Каждый колонист знал, что Йоркала считается лучшей из всех колоний Млечного Пути. Этот крупный астероид больше других населенных планет походил на Землю. У Йоркалы была собственная гравитация, достаточно сильная, чтобы удерживать атмосферу. Воздух, окутывавший неровную поверхность, только обогатили кислородом, и он стал пригодным для дыхания. Климат был мягким, привезенные с Земли фруктовые деревья и цветы росли под открытым небом. А когда установили генераторы искусственной гравитации, то на планетке появились даже обширные водоемы – на поверхности и в подземных пещерах.

Родная планета Полли находилась достаточно близко от базы Четыре-двадцать пять. Поэтому атака берсеркеров на нее была маловероятной, исходя из теоретических выкладок и прошлого опыта. И все же обитатели Йоркалы, не полагаясь на одни только Вооруженные силы, заботились о наземной обороне. После недавних нападений берсеркеров на другие колонии система обороны была приведена в состояние боевой готовности и реорганизована с учетом появления у берсеркеров нового оружия, которое использовалось в последних атаках.

Как бы то ни было, Йоркала оставалась сравнительно безопасным местом, лучшим во всем Млечном Пути. Когда корабль приземлился, Доминго перенесли на автоматические носилки. Сквозь стеклянные стены космопорта он увидел очертания близких холмов под белесым небом, переливавшимся множеством оттенков – преимущественно голубых. Прежде чем вынести капитана с корабля, его укутали в целый ворох одеял. Но ветерок, погладивший его щеку, был достаточно теплым. Далекое белое солнце, дававшее жизнь этой системе, скрывалось за облаками туманности, но его лучи-пальцы прорывались через атмосферу и легонько касались поверхности планеты.

Из космопорта открывался вид на окрестности, и новоприбывшему пациенту показалось, что его окружают одни виноградные плантации и цветники. У самого горизонта капитан увидел знакомую картину – экраны и дифракционные фильтры, которые заодно собирали жизнеформы. Такие машины имелись почти на всех планетах Млечного Пути.

– А вот и мои, – радостно сказала Полли.

Доминго глянул вниз. У входа в космопорт стояли две фигурки – сестра и свояк Полли, Ирина и Каспер. Они держались за руки, кутаясь в шубы из синтетического меха. Ирина была больше похожа на мужа, чем на свою сестру, – такая же пухленькая и умиротворенная. Рядом с ними стояли дети Полли, которые немедленно вцепились в мать и после этого не отпускали ее ни на минуту.

Мальчика звали Ферди, а девочку – Агнес; им было соответственно около шести и восьми лет, если Доминго не забыл, как выглядят дети такого возраста. Не очень-то похожи на маму, подумал он. Судя по радостным возгласам, малыши не забыли, кем она им приходится. Дети уставились на Доминго во все глаза, потом отвели взгляд, вероятно смущенные видом носилок. Он решил, что они наслушались историй о раненых героях. Их дядя и тетя вежливо представились, но и только.

Доминго выдал самую приветливую улыбку, какую только мог изобразить, и сказал «здравствуйте», стремясь обеспечить для себя благоприятную обстановку, где можно будет спокойно поправляться. Колесики автоматических носилок заскрипели по гравию, унося его прочь от космопорта. Каспер и Ирина шагали рядом, болтая о том о сем – вполне дружелюбно, но с некоторым напряжением в голосе.

Все забрались в небольшой трейлер, где свободно поместились носилки, и покатили по улицам, обсаженным деревьями искусственно выведенных пород, отчего окрестные пейзажи походили на картины со старой Земли. Йоркала была крупнее Шубры, но меньше большинства обитаемых планет. Дом Полли стоял на самом краю поселка, но трейлер катился довольно быстро и добрался туда меньше чем через час. В основном они ехали мимо цветников и оснований уборочных механизмов. Эти машины расставляли прочные сети и ловушки, собирая микроорганизмы всех видов, которые сыпались с неба, из туманности.

Доминго не ожидал увидеть маленький двухэтажный коттедж, окруженный гектаром земли. Правда, если бы капитана спросили, чего он ждал, он не сказал бы ничего внятного. В усадьбе давно никто не жил, но Ирина с Каспером постарались привести ее в порядок до приезда хозяйки. Ради Полли и, конечно, ради Доминго.

Полли, ее дети и пациент сразу направились к дому. Доминго подумал, что со стороны они выглядят как настоящая семья. Но по соседству никто не жил, и некому было ошибиться, глядя на них со стороны.

