– Айрис!

Адская боль в голове усиливалась с каждой минутой, а веки были такими тяжелыми, что я едва могла их разлепить. Все тело налилось свинцом. До меня донесся мягкий голос Джейкоба, и я приоткрыла один глаз, хотя и с большим трудом. Через несколько мгновений я различила Кая, лежащего спиной ко мне. Сердце екнуло при виде татуировки с коброй. Блин, как я сюда попала?

Обрывки вчерашних событий начали складываться в моем замутненном сознании. Я повернулась к Джейкобу.

– Просыпайся, нам с тобой надо кое-куда съездить, – сказал он с улыбкой.

– Сколько времени? – спросила я, протирая глаза.

Линзы… Я их сняла?

– Час дня, – ответил Джейкоб, бросив взгляд на Кая. – Я бы попросил Кая составить мне компанию, но он всего полчаса как заснул.

Я поморгала:

– А куда мы едем?

– Сначала кое-что купить, а потом в прачечную. Давай, собирайся. Кай оставил тебе тайленол на тумбочке.

Я кивнула и потерла лицо, пытаясь вспомнить, что же вчера было. Но все затянуло туманом, кроме нескольких вспышек: я хотела убить Кая и даже дала ему пощечину. Мне кранты.

Но он ведь оставил тайленол, может, не так уж сердится? С трудом сев, я проглотила таблетку и снова легла. Подъехала еще порция воспоминаний, и я офигела еще сильнее. Я поцеловала девушку просто назло Каю. Я шлепнула себя по лбу. Господи, ну я и отожгла, надо же было так накидаться.

Вдруг я почувствовала, что Кай во сне перевернулся. Его рука скользнула мне на живот, пальцы сомкнулись на талии. Внутри все куда-то ухнуло, как на американских горках. Я попыталась убрать руку, но он лишь крепче притянул меня к себе. Блин. Сердце заколотилось, эмоции боролись с инстинктом, который кричал: осторожно!

– Кай…

Я снова закрыла глаза и снова отодвинула его руку. Словно услышав меня, он ее убрал. Когда я открыла глаза и повернулась к нему, он снова лежал ко мне спиной.

Быстро встав, я пошла в ванную, чтобы умыться и надеть линзы. Из гостиной доносился мужской голос. Мне стало любопытно, я выскользнула из ванной в гостиную и чуть не натолкнулась на бородатого метиса. Глаза у него были такими же темными, как волосы Кая, а ростом он показался чуть ниже.

– А потом БАБАХ! Взрыв, – воскликнул он.

Заметив меня, метис беззастенчиво прошелся по мне взглядом.

– Это она? – спросил он у Джейкоба.

– Айрис, познакомься, это Сет… бро, это Айрис.

Сет весело улыбнулся:

– Значит, Лейкстоун нашел в тебе нечто особенное… Интересно…

Я потеряла дар речи, не зная, как понимать его комментарий, но он вдруг расхохотался, разряжая обстановку:

– Симпатичная. То есть наш зайчик Лейкстоун влюбился?

– Если он тебя услышит, то впечатает в телевизор, и ты будешь заставкой для вечерних новостей, – хмыкнул Джейкоб. – Иди сюда, солнце, я сварил тебе кофе.

Я взяла кофе и булочку, села на стул и уставилась в чашку. Мне было не по себе.

– Выясню, чего он от меня хочет на самом деле, и тогда решу, – заявил Сет Джейкобу.

– Ходят слухи, но ничего конкретного, – отозвался тот. – Он хочет еще одного Кая. Самого Кая заполучить не выходит, а значит, ему нужен кто-то такого же класса.

– Ну, я снова откажусь. Я никогда не дотяну до уровня Кая, что за бред, – отрубил Сет. – И потом, мне дорога жизнь.

– Думаю, он обратился к тебе, потому что все остальные отказались.

– Забавно, – фыркнул Сет. – Люди, критикующие Кая, не хотят даже попытаться подняться на его уровень.

Джейкоб улыбнулся:

– Никто не может сравниться с Каем. Именно это его и бесит.

Я нахмурилась, забеспокоившись. Сет приехал по делам «Организации» – возможно, по приказу Мейсона.

– Айрис, ты доела? – спросил Джейкоб, вырвав меня из раздумий.

Я залпом допила кофе, кивнула и направилась в свою комнату. В голове теснились вопросы без ответов. У Сета явно была тесная связь с этими двумя, но как они познакомились? «Организация» пугала меня и одновременно притягивала. Сообщество наемников, похожих на бездушных роботов, и все зациклены на деньгах и власти. Как можно выбрать такой путь и при этом не сойти с ума?

