– Я…

Договорить я не смогла – он ладонью зажал мне рот. Сердце у него лихорадочно забилось, каждый удар отдавался в моей руке, лежащей у него на груди. Тревога охватила меня, мышцы напряглись.

Снова воцарилась тишина, слышно было лишь шепот холодного ветра, который дул в открытое окно. Кай дрожал, прижавшись ко мне. Мне удалось выбраться из-под его руки, и я увидела, что он пристально смотрит в окно. Снаружи шел снег.

– К… Кай…

– Тс-с… Молчи… Просто молчи.

Во мне поднималась волна страха. Впервые рядом с ним я почувствовала себя беззащитной. Он вдруг вскочил, метнулся к окну и прижался к стене.

Я замерла, судорожно дыша. Меня трясло, сама не знаю почему. Кай достал пистолет, нервно озираясь.

– Айрис… возьми мой телефон и позвони Джейкобу. Быстро, – едва слышно прошептал он.

Дрожащими руками я схватила его мобильник и стала искать номер Джейкоба.

– Что происходит? – спросила я непослушными губами.

– Алло? – раздался по громкой связи голос Джейкоба.

Кай кинулся ко мне и вырвал телефон из рук. Сделал глубокий вдох, собрался с силами и пролепетал, заикаясь:

– Там… кто-то снаружи… его силуэт… в моей спальне… его лицо… я…

– Чел, это невозможно, ты же знаешь.

Кай по-прежнему смотрел в окно с таким лицом, будто увидел призрак. Я тоже дрожала, не в силах отличить реальность от кошмара.

– Я точно видел. Он там был… наверное, ушел в лес…

– Кай, не…

– ДА БЛИН, Я ВИДЕЛ ЕГО, ДЖЕЙКОБ! – взорвался он, и я резко вздрогнула. – Я ТОЧНО ВИДЕЛ!

Он вцепился себе в волосы, и у меня заколотилось сердце. Его дыхание было рваным, на лице страх сменился гневом. Зрелище было пугающим.

– Кай, все нормально, я уже еду. Закрой все двери и окна. Я обследую периметр, идет? – предложил Джейкоб.

Кай молчал, дрожа, и дышал так же часто, как я. Его паника пугала меня сильнее неизвестной угрозы.

– Кай, ты меня слышишь? – позвал Джейкоб.

Тот не ответил, словно ушел в свои мысли. И пытался успокоиться, нервно запустив руки себе в волосы.

– Сейчас приеду, – заключил Джейкоб.

Я встала. Живот ныл, ноги подгибались. Паника Кая была заразительной, наши эмоции словно слились, и я боялась непонятно чего.

Он тихо прикрыл жалюзи, что-то невнятно бормоча сквозь прерывистое дыхание. Я ничего не расслышала. Затем он пронесся по дому, запирая входную дверь и окна в гостиной, и то же самое проделал в комнате Джейкоба и в моей. Его шаги спустились в подвал, и через несколько минут он вернулся. Зайдя в спальню, запер за собой дверь. И тут молния прочертила небо, а следом прогремел гром. Сердце у меня ушло в пятки, когда Кай включил фонарик в мобильнике и начал лихорадочно рыться в ящиках. Я попыталась разобрать его бессвязный шепот:

– Терапия… он захочет закончить терапию… я не х-х-хочу терапию…

– Кай…

Я подошла к нему. Его движения становились все хаотичнее. Когда я коснулась его спины, мокрой от пота, он так сильно вздрогнул, что это отозвалось в моих пальцах. Я отдернула руку, когда он резко обернулся. Фонарик осветил его искаженное страхом лицо с расширенными зрачками. Мне были знакомы эти признаки.

– Кай, – прошептала я, делая шаг к нему, – все хорошо, слышишь?

Он направился к книжным полкам, бормоча:

– Я уже проходил… Второй раз не хочу… Не надо…

Телефон зазвонил снова. Это был Джейкоб. Кай, не отвечая, уставился на экран. Я мягко накрыла его руку своей и забрала мобильник, не спуская глаз.

– Алло?

– Айрис? Ты на громкой связи? – спросил Джейкоб.

Я отошла от Кая.

– Нет.

– Вот и хорошо… Я приеду минут через десять. Постарайся удержать Кая в спальне. Я проверю, не появлялся ли кто рядом с домом.

– Хорошо, поняла.

Кай по-прежнему смотрел на книжные полки. Я поднесла телефон к губам и чуть слышно прошептала:

– Мне кажется, он принял… слишком много…

– Кокаина? – перебил Джейкоб.