Носилки поместили в небольшой спальне на первом этаже – рядом с комнатой Полли, как она объяснила. Детям отвели помещения наверху. Похоже, Агнес и Ферди никогда еще не жили на втором этаже, и сама мысль об этом приводила их в неописуемый восторг.

Доминго отдыхал, лежа на носилках в своей комнате, и думал о берсеркерах, пока остальные занимались переноской вещей, которых было совсем немного.

В день прибытия на Йоркалу капитан смог перекатиться с носилок на кровать и обратно, а также поесть, используя здоровую руку и почти не прибегая к помощи роботов. Но на этом его достижения заканчивались. Ночью капитан оставался один в своей спальне, если не считать визитов Полли, которая иногда заглядывала к нему, как заботливая няня.

Первые дни прошли без особых приключений. Дети бесились наверху, бегали по лестницам, резвились на улице в полупризрачном свете, натянув меховые шубки и шапочки. Иногда малыши принимались визжать – то ли ссорились, то ли просто радовались жизни. Доминго узнал, что у них каникулы, поэтому дети проводят время дома. Иногда Полли пыталась утихомирить разбушевавшихся ребят, а когда это не помогало, принимала более суровые меры, требуя соблюдать спокойствие в присутствии больного. Но больной заверил ее, что шумные проявления жизни его не беспокоят.

Он даже понимал, почему они его не беспокоят. Просто это жизнь, а жизнь в любых ее проявлениях теперь была ему безразлична. Доминго не потрудился сказать об этом Полли, но, кажется, она и так все понимала.

У капитана был прекрасный аппетит, по крайней мере с тех пор, как он смог самостоятельно жевать. Зубы – дай бог каждому. Ему было все равно, что жевать. Еда есть еда, и ее основное предназначение – поддерживать силы. На Йоркале его сиделка старалась доставать лучшую еду, он ел часто и с удовольствием и поэтому быстро поправлялся.

Капитан честно принялся выполнять назначенные ему упражнения, используя в качестве подручного робота, которого переделали специально для этой цели. Из туловища робота торчало множество палок и гимнастических снарядов. Он был похож на атлета, обвешанного своим снаряжением. Некоторые упражнения капитан выполнял вместе с Полли, которая вела психологическую разведку, выясняя, остался ли в силе план мести Левиафану. Оказалось, что остался. Судя по всему, Полли очень беспокоило его душевное здоровье.

«Бедняжка!» – думал Доминго.

Каспер и Ирина жили неподалеку, но заходили в гости не так уж часто. Во время своих визитов они улыбались Доминго и болтали с ним, но он чувствовал, что родные не одобряют его появления в доме и в жизни Полли.

Капитан только пожимал плечами. Он собирался исчезнуть отовсюду, как только представится возможность.

* * *

И все-таки порой Доминго одолевало искушение погрузиться в мечты о мирной жизни с Полли и ее семьей. Искушение одолевало, но так и не одолело. Полли окружила бы его постоянной заботой. Шагу не давала бы ступить без присмотра. Эти… эти бесплодные мечты, им не суждено сбыться, нечего даже думать. Робкие надежды на невозможное постепенно меркли, по мере того как к нему возвращались силы и подвижность.

Спустя месяц после появления Доминго на Йоркале он почти набрал прежний вес, учитывая отсутствующую конечность. Автоматические носилки сменились полуавтоматом – креслом на колесиках, с которым он отлично управлялся сам. Он также мог одинаково хорошо работать обеими руками, но все еще оставался одноногим – протез должны были установить позже, после возвращения в госпиталь.

Когда дети не играли и не выполняли поручения матери, они постоянно вертелись около Доминго, следя за тем, как он идет на поправку. Ферди и Агнес выказывали живой интерес к капитану, и тот никак не мог понять почему. Они никогда не оставались рядом с ним подолгу. Вероятно, это и объясняло все.

Однажды малышка Агнес спросила капитана, есть ли у него свои дети. Он ответил: «Нет, больше нет». Поскольку Доминго помрачнел, Агнес не стала расспрашивать дальше.

* * *

Наконец Доминго смог встать на ноги. Покачиваясь и спотыкаясь, он проковылял по комнате и впервые увидел свое отражение в зеркале. Он поразился своему лицу: насколько оно изменилось с тех пор, как он видел его в последний раз! Он таращился в зеркало, не веря своим глазам. Дело было не в заживших порезах и ссадинах, хотя их тоже хватало. Первое, что бросалось в глаза, – извилистый шрам, который хирурги не успели свести. Шрам тянулся вдоль нижней челюсти вниз, к шее, скрывался под воротником и сходил на нет у самого плеча.

