Кай вскочил и запер дверь.

– Быстро под кровать, – прошептал он, – и ни в коем случае не вылезай.

Я кивнула и юркнула под кровать. Меня трясло от адреналина. Я задержала дыхание: паника включила в мозгу аварийный режим, не давая успокоиться, словно вся тяжесть ситуации легла на мои плечи. Хотя на самом деле в ответе был Кай.

Я лежала на спине, морщась, – дно кровати задевало рану. Кай вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

– Похоже, мы тебя разбудили, – услышала я голос Мейсона.

– Твоя проницательность просто поражает, – раздраженно буркнул Кай.

Я была почти рада, что стены здесь такие тонкие, – обрывки разговора помогали лучше понять, как устроена изнанка происходящего, «Организация» и сам Кай.

– Где мои деньги? – бросил Мейсон, и у меня замерло сердце.

– Там же, где мои, – огрызнулся Кай. – Ты зачем явился?

– Стелла.

В памяти всплыли болезненные образы: нож, вонзающийся в тело, ее пальцы, тянущиеся к моим линзам, руки, стремящиеся сорвать с меня одежду. Живот свело судорогой.

– Джейкоб тебе уже все сообщил, так что повторяю вопрос: зачем явился?

– Ты же знаешь законы «Организации», Кай. Убийца принадлежит нам, – заявил Мейсон.

Злой смех Кая разорвал тишину:

– В законах также сказано: «Кроме случаев самообороны». А по последним данным, Джейкоб защищал мое задание – то самое, которое ты мне и поручил. То есть самозащита была законной. Стелла хотела обменять Айрис, чтобы спасти подругу. Разве это не личное дело?

Повисло тяжелое молчание. «Убийца принадлежит нам»: от этих слов меня мутило. И этот жестокий, кровавый мир был для Кая привычным. Он жил среди насилия, среди ужасов, которые мне казались немыслимыми.

И в этом мире уязвимость означала слабость. Может, именно поэтому Кай никогда не позволял себе быть уязвимым. Для него это было вопросом выживания.

– А что с Исайей?

– Он мертв по тем же причинам. А что? Тебе это действительно интересно, Мейсон?

У меня глаза на лоб полезли: я не знала, что Исайя умер.

– Не особо. Просто хочу быть в курсе.

– Невелика потеря. Он ведь не был действующим членом «Организации»? – поинтересовался Джейкоб.

– А где малышка Саймонс? – вопросил Мейсон, резко меняя тему.

Сердце ухнуло в пятки. Где-то поблизости раздались шаги Мейсона и стук его трости, и я невольно зажала рот рукой.

– В ванной, а что?

– Можно я загляну в твою комнату? Я почти полностью тебе доверяю, но на всякий случай лучше… перестраховаться.

– В мою спальню тебе вход запрещен! – рявкнул Кай. – Если у тебя есть сомнения, это твои проблемы.

Нервно сглотнув, я повернула голову. И под книжным стеллажом, в тусклом дневном свете, я заметила что-то странное. За ним точно что-то было. Нужно снова измерить комнату, хотя я уже не сомневалась, что по площади она совпадает с моей.

– Просто хочу убедиться, что ее там нет, – притворно равнодушным тоном сказал Мейсон. – Я не слышал, чтобы в душе лилась вода… а это странно, когда человек находится в ванной. Если в спальню нельзя, я могу проверить ванную…

Снова раздались шаги. Мне захотелось исчезнуть, провалиться сквозь пол. Сердце подпрыгнуло и едва не остановилось, когда он открыл дверь.

– Ее здесь нет, – прорычал Кай, и от ярости его голос зазвучал еще ниже.

– Я должен прове…

Дверь с грохотом захлопнулась, и я вздрогнула.

– Вижу, ты все так же не любишь, когда к тебе заходят.

– И это не изменится. Особенно для тебя.

Я затаилась, сердце лихорадочно стучало, пока их голоса доносились сквозь дверь. Меня ошеломило, что Кай все-таки позволил ему заглянуть сюда, чтобы доказать мое отсутствие. Спальня Кая была чем-то вроде святилища – эти четыре стены ревностно охраняли его.

– В любом случае я должен осмотреть ее раны, – заявил Мейсон.

У меня сжалось горло.

