Я онемела. Просто лишилась дара речи при виде этой мисочки с пастой. Кай приготовил любимое блюдо и угостил меня – а ведь он так не любит делиться.

– Ой… спасибо, – пролепетала я.

Эмоции вспыхнули у меня внутри, заискрились так, что стало покалывать кожу. Кай смущенно отвел взгляд, потом увидел Руфуса у меня на коленях. Обойдя диван, Кай сел недалеко от меня, зачарованно наблюдая за хомячком.

Детская душа в теле взрослого.

Кай снова взглянул на меня, точнее, на поднос с едой. Он с немой настойчивостью смотрел то на миску, то на меня. Я вздернула бровь:

– Что?

– Ты не будешь есть?

– Почему это… буду.

Он кивнул и стал смотреть телевизор. Я посадила Руфуса обратно в клетку, попробовала пасту и заметила рядом тарелку с клубникой.

А вдруг он подсыпал яд? Я ведь его ударила.

Я поймала осторожный взгляд Кая. Увидев, что я ем, он взял свою вилку и тоже принялся за еду. Словно ждал, пока я начну.

Мы смотрели телик, каждый думал о своем. Джейкоб говорил, что Кай выражает чувства по-своему. Сейчас мне казалось, что он просит прощения на свой лад. Но как можно не знать базовых правил общения?

Я доела свою порцию. Он положил много сыра – прямо как я. Невольная улыбка скользнула по моим губам. Я пыталась сопротивляться желанию так легко простить его, но такой заботы просто не ожидала. Как-то это было сомнительно. Он искренен или играет в какую-то игру? А может, он что-то принял и это повлияло на его состояние? Я не понимала его мотива, но в глубине души хотела верить в его искренность.

– Ты случайно… не под кайфом? – решилась спросить я, несколько секунд поломав себе голову.

Он повернулся ко мне, слегка озадаченный:

– Нет!

Успокоенная его ответом, я снова перевела взгляд на телевизор. Значит, он не пожалеет об этом, не будет искать оправданий своему поступку.

Я заметила, что Кай смотрит на Руфуса, который играл в клетке, – нагнулся к нему и внимательно разглядывает. Затем он обернулся и спросил:

– Можешь его достать?

Я вытащила Руфуса из клетки и предложила:

– Хочешь подержать?

– Нет, просто хочу посмотреть поближе.

– Не бойся, ты его не убьешь.

Кай оторвал взгляд от хомячка и посмотрел на меня. Глаза его чуть расширились, будто мои слова застали его врасплох. Я испугалась, что задела его. Но, прежде чем я успела извиниться, он прошептал:

– Спасибо… что… доверяешь мне.

Эти слова отозвались во мне, и внутри странно потеплело. Словно я была первой, а может, и единственной, кто не видел в нем угрозу, опасность или чудовище.

– Подставь ладони, Кай.

– От них пахнет сигаретами.

– От моих тоже. Поднеси ближе.

Он протянул ладони, большие, грубые, совсем не такие, как мои. Руфус проскользнул в них, и наши взгляды встретились. Чуть заметная улыбка осветила его лицо, но в глазах читалась тревога.

Чем ближе я с ним общалась, тем лучше понимала, что Джейкоб прав. Несмотря на всю сложность и загадочность, в Кае было что-то детское, почти невинное. Он когда-то подавил или утратил эту часть своей личности, почему – я пока не знала, но искренне хотела разобраться, что случилось. Его реакции были какими-то… примитивными. Яркими, непосредственными. Он не умел сдерживать эмоции и выплескивал их мгновенно. Радость, страх – все было написано у него на лице. На том самом лице, которое еще несколько месяцев назад казалось мне непостижимой тайной.

А сейчас, рядом со мной, он будто позволял себе быть настоящим, со всеми своими чувствами.

– Можешь его погладить, – напомнила я, заметив, насколько он напряжен.

Кай осторожно наклонился к Руфусу, который зашевелился в его ладонях. Сердце дрогнуло, когда я заметила, что руки у него слегка дрожат.

– Забери его, пожалуйста. Я не умею его держать.

– У тебя отлично получается. Пусть привыкнет, – успокоила я, увидев, как он побледнел, когда Руфус забегал по его рукам.

