– Смерти моей хочешь? – задохнулась я, вытаращив глаза.

– А ты хочешь моей? – театральным тоном откликнулся он. – Послушай, Вернон его уже будил, одним игроком меньше. Мы остались вдвоем, и очередь за тобой, я уже его будил на прошлой неделе.

– Что значит «на прошлой неделе»? Джейкоб, он же меня убьет!

– У тебя есть Ожерелье Бессмертия, а у меня нет, – заключил он, запуская руку в свою шевелюру. – Волосы сохнут, давай быстрее! – И Джейкоб, изображая невинность, положил подбородок на ладони и ангельски улыбнулся.

– Если я умру, знай, что я тебя никогда не прощу, – прошипела я, яростно сверкая глазами.

– Да и пофиг.

Он проводил меня до комнаты Кая и удалился, оставив одну в темном коридоре, перед закрытой дверью в спальню человека, который занимал все мои мысли. Который меня пугал.

И с которым ты, кстати, хотела бы трахнуться.

Завали хлебальник.

Давай, открывай дверь. Можно подумать, ты готовишься к встрече со своим создателем.

Уж лучше бы так.

С какой стати? Кто он вообще, этот чудак на букву «м»? В худшем случае разорется.

Это да… Ты права.

С отчаянно бьющимся сердцем я взялась за дверную ручку. Втайне я надеялась, что дверь окажется заперта и я не смогу войти.

– Ну, давай, подруга, будь мужиком… – пробормотала я и повернула ручку.

Вдруг дверь распахнулась, дернув меня за руку, и я отскочила.

В поле зрения возник Кай и уперся в меня ледяным взглядом. Под глазами – глубокие тени, черты лица заострились. На нем были только серые спортивные штаны, на тонкой бледной коже проступала каждая жилка, особенно на предплечьях и внизу живота. Он был напряжен, словно только что тягал гантели.

– Ты что здесь забыла?

От его хриплого сонного голоса я стала заикаться:

– Н-ну… Джейкоб сказал… Тебя н-надо… ну, разбудить. Нам скоро ехать.

– Поедем, когда я скажу.

Меня передернуло – таким холодным был его тон. Не сказав больше ни слова, он вышел, достал из кармана связку ключей и запер дверь на два оборота. Что это с ним?

Затем так же молча закрыл все окна и исчез в ванной. Голоса Джейкоба и Вернона тут же стихли. Вернон прикрыл дверь, и я осталась снаружи. В доме повисла тишина.

Кретинка, так вот почему он все запер. Я услышала их приглушенные голоса и нахмурилась. Они что, устроили в ванной тайный совет? Почему он так отстраненно держался? Джейкоб прав – Кай наверняка переборщил с наркотой. Торчок хренов.

Чувствуя себя изгоем, я отправилась в свою комнату. Час отъезда приближался, тревога нарастала, желудок стягивало узлом все сильнее. Я положила руку на живот, сделала глубокий вдох.

Сердце слишком быстро стучит, да?

Да, слишком быстро.

Это паническая атака?

У меня часто случались ознобы без причины. Когда-то я думала, что просто мерзлячка, пока не поняла, что это тоже симптом тревожного расстройства.

Руки задрожали.

Все вернулось. Тревога постепенно захватывала мое тело.

Я присела на кровать, нога нервно задергалась. Я пригладила волосы, стараясь дышать ровнее, встряхнула руками – попытка избавиться от напряжения. Но удушье стремительно меня накрывало. Меня словно засасывало внутрь себя самой.

Я умру.

Кажется, я умру прямо сейчас.

Я умру.

Я умру.

Я начала задыхаться. Мир покачнулся. Руки вспотели, меня безудержно колотило. Я была уверена – все, сердце не выдержит. Смерть подступила вплотную. По коже бегали мурашки, глаза щипало. Грудную клетку словно сдавило тисками. Живот свело, и паника расползлась по телу, выжигая все на своем пути. Я свернулась клубком, сжала голову руками, с отчаянием вцепилась в волосы.

Я сейчас умру.

– Ничего… Это пройдет, все нормально… Все хорошо…

Я вонзила ногти в кожу, цепляясь за реальность. Каждая секунда тянулась вечность. На ладонях проступили красные полосы от ногтей.

Это пройдет… Ты не умрешь… Все хорошо…

Наконец меня накрыла изнуряющая слабость. Я дышала, как после подъема на вершину горы, хватая ртом кислород и всхлипывая. Прижав ладонь к больному лбу, я пыталась успокоить мучительные волны страха, которые каждый раз на меня обрушивались. Они то парализовали тело, то, как сейчас, погружали меня в исступленную безысходность. Казалось, что легкие не справляются, и я задышала еще чаще.