– Да, – подтвердила я.

Он тяжело вздохнул:

– Жди меня, я обойду вокруг дома и вернусь.

Я сбросила вызов и посмотрела на Кая. Тот уже сидел на кровати, обхватив голову руками. Нога нервно подергивалась.

– Надо думать о чем-нибудь другом… надо думать о другом… все заперто… – бормотал он.

Я подошла, положила телефон и опустилась на колени, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. Взяла его лицо в ладони. Он был на волосок от панической атаки.

– Все заперто, Кай…

Я не понимала, чего именно он боится. Мне казалось, что все просто: если бы снаружи кто-то был, Кай уже схватился бы за пистолет и разрулил ситуацию. Но, похоже, дело было в чем-то другом.

– Джейкоб проверяет вокруг дома. Если там что-то есть, он тебе скажет. Он сразу предупредит, слышишь?

Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами – потерянный, беспомощный.

Передозировка кокаина может вызвать паническую атаку, паранойю и даже галлюцинации. Я боялась, что он станет агрессивным, но он был скорее парализован страхом.

– Ты слышишь? – повторила я, поглаживая его дергающееся колено.

Моя ладонь скользнула по его руке и легла в его ладонь. Он не сопротивлялся.

– Я его видел…

– Кого ты видел, Кай? – спросила я, похолодев, и наклонилась ближе.

Его прерывистое дыхание касалось моей кожи, выдавая панику.

– Я…

В этот момент телефон завибрировал и раздался стук в дверь. Кай вскочил и с силой дернул меня себе за спину, будто защищая от того, кто стоял за дверью. Но я-то знала, что это Джейкоб. Осторожно взяв телефон, я включила громкую связь.

– Да?

– Вы не потрудитесь мне открыть? Я тут замерзаю! – заорал Джейкоб снаружи.

В темноте комнаты, где дверь и окна были наглухо заперты, я прошептала Каю:

– Это Джейкоб, надо открыть.

Кай поколебался, но не двинулся с места. Тут щелкнул замок: Джейкоб отпер дверь сам.

– В такой дубак даже мертвые из могил не вылезут, Кай. Там минус восемь тысяч!

Зайдя, Джейкоб первым делом включил свет и направился к нашей комнате. Подергал дверь, но она оказалась запертой.

– На улице никого нет, брателло.

Кай по-прежнему стоял как вкопанный, и мне пришлось обойти его, чтобы открыть Джейкобу. Напряжение постепенно отпускало меня. Джейкоб вошел и виновато улыбнулся мне.

– Ты точно все проверил? – спросил Кай.

– На все сто, там никого нет, – заверил Джейкоб. – Надень куртку, я тебе покажу.

Он сунул мне свою куртку с капюшоном. Несмотря на холод, он явно собирался вывести нас наружу. Я неуверенно двинулась следом и оказалась в гостиной, где Руфус грыз морковку, не обращая внимания на человеческую драму.

– Вылезай из комнаты! – рявкнул Джейкоб, пока я натягивала сапоги.

Через несколько секунд в гостиной появился Кай с пистолетом в руке. Джейкоб распахнул входную дверь, и на меня набросился свирепый холод, разбудив боль в ране. Мы обошли дом и добрались до задней части, где были видны забаррикадированные окна наших спален. Джейкоб включил фонарик, и когда луч света упал на фасад, я нахмурилась. Мне всегда казалось, что наши с Каем комнаты одинаковы. Но при свете обнаружилось продолжение дома. Эта пристройка образовывала угол с окном Кая, что вызвало у меня недоумение. Если его комната настолько больше моей, как я умудрилась этого не заметить?

– Смотри, герой, вот твое окно. Правильно? – уточнил Джейкоб, направляя туда свет. – Видишь хоть какие-то следы?

Когда Каю показалось, что он кого-то видел, началась метель. Но сейчас снег был нетронутым. Кай молчал, пока Джейкоб предъявлял свои аргументы. Я же не могла отделаться от мысли о странной архитектуре. Снаружи комнаты выглядели совершенно разными. А изнутри – абсолютно одинаковыми.

– Не знаю…

Кай нервно потер лицо. Зубы у меня стучали, нестерпимый холод загнал меня обратно в дом.

– Ох, блин…

Внезапно навалилась усталость, будто тело завыло волком. Все эти волнения высосали из меня силы.

