержи!
Конечно, команда корабля Вооруженных сил не могла слышать мольбы Доминго. К тому же при его местоположении и курсе обстрел ничего не дал бы. И тогда они сделали все, что им оставалось, – пошли на таран.
Маневр удался, если можно так сказать. Симеон зажмурился, но внутренним зрением продолжал видеть картину, которая возникла на его дисплее, – багровые сполохи всего в нескольких минутах полета. Храбрый кораблик вмиг был растерзан оставшимися ракетами Левиафана. Задним числом Симеон осознал, каким маленьким был этот бесстрашный корабль, как безнадежно он проигрывал в размерах чудовищной машине.
Те члены экипажа «Жемчужины», которые еще держались на ногах, тщетно сканировали космическое пространство в надежде обнаружить другие корабли Вооруженных сил, способные прийти на помощь.
Симеон про себя решил, что Да Гама обречена. Он стал припоминать, какая наземная оборона у них есть. Кажется, ничего особенного. Что они могут сделать против тысячетонной железной туши, прущей на них со скоростью метеорита? Тем более Левиафан только что продемонстрировал, на что способны его пушки. У него оставался еще тахионный двигатель – страшное оружие в том случае, если машина-убийца или людской корабль решится на самоубийственную атаку.
Доминго выругался и застонал. Он хотел разбить Левиафана, разнести его на куски своими руками – а эта гадина намеревалась сравнять счет, унеся с собой в могилу множество человеческих жизней! Доминго готов был продать собственную душу за тахионную пушку или за три-четыре кассеты с боевыми ракетами.
Симеон заметил, что при малейшей неточности их ракеты погубили бы всех жителей Да Гамы, поскольку планетная гравитация притянула бы ракеты, и от колонии осталось бы одно название. Но капитан только пожал плечами. В любом случае это был беспредметный спор. Никто не желал дать ему тяжелое вооружение в обмен на душу.
Капитан снова забормотал:
– Кто-нибудь, остановите его! Хоть кто-нибудь! Задержите его на минуту, и я задушу эту дрянь голыми руками, вскрою его брюхо своим кораблем!
– И наверняка разнесешь корабль вдребезги. Сомневаюсь, что мы смогли бы разбить заодно и… это.
Симеон мысленно увидел голографическую модель Левиафана: металлические прослойки окружали жизненно важные части наподобие ребер. Или прутьев клетки, в которой прятался череп. Интересно, из чего сделана эта клетка и уцелели ли прутья?
Внезапно Доминго включил радио и попытался докричаться до врага:
– Я сзади, Черепок, прямо за тобой! Я тот, кто тебе нужен! Развернись и попробуй достать меня! Развернись, и я соглашусь подняться к тебе на борт!
Симеона почему-то очаровало это безумное предложение. Но Синий Старик молчал.
– Мы должны перехватить его, капитан. Должны.
Доминго снова превратился в собранного и практичного капитана.
– Мы можем выслать катер… Он маленький, а значит, развивает большую скорость. Дерри, ты в броне?
В такой катавасии броню снимают разве что для перевязки ран.
Сперва Дерри пробормотал что-то нечленораздельное. То ли песня, то ли сдавленный смех.
– Дерри, ты готов? – переспросил капитан.
– Минуточку, кэп!
На дисплеях показалось изображение Бейзы, шагавшего по тоннелю на встречу с капитаном. Он зачем-то снял шлем, и его лицо, даже на крохотных экранах Бранвен и Симеона, выражало безумие. Судя по всему, силы покинули его, и он всем своим видом излучал облегчение оттого, что вскоре эта невыносимая, невозможная ситуация разрешится. Тем или иным образом.
Он встретил капитана словами:
– Я понимаю, кэп, что в каждой шутке есть лишь доля шутки. Но вы зашли слишком далеко.
Бейза засмеялся, что делал крайне редко, и начал срывать с себя остатки космической брони.
Сначала Доминго попытался затащить своего помощника в катер. Но вскоре отказался от этой идеи.
– Возвращайся на свой пост.
Бывший помощник капитана не подчинился:
– Думаю, это не поможет. Мне все равно. Плевать, что бы ни случилось. Сейчас, потом… Это же просто шутка! Но я – пас. Я больше не хочу шутить, понятно, кэп? Я…
Еще один элемент космической брони полетел в сторону.
– Возвращайся на пост. Или в медотсек. В последний раз говорю тебе.
– Мне все равно, кэп. Вы думали… думали, что я полечу с вами. И увижу, как вы сгинете. Но…
Доминго выстрелил. В руках у него был лазерный излучатель, и Симеону оставалось только надеяться, что он настроен на оглушение, а не на убийство.
Капитан оттащил бесчувственное тело с прохода и бросился обратно на мостик. Некогда возиться с больным, нужно управлять кораблем.
Погоня продолжалась.
Потом с Доминго связался Гуджар Сидорук, который пилотировал ближайший к Да Гаме корабль Вооруженных сил, обнаруженный теперь детекторами «Жемчужины». Доминго ответил, даже не удивившись. И капитаны принялись обсуждать, что можно предпринять в сложившихся обстоятельствах.
Гуджару наскоро рассказали все, что было известно о туманниках. Он ответил, что с такими союзниками можно навсегда выбить берсеркеров из Млечного Пути.
