«Как закончишь, иди к себе в комнату и жди меня. Смотри не забудь», – велел Джейкоб и ушел. Кай тем временем заперся у себя. Воцарилась тишина. Давящая, холодная, тревожная. Без Джейкоба стало еще хуже, а мысль о том, что он может не вернуться, вызывала у меня панику.

Промокнув рану, я шепотом ойкнула.

Мейсон ее таки расковырял. Вот сука.

Чем сильнее давила тишина, тем активнее работал мой мозг. Как бы я ни старалась, происходящее не складывалось в целую картину. Все казалось нелогичным, одно противоречило другому. Мысли путались, я больше не понимала, как себя вести с Каем и что чувствовать.

Я попыталась вспомнить в деталях, что было перед его приступом паники, но ничего конкретного в голову не пришло. Зато поведение Джейкоба говорило о том, что такое уже случалось. Он все понял с первой секунды. И вроде бы почувствовал, что Кай вот-вот сорвется на него, лучшего друга. Поэтому и держал руки поднятыми – показывал, что не собирается ничего делать. Ни мне, ни ему.

Не в первый раз Кай запрещал мне помогать, но сейчас не позволил даже Джейкобу. «Никому нельзя ее трогать», – повторял он без конца, словно убеждая самого себя. Он не разрешал обрабатывать свои раны никому, кроме меня. Связано ли это с тем, чтó ему пришлось пережить? Скорее всего. Но с чем именно?

Из его комнаты донесся грохот, затем приглушенный звук, словно что-то разбилось об пол. Или об стену. Раздался яростный вопль, что-то снова упало, разлетелось вдребезги. Сердце у меня подпрыгнуло. Он крушил все вокруг.

– ТВОЮ МАТЬ! – заорал он за дверью.

Меня трясло. Я обернулась к приоткрытой двери ванной и затаила дыхание. От страха внутри все сжалось. Звон разбитого стекла заставил меня подскочить.

После долгих минут неконтролируемого буйства наступила тишина. Я застыла у раковины, не отрывая взгляда от двери, и вслушивалась, что происходит в комнате Кая. Он ходил взад-вперед, что-то бормотал, затем раздался скрип передвигаемой мебели. Я не сомневалась, что он перевернул книжный шкаф или еще что-то.

Прошло несколько минут тишины, и я с облегчением выдохнула. Он успокоился. Но едва мелькнула эта мысль, как зазвучала старая мелодия. Та самая, которую он слушал во время предыдущего срыва. И сердце снова бешено заколотилось.

Его «терапия».

Я все больше убеждалась, что и лечение, и «терапия», о которых говорил Мейсон, были не чем иным, как наркотиками. Я попыталась совладать со своим дыханием, когда услышала, как закрылась дверь. Но не дверь его спальни. Скорее, шкафа. Я на цыпочках подошла к двери в ванную. Перед глазами встало тревожное лицо Джейкоба. Я была уверена, что перед уходом он боялся именно этой стадии.

Будто знал заранее, что она неизбежна.

Я закрыла дверь, стараясь сохранять спокойствие. Затем вернулась к зеркалу, промыла рану и наложила свежую повязку. Кроме этой старой песенки, из комнаты Кая ничего не было слышно. И вдруг снова раздался его голос, как раз в тот момент, когда я разглядывала окровавленные уголки губ. Я резко вздрогнула. Руфус наверняка в ужасе – наши комнаты разделяет лишь тонкая стена.

Я не знала, как себя вести, что можно делать, а чего нельзя. Но меня до обморока пугала мысль о том, что придется столкнуться с Каем лицом к лицу, когда он в таком невменяемом состоянии.

Можно представить, какой хаос он учинил в своей комнате всего за десять минут. Я медленно провела рукой по волосам, пытаясь успокоиться, но страх накрывал с головой.

Он сейчас успокоится… Джейкоб скоро вернется. Джейкоб приведет его в чувство.

Минуты тянулись мучительно долго. Вдруг снова раздался глухой звук, словно что-то разбилось где-то вдалеке.

– Блин, ну что за хрень…

Я оказалась в ловушке, меня заперли с наркоманом, впавшим в безумие. Время тянулось бесконечно, внутри все ныло от тревоги.

И вдруг музыка оборвалась.

