Доминго очень долго не имел ни малейшего представления о том, что происходит вокруг. Может, он мертв? Мертв, растерзан на куски и брошен в одну из мифических преисподних, которую приготовили специально для него и наводнили берсеркерами. Проклятые машины снова убивали Изабель и его детей, а он был вынужден смотреть на это. Через некоторое время кулисы преисподней слегка раздвинулись, и Доминго понял, что им занимаются не только машины, но и люди. Хотя, как известно богам всего космоса, вокруг него предостаточно механизмов. Он решил признать, что эти приспособления дружелюбны: по крайней мере, заложенная в них программа не предусматривала причинения ему вреда. Он не попал в плен к берсеркерам.

Он лежал, его жизнь превратилась в тонкую нить, и он помнил только, что выжил в какой-то схватке с проклятыми убийцами. Но все подробности стерлись. Он куда-то залез, началась перестрелка… ах да, на разрушенной космической станции… его сильно ранили, хотя сейчас он не чувствует никакой боли. Больше он ничего не помнил.

Потом нить жизни стала более прочной. Прошлое по-прежнему оставалось смутным, но настоящее проступило яснее. Доминго понял, что лежит навзничь в постели, хотя иногда его осторожно приподнимают по тому или иному поводу. Еще он осознал, что вокруг суетятся какие-то люди. А добрые, заботливые машины обычно стоят на месте. Казалось, датчики и сенсоры этих машин следили за ним с неослабевающей бдительностью.

Иногда ему представлялось, что его левой ноги больше нет на месте, что она растет не из бедра, как положено, а из спины или живота. Временами он думал, что ее нет вообще. Не то чтобы его беспокоило отсутствие какой-либо конечности. Он мог дышать, и берсеркеры не поймали его. Это две главные жизненные потребности, большего не надо.

Два основных условия наличествовали, и он прекрасно мог достроить все остальное. Его желания были простыми, хотя и трудными для исполнения. Полуслепой, в полуобморочном состоянии, он мрачно начал строить планы на будущее. Соображать, как ускорить неизбежную встречу с его личным недругом, Левиафаном. В том, что встреча неизбежна, Доминго не сомневался. Он приложит все усилия, чтобы не упустить шанса и поймать гада. А если такого шанса не существует, он сам его создаст!

Прошло еще много дней, прежде чем Доминго поправился настолько, что смог задавать вопросы. Поначалу его голос звучал как прерывистый шепот.

– Что случилось? Расскажите. Чем все закончилось? – спросил Доминго, и над ним склонилась Полли Суслова, с растрепанной челкой, взволнованная сильнее обычного. Она была первым человеком, которого он узнал, и первой, с кем он заговорил.

Полли ответила ему тихим и ровным голосом, который не вязался с ее возбужденным видом. Однако, к большому сожалению капитана, ответ звучал совсем не так, как он ожидал:

– Ты был ранен, Нильс. Теперь ты выздоравливаешь.

И она быстро отвернулась, словно ее что-то расстроило. Относительно второй фразы у него возникли вполне закономерные сомнения. А о том, что говорилось в первой, он вспомнил и сам. Память постепенно восстанавливалась, и он отыскал в ней некоторые эпизоды схватки с одним из андроидов на борту раздолбанного берсеркера, хотя и далеко не все.

Вскоре вернулась боль и угнездилась во многих частях тела. Но окружавшие капитана умные машины внимательно следили за его дыханием и сердцебиением, исследовали вены и нервы и не давали боли превысить допустимый предел. Доминго же воспринимал боль как очередной признак выздоровления.

Капитан покорно выполнял все процедуры и принимал лечение как должное. Он ведь должен быть в наилучшей форме, когда снова бросится в погоню за Левиафаном.

Минуло еще немало времени, прежде чем Доминго определил, что госпиталь, где он лежит, – это один из военных лазаретов базы Четыре-двадцать пять.

Примерно тогда же Доминго понял, что Полли Суслова почти не отходила от него. Как опытная ненавязчивая сиделка, она ухаживала за ним еще до того, как он пришел в себя и сумел выговорить первый вопрос. Собственно, Доминго казалось, что после того, как его ранили берсеркеры, Полли была готова прийти ему на помощь в любое время.

А если хорошенько подумать – не только после этого, но и раньше.

Когда капитан полностью пришел в себя, к нему начали подходить разные люди, заводя с ним разговор. В основном они уверяли его, что выздоровление идет полным ходом и все будет хорошо. Ничего лишнего. Но теперь, когда его голос окреп, Доминго мог спрашивать о том, что его интересовало.