– Стелла ударила ее ножом, у нее порез на животе, – пустился в объяснения Джейкоб, – и…

– Не важно. Ты ее не увидишь. А теперь убирайся, – ответил Кай, отходя от двери. – Я не позволю тебе ее увидеть.

Раздался смех Мейсона, и я похолодела.

– Значит, у тебя появился еще один страх – что я за нее возьмусь? А было всего два… ты начинаешь сдавать…

Я нахмурилась. А было всего два…

– Знаешь, Мейсон, я предвкушаю тот день, когда ты сдохнешь от моей руки. Я лично позабочусь о твоей смерти, – произнес Кай. – Пока это лишь фантазия, но учти: я всегда воплощаю свои фантазии.

Стук трости начал удаляться по коридору, и я поняла, что он направляется в гостиную. Напряжение стало отпускать. По лбу стекал холодный пот. Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь.

– Последний вопрос, и я оставлю вас в покое – и тебя, и твоего друга, – бросил Мейсон. – Ты нарушил наше соглашение?

– Нет, – ответил Кай до того непринужденно, что вышло неестественно.

От этой откровенной лжи я содрогнулась.

– Хорошо.

Коротко и ясно. Я пролежала под кроватью еще несколько минут, затем услышала, как поворачивается ключ в замке.

– Вылезай, он ушел.

Голос Кая был серьезным и холодным, выдавая его раздражение. Я увидела, как он подошел ближе, затем нагнулся, помогая мне выбраться. От пыли я чихнула.

– Где-нибудь болит? – спросил он, глядя на мой живот.

– Нет, но я хочу есть. И в туалет, – откликнулась я.

Он молча посторонился, пропуская меня. Между нами воцарился ощутимый холод. Холод, созданный Каем. Пока я шла в ванную, в голове роились вопросы. Я начала сомневаться во всем, и сомнения быстро превращались в уверенность.

Сейчас он скажет, что наш поцелуй был ошибкой.

Что он об этом жалеет.

Что он меня ненавидит.

Что он лжет из-за меня.

Что я ему противна.

Я вымыла руки и лицо. Страхи одолевали меня. Я сжала кулаки, разозлившись на саму себя.

Сама виновата. Ты позволила ему поцеловать тебя. Он чувствует, что ты привязываешься к нему, и теперь отдалится.

Дура.

Дура.

Дура.

– Айрис!

– Иду, – ответила я Джейкобу и вышла из ванной.

В гостиной он с широкой улыбкой протянул мне кофе.

– Пусть только попробует вернуться за ней, – прорычал Кай за спиной.

– Ты потом в «Бокс»? – поинтересовался Джейкоб.

Кай кивнул, взяв у него кофе:

– Побудь с ней, пока я не вернусь.

– Мне еще нужно разобраться с Кейси, – поморщился Джейкоб. – Не знаю, смогу ли.

Кай послал ему убийственный взгляд и повернулся ко мне.

– Может, Вернон? – предложила я.

Кай хмыкнул, а Джейкоб, отпив кофе, закатил глаза с вымученной улыбкой. Я сморозила что-то не то?

– Что такое? – спросила я.

– Пока ты играла в Спящую красавицу, я узнал, что он меня обманывал, – язвительно сообщил Джейкоб.

И принялся в красках излагать всю историю. Я потрясенно слушала. Подробности лились рекой, и было видно, что Джейкоб совершенно убит. Я не знала, что сказать.

– То есть…

– То есть да, он разведенный отец семейства, – подвел итог Джейкоб, отсалютовав мне чашкой с кофе.

Это просто какой-то трындец. На меня навалился тяжелый груз. Идеальный образ неразлучной пары Вернона и Джейкоба рассыпался. Предательство умеет разрушать иллюзии.

– Как думаешь, ты долго провозишься с этим служебным псом? – спросил Кай, усаживаясь за кухонный стол.

– Езжай, я останусь, – откликнулся Джейкоб.

И снова молчание.

– Отвези ее потом купить новые линзы. Не хочу, чтобы Мейсон видел ее глаза, – сказал Кай.

– Так это из-за глаз ты не хотел, чтобы он ее видел? – догадался Джейкоб.

Кай кивнул.

– Отлично, – весело улыбнулся Джейкоб. – Значит, сгоняем с тобой на шопинг.