Дом еще на несколько минут погрузился в пугающую тишину. Я затаила дыхание. Где-то хлопнула дверь. Но где – непонятно, из ванной определить не получалось.

Может, Джейкоб? Вроде звук шел издалека. Но нет. Раздавались только тяжелые шаги Кая.

Казалось, сердце сейчас вырвется из груди, на висках выступил холодный пот. Он приближался к ванной.

Я с трудом сглотнула. Чем громче звучали шаги, тем сильнее сводило живот. Кай остановился. Прямо перед дверью. Оцепенев, я смотрела, как поворачивается дверная ручка. И поняла свою ошибку. Я закрыла дверь… но не заперла ее.

Ну все, кранты.

Когда на пороге возник его силуэт, я перестала дышать.

Весь в синяках, руки в крови, по виску сбегает алая струйка. Глаза красные, кожа бледная – бледнее обычного. Обнаженная грудь, сплошь в гематомах и ссадинах, судорожно вздымается. Я не могла оторвать глаз от его израненного тела.

Он был безжалостен даже к самому себе.

И смотрел на меня так же растерянно, как и я на него. Заметив мое изумление, он оглядел себя, свои разбитые руки, затем перевел взгляд на мою рану. И без того бледное лицо стало смертельно-белым. Как во время приступа, перед уходом Джейкоба. Кровь застыла у меня в жилах.

– Со мной все в порядке, – поспешно сказала я.

Кай дышал прерывисто, словно ему не хватало воздуха. Открыл рот, отчаянно пытаясь вдохнуть глубже. Затем неуверенными шагами двинулся ко мне. Он спотыкался, его шатало.

– Айрис… Мне кажется… я…

Он рухнул на пол, и по мне прокатилась волна ужаса.

– Блин… Да что ж такое… Что с тобой…

Я опустилась на колени и обхватила его голову ладонями. Руки у него были в крови, лоб покрыт потом. С виска стекала кровь. Как он умудрился так пораниться? Я нащупала пульс на его запястье и вздохнула облегчением: сердце билось неровно, медленно, но оно билось.

Так, подруга, спокойно. Ты справишься. Ты уже через это проходила.

Я осторожно перевернула его на бок.

– Так…

Не теряя ни секунды, я метнулась на кухню, схватила бутылку воды и тут же вернулась. Намочила полотенце, стараясь не паниковать.

Я справлюсь… Я справлюсь…

Я села за его спиной и уложила голову себе на колени.

– Кай, – тихо позвала я, слегка встряхнув его и прижала влажное полотенце к его лицу, пытаясь привести в чувство.

Я знала, что обморок длится не больше двух минут. Потом он может заснуть, если захочет. Но сначала пусть очнется. Я скривилась. Одним из вариантов было дать ему пощечину, но это билет в могилу. Поэтому я продолжила похлопывать его по лицу полотенцем, встряхивая чуть сильнее.

Что ж, надо – значит надо.

Но когда я уже замахнулась, готовясь принять худшее решение в жизни, мне почудилось легкое движение. Он медленно приходил в себя.

– Эй…

Блин, я чуть не поседела.

– Попей воды, – сказала я, открывая бутылку.

Он не шевельнулся. Тело его было тяжелым, будто мышцы отказали. Глаза медленно моргали, и я заметила, что они красные.

Господи…

– Меня сейчас вырвет, – прошептал он, морщась, и попытался встать.

Я помогла, как сумела, и его вывернуло в унитаз. Он постанывал от боли. Я стояла позади с бутылкой воды в руке. Его тело корчилось в судорогах, дыхание было частым и глубоким. Наконец он рухнул на пол, совершенно измученный.

– Обопрись о стену, – посоветовала я.

Кай молча взглянул на меня, чуть приоткрыв губы, все еще наполовину в отключке. Он был не похож на себя. Такой… уязвимый. Ему нужна была помощь, и я, несмотря на всю свою обиду, собиралась ему помочь. Не могла же я бросить его в таком состоянии.

Он осторожно выпрямился и откинул голову на стену. Я поморщилась, услышав глухой стук, но, похоже, он даже не почувствовал. Его движения были замедленными, словно тело налилось свинцом. Я присела рядом и дала ему попить, всматриваясь в бледное, залитое потом лицо. Глаза открывались и закрывались, словно он боролся с собой, стараясь оставаться в сознании. Но всякий раз, открывая их, Кай смотрел на меня. Я снова намочила полотенце и стала вытирать ему лицо.