На всякий случай я загородила хомяку дорогу, чтобы он не сиганул без парашюта. Кай поднял на меня глаза, и я прочитала в них все его чувства.

– Спасибо…

Так мы просидели несколько минут, завороженно глядя на Руфуса, который обнюхивал Кая. Когда он полез выше и свалился, Кай тихо засмеялся. Я тоже хихикнула, но тут же прикусила губу. Затем он попросил забрать Руфуса, что я и сделала. Наш кокон распался. Я вернула Руфуса в клетку, Кай снова сел прямо и принялся за еду. Воцарилась тишина, полная недосказанности.

– Джейкоб предупредил, что они вернутся поздно и что Сет хочет сыграть в «Правду или действие», – сообщила я.

Кай стиснул челюсти. Отставив тарелку, он вытащил сигарету и закурил. После первой затяжки протянул ее мне.

– Ты не будешь с ним играть, – заявил он, доставая новую сигарету.

Я приподняла бровь. Он бросил на меня мрачный взгляд, и я ответила тем же.

– Я не шучу, Айрис. Я-то знаю, что у Сета в голове.

– В смысле? – Мне было и любопытно, и слегка напряжно.

Он откинул голову на спинку дивана и уставился в потолок:

– «Правда или действие» с участием Сета – дело опасное, он не видит краев. А еще я трахнул его сестру, вот он и хочет отомстить.

Я чуть не подавилась. Кай произнес эти слова с таким равнодушием, почти нагло.

– Не надо на меня так смотреть, я же не знал, что она его сестра. Так что ты играть не будешь. Он только и ждет случая, а мне сегодня неохота убивать.

Я уже собиралась кивнуть, но тут в голове щелкнуло. Мне нужны ответы, а Кай сказал, что не будет играть с Сетом.

Но я-то не Сет.

– Кай… Правда или действие?

Он вздохнул, покачал головой и повернулся ко мне:

– Я не буду играть с тобой.

– Тогда я сыграю с Сетом.

На его скулах немедленно выступили желваки, и он испепелил меня взглядом. Я вызывающе ухмыльнулась.

– Правда.

Сердце заколотилось, с губ рвались тысячи вопросов.

– Почему Мейсон хочет, чтобы ты доказывал, что можешь убить меня в любой момент?

– Потому что у нас договор и я дал слово. Твоя очередь. Правда или действие?

– Правда, – уверенно ответила я.

Кай выдохнул дым:

– Ты еще злишься на меня?

– Да, – сказала я, и он нахмурился. – Правда или действие?

– Правда, – отозвался он, снова затягиваясь.

– Что за договор?

Он выдохнул и закрыл глаза:

– Это слишком легко, принцесса. Если я отвечу, в следующем раунде ты не сможешь выбрать «правду».

Я замерла. Значит, после двух вопросов подряд следующим ходом должно быть только действие.

– Нет такого правила в этой игре!

– Я играю как хочу, учитывая, что ты можешь задавать любые вопросы.

И бросил на меня многозначительный взгляд.

Меня так и подмывало обложить его по полной программе. Кай, сука, Лейкстоун. Я знала, что он способен на все, но надеялась, что он не будет переходить границы, во всяком случае со мной.

– Ладно. Тогда правило работает в обе стороны, – твердо сказала я.

Посмотрим, кто победит.

Кай протянул руку. Я пожала ее. И безмолвный пакт был заключен.

– Мейсон боится, что я к тебе привяжусь и пойду против него. Договор такой: я не делаю ничего, чтобы привязаться к тебе, а он тебя не допрашивает. Всю информацию о тебе он получает только через меня.

И тут я все поняла. Вот почему Мейсон избегал задавать мне вопросы. Вот почему Джейкоб так настаивал, чтобы я без Кая не разговаривала с ним. Мейсон уже несколько раз порывался устроить мне допрос, но Кай и Джейкоб вмешивались, не давая мне отвечать. И Кай напал на Мейсона, только когда тот обратился ко мне напрямую. По договору Кай не может защищать меня от Мейсона, но имеет право вмешаться, если Мейсон нарушит правила.

Ехидная ухмылка Кая отвлекла меня от этих мыслей.

