Когда Кай плеснул мне воду в лицо, моя футболка промокла насквозь. Остальная одежда тоже быстро пропиталась влагой. От этого стало еще холоднее, и меня затрясло. Я поднялась, надеясь, что мне хватило мозгов взять с собой смену одежды.

– Ай! – вскрикнула я, на что-то наступив.

Я села край матраса и осмотрела ступню. Боль была терпимой, но руки задрожали, когда я вытащила крошечный осколок стекла.

За спиной пошевелился Кай. Я не видела его, только слышала. Тут кровать резко сдвинулась, и Кай оказался совсем рядом.

Обернувшись, я различила в темноте его силуэт.

– Смотри под ноги. Тут осколки.

Видимо, когда он приводил меня в чувство, что-то разбилось. Скорее всего, стакан. Я осторожно доковыляла до сумки и стала в ней копаться. Ступня кровоточила.

– Чего ты там роешься?

– Ищу, во что переодеться. Я из-за тебя все промокло, – буркнула я тем же тоном.

Что-то мягко стукнуло меня по затылку и упало на пол. Я обернулась, нахмурившись.

– Спи давай.

Я медленно наклонилась и подняла еще теплый комок ткани. Только что это было на Кае.

Он снял свитер и отдал мне. Я повернулась к нему спиной, чтобы переодеться в темноте, не опасаясь его взгляда.

– У тебя есть бинт? – спросила я.

И услышала, как он встал.

– Садись.

Он подошел ко мне, глухие шаги отдавались по паркету. Я напряглась, почувствовав его руку на талии – он сдвинул меня в сторону. Как слабого ребенка.

Я слабая.

Кай включил фонарик на мобильнике, и я сразу закрыла глаза. Пока он рылся в сумке – видимо, искал бинты, – я уселась на кровать. И вздрогнула, когда он взял мою ступню в ладони. Я поняла, что он сидит на полу.

Кай, медбрат понарошку: сезон первый, эпизод первый.

– У тебя кровь идет. Я обработаю рану, но придется держать телефон включенным, иначе я ничего не разгляжу.

Я кивнула, сглотнув. Закрыв глаза, я глубоко вздохнула. Сердце бешено заколотилось, когда он приложил к порезу смоченную ватку.

– Хочешь… я возьму тебя за руку? – спросил он мягко и нерешительно. – Не знаю… ну…

Мои губы приоткрылись. Вспомнилась та ночь, когда он сам просил подержать его за руку. Мы словно поменялись ролями, и он заранее почувствовал мою тревогу. Словно поставил себя на мое место.

– Ну… Да. Давай.

Его рука медленно скользнула по моему бедру, затем его холодные пальцы переплелись с моими, и по спине пробежал электрический разряд. Сердце пропустило удар, когда его большой палец погладил мою руку – так же, как делала я. Он помнил каждое мое движение. Помнил все, что я делала, чтобы его успокоить.

Через несколько секунд молчания, когда мои мысли унеслись куда-то далеко, Кай прошептал:

– Я закончил.

Но меня не отпустил. Пришлось высвободиться самой.

Он вздохнул, и снова стало темно. Я осторожно открыла глаза и увидела, как его силуэт перемещается обратно на кровать в нескольких сантиметрах от моей. Древесный парфюм, смешанный с его собственным запахом, накрыл меня с головой. Я еще чувствовала тепло его тела на свитере, который он отдал.

– Спи, Айрис, – устало сказал он. – Мы выезжаем через несколько часов.

Но сон не шел, несмотря на полное изнеможение. В голове роились мысли, прокручивались одни и те же слова и сцены.

– Ты… ты сказал, что причин было много, – прошептала я, лежа совсем рядом с ним. – Мне нужно знать все…

– Спи, Айрис.

У меня свело зубы от жгучего желания прикончить его на месте. А потом я с горечью выдала:

– Блин, ты постоянно увиливаешь от этого вопроса. Может, хватит? Достало все время спрашивать тебя об одном и том же. Какие у тебя были причины? Я выбрала остаться с тобой, но хочу все понять.