– Почему… – прошептал он.

Я нахмурилась и подняла на него глаза. Его рука легко коснулась меня, и он повторил:

– Почему… ты мне помогаешь… хотя я не смог… помочь тебе…

На этот вопрос у меня самой не было ответа.

Я молча закончила протирать его лицо и встала, чтобы взять аптечку. Он ждал ответа. Я это чувствовала.

Ну и дурак же ты.

Я осторожно взяла его руку и стала смывать кровь. Он тихо застонал, когда я сняла с него кольца.

– Прости, – пробормотала я.

Кай неотрывно смотрел на меня и, кажется, мало-помалу приходил в себя.

– Почему ты не отвечаешь? – спросил он, сделав еще глоток.

Я заправила прядь волос за ухо, продолжая обрабатывать раны. Не буду я отвечать. Мысли в голове разбегались, но я пыталась сохранять спокойствие – тем более что сам вопрос был верхом наглости.

А ты не оборзел ли вконец?

– Ответь мне.

Не удержавшись, я усмехнулась. Это же абсурд какой-то. То он меня игнорит, то теперь требует поговорить с ним. И он ничего не сделал, когда Мейсон меня ударил. Почему? Он ведь обещал, что защитит меня от своего мира, – ну и где эта защита? Пустой треп…

Я закончила со второй рукой. Костяшки были сильно разбиты, словно он что-то колотил. Теперь я понимала, что эти раны – следы вспышек его ярости.

Между нами повисла тишина. Я чувствовала, что он хочет удержать мою руку, но не позволила ему. Меня душил гнев. Я так на него злилась. Наклонившись к его груди, я увидела множество кровоподтеков и поморщилась.

– Айрис…

Горло у меня сжалось. Я провела холодным полотенцем по синюшным пятнам.

– Ты…

– Я не хочу разговаривать, – спокойно сказала я, поднимая глаза к его исцарапанному лицу.

Он напрягся, когда я коснулась его подбородка и слегка повернула голову, чтобы лучше рассмотреть рану на виске. Увидев осколок, вонзившийся в кожу, я подняла брови.

Блин…

– Не шевелись, – приказала я, вставая.

Доставая пинцет, я мысленно поблагодарила Вернона за косметичку. Как Кай умудрился загнать себе стекло в голову? Осколок был крошечный, придется действовать аккуратно, чтобы не расковырять рану. Я села ближе, ощущая его внимательный, настороженный взгляд, как всякий раз, когда я его лечила. Словно он мне не доверял.

– Не шевелись, – повторила я, поднося пинцет к ране. – Будет немного больно.

Я с трудом захватила осколок – пальцы подрагивали от страха причинить боль. И замерла, почувствовав, что он заправляет прядь моих волос за ухо. Затем резко выдернула осколок. Он сдержанно застонал. Поморщившись, я вытерла кровь, медленно стекавшую по коже.

– Я тебе не помог, потому что у меня не было выбора, – чуть слышно проговорил Кай.

Ну конечно.

Я молчала, нарезая марлю и слушая, как он оправдывается. Хотелось влепить ему пощечину, как это делал Мейсон, пока Кай стоял и смотрел.

– Я не мог…

– Заткнись, – буркнула я, чувствуя, как внутри закипает злость. – Если у тебя нет нормального объяснения, просто закрой рот. Не хочу тебя слушать.

– Я не могу тебе рассказать, – огрызнулся он.

– Ну вот и молчи, – плюнула ядом я. – У тебя отлично получалось молчать три дня. Продолжай в том же духе.

– Ты тоже со мной не разговаривала…

Я схватила его за подбородок и заставила посмотреть на меня:

– Я не разговариваю с тем, кто считает, будто выслушать меня было ошибкой, и кто не отвечает за свои поступки.

– Дура ты, Айрис, ты же ничего не знаешь, – прошипел он, пронзая меня взглядом.

Супер. К тебе возвращается рассудок, мудила.