Два часа спустя

Юинг

– Кай меня на куски порвет, – в сотый раз повторил Джейкоб.

Я слабо улыбнулась, когда мы выходили из магазина, где я обычно покупала линзы.

– Погоди, давай зайдем туда! – воскликнула я, указывая на булочную с моими любимыми круассанами.

Я так соскучилась по городу. По уличным украшениям было видно, что приближаются новогодние праздники. Скоро Рождество, мое любимое время. И я загрустила, вспомнив, что проведу его не с Теей. Я ведь даже не подумала о подарке для нее. В памяти всплыли мои прежние привычки – вечера и походы по магазинам с Рокс.

– Добрый день, – дрожащим от волнения голосом обратилась я к булочнику.

Пока я покупала круассаны, Джейкоб с безразличным видом болтался рядом. А я буквально ликовала, откусив первый кусок. Вкус прошлого никогда еще не был таким изумительным.

Мою радость прервал телефонный звонок.

– Да… Ладно… Договорились, – сказал Джейкоб, убирая мобильник и обнимая меня за плечи.

Мы бродили по оживленному центру города. Джейкоб думал о чем-то своем и наблюдал в основном за парочками.

– Слушай, как насчет буррито? – предложила я, чтобы привлечь его внимание.

– Что-то есть не хочется, – уныло улыбнулся он.

– С каких это пор Джейкоб Уитфилд отказывается от буррито? Это же его высший кайф.

– Да что-то сейчас не до кайфа, – признался Джейкоб. – Я привык праздновать Рождество с Верноном и Каем. И вот мы теперь снова одни.

– Мне тоже будет странно без семьи, – в свою очередь призналась я. – Как ты вообще… Ну, из-за Вернона?

Его рука чуть сильнее сжала мои плечи. Я поморщилась – зря я затронула эту тему. Вот дура.

– Днем я стараюсь чем-нибудь себя занять, чтобы об этом не думать, – сказал Джейкоб, стараясь говорить ровно. – Но ночью все возвращается. Он несколько раз звонил, но я его заблокировал. Он мне врал, и я больше никогда не смогу ему доверять. Он хочет извиниться, но мне насрать на его извинения. Не слишком-то он переживал, пока его не разоблачили. Да еще втянул в это Кая, и от этого меня блевать тянет. А я-то думал, что Кай его не любит просто потому, что Вернон мой парень, – добавил Джейкоб, отщипывая кусочек от моего круассана.

– Ты говорил с Каем после того, как узнал правду о Верноне?

Он кивнул.

– У Кая есть вредная привычка бить морды, и у него чешутся руки, но он учится меня слушать. А я ему жалуюсь – это что-то вроде терапии, – засмеялся Джейкоб.

Я улыбнулась, тронутая их безмолвным братством.

– У тебя никогда не было настоящего семейного Рождества?

Он покачал головой:

– Я обожаю новогодние праздники, и, когда рядом больше двух человек, мне хочется, чтобы все было как у нормальных людей. Мы с бабушкой любили украшать дом, но без нее и вообще без тех, кто разделяет твое желание, это трудно. Кай не любит праздники, у него плохие воспоминания. Я стараюсь создать для него новые, но он замыкается в себе, так что все зря.

– А может, в этом году отпразднуем Рождество вместе? Я тоже обожаю развешивать украшения и…

Джейкоб просиял:

– Правда?

Я закивала, и он, как ребенок, потащил меня на рождественский базар. Я понимала, что мы надолго задержимся в Юинге, и меня это полностью устраивало. Это было похоже на возвращение к жизни, к привычным вещам. Мне так не хватало Юинга и нормальной жизни.

Четыре часа спустя Дома

– Хочешь поставить ее сюда?

– Да, с этой стороны! – воскликнул Джейкоб, указывая на искусственную елку, которую мы только что купили. – А потом положим под нее подарки!

Я принялась украшать елку, напевая «It’s the Most Wonderful Time of the Year»[21] Энди Уильямса. Джейкоб тоже распевал во все горло. Этот праздничный плейлист делал его таким счастливым, что я невольно улыбалась. Он украшал гостиную всем, что мы сегодня накупили.

В телефоне Джейкоба я увидела, что сегодня 23 декабря. Обычно в этот день я уже была в Хайдвуде. Мне ужасно не хватало Теи, но Джейкоб уговорил меня выбрать подарки для семьи – на будущее, когда мы снова увидимся.