Обессиленная, я упала на матрас. В глазах вспыхивали белые точки.

Только через несколько долгих минут я успокоилась.

Голова была еще тяжелой, но постепенно прояснялась. И тут Джейкоб заорал:

– Айрис, мои волосы!

Я глубоко вздохнула, вытерла лицо, встряхнула пальцы, сбрасывая напряжение. Набрав побольше воздуха, напустила на себя спокойный вид, прекрасно сознавая, что на лице заметны следы приступа.

– АЙР…

– Иду! – откликнулась я, выходя из комнаты.

Сердце ухнуло в пятки, когда я увидела, что Кай тоже выходит из своей спальни. Его взгляд на мгновение встретился с моим, и он отвернулся.

Джейкоб ждал меня в ванной, сидя перед зеркалом. Вернон стоял в углу и смотрел на меня, но мысленно был явно где-то не здесь. Я начала укладывать волосы Джейкоба, следуя его указаниям, но тут мое внимание привлек знакомый предмет у раковины. Моя косметичка.

– Я решил, что она тебе понадобится, – заявил Вернон.

В зеркале я увидела, что он улыбнулся – так обаятельно, что я невольно улыбнулась в ответ:

– Спасибо…

Я снова занялась прической Джейкоба, а Вернон сказал, что идет переодеваться. Минут через десять мы с Джейкобом закончили.

– Спасибо, солнце, – поблагодарил он в пятый раз, любуясь собой в зеркале. – А теперь иди собирайся. Скоро Кай тоже переоденется, а он терпеть не может ждать.

Джейкоб наклонился и достал что-то из-под раковины.

– Это тебе для укладки.

Утюжок для волос.

– Или лучше фен? – усомнился он. – Если что, у меня…

– Нет, все отлично, спасибо.

Он улыбнулся мне и вышел из ванной. Я открыла косметичку, и меня накрыла волна воспоминаний о Рокс: наши веселые вечера, долгие часы за учебниками, ее уроки макияжа по «Фейстайму»… Обычно я почти не красилась – мама косметику не одобряла, считала перебором, чем-то неестественным. Но Рокс меня этому научила.

Глаза защипало от слез. Я ужасно скучала по ней: по ее жизнелюбию, по ощущению безопасности и заботы. Она была для меня старшей сестрой, о которой я всегда мечтала, одним из самых важных людей в моей жизни. Она ухитрялась дать мне почувствовать, что я много для нее значу, что я нужна ей. Иногда она перегибала с опекой и даже меня отчитывала. Иногда она была чрезмерно строгой, даже ругала меня, но я знала – это было от любви, от желания защитить.

Как настоящая мама.

У меня вырвался смешок. Если бы Рокс узнала, что я применяю все ее советы, готовясь идти на гангстерскую вечеринку, она бы упала в обморок.

– Я так скучаю, Райдер, – прошептала я, взяв консилер. – Скорее бы тебя увидеть.

Я накрасила глаза в спокойных тонах, темные цвета растушевала, затем нанесла на губы бордовую помаду в цвет платья, которое собиралась надеть. В голове звучали наставления подруги: тут не переборщи, а тут добавь чуть-чуть.

– Ты бы гордилась мною, Рокс, – сказала я своему отражению.

Мне и правда нравилось, как я выгляжу.

Я слегка завила кончики волос, потом надела платье. Увидев декольте и разрез по бедру, я попыталась прикрыть волосами обнаженную кожу, одернула подол, как будто это могло что-то изменить. Смирившись, положила руку на живот. Напряжение не исчезло.

Глубокий вдох.

Ты слишком ярко накрасилась.

У тебя волосы на руках.

Это платье тебе не идет.

– Ну и плевать, – пробормотала я, закрывая глаза и отгоняя поток мерзких мыслей.

Я вышла из ванной, стуча каблуками по полу. Джейкоба и Вернона не было видно, дверь Кая оставалась закрытой. Они что, все ушли?

Низкий голос Кая разорвал тишину, и я вздрогнула.

– Вернон!

Я зашла к себе и открыла шкаф, чтобы достать теплую куртку – на улице явно холодно. Голос Кая прозвучал снова, и опять без ответа:

– Вернон!

Я почти решила выйти и сказать, что Вернона нет, но нетерпеливый Кай меня опередил. Дверь его комнаты распахнулась, и он направился ко мне. Дыхание перехватило, когда он появился на пороге.