Два часа спустя Нью-Йорк

– Я просто фигею, тащиться в Нью-Йорк за продуктами… – пробормотала я, вылезая из машины.

– Хорош ныть. Хочешь добить меня? – откликнулся Джейкоб.

Я вздохнула, и мы вошли в огромный супермаркет «Таргет».

– Голова болит?

– Угу, – буркнула я, массируя лоб.

– Ты хоть помнишь, что вчера учудила?

Сердце замерло. Я повернулась к нему, уловив огонек в его глазах.

– И что же я сделала? – спросила я неуверенно, пока он закидывал продукты в тележку.

– Ну, скажем так… Ты разгуливала в крошечном топе, влепила Каю пощечину и даже присосалась к какой-то девчонке, потому что тебе понравился ее блеск для губ. Хлестала текилу как воду, а под конец обнималась с унитазом.

– А почему я спала в комнате Кая? – нахмурилась я.

– Потому что Сет приехал поздно вечером. Хочешь печеньки?

Я кивнула, и он кинул пачку в тележку.

– Бери все, что хочешь. Я твои вкусы еще не изучил.

– Мне бы еще таблеточку от головы, – взмолилась я, шагая рядом с ним между стеллажами.

– Не, давай пока без этого, – засмеялся он. – Кстати, тебе получше? Ну… в смысле, по сравнению со вчерашним.

Он намекал на то, что произошло на собрании.

– Сама не знаю, Кай… то есть Джейкоб… Я вчера все залила алкоголем. Хотела все забыть.

– Я так и думал, – сказал Джейкоб, изучая сыры в молочном отделе. – И предупредил Кая, потому что знал, что тебя накроет. И честно, я бы заволновался, если бы не накрыло.

– Почему?

– Потому что ты не такая, как Кай. Ты не из тех, кто вообще ничего не чувствует. Можно даже сказать, его полная противоположность. Ты апельсиновый сок любишь?

– Не особо, – пожала плечами я. – Почему ты сравниваешь меня с Каем?

Он взял бутылку мангового сока и повернулся ко мне:

– Потому что вы оба хлебнули дерьма по жизни, но справляетесь с этим совершенно по-разному. В твоих эмоциях есть логика.

– Ты говоришь так, будто у Кая логики нет, – заметила я.

– Кай не управляет своими эмоциями, он даже не всегда понимает, что чувствует. Так что логика у него… своеобразная. И кстати, раз уж мы о нем, – Кай знал, что пистолет не заряжен.

Кай говорил то же самое. И тут меня накрыло еще одно воспоминание: Кай приставляет дуло пистолета к моему лбу. Я шумно выдохнула и закрыла глаза, пытаясь выкинуть из головы это проклятое собрание.

– Миллер всегда носит две пули в кармане, но заряжает пистолет, только если это реально нужно. У него дети, слишком рискованно, – пояснил Джейкоб, направляясь к кассам.

Тележка была полна доверху. Мы молчали, пока кассирша пробивала покупки. Джейкоб расплатился, мы вернулись в машину и поехали дальше.

– Не буду скрывать, я тоже напрягся, – снова заговорил он. – Но я доверял Каю. Вот почему он не отрывал взгляд от стола. Мейсон знал, что делает, когда приказал всем выложить оружие. Он просто не предвидел, что Кай найдет незаряженный ствол.

– Почему Мейсон прикопался ко мне, хотя я делаю все, чтобы вернуть ему деньги? – спросила я.

Я презирала этого человека, и его намерения вызывали у меня отвращение.

– Потому что он проверяет Кая. Ему постоянно нужно убеждаться, что Кай не привязался к тебе. Мейсон куда хуже, чем ты думаешь, поверь мне.

– Можно вопрос?

Он кивнул.

– Мейсон и Кай давно знакомы?

Пальцы Джейкоба стиснули руль. Его тяжелое молчание напугало меня.

– Он знает Кая дольше, чем я, – выговорил он наконец.

Я кивнула. Джейкоб и Кай дружили с юности. Значит, Мейсон знал Кая с самого детства.

– Они родственники?

Джейкоб покачал головой.

– Но они знакомы очень давно, – повторил он, паркуясь у прачечной. – Солнце, чем меньше ты будешь знать о прошлом Кая, тем лучше для тебя. Приехали.

Мы вышли из машины.

– А если я все-таки хочу рискнуть и узнать побольше, ты мне поможешь? – спросила я.