Но не только это изменило его лицо, хотя кожа и плоть оказались на том месте, где им полагалось быть. Во всем его облике было что-то неправильное, более важное, чем даже отрезанная нога, то, чего он никак не мог уловить.

Пока Доминго разглядывал себя, он увидел в зеркале Полли, которая прошла мимо открытой двери его комнаты. В доме всегда было тепло, главным образом из-за капитана, и женщина одевалась очень легко. Она проверяла работу домашних роботов. И выглядела так же, как и в день их первой встречи: стройная, с прекрасной фигурой – привлекательная молодая женщина. Доминго знал, что она хороша собой, но воспринимал это как-то абстрактно. Насколько он знал, у нее не было постоянного любовника; по крайней мере, она никогда не упоминала о таком мужчине. И она была влюблена в Доминго. Об этом он тоже знал: вспоминал, что так было в прошлой жизни, и чувствовал это сейчас.

Иногда его удручало, что он использует Полли и ее чувства, не давая ничего взамен. А может, просто понимал, что это должно его удручать.

Но чувство вины вскоре исчезало. Точно так же он не тратил много времени на попытки понять самого себя, сравнивая то, что с ним происходит сейчас, с тем человеком, которым он был когда-то. Эти мысли нечасто посещали его, поскольку все это было не важно. Главным было то, что ему предстояло совершить.

И все же… Полли и ее дети. Когда он не строил планы на будущее, он думал о них. Не больше. Они могли бы стать настоящей семьей; во всяком случае, так ему казалось. Но при взгляде на маленькую девочку его сердце ныло от боли за погибшую дочь.

А что до самой Полли… Доминго всерьез не думал о женщинах именно как о женщинах, с тех самых пор, как берсеркер искалечил его тело. Нет, раньше, еще со времени гибели Шубры. Теперь его тело постепенно восстанавливалось, силы возвращались, но ни Полли, ни другие женщины не волновали его.

Все еще вглядываясь в зеркало, Доминго поймал себя на том, что он с недоверием косится в сторону робота для упражнений, который стоял за спиной. Это был довольно смешной механизм, из которого во все стороны торчали специальные спортивные орудия. Иногда Полли подшучивала над ним, и капитан улыбался, чтобы выглядеть общительным. Но ему самому робот не казался смешным. Наверное, он никогда не будет чувствовать себя спокойно в присутствии любого механизма, даже самого безобидного. Значит, нужно обратить на это внимание и потренироваться, учась сдерживать свои эмоции. Его корабль – такой же механизм, к которому он должен вернуться.

Да, судя по отражению в зеркале, его лицо изменилось.

* * *

Когда морозные дни сменились оттепелью и белое небо засияло от света далекого солнца, капитан начал выбираться из дома. Однажды все четверо – он, Полли и малыши – отправились на местный курорт. Они сели в лодку и поплыли по одному из открытых водоемов. Кресло Доминго установили на воздушную подушку – на всякий случай.

Лодка плыла вдоль удивительных скалистых гротов, окаймлявших озеро, и путешественники любовались великолепными водными цветами, что пестрели на озерной глади. В глубине были видны водоросли, которые важно колыхались и переплетались друг с другом, а когда всплывали, образовывали забавные плавучие островки. Полли и Доминго разговаривали о жизни и шутливо рассуждали о том, есть боги или нет. Вообще-то, говорила по большей части Полли, пытаясь втянуть Доминго в спор. Дети высказали пару соображений, но в основном были заняты плавающими игрушками.

Капитан не знал, что сказать, как поддержать разговор. Все, что приходило Доминго на ум, когда он думал о богах, – это металлическая туша, испускающая голубое сияние. Это, да еще окровавленные лоскуты белого платья.

Во все озера Йоркалы запустили рыб, самая крупная из которых была длиной с руку взрослого человека. Безобидные серебристые монстрики, скользящие в темной глубине. Если можно говорить о глубине при слое воды в два или три метра.

Дети стали пересказывать какую-то легенду о самом глубоком месте озера, взволнованно посвящая Доминго во все подробности. Под большой скалой живет огромная рыбина, она крупнее остальных рыб…

– И еще: знаете как ее зовут, дядя Нильс? – Глаза малышей были круглыми и странно горели. Видимо, от страха.

– Знаю. Да, знаю.

Но малыши уже не слушали его, занятые собой. Так… Похоже, найденные им окончательные ответы не нравились никому, как в этом, так и в любом другом мире.

Позже, чувствуя себя виноватым, капитан извинился перед своей сиделкой и банально добавил:

– Это чудесный мир, Полли.