От Полли, от врачей, от Искандера, который появлялся часто, и от Гуджара, который зашел всего однажды, Доминго постепенно узнал забытые им подробности произошедшего на борту разбитого берсеркера. Оказалось, что, когда ремонтный робот сшиб его с ног, оставшиеся разведчики успешно отбили атаку и сумели расправиться со всеми до единого механизмами, что его люди забрали своего капитана на «Жемчужину» и увели корабль от места схватки. К тому времени они выяснили, что капитан находится без сознания, едва живой в изломанной скорлупе космической брони. Нужны были специальные приспособления, чтобы вырезать Доминго из остатков панциря, а потому он вернулся на базу в криокамере, внутри медицинского отсека «Жемчужины», среди замороженных образцов, собранных на берсеркере.

Теперь, лежа в госпитале, Доминго был доволен и даже преисполнился ликования, узнав, что аналитики Вооруженных сил высоко оценили привезенные образцы и записи и возлагают на них большие надежды. Искандер даже ухитрился вынести из боя фрагмент вражеского андроида. Заметив, как сильно эти сообщения радуют капитана, Полли рассказала обо всем заново, подчеркнув, что они успешно справились с задачей и что Бейза настоял на сохранении частей поверженного берсеркера для их дальнейшего изучения.

Когда Доминго устал, Полли оставила его, но сперва пообещала, что непременно вернется. Он обрадовался, хотя в глубине души был убежден, что она вернулась бы в любом случае.

Вокруг продолжали бродить врачи, излучавшие профессиональный оптимизм. Доминго снова уснул, на этот раз с уверенностью, что проснется не в преисподней.

Открыв глаза в следующий раз, Доминго смог внимательно рассмотреть окружающее. Он отметил про себя, что госпиталь базы приведен в полную готовность, но пациентов не так уж много. Этот лазарет никогда не бывал переполнен, даже во время войны, как, например, сейчас. После столкновений с берсеркерами оставалось много убитых и мало раненых. И к счастью, Галактика не знала войн, подобных былым противостояниям на Земле, когда жизнь ополчалась против жизни.

Доминго продолжали мучить вопросы. На этот раз его интересовало, возвратились ли его люди на берсеркера после битвы и нашли ли они что-нибудь новое. Никто из медперсонала не знал ответа или не хотел рассказывать, а потому капитану пришлось запастись терпением. Ему казалось, что узнать ответ очень важно, ведь он будет говорить о надежности и преданности членов его экипажа.

Увы, ответ был неутешительным.

Искандер рассказал подробности, и Доминго пришел в ярость. А когда он узнал, что полуразрушенный корабль-берсеркер остался в том же состоянии, что «Жемчужина» не разнесла его на пригоршню молекул, капитан даже позеленел от негодования. Команда «Жемчужины», оставшись без капитана, не стала задерживаться даже на несколько минут, чтобы добить поверженного врага.

Искандер приподнял бровь и спокойно выдержал заряд гнева, который обрушил на него Доминго.

– Извини, Нильс.

– Извини! Это не поможет.

– Сделанного не воротишь. Как бы я ни извинялся, ничего не поможет, не так ли?

– Да.

Потом в госпиталь наведался Гуджар Сидорук, который начал убеждать капитана:

– Этот обломок консервной банки уже не причинит никому вреда, Нильс. Даже если какой-нибудь корабль случайно на него наткнется, а вероятность такого совпадения…

Доминго презрительно хмыкнул. Звук получился на удивление громким, учитывая его состояние.

Искандер мягко заговорил:

– Он просто болтается там, абсолютно беспомощный, Нильс. У него закончатся запасы энергии, и он подохнет. И никто на него не наткнется. Слишком далеко.

Капитан заговорил слабым, но резким и хриплым голосом:

– В туманности есть жизнь. Берсеркер продолжит убивать. Он использует оставшуюся энергию и снова будет сеять смерть.

Гости переглянулись. Очевидно, капитан по-прежнему был не в себе. По всему Млечному Пути были рассыпаны искры неразумной жизни. Туманность прямо-таки кишела микроорганизмами. До них никому не было дела, хотя некоторые виды собирали при помощи специальных машин и пускали в переработку. Прежде Доминго тоже не придавал значения этой форме жизни. Да, берсеркеры убивали их, когда подворачивался случай, – так уж они были запрограммированы, – но основным врагом для машин-убийц было и оставалось человечество. На просторах Галактики только разумная жизнь, то есть человечество, могла оказать реальное сопротивление механизмам, единственной целью которых было уничтожение любой жизни во Вселенной.

