АЙРИС

С трудом приоткрыв веки, я почувствовала тянущий дискомфорт в животе и давящую боль в голове. Я постепенно приходила в себя. Вокруг все было белым.

– …Уже почти два дня, мисс!

Перед глазами все плыло, и я с трудом различала силуэты – вернее, один силуэт передо мной. Голос доносился словно издалека, но по мере того как я приходила в себя, все вокруг прояснялось. Я заметила бинты на руках и поняла, что я под капельницей.

– Не шевелись, я позову врача…

Через несколько мгновений я узнала голос. Джейкоб. Значит, я не умерла? Я в больнице? Мысли заметались, но тело оставалось неподвижным и ватным. Когда я попыталась приподняться, у меня вырвался стон. В голове все путалось, в ушах стоял легкий гул, все было размытым.

– Добрый вечер, Айрис, лежи, все хорошо.

Я была измучена, резкая боль терзала голову и живот. Где Кай?

Это было первое, что мелькнуло в сознании.

– Ты в больнице, лежи спокойно, ты еще слаба, – велел врач, подходя ближе.

Я подчинилась, с трудом фокусируя взгляд. Звук аппарата рядом раздражал. Из окна лился слишком яркий слепящий свет. Врач осматривал меня, время от времени подбадривая Джейкоба, который смотрел на меня с широкой улыбкой. А я думала только о Кае. Как я выжила после выстрела? Я вспомнила ощущение, что покидаю свое тело.

Реальность постепенно возвращалась, и на глаза набежали слезы. Я жива. Губы у меня задрожали, от волнения сжалось горло. Джейкоб посмотрел на меня с тревогой, а меня накрыла волна эмоций. Я жива.

– Она еще в шоке, такое бывает, – успокоил его врач.

– Пойду скажу им, – заявил Джейкоб, посмотрев на мои заплаканные глаза.

И оставил нас с врачом.

– Ты напугала нас до смерти, – улыбнулся тот, продолжая осмотр. – К счастью, ты все еще с нами. Где-нибудь болит?

– Живот… немного.

– Мы сделали операцию, чтобы извлечь пулю и зашить рану. Ты два дня была без сознания, но теперь состояние стабильное. И это прекрасная новость. Еще что-нибудь болит?

– Голова, – поморщилась я.

Он что-то записал в своем блокноте. Когда он поднес к моему лицу маленький фонарик, я напряглась.

– У тебя очень красивые глаза, Джейкоб меня предупредил, – сказал он, выключив фонарик.

Вдруг раздался голос:

– Отцепись от меня, шут гороховый!

Сердце подпрыгнуло. Этот голос я узнала сразу.

Рокс.

Она ворвалась в палату как ураган, распихивая всех, и бросилась ко мне. Когда она заключила меня в объятия, слезы хлынули рекой. Аппарат рядом со мной часто запикал. Я стиснула Рокс, вдыхая ее успокаивающий запах. И сразу почувствовала себя дома, там, где оставила свою жизнь. В Юинге.

– Если она еще раз назовет меня шутом гороховым, я ее прибью, – проворчал Джейкоб, заходя к нам.

Рядом с ним я увидела Коди. Но Кая все еще не было. Рокс обнимала меня так крепко, что стало больно, но мне было плевать. Я ужасно соскучилась.

– Никогда больше не бросай меня, слышишь? – сказала Рокс, и голос ее дрогнул.

Я кивнула, эмоции переполняли меня.

– Я по тебе скучала, – прошептала я, прижимая ее к себе.

– Сколько они не виделись? – спросил врач у Джейкоба.

– Не задавай вопросов, Лоджер. Ответ тебе не понравится, – вздохнул тот.

Рокс отпустила меня. Глаза ее блестели, на пухлых губах сияла улыбка. Меня затопила волна облегчения и счастья, словно ее присутствие воскресило во мне кусочек прежней жизни.

– Я прошу всех выйти. Осталось несколько обследований, а я не могу их провести при такой толпе народа, – с улыбкой объявил врач.

Я кивнула Рокс, которая вцепилась мне в руку так, словно решила никогда ее не выпускать.

– Не волнуйся, Райдер, мы ее не умыкнем, – пошутил Джейкоб.

– Ха-ха, очень смешно. Придурок, – не осталась в долгу Рокс.

Коди тихо улыбнулся мне на прощание, и все вышли, оставив меня с врачом.

– Как давно я здесь? – спросила я, морщась от боли.

– Два дня, – ответил он, – или три, если считать тот день, когда Джейкоб связался со мной. Я бы предпочел, чтобы ты побыла здесь еще немного, но Джейкоб и Кай хотят, чтобы ты вернулась домой. Там все подготовлено.

