Уже в десятый раз перевернувшись на другой бок, я снова попыталась уснуть. Страшные картины сегодняшнего вечера так и стояли перед глазами, и то, что рядом спал Кай, ни разу не успокаивало.

Я подумала о Рокс. Волнуется ли она за меня? А мама? Знает ли она, во что я влипла? Спит ли по ночам? Может, она сейчас в Юинге и ищет меня вместе с Коди и Рокс.

А отец?

Когда я была маленькой, дети меня дразнили, а мне не хватало смелости защищаться. Каждый раз я приходила в школу, сжимаясь от страха. Иногда мне казалось, что каждая шутка, каждая насмешливая улыбка направлены против меня. Я завидовала тому, как близки мои друзья с отцами. Мечтала броситься вечером в папины объятья, рассказать ему, как прошел день. Хотела, чтобы он защитил меня от моих мучителей, и даже однажды заявила, что он скоро с ними разберется.

Но он так и не пришел, и они стали издеваться надо мной еще сильнее.

Отец неизменно забывал про мой день рождения, мама не занималась моей учебой. Почему у Лиззи и Теи все есть, а у меня ничего нет? Я не такая красивая, не такая способная или мне не хватало характера? Ну да, на меня давили психологические проблемы, тревожность и последствия анорексии.

Я так хотела, чтобы меня любили. Но в итоге оказалась одна, в постели своего похитителя.

И, как в детстве, папа не пришел на помощь.

Сдерживая рыдания, я закрыла глаза, прижала ладонь к губам и почувствовала, как слезы снова стекают на подушку.

– Ты часто плачешь перед сном?

У меня перехватило дыхание. Я невольно повернула голову к Каю, когда он заговорил, хотя он по-прежнему лежал ко мне спиной.

– Ч-что?

– Я спрашиваю, ты всегда плачешь перед сном? – спокойно повторил он.

Я молчала. Когда он повернулся ко мне, я поспешно закрыла глаза, хотя свет в комнате был приглушен. Всегда оставался риск, что он увидит мои глаза, и от этой мысли сводило желудок.

Я боялась, что тогда Кай загнобит меня. Хотя Джейкоб однажды их случайно увидел, но я не испугалась. Может, потому что Джейкоб никогда не был со мной жестоким.

Но Кай – дело другое.

– Ты притворилась, что спишь, да?

– Нет, просто я не хочу, чтобы ты видел мои глаза.

– Ты думаешь, я филин? Я не вижу в темноте, – раздраженно буркнул он.

Я открыла глаза и сердито фыркнула. Который час, я не знала, но одно было точно: сон меня покинул. Казалось, я истратила все силы на переживания, и это злило меня еще больше. Почему я позволяю страданиям разъедать меня, а те, кто в них виноват, спокойно спят?

– Почему ты плакала?

– Потому что я в плену, меня вырвали из жизни и поселили рядом с человеком, который хладнокровно убивает людей. И все это из-за моего отца, который решил бросить меня в пасть волку. Вот ты когда-нибудь видел родителей, которые жертвуют детьми? Мне всегда говорили, что родители жертвуют собой ради детей. Так почему мои этого не делают?

Я смотрела в потолок, чувствуя, как сжимается горло.

– Да и вообще, ты-то здесь каким боком? Ты-то что выигрываешь? И зачем держать меня тут, что это может изменить в…

Он бросил мне в лицо свою подушку и заявил:

– Вопросы здесь задаю я, а не ты.

Я метнула подушку обратно и рявкнула:

– Но именно ты их и вызываешь!

– Заткнись хоть на минуту, – проворчал Кай, поворачиваясь ко мне спиной.

– В чем твой интерес? Почему ты просто не встретишься с моим отцом…

– Потому что твой отец уже несколько месяцев как исчез с радаров. Если бы я знал, где его найти, то не тронул бы тебя. Я бы вообще тебя не заметил.

– Именно поэтому ты поцеловал меня в туалете «Бокса»?

Кай напрягся.

– Я теперь жалею, что тебе позволила, – выпалила я, снова обидевшись на его слова. – Оно того не стоило.

– И поэтому ты весь вечер меня разглядывала, принцесса?

– Если смотрят на меня, я тоже смотрю в ответ, – разозлилась я. – Сначала я смотрела на тебя, потом на Кейси.

Съежившись, он промолчал в ответ. Мне было пофиг, он бесил меня до чертиков.

– Раз так, то я смотрел на Стеллу, а не на тебя.

Я сдвинула брови. Меня переполняло бешенство. Врет же, сволочь. Или лучше бы уж соврал – раз он якобы всегда говорит правду.

