Когда пришло сообщение с «Жемчужины», Бранвен побежала обратно. Но ее сразу же обогнал Доминго, который несся огромными скачками, спеша вернуться на катер. Искандер мчался бок о бок с Бранвен.
Пробегая мимо блоков памяти, которые начал исследовать Доминго, она подхватила один из них. Капитан, минуту назад дрожавший над бесценным уловом, позабыл о нем, едва узнал о приближении Синего Старика. На ловца и зверь бежит!
Искандер тоже выкинул из головы все, услышав сообщение с корабля. Бранвен мельком взглянула на его лицо под пластиной шлема и поймала странный взгляд – пустой и безжизненный. Зажав под мышкой несколько блоков памяти берсеркера, она со всех ног бросилась следом за капитаном.
Доминго ни разу не оглянулся, чтобы посмотреть, следуют ли за ним его спутники. Бранвен пришло в голову, что он запросто оставит их здесь, если они не поспеют на катер, и сам полетит на корабль, чтобы встретиться лицом к лицу со своим заклятым врагом.
Они были уже в нескольких метрах от поверхности планеты, когда огромный обломок накренился и медленно начал падать им на головы. Вероятно, компьютерный мозг совершил последнее усилие, чтобы раздавить дерзких людей. Но сила тяжести уже пропала, и разведчики без труда увернулись от падающей глыбы. Обломок ударился о землю позади них и остался там.
Мгновение спустя они выскочили на поверхность астероида. Бранвен упрямо не выпускала из рук бесценные блоки памяти, и ей пришлось напрячь все силы, чтобы угнаться за двумя мужчинами, хотя она всегда считала, что хорошо бегает в космической броне. Искандер, который бежал впереди, один раз оглянулся, желая удостовериться, что она не отстала совсем уж безнадежно. А Доминго даже не оглянулся.
Все трое теперь неслись по каменной поверхности, по-прежнему источавшей жар. Вокруг простиралась мрачная скалистая местность, пересекавшаяся длинными тенями близкого солнца с его холодным белым светом. Небо было затянуто белоснежным покрывалом туманности, не виднелось ни одной звезды.
Но вот над ними засияла искусственная звезда. Она приблизилась, и сияние усилилось. Катером управлял автопилот. В соответствии с приказом капитана, отданным по радио, он быстро снижался, направляясь к отряду разведчиков.
Оказалось, что на этой безжизненной планете они не одни – неподалеку пронеслось облачко почти невидимых созданий. Бранвен предположила, что туманники из ударной группы забрали своего пленного сотоварища и были таковы. Но две мерцающие фигуры быстро нагнали троих спешащих людей. Значит, их новые союзники не торопились покинуть поле боя. Бранвен даже подумала, что одна из призрачных и бесформенных субстанций может быть Голосом. Но кармпанина рядом не было, а без него ни о каком общении не могло идти и речи.
Скитальцы подлетели поближе, словно хотели поддержать своих союзников. И впрямь, присутствие невесомых изменчивых тел ободряло, хотя туманники не могли разговаривать с людьми напрямую.
Катер опустился, и автопилот распахнул люк прямо перед тремя разведчиками, которые бежали со всех ног. Когда они ввалились в катер, Бранвен дала себе клятву найти способ общаться со скитальцами – неразумно всегда надеяться на кармпанина, ведь подобная задержка может оказаться роковой.
Оказавшись в катере, они установили более устойчивую связь с «Жемчужиной». Послышался голос Бенковича. Тот кричал, что, возможно, в появлении Левиафана виновны туманники.
– В таком случае, – заявил Доминго, – они оказали мне огромную услугу. Надеюсь, вы уже направили корабль к нам?
– Да, сэр. Через двадцать секунд мы вас подберем.
А пока Доминго, нахлобучив шлем, на полной скорости гнал катер навстречу кораблю.
Бранвен упала в кресло, надела шлем и попыталась разглядеть в глубине космоса отсветы знаменитого голубого сияния. Но Левиафан был еще слишком далеко, чтобы видеть его невооруженным глазом.
Доминго и его спутникам повезло, потому что «Жемчужина» не успела далеко отойти от астероида. Бенкович, который в данный момент пилотировал корабль, подвел судно к маленькому катеру.