Да чтоб тебя.

– Мне нужно, чтобы ты завязал мне галс…

На нем были черный костюм и темная рубашка. Закатанные рукава открывали его татуировки. Воротник был застегнут, на шее болтался развязанный галстук. Мы посмотрели друг на друга. Он ощупал глазами каждый сантиметр моего тела, и в его взгляде не было ни тени невинности. Впрочем, я сделала то же самое.

Я прокашлялась, чувствуя, как учащается пульс.

– Вернона нет. Хочешь, я сама завяжу тебе галстук?

Кай снова посмотрел мне в лицо, и в одно мгновение его голубые глаза стали совершенно пустыми. Он стянул галстук и небрежно отбросил:

– На хрен мне сдалось это говно.

Он расстегнул несколько пуговиц, обнажая верхнюю часть груди, покрытую татуировками. И тут я впервые заметила татуировку змеи, обвивающей шею.

Развернувшись, Кай покинул комнату так же внезапно, как появился.

23:00 «Организация»

– ВОДКА-А-А! – вскричал Джейкоб, и его вопль подхватили еще человек десять.

Я поморщилась, разглядывая толпу на этой вечеринке, и прислонилась к стене огромного большого ангара, переоборудованного под клуб. Выпивка в баре лилась рекой, музыка гремела так, что уши закладывало, и к ней примешивался гул разговоров.

Мы приехали минут двадцать назад. Джейкоб всю дорогу прикалывался, Вернон травил байки. Кай сидел рядом со мной сзади и не отрываясь смотрел в окно. Его нога постоянно дергалась, словно он нервничал. Уже в клубе Джейкоб строго велел мне держаться при нем и ни в коем случае не раскрывать ни свое имя, ни информацию о себе. Меня это устраивало: я могу давать мастер-классы по избеганию разговоров.

Я стояла в углу у дивана, на котором Джейкоб пил с друзьями. Вернон оставался трезвым, пил только воду – видимо, ему предстояло отвезти нас домой.

Кай сидел на другом диване в нескольких метрах от меня и наблюдал за толпой. Кто-то с ним заговаривал, но он казался погруженным в свои мысли. Время от времени наши взгляды пересекались, и он тут же отворачивался.

– Развлекаешься?

Я обернулась на голос. Передо мной стояла Стелла, которая заезжала в квартиру. Вместо ответа я приподняла бокал.

– Вечеринки здесь такие себе, – скучающе сообщила она. – Парни вечно дерутся и строят из себя крутых. Просто испанский стыд.

Я хихикнула. Она улыбнулась шире.

– Так что, если начнется драка, отойди подальше и любуйся, какие мужики тупые. И не стой тут одна. Платье у тебя офигенное, ты в нем просто звезда, вон все пялятся.

Я напряглась и быстро огляделась. Несколько парней и правда внаглую на меня таращились. Но мое внимание приковал один взгляд – взгляд Кая. Он пристально смотрел на меня. И впервые за вечер не отвел глаза. Сердце забилось сильнее, в вены хлынул адреналин, но я выдержала его взгляд.

Стелла же не замечала моего состояния и продолжала болтать:

– Вон та девчонка в прошлый раз явилась в платье, которое буквально загорелось. – Она прыснула. – Хорошо, что сегодня она в джинсах.

Кай взглянул на Вернона и подбородком указал на меня, отпив из стакана. Жест был таким незаметным, что я засомневалась, не привиделось ли мне. Но Вернон тут же подошел, неуверенно улыбаясь:

– Я смотрю, вам весело.

– Я тут даю сольный концерт, а она моя зрительница, – отозвалась Стелла, улыбаясь во весь рот.

Я сразу вспомнила Рокс – та тоже за словом в карман не лезла. У меня сжалось горло.

– Не сходишь со мной? – спросил меня Вернон. – Мне нужно кое-что забрать из машины.

Я кивнула и пошла следом. Кай провожал нас взглядом, пока мы двигались к выходу. Он смотрел внимательно, но я чувствовала, что он не такой… уверенный, как обычно. Он не улыбался, в глазах не было привычного хищного блеска. Сегодня что-то в нем изменилось.

Прохладный воздух коснулся моей кожи, я поежилась.

– Не забывай, тебе нельзя говорить о…

– О себе, о своем прошлом, называть свое имя и брать напитки у незнакомцев, – перечислила я насмешливо. – Помню, помню.