Мудачина.

– Вот и прекрасно, – с наигранным безразличием отозвалась я. – Значит, мы оба запали на других.

Фыркнув, он заметил:

– Вообще, мне всегда нравились блондинки.

– А мне – Кейси.

– Передай ему, что есть другие способы тебя успокаивать, кроме льда. Не люблю, когда мне подражают.

– Передай ей, что есть другие платья, кроме красного, чтобы у тебя на нее встал. Я тоже не люблю, когда мне подражают, – парировала я.

Он открыл было рот, чтобы ответить, но во входную дверь постучали так громко, что наш бессмысленный спор оборвался. Кай вскочил, и я тоже.

– Сиди здесь, даже если я тебя позову.

– Может, это просто Джейкоб?

Я пыталась успокоиться, хотя во мне уже поднималась паника.

– У него свой ключ, у его парня тоже.

Руки у меня начали подрагивать. Кай вышел из спальни, оставив дверь приоткрытой, и направился ко входу. Незнакомец снова постучал.

– Добрый вечер, Кай.

Это был голос Мейсона.

– Надеюсь, у тебя веская причина явиться сюда, – буркнул Кай, закрывая за ним дверь.

– Ты устроил кипиш в «Организации», мои коллеги рвут и мечут, – сообщил Мейсон, постукивая тростью в такт словам.

– Ой, я обидел «Организацию»? Польщен. И чего тебе надо? Сейчас почти четыре утра, я спать хочу.

– Не ври. Я прекрасно знаю, что ты никогда не спишь, мальчик.

Раздался глухой удар. Кажется, одного из них здорово приложило об стену. Затем с гулким стуком упала на пол трость.

– Назови меня так еще раз, и я засуну палку тебе в глотку, понял?! – яростно проревел Лейкстоун.

– Кай, не бери в голову, это же просто прозвище, – зловеще хмыкнул Мейсон.

– Мейсон, честное слово, не нарывайся.

– Я пришел не для того, чтобы драться, – сказал тот серьезно. – Где девчонка?

– Спит у себя.

Я застыла, боясь издать хоть звук, который разоблачит его ложь. Все-таки непонятно, какие у них отношения. Судя по разговору, их связь теснее, чем они хотят показать. Они не просто деловые партнеры.

– Зачем ты привел ее на вечеринку?

– Потому что я должен за ней следить.

– Надеюсь, так и есть. Не забывай наш уговор, – напомнил Мейсон. – Не хочу, чтобы ты сомневался, если я прикажу ее убить.

Сердце бешено заколотилось. Я ждала ответа Кая, но тот молчал. Услышала, как Мейсон поднимает трость. Затем он произнес:

– Она твоя мишень. Но я за нее не волнуюсь, такие, как ты, ее не интересуют. У нее чистая душа, а у тебя грязные руки.

Кай даже не потрудился что-то сказать в свою защиту.

– Ты для нее человек, который лишил ее нормальной жизни. А сегодня ты показал, каким чудовищем можешь быть. Возможно, для этого ты ее и привел.

– Я привел ее, чтобы за ней присматривать.

– Надеюсь, это правда. Не хотелось бы поручать эту девочку кому-то другому. Кто знает, что с ней могут сделать…

От этих мерзких намеков у меня скрутило желудок.

– Я тебе уже сказал, между нами ничего нет.

– Или хуже того… представь, что об этом узнает он? Было бы досадно…

– Вон отсюда, – резко приказал Кай.

– Не кипятись, я лишь напоминаю о рисках, которые ты сам для нее создал.

– А мне до лампочки, ясно? Я мог бы трахать ее сколько угодно и ничего бы не почувствовал. Эта девчонка меня не интересует, слишком легкая добыча.

Вопреки моей воле, сердце в груди дрогнуло. Его слова больно ударили меня.

– Надеюсь, что так, – заключил Мейсон.

Входная дверь скрипнула, раздались шаги, и знакомый голос воскликнул:

– А он что здесь забыл?

В голосе Джейкоба зазвенела сталь – такого я от него раньше не слышала.

– И тебе доброго вечера, Джейкоб, – с легкой насмешкой отозвался Мейсон. – Да вот, забежал на минутку. Хотел поболтать с твоим другом.

– В четыре утра? Не время для болто…

– Джейкоб, мы закончили, – буркнул Кай.

Раздалось постукивание трости, и дверь закрылась. Повисла долгая тишина.

– Что он сказал?

– Ничего, иди спать.