– Твой ход, принцесса.

Сердце забилось быстрее, но какая-то часть меня горела желанием стереть эту улыбку с его лица. В изгибе его губ было все – и самодовольство, и немой вызов.

– Ты ведь так любишь доказывать, что ничего не боишься, – продолжил он. – Вот и посмотрим. – И он достал пистолет. – Давай добавим немного остроты. Если откажешься от действия, то выстрелишь. В обойме всего один патрон.

Он только что скрестил русскую рулетку с «Правдой или действием». У меня вспотели ладони, когда он положил оружие между нами. Я оцепенела.

– Я больше не хочу играть, – вырвалось у меня.

Он наклонился ко мне, и сердце забилось еще быстрее.

– Договор есть договор, принцесса.

Я растеряла всю свою решимость – меня выбил из колеи его взгляд, в котором не было и тени невинности. Но я сделала глубокий вдох и собралась. И тут мне в голову пришла мысль. Мысль, которая могла бы защитить меня от его странных затей.

– Новые правила. Действие каждые два хода, Лейкстоун. И что бы ты ни сделал, будь готов к тому, что я сделаю то же самое. Мне нравится зеркальный эффект. Действие.

Если влипну я, ты влипнешь вместе со мной, говнюк.

Я надеялась, что, подчеркнув эту взаимность, я заставлю его отказаться от садистских штучек. Однако улыбка по-прежнему не сходила с его лица.

– Ладно… Поешь клубники, принцесса.

Я нахмурилась. И все? Кай взял ягоду и подозвал меня жестом. Я подсела ближе, сердце билось все сильнее. И ягода коснулась моих приоткрытых губ.

– Открой рот, принцесса.

Я послушалась и откусила клубнику, решив во что бы то ни стало стереть с его лица эту ухмылочку. Забирая остаток, я прикоснулась губами к его пальцам. На секунду всосала кончики указательного и большого пальцев, не сводя с него глаз.

Его улыбка исчезла.

Айрис 1 – говнюк Кай 0.

– Вкусно, – заметила я, отстраняясь.

– Мой любимый вкус, – отозвался он.

Его взгляд не отрывался от моих губ, и меня это отдельно порадовало. Тут же он протянул мне еще одну ягоду. Я ее взяла. Его очередь отведать клубники. Огонь в его глазах заставил меня вздрогнуть. Приближаясь, он продолжал смотреть на мои губы.

– Знаешь, принцесса, – прошептал он, – с тобой у меня многое случилось в первый раз.

Он откусил клубнику и снова склонился ко мне, чтобы слизать остатки сока с моих пальцев. Растерявшись, я провела свободной рукой по волосам. Кай отодвинулся с довольной улыбкой.

– Ну что, правда или действие? – спросил он.

– Правда.

– Что мне сделать, чтобы ты меня простила?

Его вопрос застал меня врасплох, и по спине побежали мурашки. Кай ничего не забыл.

– Никогда больше так не делай, – ответила я, намекая на пресловутое собрание. – И защити меня от Мейсона.

Кай внимательно смотрел на меня.

– Твой ход. Правда или действие? – спросила я.

– Правда.

– Почему ты не защищаешь меня от Мейсона, хотя обещал защищать от всех сволочей своего мира?

Это был скорее упрек, чем вопрос, но мне нужен был ответ.

– Если я начну защищать тебя от Мейсона, он станет доставать тебя еще сильнее. Правда или действие?

– Правда.

– Ты жалеешь, что доверилась мне?

Горло сжалось, разом нахлынули мутные воспоминания о вчерашнем. Я напилась в хлам и наговорила ему всякое об отце, вылив все свои эмоции.

– Нет.

Я не жалела. Кто-то должен был это узнать. Кто-то должен был услышать. Я слишком часто чувствовала себя одинокой из-за того, что все держу в себе. Это разъедало изнутри. А разговор с Каем дал странное облегчение, словно я наконец сбросила груз, не боясь, что меня осудят.

– Правда или действие?

– Правда.

– Почему ты жалеешь о наших разговорах? О том, что говорил сам или слушал меня, когда был под кайфом?