Он взял сумку с бельем, и мы зашли в пустую прачечную. Я села на скамейку, пока он загружал стиралку, закидывая только черную одежду. Мы втроем носили исключительно темное.

– Не уверен, что это хорошая мысль, так рисковать, – ответил он, запуская машинку. – Все зависит от твоих намерений.

– Мне нужны ответы, Джейкоб, – настаивала я. – Мне надоело оправдывать его поступки, не понимая причин. Я не знаю, почему он меня защищает, почему пускает в свою комнату. Слишком много вопросов без ответов, и я больше не хочу гадать, не зная правды.

Поведение Кая часто ставило меня в тупик, а иногда я совершенно не понимала его логику.

– Можно пойти другим путем, – предложил Джейкоб, усаживаясь рядом со мной. – Скажи, каким ты видишь Кая, а я скажу, близко это к истине или нет.

– Не хочу играть в угадайку, Джейкоб, – устало бросила я.

Он тихо засмеялся и пожал плечами:

– А я не хочу оказаться в гробу, потому что выложил всю подноготную брата.

«Брата». Я улыбнулась. Их связь была такой трогательной. Все-таки никогда не поздно выбрать себе семью.

– Иногда кажется, что Кай еще ребенок, – призналась я, вспоминая моменты, когда он выглядел таким невинным. – Детская душа во взрослом теле, понимаешь?

– Близко. Кай взрослел не так, как мы с тобой. Ему пришлось стать взрослым в теле ребенка… а теперь все наоборот.

– Почему он пускает меня в свою комнату?

– Я же сказал, что на вопросы не отвечаю, – заявил Джейкоб, уже растянувшись на скамейке. – Но могу навести на мысль.

Я кивнула, пытаясь собрать воедино свои догадки.

– Мне кажется, что «терапия», о которой твердит Мейсон, на самом деле наркотики.

– Ну, не в прямом смысле слова, – поправил он, – но никогда не упоминай эту «терапию» при Кае.

– Значит, у него посттравматические приступы из-за этой терапии?

Джейкоб уставился на меня широко раскрытыми глазами и кивнул.

– Я заметила, что он принимает таблетки перед сном. Думаю, он ходил к психологу или психиатру.

– Мимо. Он никогда не ходил к врачу, как я его ни упрашивал.

– Он боится змей, да?

– Нет, он любит животных. Всех животных.

– Когда он был маленьким, у него был один страх, – сказала я, намекая на озеро и глубину.

– Нет, их было пять. Сейчас осталось два.

Я тяжко вздохнула, мысли все больше путались. Джейкоб засмеялся, заметив мою растерянность:

– Солнце, ты же не думала, что разгадать тайны Кая Лейкстоуна будет легко?

– Нет, я думала, ты поможешь немного больше, – возразила я, откинувшись на спинку.

– У меня тоже есть вопрос, Айрис, – сказал он, приподнимаясь и глядя прямо на меня. – Ты все еще злишься на него?

Я замялась. С одной стороны, я понимала, что Кай знал, какой пистолет не заряжен. Но с другой, у меня было ощущение, что он все равно пошел бы на риск, лишь бы доказать Мейсону, что он на это способен. Одна эта мысль выводила меня из себя. Я уж молчу о том вечере, когда этот упырь ударил меня по лицу, а Кай не защитил. Хотя уверял, будто он мой защитник.

– Я знаю, что ты не можешь его простить, – мягко произнес Джейкоб. – Я и сам бы злился на твоем месте. Но еще я знаю, что ты не сможешь долго на него сердиться. Не потому, что он такой, а потому, что ты – это ты.

Я нахмурилась, сбитая с толку. Джейкоб вздохнул:

– Ты из тех девушек, которые сделают все, чтобы удержать человека в своей жизни. Даже если придется принять то, что причиняет боль. Ты привязалась к Каю – так же, как я привязался к тебе. И как он привязался к тебе. – Джейкоб выпрямился, став еще серьезнее. – И я знаю, что ты винишь себя, даже когда ни в чем не виновата.

Эти слова попали точно в цель. Мне было мерзко от самой себя, но он был прав.

– Ты обвиняешь себя без причин, – продолжил он. – В этом вы с Каем похожи.

Я смотрела на него, все еще пытаясь уловить суть.

– Когда мы познакомились, я стал его единственным другом. Я учил его дружить, общаться с людьми, не кидаясь на них. Вначале он мне не доверял, но потом стал полагаться только на меня. И когда он ко мне привязался, то начал меняться – из страха меня потерять. У тебя это тоже есть. Хотя цели у вас разные, путь, которым вы к ним идете, одинаков.