Дверь спальни открылась, в темноте нарисовался силуэт Кая. Его слова оставили горький привкус во рту. И желание влепить пощечину. Он закрыл дверь и как ни в чем не бывало стал возиться у комода. Я слышала, как он роется в ящике. Затем подошел к кровати и лег спиной ко мне.

Воцарилась тишина. Я кипела от ярости и непонимания. Значит, у них тайный сговор. Мейсон требует, чтобы Кай не привязывался ко мне, но, возможно, у этого договора двойное дно. У Мейсона явно какая-то власть над Каем. Ведь Лейкстоун, учитывая его характер и ненависть к Мейсону, давно бы стер того с лица земли.

Я с тревогой вспомнила, что Кай промолчал, когда Мейсон заговорил о моей смерти. А когда Кай заявил, что не почувствует ко мне и капли сострадания, его слова прозвучали с леденящей искренностью. Он считал меня своей добычей, трофеем в игре, в которой уже считал себя победителем. А я своим поцелуем будто подтвердила это.

Меня захлестнула ярость.

Ну посмотрим, Лейкстоун, получится ли у тебя меня трахнуть. Посмотрим, насколько я легкая добыча, говнюк.

Следующий день, 11:00

Естественно, уснуть я не смогла. Меня одолевали вопросы без ответов.

Когда в спальню просочился утренний свет, я занервничала. Зато сумела рассмотреть рисунки Кая. У него был явный талант, хотя я не всегда понимала их смысл. Одни были проникнуты печалью, другие чем-то… кошмарным. В углу каждого рисунка была изображена змея – может, это его подпись? Или так он преодолевал свой страх, рисуя змей повсюду, даже на собственном теле?

Его татуировка на спине в виде кобры с угрожающе распахнутой пастью всю ночь смотрела на меня. Всякий раз при взгляде на нее бежали мурашки. Рисунок был таким живым, что вызывал у меня чувства, каких я никогда не испытывала, глядя на татуировки.

– Айрис! – раздался из-за двери голос Джейкоба.

Я подошла и тихо ответила:

– Что?

– Блин, ты там. Я уж подумал, ты сбежала, – с облегчением выдохнул Джейкоб. – Погоди, я тебя выпущу. Кай еще спит?

Я повернулась к обозначенному субъекту:

– Как дитя.

Джейкоб негромко рассмеялся и отошел от двери. Кай пошевелился, перевалился на живот, его лицо оказалось повернутым к двери. Черные волосы падали на глаза, губы приоткрыты. Мышцы на плечах взбугрились, когда он поднял руки. Медленно вытащив ладонь из-под подушки, он провел ею по кровати, словно что-то искал. Дыхание сбилось, когда я поняла, что он ищет меня.

Замок щелкнул, и Кай резко сел на кровати.

– Это я, старик. Она побудет со мной.

Кай заворчал, и Джейкоб хитро мне улыбнулся. Его глаза задорно блеснули, и он прошептал:

– У тебя офигенные глаза, солнце.

Сердце у меня екнуло, и я легонько оттолкнула его.

– Мне тоже тяжело принимать комплименты, – засмеялся он. – Но, если тебе так легче, это не комплимент, а просто к слову пришлось.

– Спасибо, – улыбнулась я.

И верно, просто к слову пришлось, никакой не комплимент.

– Мне надо в душ, – сказала я, когда мы пошли на кухню.

– Давай, а я пока приготовлю завтрак.

Я взяла чистую одежду и направилась в ванную. И только я закрыла за собой дверь, как внизу живота болезненно заныло. Я поморщилась – пришли месячные. Цикл, и без того нерегулярный, окончательно сбился из-за последних событий. Я уже не понимала, сколько времени здесь нахожусь – месяц? Три недели? Я совершенно потеряла счет.

Я вернулась на кухню, где Джейкоб, напевая мелодию Кэти Перри, жарил бекон.

– Вы подумали о том, чтобы купить тампоны? Или прокладки?

Он обернулся ко мне, торжествующе улыбаясь:

– Конечно! Все лежит в шкафчике под раковиной. Кай накупил целую кучу! Он не знал, какие ты предпочитаешь, поэтому набрал всего сразу.

Что?

Услышав, что у меня месячные, Джейкоб просто сиял. Я, конечно, обалдела.

– Я всегда мечтал о младшей сестренке и о том, как буду о ней заботиться во время месячных, – пояснил он. – Айрис, ты осуществила мою мечту!

Я закатила глаза, но его ангельская искренность растопила мне сердце. Правда, резкая боль быстро стерла мою улыбку. Я терпеть не могла эти дни – настроение менялось каждую минуту.