Геннадий, уже не такой недовольный, как при последнем свидании, пришел навестить пациента, по-прежнему угрюмого. В дополнение к прочему командующий сказал, что робот-курьер, которого направили с «Жемчужины» на базу Четыре-двадцать пять, так и не прибыл к месту назначения.

– Ничего удивительного, – прохрипел Доминго.

– Да уж…

– Вы ловите Левиафана?

– Делаем, что можем, Нильс. Делаем, что можем.

Геннадий сообщил Доминго еще кое-что. Оказывается, он послал корабль Вооруженных сил по следу «Жемчужины», на поиски разбитого берсеркера. Но через десять дней корабль вернулся и доложил о том, что поиски оказались бесплодными. Опять же, ничего удивительного: все знают, как трудно искать что-либо в туманности.

Доминго узнал, что прошло уже два стандартных месяца с того дня, как он был ранен. Большей частью он либо был без сознания, либо находился под воздействием сильных анестезирующих препаратов, пока хирурги старались склеить его по кусочкам.

Доминго жаждал узнать новости о Левиафане, но тот больше не объявлялся. По крайней мере, никто не собирался информировать капитана, даже если бы поступили какие-нибудь сведения.

Мысленно он возвращался к разбитому берсеркеру. Другие члены команды сказали, что Искандер собирался задержаться и уничтожить развалину. Но он не решился отдать такой приказ и оставил все как есть.

Капитан давно уяснил, что Бейза – прирожденный боец, хладнокровный и бесстрашный. При этом он смертельно ненавидел берсеркеров и действовал без подсказки. Но по натуре он не был лидером, и теперь Доминго пришлось это признать. Его первый помощник и остальные члены команды добросовестно исполняли распоряжения, но оказались негодными командирами, не умея понукать и убеждать других. Хотя Искандер был помощником капитана и занял его место после схватки, остальные без труда убедили его бросить все и поспешили на базу, так как Доминго нуждался в помощи.

О да, боги и полубоги всех колоний Галактики видят, что это было недалеко от истины. Он едва не погиб.

* * *

Тем не менее Доминго не тратил времени зря, валяясь в госпитале. Он мысленно перетасовывал экипаж. Это было непросто. Кто может заменить Бейзу на посту первого помощника? На ум не приходило ни одно имя.

Но раз уж они засунули капитана в криокамеру, то могли бы задержаться у разбитого берсеркера. Спешный отлет нельзя было оправдать ничем. Команда была просто обязана еще раз отправиться на борт вражеской машины и выцарапать оставшуюся информацию. А перед возвращением им следовало убедиться, что позади остается только расширяющееся облако газа…

Внезапно пришла новая мысль, которая до того была на задворках сознания. Он немедленно спросил:

– Что с «Жемчужиной»? Она цела?

– В основном да. Слегка поцарапана. Ни один из маленьких уродов не смог добраться до нее. С тех пор как мы вернулись, она стоит у причала.

Снова наведался Искандер и осторожно полюбопытствовал, нельзя ли ему взять корабль и отправиться на патрулирование.

– Конечно. Но будь осторожен. Корабль мне скоро понадобится.

Доминго заметил, как окружающие обменялись многозначительными взглядами. Его слова показались им – по крайней мере, некоторым – шуткой. Значит, решил капитан, его состояние намного хуже, чем он думал.

Было что-то еще, очень важное, только он позабыл, что именно. Ах да. Он спросил, не пострадал ли еще кто-нибудь из экипажа. Ведь к нему в госпиталь заходили далеко не все члены команды.

Стоящие у постели люди снова переглянулись, прежде чем ответить. Посоветовавшись, они решили, что Доминго достаточно окреп и способен перенести печальное известие. Да, погиб один человек. Вильма Чанар. Последний андроид успел расправиться с ней прежде, чем его вывели из строя.

– Плохо, – прошептал Доминго, понимая, что от него ждут какой-нибудь реакции. Он не знал, что Вильма погибла, даже не догадывался – последняя схватка выпала у него из памяти. Но Вильма мало заботила его, живая или мертвая. Как и все остальные. Все чувства умерли после пережитого раньше. Да, он ощутил сожаление, но лишь потому, что Вильме было трудно найти замену.

* * *

Время шло. С каждым новым днем Доминго чувствовал себя все лучше, но понимал, что до полного выздоровления еще далеко. Левую ногу пришлось ампутировать почти до бедра. Хватало и других проблем. Капитан по привычке углубился в вычисления и признал, что выздоровление – первый шаг к отмщению – отнимет куда больше времени и усилий, чем он предполагал. Но пока он поправляется, никто не запретит ему строить планы.