Я повернулась на спину и уставилась в потолок. Горло сжималось. Мне до чертиков надоело вытягивать обрывки информации, пытаться связать все воедино. То Джейкоб, то Вернон, то Мейсон… Я же хотела услышать правду от того, кого это касалось в первую очередь.

Кай тяжело вздохнул, и сердце екнуло, когда в тишине зазвучал его голос:

– Причина номер один: тебе угрожала смерть. И ты была моим заданием.

Каждая жилка во мне завибрировала, эйфория накрыла с головой. Он наконец говорил мне то, чего я ждала неделями. Я жадно впитывала каждое слово. Черт, ну наконец-то!

– С каждым днем риск, что тебя убьют, становился все реальнее, – серьезно продолжил он. – Моей задачей было следить за тобой… точнее, и следить, и искать твоего отца. Я интуитивно чувствовал, что ты что-то знаешь, и установил прослушку. Я даже организовал поставку таких же украшений в центр города, потому что у тебя появились подозрения.

Я приоткрыла рот, вспомнив тот вечер в «Боксе». Рокс позвонила мне сказать, что в городе продают такие же подвески, как у меня.

Вот же урод вонючий.

– Когда я понял, что у тебя этих денег нет, то убедил в этом Мейсона – дал ему послушать записи, которые доказывали, что у тебя финансовые проблемы. И счастье, что ты ничего не знала, потому что мне было поручено убить тебя, если ты начнешь использовать эти деньги.

Я с трудом сглотнула, ошеломленная его признаниями.

– Ты не подходила под описание внешности – мне сказали, что глаза у тебя светлые, а не карие. Вот почему Джейкоб при первой встрече уточнил твое имя. Уже потом я узнал, что глаза у тебя разного цвета.

О моей гетерохромии знали только близкие. Теперь еще и Джейкоб с Каем, хотя Кай моих глаз не видел, слава богу.

– Позже я узнал, что ты выдала меня Коди, и тогда всерьез задумался о твоем похищении. Ведь мы оба оказались в опасности… Причина номер два: защитить себя. Я знал, что, пока ты со мной, ничего с тобой не случится, ты ничем не рискуешь и не расскажешь ничего такого, из-за чего я оказался бы по уши в дерьме… Причина номер три: мои деньги. Твой отец украл у Мейсона миллионы, часть которых принадлежит мне. Я не хочу ценой твоей жизни играть в игру «кто первый сцапал, тот и прав» с людьми моего круга. У меня есть дела поважнее. Все, что мне нужно, – мои деньги… Причина номер четыре: защитить тебя. Мне стало тебя жаль. Отец втравил тебя в дерьмо, а ты к тому же не осознавала, какая опасность висит над головой. Черт, ты была невиновна, и я не хотел, чтобы это обернулось против тебя. В моем мире, Айрис, невинность – это худшее из проклятий. Ее используют, ее отнимают, над ней издеваются, потому что это одна из величайших слабостей. Я хотел защитить твою невинность от моего мира – я ведь знал, что ты все равно в него попадешь. Я это понял сразу, когда наши пути пересеклись. Это был только вопрос времени.

Джейкоб сказал правду. Одной из причин было желание защитить меня.

– Вот все причины, по которым я тебя похитил, Айрис. Ты хотела ответов – ты их получила.

Я лежала молча, пытаясь переварить его откровения. Горло сжалось, взгляд не отрывался от потолка. Его слова вихрем носились в голове, сметая все на своем пути. Кай защищал меня из жалости.

– Ты выбрала остаться, Айрис, и я объяснил все причины твоего похищения. Теперь ты больше не можешь сваливать всю вину на меня – ответственность лежит и на тебе, и на твоем отце.

Он тоже повернулся на спину и уставился в потолок.

– Все, что я могу обещать, – это защиту от моего мира. Но не от меня самого.