Я обожала дарить подарки. Каю и Джейкобу тоже кое-что купила. Раньше я это делала в надежде что-то получить в ответ. Теперь же мне просто хотелось радовать тех, кто мне дорог. Я даже купила Руфусу новую клетку!

– А как проходят праздники у вас? – поинтересовался Джейкоб. – Ты их отмечаешь с мамой и ее семьей?

– Обычно я приезжаю в Хайдвуд за неделю до Рождества. Мы с Теей обожаем ходить по магазинам и есть пончики в «Корнсе», – улыбнулась я. – Мы покупаем одинаковые пижамы с «Гринчем» и «Кошмаром перед Рождеством». У нас есть свои маленькие традиции: бродить по городу, рассматривать, как украшены другие дома. А мы с Рокс дарим друг другу адвент-календари и каждый день делимся, что нам попалось.

Я заметила, что Джейкоб приостановил свою бурную деятельность и завороженно меня слушает.

– Мы обжираемся шоколадом и ждем, когда наконец можно открывать подарки. Я отправляю Рокс маленькие видосы, и она мне тоже. Вот как-то так.

Но, если быть честной, праздники были для меня одновременно самым любимым и самым тяжелым временем. Возвращаясь в Хайдвуд, я всегда чувствовала себя лишней в семье. Несмотря на все наши традиции с Теей, мысль о семейном ужине с матерью и отчимом напрягала, а их бесконечные расспросы о моем туманном будущем делали еще хуже.

Для Теи Рождество начиналось уже в конце ноября, а для меня этот период вызывал скорее тревогу и головную боль. Тея всегда делала мне подарок, а вот мама с отчимом – нет. В их доме мне никогда не было уютно, и я с головой уходила в игры с Теей, лишь бы не чувствовать себя чужой. В праздники это одиночество ощущалось особенно остро.

– Ого, круто…

В глазах Джейкоба читалась жажда тоже пережить нечто подобное. Я сгорала от желания подарить ему такие воспоминания. Во время рождественского шопинга мы делали покупки порознь. Джейкоб хотел, чтобы подарки стали сюрпризом.

– Мы могли бы и с тобой попробовать, – сказала я немного смущенно. – Я купила нам одинаковые пижамы. Мы с Теей всегда так делаем. Но если тебе это не по вкусу, то…

Джейкоб кинулся ко мне и крепко обнял. Его голос дрожал от восторга:

– Хочу пижамы!

Я рассмеялась, и мы переоделись в пижамы, которые я раздобыла. Вернувшись в гостиную, Джейкоб расхохотался, глядя, как идеально подошли размеры.

– «All I want for Christmas…» – затянул он, протягивая мне руку.

– «Is yo-o-o-ou»[22], – подхватила я, принимая ее.

Меня переполняла радость. Мы с Джейкобом устроили импровизированный танец и принялись петь во весь голос. Джейкоб даже взял потанцевать Руфуса, который, как ни странно, совсем не возражал против наших забавных движений. На мгновение все стало идеальным. Страхи, тревоги и заботы улетучились. Были только Рождество, Джейкоб, Руфус и я.

– Это еще что?..

Мы обернулись к двери, которая резко распахнулась. Вошел Кай. На его лице застыло недоумение, когда он обнаружил преобразившуюся гостиную.

– Я просил индейку – ты принес? – осведомился Джейкоб.

– Почему на вас одинаковые пижамы? – спросил Кай, застыв на пороге.

Он запер дверь и окинул нас взглядом.

– Смотри, какая у нас елка! – воскликнул Джейкоб, кивнув на нее.

Кай оглядел елку, потом посмотрел на меня. Я неловко улыбнулась и пожала плечами. Он фыркнул и, не говоря ни слова, ушел к себе. Джейкоб вздохнул.

– Он просто растерялся. У нас никогда не было рождественских украшений. Кай сбежал, потому что не знает, как себя вести, – усмехнулся он.

Мы закончили с украшениями и приготовили ужин. Я проголосовала за пасту с сыром. Все это время Кай сидел у себя. Внезапно меня накрыла глухая тревога: казалось, что он избегает меня, что я ему больше не нужна.

Однако я подавила сомнения и взяла миску с пастой. Неуверенно подошла к его двери и постучала.