Он отметил что-то еще в своем блокноте и продолжил осмотр. Я не могла перестать думать о Кае. Почему он не пришел? Есть причина? Он злится на меня? Но за что? Или ему просто пофиг? Да, ему точно пофиг.

– Твои друзья очень ждали, когда ты очнешься, – сказал врач, прерывая ход моих невеселых мыслей.

– Все трое?

Он кивнул. Значит, Кай и правда не приходил.

Почему мне было так больно от этого? Ведь в этом нет ничего неожиданного.

Два часа спустя Дом Кая и Джейкоба

– Блин, охренеть можно…

Лежа на кровати рядом с Рокс, я вываливала на нее все, что произошло со мной после похищения. С ней мне было намного легче, хотя я еще не до конца осознавала, что она здесь, со мной, после стольких недель разлуки.

– Коди не вдавался в детали, а Джейкоб позвонил нам за несколько часов до того, как ты очнулась, – сказала она, приподнимаясь. – Но такого треша я не ожидала. Ты даже Руфуса утянула в эту жопу!

Я не удержалась от смеха, но боль в животе тут же напомнила о себе. Ладно, рано еще смеяться.

– А ты с Каем…

Улыбка исчезла с моего лица, едва она затронула эту тему. Тему, которая, несмотря на тоскливые ощущения, занимала все мои мысли. Но он сидел в своей комнате. И я не собиралась выяснять, где он был, пока я без сознания валялась в больнице.

– Ты же понимаешь, что этот парень опасен? Он тебя похитил, ты не забыла?

– Офигеть, какая новость, Рокс, без тебя я бы точно не догадалась.

Моя лучшая подруга вздохнула:

– Что тебя в нем привлекает?

Он сам.

Я пожала плечами, мне вдруг стало неловко. Я не могла сказать это вслух, хотя знала, что Рокс меня не осудит. Как будто сама не готова была это принять.

– То есть, когда он выдал: «Меня зовут Кай, позвони мне вечером», ты не устояла? Бедняжка… этот придурок заполучил твое сердечко самым тупым подкатом.

Ее сарказм меня рассмешил, вернув к старому образу Кая в глазах Рокс и к его смехотворной попытке меня склеить. Все тогдашнее казалось в световых годах от сегодняшнего дня.

– Я привязалась к этому придурку, – не без иронии призналась я. – Глупо, да? Да.

– Может, у тебя стокгольмский синдром, – вздохнула она.

Вот только меня потянуло к нему еще до похищения.

Дура.

Дура.

Дура.

– Я дура, – пробормотала я.

– Вовсе нет. Не ругай себя за то, что запала на парня, который обратил на тебя внимание. Ты не виновата, что в детстве тебе его не хватало.

У нее всегда был дар убеждать меня, что я не виновата, но это чувство было сильнее слов.

– Многие девушки так чувствуют, – добавила она, сжимая мою руку. – Они ищут любви там, где думают, что могут ее найти, и соглашаются на минимум – просто чтобы их любили. Это твой способ жить, Айрис.

На глаза набежали слезы. Услышать это от Рокс было тяжелее, чем признаться самой себе.

– Ты всегда стараешься не расстраивать тех, кого любишь, ты даже покупаешь им подарки, чтобы заслужить их расположение. Твоя жизнь пошла по определенному сценарию, и ты продолжаешь его повторять. Ты убеждена, что должна постоянно бороться за право быть любимой, но это не так.

У меня задрожали губы, и она обняла меня:

– Я знаю, ты хочешь, чтобы тебя любили и защищали. Я вот тебя люблю, но понимаю, что тебе нужно совсем другое, и моей любви недостаточно, чтобы заполнить эту пустоту. Тебя тянет к токсичным или эмоционально закрытым людям. Ты настолько зациклена на поиске привязанности, что совершенно не обращаешь внимания на тревожные сигналы. Поэтому неудивительно, что ты так реагируешь на этого придурка, хотя он токсичный извращенец.

У меня сжалось сердце, когда я осознала, насколько опасна моя привязанность к Каю и насколько абсурдна ситуация, в которой я оказалась. Я всегда искала утешения у тех, кто был неспособен мне его дать… Мой отец – лучший пример. Почему я привязывалась именно к людям, которые могли мне навредить?

Ради крох внимания и утешения. Ради иллюзии защиты.

– Блин, Айрис, он же киллер, ты понимаешь? И не абы какой: этот тип не контролирует гнев и явно лишен сострадания, – заявила Рокс после натянутого молчания.

Да, но он меня защищает.