Эти слова ударили меня наотмашь.

Мы были разными. Слишком разными.

– Я не хороший человек. Я убью тебя, если ты помешаешь мне выполнить задание. Не спорь с моими приказами и делай то, что я говорю. Взамен я прикрою тебе спину.

Я поняла, что он намекает на сегодняшние события. Когда он без колебаний приставил пистолет к моему виску и когда прикончил двух грабителей.

– Отныне все будет упираться в вопрос сотрудничества.

Сотрудничество.

– А когда все это дерьмо окажется позади, каждый останется в том мире, к которому принадлежит.

Я кивнула, цепляясь за мысль, что однажды смогу снова жить своей жизнью, не подвергаясь опасности.

– Ты правда считаешь, что принадлежишь этому миру?

Возможно, мой вопрос был наивным, но мне казалось немыслимым, что можно чувствовать себя частью мира, полностью лишенного морали. Лишенного человечности.

– Да, я в нем родился.

– Но это не означает, что ты ему принадлежишь, Кай.

– Но я уж точно не принадлежу твоему, Айрис, – прошептал он рядом с моим ухом. – Я живу в мире, где пытки – легальная форма наказания, а смерть и насилие – самая суть человеческой души. В моем мире нет хороших людей. Есть лжецы, извращенцы, насильники, лицемеры и садисты. Те, кто убивает ради денег, и те, кто убивает ради удовольствия. Те, кто возомнил себя богами, и те, кто считает себя воплощением дьявола.

Кай описывал реальность, в которой жил, с чудовищным спокойствием. И ледяной ужас охватил меня.

– Самые опасные – те, кому нечего терять, те, кто спокойно ждет смерти. Самые слабые – эмпатичные, те, кто испытывает чувства, кто остался человеком. Я вращаюсь в мире, где доброта – это слабость, и во мне доброты – ноль. Поэтому да, я принадлежу этому миру.

Я помолчала. Он меня не убедил. Я видела и другую сторону Кая. Живую.

– Ты испытывал жалость, Кай, – проговорила я. – Ты пожалел меня, а это проявление человечности.

Он не ответил.

Понимает ли он, что жалость – это сочувствие? Многие путают ее с презрением, считают чем-то вроде снисходительности. Но в широком смысле жалость – это чувствительность к чужой боли. Часто для смягчения используют слово «сострадание», но, по сути, речь идет об одном и том же. Только вот что думал Кай? Считал ли он меня жалкой? Ничтожной?

– Я не хотел, чтобы ты расплачивалась за ошибки отца. Дети всегда платят за ошибки родителей, и мне это отвратительно.

И тут я резко вспомнила. Вспомнила слова Мейсона в ночь нашей встречи на вершине утеса, откуда Кай меня столкнул. Я тогда не поняла, почему он это сделал. Но за секунду до этого Мейсон сам на меня кинулся.

Словно Кай толкнул меня вместо него. А вдруг он…

«Положись на меня».

Меня пронзила дрожь, когда я осознала, что произошло. Кай все знал. Он с самого начала знал, что Мейсон собирается столкнуть меня.

Он перевернулся на другой бок, а я так и смотрела в потолок, только дыхание участилось, а сердце забилось сильнее. Я ощущала его тепло – наши кровати стояли почти вплотную.

– Мне не нравится твой мир… – прошептала я.

– А твой мне кажется слишком фальшивым, – тихо признался Кай.

– Почему? – удивленно спросила я. Голос сел от усталости. – Он вполне нормальный, Кай. Ничего в нем нет фальшивого.

Веки потяжелели, тело постепенно расслаблялось, и усталость овладевала мной. Тревога отступала.

– Айрис, у нас не принято юлить, мы все негодяи и принимаем это. А вы приукрашиваете реальность, врете себе, чтобы казаться лучше… Хотя некоторые из вас хуже, чем мы.

Голос его стал жестким, словно пропитался горечью. Я бы все отдала, чтобы узнать историю Кая, но мне, конечно, не заслужить такого доверия. И по правде говоря, было страшновато.