– Это да, с тобой я никогда ничего не знаю, ты всегда…

Я задохнулась, когда он сжал мой подбородок – так же, как я секунду назад. Впившись в меня свирепым взглядом, он прорычал:

– Я молчу, чтобы тебя защитить. Если бы ты знала все, что знаю я, ты бы сошла с ума от паранойи…

– Защитить меня? Хорошо же ты защитил меня от Мейсона, сраный ты говн…

– Я не мог вмешаться! – заорал он, и я вздрогнула. – Я не имел права вмешиваться, Айрис!

Сердце бешено заколотилось, тревога накрыла меня с головой. Его громкий крик пробудил очень знакомое чувство.

Не кричи на меня…

– Думаешь, мне было легко смотреть, как он тебя трогает?! Меня жгло изнутри, я хотел его убить. Но я не могу. Не сейчас. Я сказал, что совершил ошибку, но лишь потому, что мне нельзя так с тобой общаться.

На глаза навернулись слезы, я злилась все сильнее. Его слова не были настоящим объяснением, но приоткрывали часть правды.

– Мне насрать, нравится тебе это или нет. Я обещал тебя защитить, и я защищаю.

– Он меня ударил, Кай, понимаешь? Ударил!

– Да знаю я, блин! – заорал он, опасно приблизив лицо к моему. – Я знаю, Айрис. И если бы я вмешался, он бы снова ударил. И снова!

Наше дыхание смешалось – рваное, злое, горячее. Ярость стала почти осязаемой. Мы сжимали друг друга за подбородок, не скрывая желания прибить на месте.

– Почему ты мне не доверяешь? – спросил он почти отчаянно, глядя мне в глаза. – Почему мне не удается…

Мое сердце пропустило удар.

– Мне не удается…

Его взгляд скользнул к моим губам, и он слегка приоткрыл рот. Мы оказались в опасной близости. Волна жара накрыла нас, и злость, висевшая в воздухе, уже преображалась во что-то другое. Сердце и тело больше не слушались меня, разум словно отключился.

– У меня не получится…

Дыхание у меня сбилось, внутри все стянуло узлом, вены пульсировали под кожей, его дыхание обжигало мое лицо.

И вдруг раздалось:

– Я вернулся!

Голос Джейкоба эхом прокатился по дому. Я резко отстранилась. Кай, нахмурившись, закрыл глаза. Его кулаки сжались, а голова снова глухо ударилась о стену.

– Ау, Айрис! – обеспокоенно окликнул Джейкоб.

– Я в ванной, – отозвалась я, вставая.

Джейкоб появился на пороге и сдвинул брови, увидел Кая на полу.

– Все в порядке? – спросил он у меня.

– У меня – да, все хорошо, – ответила я, собирая аптечку.

Джейкоб повернулся к своему лучшему другу, который так и сидел с закрытыми глазами, глубоко дыша.

– Эй, братан…

– Жрать охота зверски, – выдохнул Кай, открывая глаза.

И посмотрел на меня. Сердце снова споткнулось.

Сволочь. Я тебя ненавижу. Ненавижу твою власть надо мной.

Джейкоб расплылся в улыбке и нарочито невинным тоном заявил:

– Отлично! Я принес буррито на всех!

Два часа спустя

– Почему он не хочет, чтобы я спала одна?

Джейкоб поставил мобильник на зарядку и вернулся на кровать. Сегодня я должна была спать у него. Точнее, не одна. После стычки в ванной Кай поужинал и уехал. В очередной раз. Позже он позвонил Джейкобу и велел запереться со мной на ночь.

– Это же Кай, – проговорил он, глядя на Руфуса. – Не знаю, вернется ли он.

– Так себе объяснение, – буркнула я.

Джейкоб тихо хмыкнул. После отъезда Кая он в основном молчал, словно ушел в себя. Вздохнув, он стянул футболку. Я впервые обратила внимание на татуировку – змею на шее.

– Оказывается, ты тоже любишь змей, – заметила я, вспомнив тату Кая.

Джейкоб сразу стал серьезным:

– Что случилось, пока меня не было, Айрис?

Слова застряли в горле.

– Да в общем… ничего… а что?

– А то, что я видел его комнату. И я его знаю. Так что случилось?

Я сглотнула. Его голос стал почти суровым. Он ждал правды – и явно боялся ее услышать.