Возможно. Со временем. Но сейчас это делу не поможет. Как сообщал Четвертый путешественник, туманники и так делали все, что было в их силах. А Гуджар находился слишком далеко от Левиафана, чтобы предотвратить столкновение берсеркера с астероидом.
Наземная оборона Да Гамы открыла огонь по противнику с дальней дистанции. Берсеркер ответил шквальным залпом. Связь между двумя кораблями нарушилась, поскольку окружающее пространство загудело от разрывов. Не желая тратить драгоценные минуты, Гуджар не сказал Доминго, что на его корабле летит Полли.
Гуджар поговорил с Полли, когда связь с «Жемчужиной» прервалась. Полли узнала, что за Левиафаном гонится «Жемчужина», а за штурвалом сидит сам Доминго. Но женщина не могла думать ни о чем, кроме своих детей, которых недавно перевезла на Да Гаму. Гуджар сказал, что они летят к колонии на полной скорости. Но и этого недостаточно, чтобы успеть вовремя.
А Гуджар думал о Полли, хотя прекрасно понимал, что для нее существует только один мужчина – и это, увы, не он.
Кармпанин, долгое время молчавший, снова заговорил. Берсеркеры в последнее время чаще нападали на те колонии, куда добирались космические скитальцы, пытавшиеся таким образом познакомиться с жизнью людей. Машины-убийцы ошибочно предположили, что две гуманоидные расы договорились между собой и объединились в борьбе против общего врага. И предприняли все возможное, чтобы разорвать или хотя бы ослабить этот союз.
– Спасибо, Путешественник, – сказал Симеон, когда кармпанин умолк. Доминго ничего не сказал.
Пушки Синего Старика, покрывшего уже половину расстояния до Да Гамы, смели часть постов наземной обороны с поверхности астероида. Берсеркер послал несколько самонаводящихся мин, которые должны были подорвать «Жемчужину» при ее приближении. И наконец Левиафан выпустил оставшиеся ракеты в сторону корабля Гуджара.
Симеон послал единственную оставшуюся ракету. Если бы он промахнулся, астероиду пришлось бы туго. Но ракета попала в Левиафана.
Да Гама была уже близко, всего несколько минут, и…
…Возле солнца Да Гамы плотность туманных скоплений заметно мешала продвижению огромной машины. Двигатель начал сдавать. И хотя он надрывался из последних сил, берсеркер стал терять скорость.
Ферди и Агнес вместе с тысячей остальных колонистов оказались в убежище, вырытом в глубине маленького астероида. Над их головами залегала километровая толща камня и земли. Все силы были брошены на то, чтобы сохранить запас энергии, и темноту рассеивали только несколько далеких фонариков. Дети затеяли было игру, но огни внезапно погасли.
Они громко начали звать маму, потом долго объясняли друг другу, что ее здесь нет и что она спешит к ним на своем корабле.
Затем пропала искусственная гравитация. Никто не предупредил детей и остальных колонистов, что такое возможно. Правда, через минуту кто-то все же включил громкоговорители и объяснил, что произошло, и паника на какое-то время прекратилась.
Левиафан, окутанный голубым сиянием, несся к Да Гаме, пролетая несколько километров в секунду. Но силы наземной обороны сделали последнюю попытку остановить взбесившегося монстра. Вся мощь гравитационных полей была сфокусирована в одной точке и направлена на врага. Генераторы не выдерживали перегрузки и вспыхивали как спички, разнося все вокруг, но этот ущерб не мог сравниться с разрушениями, которые мог причинить огромный железный берсеркер.
Результат оказался странным и неожиданным: от врага отлетело то, что на экранах выглядело как облако микроорганизмов. Но поскольку оно не представляло никакой угрозы, техники, которые его заметили, ничего не сказали. Они вспомнили о нем позже, гораздо позже.
Из-за гравитационного удара туманники были вынуждены отказаться от участия в схватке. Оглушенные и рассеянные, они отстали, и большой убийца из мертвого металла мог больше не беспокоиться о том, что его жизненно важные механизмы подвергаются воздействию неотвязного призрачного противника.
Берсеркер, почти совсем остановившийся от гравитационного удара, рухнул на поверхность астероида. Вынужденный изменить свои планы в последний момент, Левиафан постарался выжать все из двигателя, чтобы столкновение было более разрушительным. Но он упустил время, и ничего не вышло. Его устрашающая скорость сошла на нет.
Железная туша Левиафана коснулась поверхности астероида почти с отеческой нежностью. Удар оказался таким слабым, что даже подземное убежище, над которым он приземлился, не пострадало.
Люди, сгрудившиеся в центре управления наземной обороной, и те, что были на кораблях, мигом все поняли и затаили дыхание, ожидая взрыва тахионного двигателя, который так и не прогремел.
Стрелять по берсеркеру из тяжелых пушек опасно: его тахионный двигатель может сдетонировать. Правда, у сил наземной обороны не было ничего, пригодного для боя на земле.
У Доминго вообще не осталось тяжелого вооружения. А если бы и оставалось, он не мог пустить его в ход. И капитан принял решение – вернее, подчинился судьбе: он поднимется на борт еще одного умирающего берсеркера.