– А какая у него цель? Почему он так боится тебя потерять?

Джейкоб улыбнулся – тепло, нежно:

– Я был единственным человеком, который принимал его таким, какой он есть, а не за то, что он может дать. У Кая никогда не было настоящих друзей, он даже не знал, как ответить на простой вопрос «Как дела?». Все, что он делал, – это рисовал. И почти не разговаривал.

В это мгновение я все бы отдала, лишь бы увидеть того маленького Кая и понять, о чем говорит Джейкоб.

– Моя бабушка всегда чувствовала, что ему нужна помощь. Он редко бывал у нас, но всякий раз она это в нем замечала. Он ее боялся, и я не понимал почему. Мне это казалось бредовым. Как можно бояться взрослой женщины? – усмехнулся Джейкоб. – Однажды он был у нас, и это был единственный день, когда он ответил бабушке «здрасте». А через несколько минут она уронила стакан.

Мягка улыбка, с которой Джейкоб говорил о Кае, постепенно погасла.

– Он был уверен, что это его вина, стакан упал, потому что он поздоровался. Он весь дрожал и повторял, какой он тупой. Хотя на самом деле он был ни при чем.

У меня перехватило дыхание.

Тупая.

Тупая.

Тупая.

– С того дня я начал ему внушать, что некоторые вещи происходят не по его вине. Я взял на себя задачу объяснить ему то, чему, вообще-то, обучаются во взрослом возрасте. Ведь если кому-то нужна помощь, возраст не имеет значения.

Его слова согрели мне сердце. Нам всем нужна помощь – так или иначе. И Джейкоб стал для Кая старшим братом.

– Он никогда не ведет себя «нормально», – продолжил Джейкоб. – Если он злится, он может дойти до того, что убьет виновника. Кай всегда реагирует слишком бурно. Но есть одна вещь, которой он так и не научился, ни со мной, ни с кем-либо другим.

– Какая? – тихо спросила я.

Джейкоб встал: стиральная машина закончила работу.

– Просить прощения, – коротко ответил он.

Два часа спустя

– Проголодалась? – спросил Джейкоб.

Я покачала головой.

Кай проснулся и принимал душ. Вернон, уже в куртке, вместе с Сетом ждал снаружи; оба что-то жевали.

– Вернемся позже. Предупреди Кая, что мы задержимся и что Сет намерен поиграть в «Правду или действие», – смеясь, заявил Джейкоб. – Можешь пока разобрать покупки?

Я кивнула. Он взял мобильник и вышел. Я направилась на кухню раскладывать продукты. Но в голове царила сумятица из-за мыслей, которые я слишком долго загоняла подальше. Кай хотел, чтобы в нем видели человека и бережно с ним обращались. А я искала того, кто смог бы утолить мою ненасытную жажду любви. Мы оба делились обломками своих душ, надеясь получить взамен хоть каплю внимания. И оба были готовы на все, лишь бы заслужить то, чего нас так долго лишали: любовь, безопасность, поддержку. Словно эти вещи были настолько ценными, что требовали жертв. Я вспомнила бесчисленные бессонные ночи, когда я мучилась вопросами из-за людей, которых любила, но которым было плевать на меня. И я никогда не ставила под сомнение их поведение, только свое.

Я услышала, как открылась дверь, и сердце забилось быстрее. Злость на него утихла, но не до конца. Джейкоб прав: я не могу долго сердиться, я боюсь потерять человека. Но обида на Кая не проходила. Он утверждал, что хочет меня защищать, но подводил в решающий момент.

– Они уехали? – раздался низкий голос Кая.

Я кивнула. Говорить с ним не хотелось.

– Голова еще болит?

Я покачала головой, закончила разбирать продукты и молча направилась к дивану. По телику шла новая серия «Холостячек». Джейкоб наверняка сейчас смотрит ее по мобильнику.

– Есть хочешь? – снова спросил Кай.

– Потом поем, – равнодушно отозвалась я.

Услышала, как он открыл холодильник, и решила посмотреть сериал. Джейкоб заразил меня своей любовью к реалити-шоу, и «Холостячки» успокаивали меня не хуже «Американской семейки».

Шум с кухни перекрыл звук телевизора. Я нахмурилась, достала Руфуса из клетки и посадила его на колени, не отрываясь от экрана.

Минут через двадцать раздались шаги Кая. В воздухе поплыл аппетитный запах, и я увидела, что он протягивает мне небольшую миску.

– Я… в общем… приготовил пасту с сыром. На, это тебе.