Она не удержалась и произнесла:

– Оставайся здесь. Оставайся с нами.

И испуганно посмотрела на него, словно боялась, что эти слова могут его отпугнуть.

Его ответ звучал крайне уклончиво. Он даже подумал, что лучше было бы смолчать. Но сказанного не воротишь.

Примерно через час непринужденный разговор возобновился – чему немало поспособствовали дети, – и путешественники возвратились домой. Никогда еще мысли о берсеркерах не оставляли его так надолго.

Перед домом стоял незнакомый автомобиль, в нем сидел какой-то человек. Когда их машина подъехала поближе, из автомобиля вылез массивный мужчина. Это оказался Гуджар Сидорук, который залетел на Йоркалу и хотел повидаться с ними, особенно с Доминго.

На первый взгляд, Гуджар совсем не изменился.

– Хорошо выглядишь, Нильс. Нет, правда хорошо.

– Относительно.

– Нет. Правда хорошо. Ах, ну да, относительно хорошо…

* * *

Вскоре двое мужчин уже оживленно беседовали, сидя в доме. Дети утащили Полли по каким-то своим делам.

Гуджар рассказывал капитану о своих переживаниях. Он все еще горевал по Маймио и по всем, кого погубили проклятые берсеркеры. Он все еще не мог сдержать слез, вспоминая ее. И до последнего времени даже не пытался вернуться к нормальной жизни.

Когда Гуджар снова заговорил, он казался изможденным:

– Я все время думаю о ней.

– Я тоже, – ответил Доминго. А про себя отметил, что сам он изможденным не кажется, хотя два месяца назад находился едва ли не при смерти. Гуджар только что сказал, что он выглядит хорошо, значит так и есть. – Это все, что ты хотел мне сказать?

– Нет, – ответил Гуджар. – Сперва я не собирался возвращаться на Шубру. Она напоминала слишком о многом. Но теперь я думаю вернуться. Я уже летал туда и… Мне кажется, Маймио одобрила бы. Ты, наверное, опять отправишься в погоню, но я не хочу.

– Я рассчитывал на тебя, Гуджар. Тварь, которая убила Маймио, еще жива. И снова сеет смерть.

Гуджар вскочил с кресла и заметался по комнате:

– Вооруженные силы лучше нас справятся с этим. Я не собираюсь тратить свою жизнь…

Полли наконец освободилась от материнских обязанностей, вошла в комнату и принялась сочувственно слушать оправдания и жалобы Гуджара. Но сама пока молчала. Она никогда не отговаривала Доминго от исполнения задуманного и даже не ввязывалась в обсуждение этой темы. За что капитан был ей очень признателен.

– Шубру собираются восстанавливать, Нильс, – продолжал Гуджар.

– В добрый час.

Хриплый голос Доминго восстановился и звучал в полную силу, как и прежде. Вслушиваясь, Полли внезапно поняла, что временами Доминго разговаривает как берсеркер. Правда, она никогда не слышала голосов берсеркеров, но, судя по многочисленным свидетельствам, те разговаривали именно так.

– Начнем с того, что теперь есть более эффективные системы защиты. – Гуджар вдохновился и говорил с возрастающим энтузиазмом. – Это само собой разумеется. Хочу осмотреть новые генераторы, когда поеду туда.

Доминго ничего не ответил. Он обмяк в своем кресле-полуавтомате, думая о наземной обороне и о людях, которые забивают себе мозги подобными глупостями.

Гость не оставлял попыток заразить капитана своим энтузиазмом:

– Людей хватает. Я имею в виду, что желающих приехать на Шубру и поселиться там хоть отбавляй…

– Я видел некоторых на базе.

– Да?

– И даже толкнул небольшую речь.

– Да? – Гуджар ничего не понимал. Из него вышел бы негодный помощник капитана. Но он все говорил и говорил: – Сектор сообщил, что кандидатов в колонисты – море. Колонию восстановят. Млечный Путь собираются превратить в людное место.

Доминго не сомневался в этом. Он не мог отделаться от мысли, что перед ним стоит предатель, отрекшийся от чувства, которое прежде владело всем его существом. Маймио мертва, а ее убийца продолжает летать по космосу так, словно уничтожил всего лишь две-три колонии обитающих в туманности микроорганизмов.

Гуджар еще немного побыл у них, а потом улетел на Шубру.

– Тебе больше не нужна сиделка, – сказала Полли в тот вечер, осмотрев его, прежде чем они разошлись по разным комнатам.

– Да.

«Мне вообще никто не нужен».

Но вслух он больше ничего не произнес.