Но я должна кое-что проверить…

Парни оставались снаружи. Бросив взгляд на открытую входную дверь, я направилась к себе и заперлась. Невозможно, чтобы наши спальни настолько отличались по размеру – выглядели они совершенно одинаковыми.

Как же мне их сравнить?

Я поискала, чем бы измерить комнату, но не нашла. Значит, единицей измерения будут мои шаги. Я уперлась пяткой в стену, вторую ступню приставила пяткой к носку. И начала считать шаги до противоположной стороны.

Девятнадцать, двадцать, двадцать один…

Двадцать два шага в ширину. И двадцать восемь в длину.

– Айрис! – позвал Джейкоб, отвлекая меня от моего занятия.

Я наспех пригладила волосы и вышла с невинным видом.

– Иди спать, солнце, ты совершенно вымоталась, – посоветовал Джейкоб.

– А где Кай?

– Торчит на улице. Но ты не волнуйся, все нормально. Просто что-то приглючилось под кокаином.

Благодаря Коди я знала, что передозировка может вызывать не только галлюцинации, приступы тревоги, панику, но также вспышки ярости. Возможно, Кай перебрал с дозой, чтобы не спать, пока я была в больнице.

Я вздохнула – в голове пульсировала боль. Страх постепенно уступил место усталости.

– Я буду около семи утра. Ты справишься с ним?

Мысль остаться наедине с обдолбанным Каем совсем не радовала, но я кивнула.

– Пока не волнуйся. Отдохни, тебе надо оправиться от ран, – прошептал Джейкоб, гладя меня по волосам. – Ты приняла лекарства?

Я снова кивнула. Он улыбнулся на прощание и уехал. Дом опять погрузился в тревожную тишину.

Легкий шум из гостиной напомнил мне о присутствии Кая. Скорее всего, он все еще на взводе. Я направилась туда и увидела его со спины. Он что-то высматривал в окне.

– Кай…

Его имя невольно сорвалось с моих губ – я поддалась порыву жалости. Я не знала, что его мучает, кого он там видит. Мейсона? Это объяснило бы его панику, особенно если учесть, что мы спали в одной кровати. Мейсон мог решить, что Кай нарушил обещание.

– Кай, – повторила я, вернувшись в реальность. – Иди спать, на улице никого нет… Джейкоб все проверил, и ты тоже.

Я подошла совсем близко и ощутила его аромат. Еще шаг – и моя грудь коснулась его спины. Но в этот момент он развернулся и кинулся в ванную. Из кухни я услышала, как его рвет, как он стонет от боли. Он был вымотан до предела.

– Блин… – пробормотала я, взяв стакан.

Снова звуки рвоты, затем новые стоны, а вскоре глухие удары по полу. Зная его состояние, я оставалась на кухне, пока все не затихло. Услышала, как сливается вода, – явный признак, что ему чуть полегчало.

Сердце колотилось как бешеное, когда я вошла в ванную. Обессиленный, бледный, вспотевший, он сидел на полу рядом с унитазом, прислонившись спиной к стене и тупо глядя в потолок.

Кай…

Я наполнила стакан водой из-под крана и молча опустилась на колени между его ног. Поморщилась, увидев кровь вокруг губ и на костяшках. Бить пол – так себе идея, Лейкстоун.

– Попей, – сказала я, поднося стакан к его рту.

Губы чуть заметно дрогнули. Кай с трудом сделал глоток, подавив рвотный спазм. Глаза его открылись и тут же закрылись. Он не хотел смотреть на меня без линз.

– Посмотри на меня, – прошептала я. – Я хочу, чтобы ты на меня посмотрел.

Сердце грохотало в груди, с каждым словом все сильнее. Я хотела, чтобы он меня увидел – такую же беззащитную, как и он сам.

– Я хочу, чтобы ты на меня посмотрел, Кай.

Все еще сомневаясь, он не открывал глаз. Но из всех решений в моей жизни это было самым осознанным. Наконец его глаза распахнулись. Сначала он уставился в потолок, а затем встретился со мной взглядом.

Меня прошибло током. Я несколько раз моргнула, чтобы восстановить зрение и выровнять дыхание. По телу пробегали волны дрожи, но я хотела, чтобы Кай на меня посмотрел. Кай, который всегда уважал мое решение прятать глаза, мои границы.

– Они еще прекраснее, чем… в моем… воображении, – пробормотал он, прерывисто дыша.