Левиафан повел пристрелочный огонь, прощупывая защитные экраны «Жемчужины». Суда еще не успели состыковаться, как корабль сотрясла волна заряженных частиц и электромагнитных колебаний. Вдобавок поверженная база внезапно ожила и тоже начала обстрел. Ракета пролетела так близко, что Бранвен тряхнуло, несмотря на специальное кресло и на отсутствие атмосферы, через которую передаются взрывные волны.
Кармпанин пробормотал что-то утешительное по радио, ворвавшись в тревожный разговор пилотов корабля и космического катера. Насколько смогла разобрать Бранвен, Четвертый путешественник сообщил, что туманники бросились на берсеркера. Они постараются отвлечь внимание врага на себя, чтобы два людских корабля могли спокойно состыковаться.
Бранвен первой проскользнула из люка в корабельный трюм и тут же бросилась на свой боевой пост. По пути она не увидела подходящего места, куда можно было бы положить блоки компьютерной памяти, и поэтому оставила их при себе.
Доминго успел на капитанский мостик вовремя. Он отобрал шлем у Спенса еще до того, как началась настоящая битва.
Пока капитан закреплял контакты шлема, корабль начал быстрый разворот. Пространство вокруг них полыхало от плазменных ударов. Орудия Левиафана были мощнее тех, что стояли на разгромленной базе, и, судя по всему, боевой берсеркер прекрасно управлялся со своим арсеналом – ракеты шли точно в цель и ложились довольно кучно.
Все члены экипажа прикипели к приборам на своих постах, выжимая все возможное из корабля и окружающего пространства, направляя в безопасное русло энергию, сравнимую с энергией звезд. Сеть мысленной связи опутывала весь корабль, тянулась от одного бойца к другому. Управление таким судном подразумевало еще и слаженную, умелую работу.
Кармпанин доложил, что туманники готовятся к новой атаке. Призрачный народ был несказанно рад найти могучего союзника, способного противостоять убийцам из мертвого металла, и Голос выразила надежду, что с таким подкреплением они наверняка разгромят древнего врага туманников.
– И моего тоже! Моего в первую очередь! – крикнул Доминго. – Но я приму любую помощь от любого союзника.
«Жемчужина» выстояла под пристрелочным огнем врага и даже под более сильным обстрелом, который последовал почти незамедлительно. Но Бранвен похолодела: ей показалось, что защитные экраны могут не выдержать, а ведь именно она сейчас отвечала за пассивную оборону корабля. Раздался залп пушек «Жемчужины», но никакого видимого урона они не принесли.
«Жемчужина» больше не стояла на месте, сделавшись верткой, трудноуловимой мишенью. Доминго повел корабль прочь от солнца, но не прямо на приближавшегося врага. Несколько минут «Жемчужина» танцевала среди пояса астероидов. Хитроумные вражеские ракеты повторяли все изгибы ее траектории. Корабль увернулся, но берсеркер улетать не собирался. Доминго и Синий Старик начали смертельную игру.
По приказу капитана «Жемчужина» ударила по берсеркеру, на этот раз изо всех стволов.
Когда ионное облако, охватившее Левиафана после последнего удара, развеялось, оказалось, что берсеркер не слишком пострадал. Итак, новейшие ракеты и лазерные установки не оправдали ожиданий.
Бранвен охватило неистовое желание жить. Она готова была броситься обратно в открытый космос, лишь бы быть подальше от корабля.
Перестрелка ненадолго утихла. Противники продолжали маневрировать. Внезапно корабельные приборы потеряли берсеркера из виду.
Неужели враг ударился в бегство? Нет, дурацкая птичья клетка, окруженная голубым огнем, снова показалась на экранах. Доминго радостно воскликнул. Корабельные компьютеры работали во всю мощь, чтобы изображение Левиафана не уходило с экранов.
– Все понятно! Эта зараза играет с нами в поддавки, – сказал Симеон. – Заманивает. Наверное, боится, что мы можем развернуться и удрать. А попробуй нас догнать: корабль маленький и верткий.
– Он ничего не боится, – заметил Бенкович.
Но Доминго тоже ничего не боялся. Он снова полетел к врагу, выбрав подходящий угол, который позволял приблизиться почти незаметно.
На пути «Жемчужины» оказалась каменная туша растерзанного астероида, скрывшая противников друг от друга. С какой стороны обойти препятствие?
Вся команда, затаив дыхание, следила за маневрами капитана, и тут случилось то, чего никто не ожидал. Кормовые детекторы обнаружили, что из туманных облаков вынырнул космический аппарат – может, корабль, а может, машина-убийца. А «Жемчужина» была повернута носом к прежнему врагу. Неужели к берсеркеру подошло подкрепление?