Задумавшись над известными ему фактами, он пришел к выводу, что следует вплотную заняться собственным телом. Или тем, что от него осталось. Восстановить прежнюю форму будет не так-то просто. Доктора уже сообщили, что приделают ему новую левую ногу, что-то вроде протеза. Невропатологи базы сказали, что регенерация, к которой обычно прибегают при потере одной из конечностей, не представляется возможной из-за общего состояния капитана.

Когда Доминго услышал об искусственной ноге, его охватило настоящее воодушевление. Чем больше он думал о протезе, тем больше ему нравилась эта идея. На лице капитана даже проступила кривая улыбка. Знакомые Доминго, которые стояли рядом и не видели его улыбающимся со дня гибели Маймио, гадали о том, что могло его развеселить.

Он спросил, где находятся обломки андроида, вынесенные с вражеского корабля. Оказалось, они все еще хранятся на базе. Техники осмотрели их, но не обнаружили ничего принципиально нового. Тогда Доминго попросил врачей и физиотерапевтов приживить ему ногу андроида-берсеркера либо использовать какую-нибудь его часть в качестве материала для протеза.

Врачи переглянулись и ответили, что поговорят об этом с капитаном в следующий раз. Некоторые были поражены и даже шокированы, но одного из них заинтересовала эта идея.

Когда Полли услышала об этом, то решила, что это чья-то дурацкая шутка. И при первой же возможности спросила у Доминго сама.

Сперва он мрачно усмехнулся:

– Ну и что?

– Если хочешь знать…

Лицо капитана исказилось в яростной гримасе:

– А почему бы и нет? Почему я не могу ходить по костям этих сволочей?!

Он бессильно откинулся на подушки. Полли виновато промолвила:

– Нет, можешь, конечно. Поступай как знаешь. – Она переменила тему и пригласила Доминго погостить у нее дома на Йоркале, пока он не поправится окончательно. – Я собиралась слетать туда, – добавила Полли, стараясь говорить как можно более небрежно. – Пора и мне отдохнуть. Я тут подумала: почему бы нам не отдохнуть вместе?

Доминго поблагодарил ее и сразу же принял приглашение. Он заметил, что его скорое согласие удивило Полли. Но удивило приятно. Он чувствовал себя уставшим, как никогда. Нужно было копить силы для будущих сражений. Снова сесть на корабль и пуститься на поиски Левиафана он сможет ой как нескоро! Сперва – отдых и поправка здоровья, потом – все остальное.

Ему хотелось поправляться где-нибудь подальше от бдительных глаз Вооруженных сил. Едва ли они согласятся на некоторые процедуры, которые он прописал сам себе. Это будет следующий раунд в его борьбе с собственным телом.

Когда Полли пришла к нему в очередной раз, он засыпал ее вопросами о Йоркале, о доме и семье. Когда-то он уже расспрашивал ее – как будто в прошлой жизни, – но все могло перемениться. Ее дом на Йоркале заботил Доминго в основном потому, что он хотел быстро встать там на ноги и быть уверенным в этом. Судя по ответам Полли, местечко было подходящим. Его собственный дом исчез, и капитан счел, что лучшего предложения он ни от кого не дождется.

Наконец Доминго сказали, что он может отбыть с Полли на ее родную планету. Они полетели туда первым же кораблем. Йоркала была защищена от берсеркеров лучше, чем другие астероиды Млечного Пути, а то и всего Сектора. Здесь Полли собиралась ухаживать за Доминго до полного его выздоровления. У нее были и другие намерения, но в этом она не призналась бы никому на свете.

В ней жила надежда на то, что она сумеет излечить Доминго от жажды отомстить куску железа. Она видела, что он все еще захвачен этой идеей и это выходит за пределы разумного. Это было заметно сразу, стоило лишь внимательно посмотреть на Доминго и послушать его нескончаемое ворчание на свой глупый экипаж. Возможно, они действительно поступили глупо, но как он это говорил… Похоже, он действительно потихоньку сходит с ума.

Но когда Полли робко намекнула докторам о своих подозрениях, те заявили, что с душевным здоровьем пациента все в порядке, учитывая, что́ ему довелось пережить. Если психиатр вообще понадобится, это случится значительно позже. Сейчас для капитана главное – поправить свое физическое состояние.

* * *

Когда они уже были готовы отправиться на Йоркалу, Доминго сказал:

– Спасибо. Ты так заботилась обо мне.

Полли постаралась обратить все в шутку:

– Работа такая.

– Нет. Спасибо тебе…