Его голос чуть не сорвался. Я чувствовала, как эмоции захлестывают его, словно тело приказывает отпустить контроль. И робко улыбнулась ему. Щеки вспыхнули, несмотря на внутреннее сопротивление его словам.

– Вставай, тебе нужно помыть руки, – сказала я, глядя на кровь. – Надо привести их в порядок.

Он смотрел мне в глаза, как завороженный. Я взяла его за запястье и потянула к раковине. Вода каплями стекала по окровавленным пальцам, а он смотрел на меня. Его пристальный взгляд смущал меня. Именно этого я и хотела – обнажиться перед ним, как он передо мной.

С ним я хочу быть беззащитной.

– Избивать пол – так себе идея, – заметила я, не удержавшись от улыбки.

Кай промолчал, но его губы слегка задрожали, и я снова распереживалась Казалось, он вот-вот расплачется. Я взяла аптечку и начала обрабатывать ссадины. Он тихо и сдержанно постанывал.

– Прости, – проговорила я, поднимая глаза на его скривившееся лицо.

Он взял зубную щетку и нахмурился:

– Терпеть не могу, когда меня рвет. Можешь выдавить мне зубную пасту? Пожалуйста…

Я выдавила пасту на щетку, и он стал чистить зубы.

– Никому не нравится, когда его рвет, – заметила я, промывая его раны. – Меня часто рвало в детстве, из-за анорексии. Тоже мало приятного.

Он внимательно слушал.

– Я не любила есть, тело отторгало пищу, – тихо продолжила я. – Мама впихивала в меня еду, а я возвращала ее обратно. Ощущение было ужасное.

Я попала в замкнутый круг анорексии, в котором собственное тело стало моим врагом.

– Единственное, что организм принимал, была паста с сыром. И аппетит постепенно вернулся. Иногда я уносила миску к себе в комнату и вылезала на крышу, чтобы там поесть. Особенно когда мне было грустно.

Он прополоскал рот и помыл щетку, глядя на мое отражение.

– Ты… ела тайком?

Я улыбнулась, вспоминая эти подробности моего детства:

– Мама ругалась, когда я клала слишком много сыра. Она говорила, что это вредно для желудка. А я обожала сыр, поэтому утаскивала еду на крышу.

– На крышу?

Я закончила с его руками и объяснила:

– Да, крыша спальни стала моим убежищем. Я выбиралась туда, когда мне было плохо, или грустно, или чтобы поплакать. Там было спокойно…

Мне нравилось, как ночь утешала меня, убаюкивала тишиной под звездным светом. Я мечтала увидеть падающую звезду – хоть какое-то отвлечение для человека, который все время хандрит.

Зашумел дождь, и Кай поднял глаза к маленькому окошку. Его губы снова дрогнули, потом он стиснул зубы.

– Ты не хочешь… подняться со мной на крышу?

Я широко раскрыла глаза. Он смотрел на меня почти умоляюще:

– Пожалуйста… Мне нужно почувствовать дождь.

Его признание встряхнуло меня. Недолго думая, я кивнула. Сердце замерло, когда его ладонь скользнула в мою и он потянул меня из ванной. Мы наспех обулись, он накинул капюшон мне на голову и открыл дверь.

Мы обошли дом и вернулись туда, где недавно были. Он ловко вскарабкался по решетке на низкую крышу.

– Залезай. Держись за руку. Аккуратнее с ранами, – предупредил он.

Я осторожно полезла вверх и ухватилась за руку Кая. Он бережно подтянул меня на крышу.

Его рука обвилась вокруг моей талии, и я прижалась к нему. Одежда мокла под мелким дождиком. Волосы Кая прилипли ко лбу. Мы сидели, окутанные тихим шелестом дождя и покоем, какого я не испытывала уже давно. Мир словно уменьшился, остались только мы и дождливая темнота у нас над головами. Я легла на крышу, подставив лицо моросящему дождю, и закрыла глаза. Мне было спокойно, словно каждая капля смывала с меня напряжение.

Кай тоже вытянулся рядом со мной, его мизинец слегка коснулся моего. И это простое соприкосновение согрело мне сердце. Прошло еще несколько минут, прежде чем я повернула к нему голову. В полутьме я заметила, что глаза у него закрыты, а дыхание неровное.

– Ты любишь дождь?

Он кивнул.

– Мне как-то сказали, что дождь – это слезы наших ангелов-хранителей, которые плачут вместо нас, чтобы унять нашу боль, – поделилась я. – Очень уютная идея, правда?