Бранвен ни разу не думала о такой возможности. Она знала, что Левиафан, то ли будучи запрограммирован на это, то ли в результате случайных тактических ходов компьютера, редко присоединяется к другим машинам-убийцам, предпочитая сражаться в одиночку.
На таком большом расстоянии корабельный идентификатор был бесполезен, но, когда чужая посудина подошла ближе, стало ясно, что это корабль Вооруженных сил.
– Геннадий! – мрачно процедил Доминго. – В первый раз оказался рядом, когда нужно. Надеюсь, вместе со всем флотом.
Датчики с готовностью обшарили космос позади приближавшегося корабля. Но не обнаружили никакого флота. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это действительно флагман Геннадия.
А Левиафана пока не было видно…
На корабле Геннадия тоже были неплохие детекторы и приборы узконаправленной связи. Радиоволны прорвались к «Жемчужине» сквозь звеневшее от разрывов пространство.
В закодированном послании командующий пообещал поддержать «Жемчужину» в сражении. Он заверил капитана и его команду, что тоже умеет выслеживать и преследовать врага. Геннадий оторвался от своего разбросанного флота и никак не мог наладить с ним связь. Когда шторм затих, он пошел по единственному уцелевшему следу, и этот след привел его к «Жемчужине Сириуса». И к Левиафану.
Симеон перевел дыхание. Теперь, когда два боевых корабля и представители трех гуманоидных рас объединили усилия, их шансы на победу неизмеримо возросли. Симеон кожей ощутил, как члены экипажа «Жемчужины», молчаливые и сосредоточенные, тихо возликовали.
После обмена соображениями с участием Голоса людские корабли с двух сторон направились к берсеркеру, в то время как туманники снова попытались вывести из строя защитные экраны врага.
– Ну вот, началось! – зачем-то сказал капитан Доминго.
Прежде чем полностью сосредоточиться на приборах, Симеон бросил один-единственный взгляд на экран, где было лицо Бранвен. Если он надеялся, что она взглянет на него в ответ, то его ждало разочарование. Она не отрывала глаз от своих дисплеев.
Синий Старик попытался выскользнуть из клещей, но потерпел неудачу. Боевые суда атаковали машину-убийцу с двух сторон. Но оставалось непонятным, кто кого поймал в ловушку. На «Жемчужину» обрушился такой огненный шквал, что Симеон даже подумал, не получил ли Левиафан, в свою очередь, подкрепление. Нет, не получил. Вероятно, Синий Старик придерживал тяжелое оружие, ожидая, когда маленький кораблик приблизится настолько, чтобы его защита полетела к чертям от подобного удара.
«Жемчужина» содрогнулась и полетела вбок, отклонившись от намеченного курса. Грохот и вибрация корпуса едва не свели команду с ума. Выстоят ли защитные экраны? А экипаж? Проклятый берсеркер оказался сильнее, чем рассчитывал Доминго. Даже два людских корабля не могли справиться с ним! И если бы «Жемчужина» одна приняла на себя смертоносный удар всех орудий берсеркера, маленький корабль размазало бы по всей планетной системе.
Но команда Доминго еще держалась, и корабль дал ответный залп из всех пушек.
Флагман Вооруженных сил был… где? А, вот здесь… Он уцелел и тоже открыл огонь.
Жестокая битва продолжалась.
Бранвен Голуэй следила за тем, чтобы защитные экраны не отказали, перенаправляя энергию на более слабые участки. Симеон Чакушин мысленно посылал ракеты – по приказу капитана, а иногда и по собственному почину. К началу сражения на борту было около сотни больших ракет, но их количество быстро уменьшалось. Спенс наводил лазеры и выпускал лучи, кармпанин непрерывно держал связь с союзниками. Доминго управлял кораблем, а Искандер был за корабельного инженера, готовый в считаные минуты устранить неисправность или заменить при необходимости любого члена экипажа.
Симеон послал веер ракет, и ему вдруг почудилось, что сейчас он мог бы установить прямую мысленную связь с Бранвен, но не успел он осознать это странное чувство, как оно покинуло его. И Чакушин вернулся к занятию, от которого зависела их жизнь.