Я вспомнила его раскаяние, перепады настроения, когда он был под веществами. Сейчас Кай казался спокойнее, ближе. Он замер, прикурил сигарету, глубоко затянулся и наконец ответил:

– Потому что я нарушаю обещание, данное Мейсону. А я не люблю нарушать обещания.

Сердце замерло. Наши глаза встретились, мы читали чувства друг друга. Сердце колотилось как бешеное, пока я переваривала его откровения. Он признался, что привязался ко мне. Кай Лейкстоун привязывается ко мне. По ходу дела нарушает обещание. Из-за меня. Охренеть можно.

Он взял клубнику и протянул мне. Немного смутившись, я взяла ее и съела, поглядывая на лежащий между нами пистолет. На его губах мелькнула улыбка. Я поняла, что он ждет моего согласия на обязательное действие.

– Действие, – сказала я тихо, все еще потрясенная его откровенностью.

– Поцелуй меня.

Сердце и душа будто испарились из моего тела.

– Или стреляй.

Он подтолкнул пистолет ко мне. Напряжение нарастало, мысли путались.

– Выбирай, принцесса.

Я готова была взорваться – разум спорил с чувствами. Я не хотела в него стрелять. Эта опасная игра была мне поперек горла.

– Ну что ты за мудак, – выдохнула я, качая головой.

На его лице появилась улыбка. Он пожал плечам и кивнул на пистолет:

– Если у тебя кишка тонка, стреляй.

Я прикинула варианты. Поцеловать его или выстрелить? Но поцеловать… куда? Он ведь не уточнил. И раз уж меня загнали в угол, почему бы не ответить тем же?

Я медленно приблизилась и села на него верхом с пистолетом в руке. Кай смотрел на меня, приоткрыв губы, пока я просовывала холодный металл ему под футболку, вдоль ребер, к самому сердцу. Не спеша наклонилась к нему. Наши взгляды сцепились.

– Так… Что же мне выбрать? – подумала я вслух.

– Покажи мне.

Мы мерялись взглядами. Наши лица были так близко, что дыхание смешивалось. И тогда я коснулась легким поцелуем уголка его губ и вытащила пистолет из-под футболки. Довольно улыбнувшись, я отстранилась.

– Ты же не уточнил куда, – торжествующе заявила я.

Все так же приоткрыв губы, он посмотрел, как я усаживаюсь обратно, и тихо произнес:

– Ты сказала, что простишь меня, если я не буду больше поступать, как на собрании.

Сердце у меня замерло.

– Мой ход, – бросил он, приближаясь ко мне.

Зеркальный эффект.

В следующую секунду он жадно впился в мои губы. И все тревоги исчезли под натиском этого поцелуя. Будто бы я вдохнула полной грудью после приступа удушья. Меня с головой накрыло эмоциями, и я ответила на поцелуй, гладя его затылок и черные волосы. Он обхватил меня за талию, прижал к себе, и его ладонь легла мне на шею.

Ох, блин…

– Черт, как же мне тебя не хватало, – выдохнул Кай между жадными поцелуями.

И мы не смогли сопротивляться.

Наши языки сплелись, и он подавил тихий стон, сильнее вжимаясь в мой рот. Он покусывал мои губы, и каждое касание поглощало меня целиком, лишало сил. Словно наши тела, так долго лишенные друг друга, наконец получили свою дозу. Мы утоляли жажду. Нашу животную зависимость.

Когда наши губы наконец разомкнулись, воздух вокруг словно горел, почти обжигая кожу. Руки дрожали, живот сводило судорогами.

Он меня поцеловал. Мы поцеловались.

Наши глаза встретились. Мы оба переводили дух. Через мгновение он повторил мои слова:

– Ты же не уточнила куда.

Мысли путались от нахлынувших чувств, от живого воспоминания о его горячих губах, о его дыхании.

Ох, блин… Вот. Же. Блин.

– Я впервые без страха распробовал вкус клубники, только когда тебя поцеловал, – сказал он, глядя мне в глаза. – А теперь, из-за твоих губ, Айрис, я просто на нем помешался.

Сердце замерло. Но прежде чем эти слова дошли до моего сознания, на его губах расцвела улыбка, и он добавил:

– Эх, я ведь даже не смогу изобразить сожаление… Я ведь не под кайфом, принцесса.