– Он… Он начал громить комнату, – морщась, заговорила я под внимательным взглядом Джейкоба. – Потом вроде успокоился… пришел в ванную и…

– Ему стало плохо.

Я нахмурилась:

– Ну да… погоди… если ты и так знаешь, зачем тогда спрашивать?

– Ты слышала музыку? – спросил он, пропустив мимо ушей мой вопрос.

Я кивнула. Джейкоб прикрыл глаза и вздохнул:

– Он был с тобой грубым?

– Нет, – сразу ответила я.

– И он позволил тебе обработать раны, – проговорил Джейкоб, улыбаясь. – Это прогресс.

Прогресс?

– В смысле?

Он покачал головой, все еще улыбаясь. Казалось, он почти… гордится Каем.

– Кай никого не подпускал к себе, – признался Джейкоб. – Раньше мы с Верноном буквально валили его на пол, чтобы перевязать.

– Почему? – поразилась я.

– Кай не выносит, когда к нему прикасаются, если он ранен, – сообщил он, глядя на мою повязку. – Просто ненавидит. И сам ничего не делает.

– Знаю…

Я посмотрела на Руфуса, который возился в клетке. Джейкоб хотел, чтобы хомяк ночевал в той же комнате, и сейчас клетка стояла прямо на кровати между нами. Кай не занимался своими ранами. Я поняла это в ту ночь, когда Вернон попросил меня помочь.

Вернон попросил меня… Так, стоп…

Я подняла глаза на Джейкоба. Он лежал на животе, подперев голову рукой, и внимательно смотрел на меня.

– Почему Вернон попросил меня обработать раны Кая? Если вас он и близко не подпускал…

– Это я попросил Вернона.

– Это не ответ, – не сдавалась я. – Почему ты это сделал?

– Хотел понять, что он о тебе думает.

Я задохнулась. Джейкоб приподнялся и чуть улыбнулся:

– Хотел понять, есть ли у тебя эта власть над ним.

– Какая еще власть?

– Когда он чувствует себя в безопасности, – закончил Джейкоб, глядя прямо на меня. – Думаю, рядом с тобой он уверен, что… ты не сделаешь ему больно. По крайней мере, это одно из объяснений.

Его слова прозвучали как удар грома. Неужели я и правда даю Каю это чувство? Джейкоб знал его лучше всех, и то, что я сейчас услышала, меня потрясло.

– Я пока не знаю, почему ты на него так действуешь. Он не рассказывает. Думаю, он и сам не знает, – заявил Джейкоб и рассмеялся. – Но он тебя не боится. И это очень хорошо.

– А тебя он боится?

– Это совсем другое, – покачал он головой. – Я его знаю с тринадцати лет, он мне как младший брат. А ты с ним знакома всего несколько месяцев…

– Но он-то меня знает почти год, – возразила я, вспомнив, что Кай все это время за мной следил.

– Наверное, в этом все дело. Он наблюдал за тобой в разных ситуациях, потому и проникся к тебе доверием.

Я озадаченно скосила на него глаза. И верно, я не раз доказывала, что не опасна для Кая и не собираюсь причинить ему вред.

– Ты говорила, что рассказала ему о травле в школе. А он что-нибудь о себе рассказал?

Вопрос застал меня врасплох, я не могла подобрать слов.

– Твое молчание говорит само за себя…

– Не так уж много он рассказал, – призналась я, вспомнив тот тяжелый вечер, когда мы открылись друг другу и остались без защиты.

Джейкоб уставился на меня широко раскрытыми глазами, словно я выдала нечто шокирующее.

– Что именно он рассказал?

У меня сбилось дыхание. Его реакция меня напрягла: вид у него был офигевший и мои откровения явно его не радовали. Если только меня не сглючило.

– Мне нужно знать, что именно он тебе сказал, – повторил он.

Я чувствовала на себе его настойчивый взгляд.

– Ну… о том, как впервые увидел труп…

– Сколько ему было лет?

– Три года.

Я помнила каждое мгновение того вечера, каждое сказанное слово. Хрупкая изломанная сторона Кая проявлялась только в глубокой ночи, когда никто не мог его увидеть. Он никому не показывал ее, только луне… и мне. Но почему мне? Откуда такое доверие? Джейкоб считает, что Кай долго за мной наблюдал и проникся, но наверняка причина глубже.