– Я думаю, в каждом есть и хорошее, и плохое, – пробормотала я, уже проваливаясь в сон. – Это и есть… наша человеческая суть… мы где-то посередине.

Кай молчал. Сон медленно захватывал меня. Мысли растворялись в тишине, которая заполнила и комнату, и мою голову.

– Как ты умудряешься во всем видеть хорошее? – прошептал он мне на ухо своим низким голосом. – Даже во мне?

Двенадцать часов спустя

– Где мы?

– В Кливленде, – бросил Кай, вылезая из машины и накидывая на голову капюшон. – У меня тут дела.

Я тоже вылезла. Район был тихим до странности. Где-то вдалеке лаяла собака и шумели машины, но вокруг не было ни души.

У меня екнуло сердце, когда Кай достал пистолет и настороженно огляделся. Мы стояли у обшарпанного дома с наружной пожарной лестницей – такие часто встречаются в Нью-Йорке.

– Я здесь, – сказал Кай в телефон. – Открой окно.

В смысле?

Он уже полез по металлической лестнице, и мне не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. Я ничего не понимала. Стояла тишина, только ступени лязгали под ногами, и у меня по коже побежали мурашки.

Кай распахнул окно, и нас накрыла волна тепла. В нос ударил крепкий запах травы. В комнате висел густой дым, играла тихая музыка, светили зеленые и фиолетовые неоновые огни.

Где мы вообще?

– НИЛАМ! – крикнул Кай.

Ему ответил низкий женский голос – что-то неразборчивое, словно на другом языке. Блин, куда мы попали?

– Что ты орешь, долбоклюй? Я же просила не орать!

Кай тихо засмеялся, и из дыма вынырнула Нилам.

Она была поразительно красива: полные губы, пронзительный взгляд. Темно-каштановые дреды обрамляли точеное лицо. Нос и уши были в пирсинге, металл ярко блестел на черной коже. Нереальная красотка.

– О, ты кого-то привел?

Нилам сунула в рот косяк и внимательно оглядела меня.

– Она мне сегодня пригодится.

Девушка прошлась по мне взглядом с ног до головы:

– У нее такой невинный вид. Классное прикрытие.

Я растерянно посмотрела на Кая.

Нилам прыснула и обняла его. Было видно, что они давно знакомы – Кай обнял ее в ответ, слегка улыбаясь.

– Где Тайко? – спросил он.

– Вышел кое-что купить. Идем, не торчите у окна, надо проветрить, пока он не вернулся. И Лиза скоро будет.

Кай бросил наши вещи на фиолетовый диван. Я осматривалась, стараясь держаться к нему поближе. Мне было не по себе. Дым от косяков пропитал воздух этой старой, видавшей виды квартиры. Мебель явно знавала лучшие времена, но неоны спасали ситуацию, заменяя нормальный свет с потолка.

Кай рухнул на диван, я села рядом. На журнальном столике трава, пакетики с разными веществами… даже кокаин. Кай выпрямился и внимательно все это изучил. Кончиком пальца подтянул к себе пакетик с кокаином.

Нилам вернулась с пивом. Я отказалась. Она пожала плечами и протянула бутылку Каю.

– Как ее зовут-то? – поинтересовалась она.

– Айрис, – небрежно бросил Кай, не отрываясь от столика. – Дай-ка бумагу.

Она принесла пуфы, кинула их перед нами и достала из кармана пачку папиросной бумаги для самокруток.

Мы что, явились сюда, чтобы он обдолбался?

– Где ты ее откопал? Она же явно не в теме… Давай-давай, бери, что нужно, сейчас Тайко притащит своих спиногрызов.

Кай кивнул, взял траву и кокаин. Нилам быстро убрала остальное и протерла столик. Потом открыла все окна – стало понятно, что она приводит квартиру в более приличный вид ради детей.