Снова начались маневры и порхания среди астероидных поясов, обмены внезапными ударами. Сколько времени прошло с начала схватки – минуты, часы? Время остановилось. Для людей Доминго, измотанных умственно и физически, больше не существовало никаких миров, кроме этой заброшенной системы.
Симеону стало казаться, что этот бой шел всегда – он был, есть и будет. Вселенная смертельной битвы. И все же за дверью смерти лежала иная Вселенная, и яркие картины, которые рисовало воображение, манили в эту спокойную гавань, укрытие от опасностей и невзгод. С каждым попаданием врага этот мир становился ближе. Разум противился видениям, но отринуть их было невозможно. Сознание балансировало на грани безумия.
Каскад взрывов накрыл «Жемчужину» густой пеленой.
Десятки и сотни мелких обломков, кружившихся в поясе астероидов, сталкивались с ракетами и взрывались или загорались, как маленькие солнца, освещая клубы пыли. Доминго несколькими точными попаданиями разнес в клочки дюжину таких обломков, чтобы создать пылевое прикрытие и подобраться к врагу.
Скорость, которую развили корабли и берсеркер, могла сыграть роковую роль, если бы на пути попался такой обломок или густое облако космической пыли. Даже столкновение с крупной частицей означало конец для корабля. Людские чувства и нервы не выдерживали этой безумной гонки, и пилотирование пришлось доверить корабельному компьютеру.
Близкий взрыв вывел Симеона из состояния оцепенения. Бледные глаза смерти заглянули ему в лицо, а потом исчезли. На мгновение ему показалось, что все кончено и он умер. По всему кораблю гудели сигналы тревоги. Когда к Симеону вернулась способность соображать, он узнал, что на «Жемчужине» взорвалась часть арсенала. Вероятно, после попадания орудий берсеркера сдетонировали заряды, расположенные внутри защитных экранов. Экраны, как могли, смягчили удар, но такой встряски команда еще не получала.
Капитан обзванивал все посты по одному, желая убедиться, что с его людьми все в порядке. Отозвались все, кроме Голуэй.
Бенкович сообщил, что он направляется ей на помощь. Необходимо было быстро снять с нее мыслешлем, чтобы помраченное и полуобморочное сознание не натворило бед. Симеон не мог отойти с поста ни на шаг, так как нацеливал на противника ракеты. Их оставалось не больше сорока.
Доминго увел корабль под защиту пылевых облаков, и сражение было приостановлено.
Сквозь боль и туманную пелену Бранвен видела, как в ее боевой отсек входит Спенс Бенкович. Она услышала, как он что-то сказал о помощи и ее каюте.
Он отсоединил ее шлем от кабелей мысленной связи и провел ее по короткому тоннелю. Когда он начал укладывать Бранвен на койку, она на мгновение потеряла сознание.
Придя в себя, она обнаружила, что ее шлем снят, а скафандр раскрыт. Рука Бенковича шарила по ее груди, опускаясь все ниже – ребра, живот… Перчаток на руках не было, но Спенс был облачен в броню, а его лицо… Она застонала и вырвалась из его объятий.
Бенкович нагнулся, пододвигаясь ближе, и протянул руки. Из-за того что он не снял шлем, его голос звучал глухо, почти механически.
– Я хочу помочь тебе. Не сходи с ума. – И добавил чуть мягче: – Разве все это тебя не возбуждает, детка? Правда возбуждает?
Она отпрянула и встала на колени. Ни просить, ни спорить она не собиралась.
– Вон! Вон! – крикнула она и выхватила бластер.
Спенс взглянул на оружие и ничего не сказал. Конечно, броня защитила бы его, но открытые руки сожгло бы подчистую. Бранвен так и не видела его лица.
– Вон, – повторила она.
Не говоря ни слова, он повернулся и вышел.
Она захлопнула дверь и заперла ее на автоматический замок, почти теряя сознание. «Потом, – подумала она. – Я потом доложу о его поведении, а может, сама все решу. Сейчас главное – выиграть сражение…»
Корабль с отключенными двигателями притворялся небольшим астероидом. Люди видели и остро ощущали гулкую пустоту космоса. Казалось, слух улавливал даже тончайший шелест мелких частиц, составлявших пылевую завесу. После яростной схватки тишина оглушала.
Но все знали, что передышка временная и вскоре битва закипит с новой силой. Корабль пострадал, но серьезных повреждений не оказалось. Искандер запарился в своем мыслешлеме, латая мелкие пробоины.