– Я не собираюсь плясать с тобой, Джейк…

– Я принесла тебе ужин, – перебила я, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Если он не откроет, значит он меня ненавидит.

После короткой паузы он пригласил меня войти. Он полулежал на кровати, без футболки, подложив под спину подушки. Вокруг были разбросаны листы бумаги – он рисовал на согнутом колене.

– Я… Я приготовила тебе пасту с сыром.

Сердце екнуло при мысли, что он оттолкнет миску. Но его лицо вдруг осветилось не хуже лампы в спальне. Отложив рисунок, он встал.

– Почему?

– Просто захотелось. Надеюсь, тебе понравится, – сказала я, протягивая миску.

Ладно… он меня не оттолкнул.

– Рокс целый день обрывает мне телефон, – сообщил Кай. – Хочет, чтобы я вернул тебе мобильник. У вас там какие-то рождественские традиции. Держи.

Он подошел к комоду и протянул мне пакет. Заинтригованная, я заглянула внутрь и обнаружила адвент-календарь с косметикой моего любимого бренда. Глаза защипало от слез. Я растроганно посмотрела на Кая, а он ответил мне взглядом, полным недоумения.

– Это что? – спросил он.

– Адвент-календарь, – объяснила я дрогнувшим голосом. – Каждый год на Рождество мы с Рокс дарим друг другу такие, а потом шлем фотки с тем, что нам попалось.

Кай скрестил руки на груди и пристально посмотрел на меня.

– Нет, – отрезал он.

– Ну пожа-а-алуйста, ну чего ты боишься? Что я позвоню в полицию? Я этого не сделаю, иначе влипну вместе с тобой!

Он непреклонно покачал головой:

– Это не обсуждается.

– Обещаю, что не сделаю ничего, что могло бы вас подставить. Я просто хочу отправить Рокс пару фоток, – взмолилась я. – Я тебе обещаю.

Кай смотрел на меня, приподняв брови – мои слова его явно не убедили. Я снова и снова пыталась его уговорить, чувствуя, что еще немного, и он сдастся. Мне так хотелось заполучить обратно свой телефон и вернуть хоть кусочек прежней жизни, поговорить с Рокс.

– А если Тея пришлет сообщение? – спросил он, не сводя с меня глаз.

– Я не отвечу, – тут же поклялась я.

– А если мать позвонит?

– Она никогда не звонит, если только Тея не попросит.

Тут затрезвонил его мобильник, прервав наш спор. Кай достал его из кармана серых спортивных штанов и взглянул на экран, на котором высветилось «Рокс».

– Двадцатый раз за сегодня, – вздохнул он.

Я смотрела на него, надеясь, что мой взгляд достаточно красноречив. В конце концов он шумно выдохнул, подошел к комоду и достал мой телефон.

– Если нарушишь обещание, сломаю его пополам, – пригрозил он, бросая мне телефон и зарядку. – Поставь заряжаться, а то его не включали уже месяц.

От восторга я не задумываясь бросилась ему на шею. Он слегка напрягся.

– Спасибо, спасибо, спасибо!

– Пусти, задушишь, – буркнул он смущенно, стараясь скрыть улыбку.

Естественно, я заулыбалась пуще прежнего.

– Я тебя предупредил, Саймонс.

– Да-да, – пробормотала я, нетерпеливо подключая зарядку.

На экране появился значок батареи, и я запрыгала от радости.

– Я сохранил там свой номер и номер Джейкоба, – сказал Кай, подходя ближе. – И почти расстроился, что ты не сделала этого в первый раз.

– Твой подкат был не ахти, – напомнила я, – так что…

В эту секунду входная дверь распахнулась, и раздался голос Джейкоба:

– Чего тебе?

– Мы можем поговорить?

Это был Вернон. Мой телефон наконец включился, но Кай уже схватил пистолет, процедив:

– Еще чего не хватало.

Он выскочил из комнаты, я побежала следом. Радость сменилась страхом, когда раздался выстрел.

– Я ведь ясно выразился. Больше никогда не подходи к этому дому. И к нам тоже! – заорал Кай.

– Убери ствол, – велел Джейкоб. – Он и так уже уходит.

Вернон умоляюще посмотрел на Джейкоба, но тот держал дверь открытой, давая понять, что ему пора.