– Что касается твоего вопроса, – пробормотал Кай, открывая пакетик с кокаином, – просто не задавай вопросов.

– Приятно видеть, что ты все такой же принципиальный, – засмеялась Нилам, усаживаясь на пуф. – Ладно, раз наш господин молчит, сами разберемся. Меня зовут Нилам. Добро пожаловать, Айрис, будь как дома.

– Спасибо, – скованно выдавила я.

И повернула голову к Каю. Наши глаза на мгновение встретились, и он отвел взгляд. Вытащил из-под стола дощечку, высыпал немного порошка и достал карточку.

– Ну, как у нас дела?

– Я взломала их систему пару часов назад, – сообщила Нилам, глядя, как он сворачивает долларовую банкноту. – Но защита у них просто адская, в этом проблема.

– Место встречи известно?

Он наклонился, разом втянул дорожку белого порошка и откинулся на спинку дивана. Дощечку он бросил на пол.

– Склад в Висконсине, – ответила Нилам. – Список у меня, и он там есть. Мне нужно время, чтобы подгрузить твои данные. Крот уже разгоняет твою легенду, сомнений ни у кого не будет.

Кай кивнул. Нилам повернулась ко мне:

– И уж тем более рядом с ней.

Замок в двери щелкнул, и в квартиру вошли трое. Кай прикрыл глаза.

– Лам!

– Тетя!

Двое детей бросились к Нилам, и она их обняла. Мужчина, примерно ровесник Кая, закрыл дверь и оглядел нас:

– Лейкстоун, рад видеть тебя дома.

Кай поднялся, и мужчина крепко его обнял. Потом посмотрел на меня и чуть улыбнулся:

– А ты кто?

– Айрис. Кай велел «не задавать вопросов», – ответила Нилам, гладя девочку по голове.

– Это бодрит. Очень рад, а я Тайко.

Я улыбнулась в ответ и смущенно кивнула. Тайко был поразительно похож на Нилам: те же черты, тот же цвет кожи. Наверняка родственник.

– Папа, смотри!

Девочка показала Тайко пластмассовое кольцо, которое подарила ей Нилам. Я не удержалась от улыбки, глядя, как он присел рядом, изображая восторг. Затем наклонился к сыну и что-то сказал ему на ухо.

– Так, – сказала Нилам, вставая. – Идите переодевайтесь, а потом за стол. Ужин скоро будет готов.

Я перевела взгляд на Кая. Тот словно завис, не сводя глаз с отца и сына. Тайко поцеловал мальчика в лоб, и тот побежал за Нилам. Девочка осталась, любуясь кольцом.

– Принцесса, иди к Нилам.

Это ласковое прозвище ударило меня под дых. Улыбка погасла, вспыхнула зависть. Сердце болезненно сжалось, когда Тайко взял дочку за руку.

– Терпеть не могу приходить сюда. Рад, что не я один так чувствую, принцесса.

Я повернулась к Каю. Он наблюдал за ними, прикуривая сигарету. Затянулся, закрыл глаза, сделал глоток пива.

– Зачем мы здесь?

– У меня кое-какие дела, – коротко ответил он.

– Хочешь поиграть? Ладно… Тогда я здесь зачем?

Он усмехнулся, выдыхая дым:

– Мы же сотрудничаем. Забыла?

Я сжала зубы, поняв, какую игру он затеял. Он собирался воспользоваться моим решением. Я испепелила его взглядом, хотя не удивилась. Кай он и есть Кай.

Этот парень сам дьявол.

Но выбора у меня все равно не было. Деваться некуда. Я ведь сама в это влезла, сама так решила – погрузиться в его мир.

Он протянул мне свою сигарету, на которую я давно поглядывала, и криво ухмыльнулся:

– Не люблю делиться тем, что мое. Но для тебя сделаю исключение, принцесса.

Стук в дверь прервал нас. Тайко пошел открывать, и в квартиру влетела девушка с радостным визгом:

– Нилам сказала, что мой любимый вернулся!