– Знаешь… он не такой плохой, как ты думаешь, – возразила я, глядя в потолок. – Согласна, он не умеет справляться с гневом, он опасен, убивает без зазрения совести, жестокий. Но он никогда не был жестоким со мной. Он меня слушает, Рокс… Ему правда важно, чтó я люблю, и он уважает мой выбор… а еще он хорошо обращается с Руфусом и со мной.

– Ты хоть осознаешь, что перечислила базовые качества любого нормального человека? И думаешь, будто это редкие сокровища?

Я насупилась:

– Для тебя это базовые вещи. А для меня столько уважения, внимания и участия – нечто невероятное.

Рокс молчала, и я продолжила:

– Думаешь, мне нравится постоянно хотеть внимания? Это как спрашивать умирающего от жажды, какую марку воды он предпочитает. А он просто хочет пить. Качество внимания не имеет значения. В моем случае эффект плацебо прекрасно срабатывает.

– А ты думаешь, что в другой ситуации привязалась бы к Каю?

– Да.

– Но он убивает людей! – задохнулась она, резко сев в кровати.

– У каждого свои недостатки, – вздохнула я, натянуто улыбнувшись.

Я не была наивной. Я знала, что все это опасно и нездорово, что я тону в его мире. И что Кай может защитить меня от чего угодно, кроме себя самого. После нашего поцелуя моя привязанность стала только крепче, а после того, как он пришел мне на помощь, я знала, что окончательно влипла.

Ну и дурочка же я.

– Ты есть не хочешь? – спросила Рокс.

– Ты меня целый час пичкала, в меня больше ничего не влезет.

Она засмеялась и встала, чтобы осмотреть мою комнату. Открыла шкаф и ошарашенно уставилась в него.

– Ты все это время носила мою куртку? А я ее обыскалась!

Я расхохоталась так сильно, что живот пронзила боль.

– А у тебя… есть новости о маме? И о Тее? – вдруг посерьезнев, спросила я.

Она закрыла шкаф.

– В смысле, искали ли они тебя?

Я промолчала, но именно это мне и хотелось узнать.

– Нет. Тея звонила один раз, спрашивала, почему не может с тобой связаться. Я ответила, что у тебя телефон в ремонте. Не хотела ее пугать, она еще маленькая… А вот я была в панике.

Сердце сжалось. Мысль о том, что Рокс металась, пытаясь меня найти, вызывала чувство вины, хотя я была ни при чем.

– Я даже в полицию обращалась, но без толку. А Коди вообще не парился, и это бесило еще больше. Потом пришло сообщение от тебя, что ты уехала к отцу, но я была уверена, что писала не ты. Уж слишком сухим был тон.

– Ага, в полицию, – усмехнулась я. – Конечно, писала не я. Это Кай.

Она кивнула в знак того, что уже в курсе. Коди наверняка все рассказал. Мы проболтали еще несколько часов. Мне так не хватало наших разговоров. Она рассказала новости с учебы. Ее отношения с Коди оставались неопределенными. Как ни странно, парой они не стали. Ну, не совсем. Я знала, что Коди не совсем в ее вкусе и они не слишком совместимы. Они попытались, но, судя по всему, ничего не вышло. Было странно называть их «бывшими», ведь я даже не застала начало их истории.

– Ты знала… про… «Бокс»?

Она посмотрела на меня и нахмурилась:

– Ты предупреждала, что там опасно и мне туда нельзя. Ты знала?

Коди-то знал, но я втайне надеялась, что она была не в курсе. Ее лицо исказилось, и она положила телефон на кровать:

– Ладно… я так и думала, что… рано или поздно нам придется поговорить. Понимаешь… Я никогда особо не любила этот клуб, зная, какие люди там бывают. Но ходила туда. Последний раз была года три назад. Я пошла одна, на каникулах, ты тогда уехала в Хайдвуд. Мне там нравилось – необычная музыка, красный свет. Мы договорились встретиться с одним парнем. Я познакомилась с ним еще раньше. Симпатичный, брюнет с черными глазами, мексиканец, довольно прикольный. Его звали Сет.

Сердце у меня замерло. Неужели она говорит о том самом Сете? Описание подходило…

– Мы уже какое-то время общались. Я знала, что он мутный тип, но мне он нравился, – призналась Рокс, понизив голос. – Я ждала почти весь вечер, но он так и не появился, и…

Я приподнялась, тревожное предчувствие нарастало с каждым ее словом.

– Мне казалось, что я почти не пила, но меня совершенно развезло. Все расплывалось, будто я попала в другую реальность. Я пошла в туалет. Все, что я помню, – как за мной зашел мужчина. – Ее голос задрожал. – Я не чувствовала тела, не могла сопротивляться, как под наркозом, пока он… снимал с меня трусики.