Симеону разрешили ненадолго отлучиться, чтобы проверить состояние Бранвен, поскольку отчет Бенковича был кратким и малосодержательным. Симеон нашел девушку в полуобмороке и собрался проводить ее в медицинский отсек, но тут Доминго отрывисто приказал ему немедленно возвратиться на боевой пост. Выходя из ее каюты, Симеон забрал часть блоков памяти, которые Бранвен прихватила с берсеркерской базы.
Добравшись до своего отсека, Чакушин бегло просмотрел блоки и решил, что все сведения в них касаются биологических разработок берсеркеров.
Но времени на тщательный научный анализ уже не оставалось. Датчики поймали изображение Левиафана, Геннадий связался с «Жемчужиной» по радио. Два капитана вновь повели свои корабли в атаку.
Огромный берсеркер, преследуемый назойливыми людскими кораблями и осаждаемый туманниками, которые постоянно шныряли туда-сюда, яростно огрызался из всех орудий. Битва разгорелась с новой силой. Но вот наконец берсеркер поджал хвост и пустился наутек.
Невзирая на повреждения, отчаянное положение экипажа, быстро тающие запасы ракет и багровые огни тревоги на пульте, Доминго не раздумывая бросился в погоню, вопя, что на этот раз Левиафан от него не уйдет. Четвертый путешественник, едва живой от убийственного напряжения, обреченно воспринял это следствие своего добровольного выбора, прошептав:
– Я согласился!
В горячке погони Геннадий отмахнулся от предупреждений своего помощника и бесстрашно бросился вслед за врагом. В противном случае его ждало скучное патрулирование у какой-нибудь близлежащей колонии. Корабль Геннадия отделался сравнительно легко по сравнению с «Жемчужиной», и командующий базой возглавил преследование.
Скорость обоих кораблей достигла угрожающих значений, когда они погнали свою жертву сквозь череду крохотных астероидов и призрачные щупальца туманности. Вылетев из системы, все трое ворвались в туманность.
Берсеркер не собирался умирать. Он развернулся и принялся отстреливаться еще ожесточеннее, чем прежде. По интеркому до Симеона донеслись чьи-то отчаянные крики, и он обнаружил, что и сам сидит с закрытыми глазами, громко молясь всем богам Галактики, которым его научили поклоняться в детстве.
Кто-то из экипажа – Симеон не узнал обезумевшего голоса – потерял голову и молил капитана прекратить самоубийственный полет. Вопли и визги не помогли. Доминго не сбавил скорость. Постепенно крики стихли.
Но сигнал тревоги не умолкал. Механические голоса вопили на разные тона – корабль непрестанно бомбардировали молекулы газа и микроскопические частицы туманных облаков, через которые продиралась «Жемчужина». Защитные экраны держались, хоть и на честном слове, а потому бешеная гонка продолжалась. Тянулись бесконечные минуты, люди и механизмы боролись из последних сил.
Внезапно враг исчез.
Безымянное солнце, расчистившее вокруг себя кусочек космоса, осталось за кормой. Все вокруг окрасилось желтым и красным – так быстро они мчались. И берсеркер, и его преследователи на сумасшедшей скорости влетели в густые облака космического тумана.
Впереди вырос внешний пояс астероидов, полускрытый пеленой космической пыли. Из мглы и темноты вынырнули каменные осколки, разлетаясь о защитные поля кораблей и сталкиваясь позади них, отчего возникали яркие вспышки.
На всех дисплеях «Жемчужины» отобразилась картина невероятного взрыва, которую увидел весь экипаж. Последние обрывки сообщений – и в шлемах раздалось ровное шипение.
Лишь минуту спустя Симеон осознал, что произошло. Это взорвался корабль Геннадия. Он налетел на крупный обломок или попал в ловушку Левиафана, но, так или иначе, корабля больше не существовало.
Ни на секунду не отвлекаясь от преследования, Доминго приказал выпустить большую часть оставшихся ракет. Симеон повиновался. При такой скорости все внимание капитана было сосредоточено на управлении.
– Капитан, приборы засекли предмет, похожий на спасательную капсулу. Может, это Геннадий или кто-то из его людей?
– Мы не можем останавливаться, – отрезал Доминго.
Корабль ни на йоту не отклонился от курса – вперед, за Левиафаном! Штурвал был в руках капитана, и никто не мог остановить его. Никто и не пытался.