– Вали отсюда! – рявкнул Кай.

Не дав Вернону сказать ни слова, Джейкоб захлопнул дверь. У меня сжалось сердце, когда я увидела лицо друга: смесь гнева и боли. Сжатые челюсти выдавали волнение, взгляд потемнел.

– А я-то надеялся на нормальный сочельник, – пробормотал он. – Пусть празднует со своей семейкой. Руфус и Айрис уже заняли его место.

Мой взгляд упал на клетку Руфуса, забавно украшенную гирляндами. Хомячок лежал неподвижно рядом с колесом. Встревожившись, я подошла ближе. Он спит?

Я открыла клетку и наклонилась, чтобы взять малыша. Он безжизненно лежал в моих ладонях.

– Он не шевелится… – прошептала я, широко раскрыв глаза и пытаясь нащупать пульс.

Пульса не было. Я наморщила лоб, и волна тревоги накрыла меня, пока я пыталась растормошить Руфуса. Хомяки ведь могут впадать в спячку. Но Руфусу было еще рано.

Нет…

Глаза заволокло слезами, когда я почувствовала, как маленькое тело холодеет в моих дрожащих руках. Он больше не подавал признаков жизни.

– Попробуй разбудить его, – попросила я, протягивая Руфуса Джейкобу.

Внутри все сжалось. Я всегда боялась потерять своего маленького спутника. Из груди вырвался всхлип, пока Джейкоб тщетно пытался привести Руфуса в чувство. Ничего не помогало. Хомячок не шевелился. И когда Джейкоб поднял на меня глаза, я разрыдалась, зажимая рот ладонью и качая головой. Я отказывалась принимать происходящее.

– Он умер? – спросил Кай у меня за спиной.

Я обернулась. Его лицо побледнело, широко распахнутые глаза были прикованы к Руфусу.

– Он не двигается, и пульса нет, – дрожащим голосом подтвердил Джейкоб. – Эти маленькие животинки очень хрупкие. Наверное, выстрел его напугал.

Я снова заплакала. Конечно, его погубил выстрел. Хомяки очень чувствительны, и у них слабое сердце. К тому же они не дорожат своей жизнью.

– А я еще купила ему новую клетку, – прошептала я и бережно взяла в ладони безжизненное тельце. Слезы капали на шерстку, которую я гладила большим пальцем. Джейкоб обнял меня, прижал к себе, и я зарыдала так, что сердце чуть не разорвалось. Руфус был моим верным спутником, поверенным моих тайн… С кем я теперь буду разговаривать?

– Ты навсегда останешься моим лучшим другом, – пообещала я, глядя на Руфуса. – Хоть я и ворчала всякий раз, когда приходилось чистить твою клетку…

С его уходом внутри стало пусто.

Вдруг зазвонил мой телефон, и я вздрогнула. Подняв глаза, я увидела, как Кай вышел из гостиной и вернулся с моим мобильником.

– Это Рокс, – объявил он.

Но только я собралась ответить, звонок оборвался. Экран тут же заполнился уведомлениями. У меня перехватило горло, когда я увидела количество сообщений. Ощущение, будто я возвращаюсь к прерванной жизни, оказалось почти удушающим.

Я провела пальцем по экрану и изумленно ойкнула. От сообщения, которое открылось, у меня глаза чуть не вылезли из орбит.

От Папа:

> Айрис, я перевел тебе большую сумму, которая тебе не предназначалась. Но твой счет пуст, а мне срочно нужны эти деньги. Ты не имела права их трогать! Банк отправил тебе письмо. Ты недоступна. Перезвони мне, когда получишь это сообщение.

Меня охватила паника. Я не трогала никаких денег, я вообще не вспоминала об этом счете. И карта, и чековая книжка осталась в Хайдв…

Губы у меня приоткрылись, и я встретилась взглядом с Каем. В голове завертелся вихрь мыслей, я словно окаменела: подтверждались мои худшие предчувствия.

Господи, только не это… Он сказал, что банк отправил письмо… на мой адрес в Хайдвуде.

Только один человек мог получить доступ к этим деньгам, не поставив меня в известность, – человек, у которого были связи в банке и которому я сама дала разрешение распоряжаться моим счетом.

Это какой-то гребаный кошмар…

– М-Марк.