Я придвинулась ближе.

– Ты звонила мне той ночью. Я взяла трубку, но говорить не могла. Я была сама не своя. Его лица я не помню, но знаю, что он накачал меня наркотой.

Кусочки пазла начали складываться. Именно тогда Рокс предложила придумать код на случай опасности. Теперь все приобретало смысл. Какой трындец…

– Меня… изнасиловали в этом клубе. Я оставалась там еще час или два, точно не помню. Часа через три наркота отпустила.

– Почему ты скрыла от меня?

Она посмотрела на меня мокрыми глазами, и я почувствовала себя виноватой за то, что не была рядом, что не заметила тревожных знаков. Какая же я дура.

– Я не хотела, чтобы ты упрекала себя за то, что не оказалась рядом, – сказала Рокс. – Ты тут ни при чем, и мне теперь лучше, правда.

Она нервно ломала пальцы. Я обняла ее. Слезы намочили мне плечо, и я сама разрыдалась.

– Но я не хотела, чтобы ты пережила то же, что и я.

– Я так тебе сочувствую…

Рокс обняла меня крепче, и я закрыла глаза. Меня мучило чувство вины. Мне казалось, что я плохая подруга. Ведь я ничего не заметила.

– Я удалила номер Сета. Не хотела иметь ничего общего с этим клубом… но, если честно, я часто о нем думаю. Какое-то время я ходила к психологу, – тихо призналась Рокс. – Я была опустошена, раздавлена, каждые несколько часов бегала в душ. Но когда ты вернулась, я решила, что должна приглядывать за тобой. Вот почему я не хотела, чтобы ты шаталась по сомнительным местам без меня. Ты мне как младшая сестренка, я всегда буду тебя защищать.

– Я люблю тебя… прости… Я всегда буду рядом.

– Посмотри на меня.

Наши взгляды встретились. Она вытерла мои слезы, а я ее.

– Теперь мне лучше. Тогда ты не понимала, почему мне так плохо, но почти каждый день таскала меня на шопинг, чтобы развлечь. Я этого никогда не забуду.

– Рокс! Нам пора! – раздался голос Коди из-за двери.

У меня сжалось сердце. Рокс поднялась и поцеловала меня в кончик носа. Я снова обняла ее; мне так не хотелось ее отпускать.

– Мне пора… Скажи Каю, чтобы вернул тебе телефон. Задолбало разговаривать с Сири в столовке за обедом, – пошутила она.

Я рассмеялась. Погладив меня на прощание, она прошептала:

– Я так рада снова тебя увидеть… мне так не хватало тебя, дурочки.

– Сама такая…

Мне тебя жутко не хватало.

Я дремала в гостиной под «Американскую семейку». Из-за лекарств я пребывала в полудреме и не могла встать с дивана. Джейкоб, Коди и Рокс уехали часа два назад, а Кай все не появлялся. Но, услышав, как открывается дверь, я насторожилась. Его тяжелые шаги приблизились к гостиной, и сердце у меня отчаянно заколотилось, несмотря на твердое намерение хранить безразличие.

– Айрис?

– Я здесь, – в некоторой растерянности пробормотала я.

Кай шумно выдохнул, что меня удивило. У него был такой вид… Неужели он почувствовал облегчение? Затем он направился на кухню – часов одиннадцать вечера, обычное для него время ужина.

Прошло несколько минут, и до меня донесся аромат сыра. Вскоре он вернулся, его шаги глухо отдавались у меня за спиной.

– Хочешь… пасту с сыром?

Я обернулась и увидела у него поднос с двумя глубокими тарелками. Он избегал моего взгляда, уставившись на еду.

– Спасибо, – сказала я и села, чтобы взять одну из тарелок.

– Нет, возьми другую, там больше.

Меня тронул его жест, но одновременно я злилась на него за то, что не пришел ко мне в больницу.

Он уселся в кресло рядом с диваном. Я уставилась на пасту – аппетитную, но совершенно неудобоваримую в моем состоянии. Мы молчали. Иногда я ловила на себе его взгляд, но стоило мне повернуть голову, как его глаза устремлялись к телевизору.

– Как… ты себя чувствуешь? – наконец спросил он.

Я повернулась к нему, и он опустил глаза в тарелку.

– Устала. От таблеток все время в сон тянет, – ответила я, рассеянно ковыряя еду.

Он кивнул и опять уставился на экран. Затем прокашлялся и продолжил:

– Ты помнишь, что произошло?