– Все будет отлично, – заверил он с энтузиазмом. – Я позабочусь о тебе. А Кай пусть молчит в тряпочку.

Несколько часов спустя

– Джейкоб, я вполне способна поесть сама, – поморщилась я, когда он стал кормить меня супом, как ребенка.

– Ш-ш-ш, это у тебя гормоны играют, – произнес Вернон тоном заботливого отца.

– Ты прав, зай, – согласился Джейкоб. – Давай-давай, Айрис, кушай!

Так прошло все утро. В итоге я умяла половину содержимого холодильника, и мы посмотрели «Холостячек». Я лежала на диване, завернутая в три одеяла, чтобы унять боль. Честно говоря, эти три пледа ощущались, как тяжелая плита, настолько трудно было под ними шевелиться.

Сердиться было невозможно. Джейкоб буквально сиял от счастья, суетясь вокруг меня, а Вернон с готовностью подключился, когда вернулся домой. Они со мной нянчились, как с фарфоровой куклой, и баловали, словно два отца.

– Я больше не могу, – еле пробормотала я. Меня уже тошнило от еды.

– Но ты почти ничего не съела!

– Джейкоб, я сегодня ела больше, чем дышала, – пошутила я, смущенно посмотрев на него.

Надувшись, он поставил тарелку на журнальный столик. И тут в дверь постучали. Я бросила на Вернона вопросительный взгляд. Он встал с дивана и пошел открывать. Приподнявшись на локтях, я стала всматриваться, кто пришел.

Это оказался Мейсон – уже второй раз за сутки. Он натянуто улыбнулся, и в этот момент хлопнула дверь Кая.

– Добрый вечер всем, – сказал Мейсон. – Добрый вечер, Айрис.

Без единого слова я поднялась с дивана; внизу живота ныло и пульсировало. Мейсон вгляделся мне в лицо, и от него веяло такой опасностью, что мне стало страшно.

Послышались тяжелые, ленивые шаги, и появился Кай. Он прислонился к стене – в руке стакан, вид наглый, вызывающий. Вот всегда он такой.

– Начинаю думать, что ты без меня жить не можешь, – заявил он, не сводя с гостя глаз.

– Ты не представляешь, насколько это правда, Лейкстоун, – откликнулся Мейсон с ухмылкой. – А если серьезно, я пришел предупредить, что завтра вечером состоится собрание «Организации». Вам надо быть.

– Но мы же в ней не состоим, – напомнил Джейкоб.

Его лицо стало жестким, взгляд – угрожающим. С появлением Мейсона он больше не казался таким безобидным. Человек, стоявший рядом со мной, ничуть не напоминал того, кто кормил меня, как ребенка.

– Знаю, но участники «Организации» требуют вашего присутствия, – отозвался Мейсон, глядя на Кая. – Под участниками я имею в виду себя и только себя.

Джейкоб громко вздохнул. Его дерзость вызывала у меня смех, но обстановка не располагала.

– Побожись, что придешь, – продолжал настаивать Мейсон, по-прежнему сверля глазами Кая.

Тот насмешливо фыркнул, сделал глоток и отозвался:

– Я неверующий.

– Твои обещания для меня ничего не стоят, так что божись.

Кай выпрямился, криво усмехнулся и отсалютовал стаканом Мейсону:

– Могу побожиться только своим стаканом виски. – Он лениво хохотнул и залпом осушил стакан. – И не забудь закрыть за собой дверь.

Мейсон, сжав челюсти, бросил на меня последний взгляд и ушел. Вернон запер дверь и повернулся к нам:

– Собрание… Я даже на собрания комиссариата не хожу, а он мне про «Организацию».

– Мы ведь не обязаны идти, им нужен Кай, а не…

– Мы поедем, – перебил Кай. – Поедем все, включая Айрис. Нам с ней потом предстоит одно дело, а ехать далеко.

Мои глаза округлились. Я посмотрела на Джейкоба, но тот лишь пожал плечами – сам ничего не понимал.

Кай собрался было выйти из гостиной, но вдруг вернулся.

– Через несколько минут приедет Стелла и привезет платье, которое я заказал для Айрис, – сообщил он. – Меньше чем через два часа у нас намечается вечеринка. Готовься, на кону четыре миллиона долларов.

Впервые вместо тревоги я почувствовала нетерпение – хотелось остаться с ним наедине. Я была готова отплатить ему той же монетой, растоптать его самолюбие, как он вчера растоптал мое. Пусть видит, что повел игру не с тем человеком.

Он говорил, что ничего не чувствует, что играю я одна.

Что ж, пусть победит худший из нас, Лейкстоун.