– Что еще он тебе сказал?

– Как его травили в школе, как он заикался… сильно, – пробормотала я, переставляя клетку с хомяком на пол. – Что ты ему помогаешь, что он прислушивается к твоим советам.

Улыбнувшись, он кивнул:

– А о семье рассказывал?

– Чуть-чуть, – ответила я, устраиваясь в кровати и натягивая одеяло. – Говорил, что отец заставил его поверить, будто он виноват в смерти этого утопленника.

Джейкоб застыл.

– Кай рассказал об отце… – ошеломленно произнес он.

Я поняла, что отец сыграл ключевую роль в том, каким стал Кай. И это часто подтверждалось. Возможно, не такими уж мы были разными. Но вот насколько сильно отец травмировал Кая… Так-то он казался ужасным типом.

– Почему ты так удивляешься? – не поняла я, заметив, что Джейкоб пребывает в глубокой задумчивости.

– Я не ожидал, что он заговорит с тобой об отце. Серьезно, солнце, это как если бы ты заявила, что группы Big Time Rush не существует.

Я расхохоталась, но тут же прикусила губу.

– Почему вы не помогли мне, Джейкоб?

Он посмотрел на меня и откашлялся.

– Ты сейчас о Мейсоне, да?

Я кивнула.

– Хочешь сигаретку? Мне срочно нужно покурить.

Я снова кивнула. Он поднялся и начал рыться в поисках пачки. Бросив мне сигарету, он зажал свою губами, прикурил и открыл окно. Я подошла к нему и сделала первую затяжку, зябко ежась. Затем посмотрела на луну и звездное небо. Ностальгическая улыбка тронула мои губы. Я вспомнила ночи, которые в детстве проводила на крыше дома, разглядывая небо. Я любила ночной покой, луна была моей собеседницей, а звезды по-своему оберегали меня.

– Кай тоже любит луну, – сказал Джейкоб, вырвав меня из раздумий. – Он говорит, что луна составляет ему компанию, а звезды его охраняют.

Сердце на мгновение замерло.

– Ну и ну… – отозвалась я.

– Если бы мы вмешались, мерзкий садист Мейсон стал бы мучить тебя намного чаще. Он отвратный тип.

– Почему вы солгали? Почему Мейсон не в курсе, что Кай взял меня на это самоубийство?

Джейкоб хмыкнул.

– Брось, не так уж все было ужасно… – отмахнулся он.

Я косо посмотрела на него и скрестила руки на груди.

– Ну ладно, – улыбнулся он. – Признаю, это было немного рискованно. Но смотри, с головой-то у тебя все в порядке!

– Так себе каламбур, – пробормотала я, выдыхая дым.

Он подмигнул. Невольно улыбнувшись, я перевела взгляд на окно. Чем дольше я смотрела наружу, тем острее ощущала, что вокруг нет ни души. Мы и правда были отрезаны от города. Вдали виднелся лес. Комната Джейкоба и Вернона выходила на задний двор, здесь было намного темнее.

– Кай не имеет права брать два задания одновременно. Его первое задание – ты. Кстати, если вдруг столкнешься с Мейсоном, не вздумай отвечать на его вопросы. У него нет права их задавать. Он должен обращаться к Каю и только к Каю.

И вдруг все встало на свои места. Джейкоб не позволил мне отвечать Мейсону, а Кай, который сначала сдерживался, проткнул ему руку, как только он задал мне вопрос. Словно в это мгновение получил добро на насилие.

Потому что теперь имел на это право.

«Я сказал, что совершил ошибку – но лишь потому, что мне нельзя так с тобой общаться».

Ему нельзя…

Я вспомнила ту ночь, когда Мейсон заявился сюда. Он упомянул некий договор, заключенный с Каем. Но я не помнила деталей разговора. Мои мысли тогда крутились вокруг жестоких слов Кая, которые глубоко меня ранили.

Внезапно снаружи раздался какой-то звук. Джейкоб нахмурился. У меня сердце заколотилось, когда он схватил оружие и выбежал из комнаты. Я выскочила за ним, и мы услышали глухой стук.

Когда я оказалась в гостиной, сердце ушло в пятки. На полу лежал человек.

– У твоего друга талант вляпываться в неприятности, принцесса.

Коди…