Я несколько секунд молчала, потом кивнула. Да, я все помнила и чувствовала себя совершенно беззащитной. Мысль о том, что Кай видел мои глаза против моей воли, не давала мне покоя.

– Почти все, – призналась я.

– Стелла мертва. Джейкоб ее убил, – сообщил он, продолжая есть.

В голове у меня заметалась куча вопросов. А что с Исайей, его сестрой и остальными?

И тут я почувствовала на себе его взгляд. Впервые с начала разговора. Может, он избегает смотреть, потому что я без линз? Я снова начала нервно ковыряться в тарелке. Одно то, что он уважал мой выбор, делало меня еще уязвимее.

– Тебе… Тебе не нравится? – спросил он.

Повернувшись к нему, я заметила, что он снова опустил взгляд. Это вроде подтверждало мои подозрения.

– Нравится… Просто я уже поела, – ответила я, не желая называть истинную причину отсутствия аппетита.

Блин, Кай, не заставляй меня привязываться к тебе еще сильнее.

Я неделями боролась с собой, изображая равнодушие, но чувствовала, что недолго осталось ломать комедию. Правда была написана у меня на лбу. Чем сильнее я подавляла свои чувства, тем ощутимее они становились.

Я доела и снова уткнулась в сериал, осознавая, что Кай смотрит на меня. Меня накрыла почти болезненная потребность прижаться к нему. Это уютное ощущение было как наркотик, и я подсаживалась на него все сильнее. Я приняла последнюю таблетку, легла и закуталась в плед. И закрыла глаза в тот момент, когда свет в гостиной погас. Остался только звук телевизора и шум дождя за окном. Это успокаивало. Или успокаивало присутствие Кая?

Скорее всего… Блин, нет.

Мне не удавалось отогнать хаотичные мысли. Кай овладел моим сознанием, а сердце требовало его внимания. И только его.

Я услышала, как выключился телевизор, и комната погрузилась в темноту. Мое сердце дрогнуло, когда руки Кая обхватили меня, и он поднял меня с дивана. Я вдыхала его аромат, пока Кай медленно нес меня в спальню. Он открыл дверь и осторожно уложил меня на кровать. На свою кровать. В комнате было холодно, забранное решеткой окно было приоткрыто и пропускало слабый свет. Сердце у меня отчаянно забилось, когда он снял одежду и остался в одном белье. Как всегда. Затем растянулся рядом со мной, повернувшись на бок, как и я. Наши взгляды встретились, я с трудом держала глаза открытыми. Несколько минут он молча изучал меня, затем погладил мою скулу кончиками холодных пальцев, отчего сердце забилось еще сильнее. Его пальцы скользнули по подбородку, поднялись к волосам и с нежностью прошлись по ним.

Нас окутала абсолютная тишина, которую нарушал лишь шум дождя. Его прикосновения действовали завораживающе, и меня охватило глубокое умиротворение. Наконец его низкий голос разорвал тишину.

– Мне больше нравится, когда ты здесь, – тихо проговорил он. – Я два дня спал на диване в больнице, капец как неудобно. Так и подмывало расколотить твой пикающий аппарат.

Сердце замерло. Что?

Все сомнения рассеялись, и меня с головы до пят накрыло теплом. Разум, тонувший в вопросах без ответов, наконец успокоился. Он там был. Он остался в больнице.

Кай…

– И… прости… что я отказался тебя выслушать, – заикаясь, проговорил он, – и что увидел… твои глаза. Для меня это не в счет. Я не буду смотреть без твоего разрешения. Я тебе обещаю.

Горло у меня сжалось. Вот что подтвердило мои подозрения.

Его пальцы снова заскользили по моим волосам и щеке, спустились к плечу и локтю, добрались до ладони. Он погладил ее тыльную сторону большим пальцем, как мы всегда делали, когда друг друга успокаивали, и его мирное дыхание касалось моего лица.

Меня охватило огромное, пугающее счастье. Я с трудом сдерживала улыбку. И вдруг он отстранился. Сердце подскочило, когда он поцеловал меня в щеку, в лоб и наконец в веки.

– Но, если честно, – прошептал он, – твои глаза еще прекраснее, чем я представлял, принцесса.

Я прижалась к нему, уткнувшись в изгиб его шеи. На миг он напрягся, затем обхватил меня руками. Наши сердца бились в унисон, на одной волне. Он вдохнул запах моих волос и крепче прижал к себе.

– Ты еще лучше, чем в моем воображении, Айрис.

Поддавшись внезапному порыву, я прошептала, касаясь губами его шеи:

– Ты тоже.

Он мгновенно застыл. Похоже, я ляпнула лишнее.

Блин.