Кай снова кивнул, но на этот раз прошло несколько секунд, прежде чем он заговорил:

– Когда… Когда я был маленьким, отец… не разрешал мне плакать. Говорил, что плачут только слабаки. Поэтому я любил гулять… под дождем.

Сердце у меня сжалось, когда я осознала, чего ему стоило это признание.

– Потому что не видно, слезы это или капли дождя.

У меня перехватило горло. Теперь я поняла, зачем он привел меня сюда, под этот дождь. Почему ему это так нужно.

– Кай, – прошептала я, приподнимаясь и склоняясь над ним.

Глаза у него по-прежнему были закрыты, нижняя губа слегка дрожала.

– Плачь, если хочешь, – прошептала я, приложив ладонь к его щеке. – Я все равно не увижу, ты это или дождь…

Он резко прикрыл рукой лицо, губы чуть искривились. Никогда бы не подумала, что увижу, как плачет Кай. Но почему он плачет? Его губы приоткрылись, дыхание стало шумным. Я положила голову ему на грудь, не зная, что еще сделать, и несколько минут слушала его прерывистое дыхание. Смотреть на его слезы было слишком больно, это выворачивало душу.

– Знаешь, ты не слабак, – сказала я наконец. – Я не встречала никого сильнее тебя. Иногда ты кажешься почти нереальным, вроде героя книги или фильма. Ладно, до героя тебе далеко, но ты меня понял.

Из его груди вырвался смешок, и я улыбнулась.

– Выражать свои эмоции – вот настоящая смелость, – продолжила я. – Слезы дают освобождение. Я вот постоянно плачу, это приносит облегчение и помогает прожить боль. И вообще, не мне тебя судить, Лейкстоун. Ты столько раз видел меня в слезах. Было бы наглостью упрекать тебя в том, в чем я сама профи.

Я приподняла голову, упираясь подбородком ему в грудь, и наши взгляды встретились. Мне подумалось, что даже небо на его стороне: дождь начал стихать.

– Даже если кончится дождь, не сдерживай свои чувства, – добавила я.

– За меня ангелы плакать не будут, – с усмешкой отозвался он.

– Я буду вместо них.

Мое сердце билось все сильнее. Кай был таким уязвимым сейчас, со мной, что меня это трогало до глубины души. Чем дольше мы были вместе, тем сильнее меня тянуло к нему, и где-то внутри я уже знала: добром это не кончится. Стоило мне почувствовать себя счастливой, как интуиция подсказывала, что это ненадолго. Я никак не могла до конца поверить в счастье.

– Я всегда буду рядом. Только позови, – тихо проговорила я.

Наши губы встретились, и у меня перехватило дыхание. Когда его холодные губы коснулись моих, по телу пробежал электрический ток, и каждая клетка будто ожила.

Ох, ничего себе…

– Поцелуй меня, Айрис, – прошептал Кай. – Мне это так нужно…

Мои ладони легли на его лицо, и поцелуй стал глубже. Он приподнялся, и в одну секунду я оказалась на нем верхом, словно наши тела примагничивались друг к другу. Дождь смешался с нашим жарким поцелуем. Кай обнял меня и мягко притянул к себе:

– Черт, Айрис…

Мы не могли друг без друга, и наш поцелуй – страстный, обжигающий – кричал об этом на весь мир. Свидетелем нам было только небо. Наши языки сплелись в нежном чувственном танце. Я плыла на волнах эмоций. Ночной холод растворился в тепле, которое исходило от нас.

Наконец мы, задыхаясь, оторвались друг от друга. Наше прерывистое дыхание смешивалось, сердца колотились в бешеном ритме. Кай поцеловал меня в лоб и прошептал, касаясь губами кожи:

– Спасибо…

Я обвила руками его шею и прижалась к нему. Ночь укрыла нас, таких беззащитных, своим тайным покровом. Промокшие, но умиротворенные, мы еще долго так лежали. Сон постепенно одолевал меня, и Кай это заметил.

– Пойдем, принцесса, пора спать.

Следующий день

Меня разбудили какие-то звуки снаружи. Я обнаружила, что Кай спит, уткнувшись мне в шею и обняв мои плечи. Он недовольно заворчал. Грохотало так, словно Джейкоб забавы ради двигал мебель.

– Который час? – спросил он своим низким полусонным голосом.

– У меня нет телефона, – ответила я.

– Где Кай? – крикнул кто-то.

Кай тут же напрягся, а мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Там был Мейсон. И он искал Кая.