Вернон одарил меня улыбкой и открыл багажник. Я застыла на месте, не дыша, – он извлек из обувной коробки два пистолета.

– Лишняя осторожность не помешает, – заявил он, увидев мое лицо. – На этой вечеринке всякое может случиться.

– Да я как-то и не сомневалась.

Он рассмеялся, обнял меня за плечи и мягко повел ко входу. Его жест неожиданно тронул меня.

Папа так же брал меня за плечи, когда мы куда-то ходили. Ну… в детстве.

Мы вернулись в клуб, где веселье было в самом разгаре. Глаза Кая тут же устремились на меня, потом на Вернона. Его взгляд потемнел, челюсть дернулась, и он отвернулся, будто ничего не произошло.

Я моргнула, удивившись, но не стала углубляться и заняла свое прежнее место у стены. Стелла куда-то пропала. Вообще-то, с ней было весело. Неудивительно, что Джейкобу она нравилась.

Вдруг раздались звонкие удары – это бармены ритмично били ложками по бутылкам. Некоторые подхватили ритм, и этот концерт перекрыл общий гул в ангаре. Толпа перетекла к стенам, расселась по стульям и диванам. Кого-то из вновь прибывших окружила группа людей, и я приподнялась на цыпочках, пытаясь рассмотреть, кто там.

– Простите за опоздание… Всем добрый вечер!

Мейсон.

Раздались радостные приветствия, но Кай выглядел скучающим и равнодушным. Он посмотрел на меня, а я ощутила чье-то присутствие рядом. Обернувшись, я обнаружила Кейси. Он придвинулся ближе и прошептал мне на ухо:

– Тебе очень идет это платье. Ты в нем такая красивая…

Я смущенно поблагодарила. Мне всегда было трудно принимать комплименты, словно я не имею на них права. Равнодушное лицо Кая стало злым. Было ясно, что поведение Кейси не осталось без внимания.

Мейсон долго рассказывал о проблемах «Организации», благодарил тех, кто помогал. Я поискала взгляд Кая, но тот резко изменился. Он стал холодным и отстраненным, словно ему было все равно. По крайней мере, это он хотел продемонстрировать.

– А пока что не лезьте в мои дела, – услышала я голос Мейсона. – Человека, укравшего мои деньги, еще не нашли, но я его достану.

Я окаменела. Он говорил о моем отце.

Он говорил обо мне.

– Это задание поручено Каю Лейкстоуну. Он здесь.

Взгляды обратились на моего похитителя. Без заминки. Все знали, где он сидит.

Кай даже не шелохнулся, только серьезно смотрел на Мейсона.

– Он мой единственный союзник в этом деле, – продолжил Мейсон. – Единственный, кому я доверяю.

Кай не поблагодарил его, только отпил из своего стакана, мрачно поглядывая на тех, кто пялился на него. Я попыталась поймать его взгляд, но он даже не повернулся ко мне.

– Кстати, – добавил Мейсон, – до меня дошли кое-какие слухи. Кто-то недоволен моими решениями. Хотелось бы узнать почему.

Так вот в чем истинная цель вечеринки. Напряжение пропитало воздух, люди молча переглядывались. И вдруг кто-то сказал:

– Я один из этих людей, но выражу общее мнение. Мы не понимаем, из каких соображений ты выбрал Кая, а не кого-то из нас.

Мужчина, ровесник Джейкоба, вышел вперед. Кай повернулся к нему, челюсти у него сжались.

– Я слушаю, – сказал Мейсон.

Прогремел выстрел, и я охнула, увидев, как мужчина рухнул на пол.

– А я нет, – раздался низкий голос Кая, от которого я покрылась мурашками.

Он застрелил человека у всех на глазах. Меня затрясло, желудок скрутило, и меня чуть не вырвало.

Блин, что за хрень здесь происходит?

Впервые за вечер Кай поднялся. Его резкий голос разорвал тишину:

– Я вас не знаю, зато вы знаете меня. Мне посрать, что вы обо мне думаете, я прикончу вас к херам по одному, пока в «Организации» никого не останется.

Мейсон отошел в сторону, пропустив Кая в центр. В одной руке тот держал стакан, в другой пистолет. Взгляд у него был грозный, мышцы напряглись от ярости, на руках и шее вздулись вены.

– Не думайте, что я один из вас, – процедил он. – Я не имею ничего общего с вами. И не хочу иметь ни в каком виде.

– Ты считаешь себя лучше нас, Лейкстоун?

С нехорошей усмешкой на губах Кай повернулся к собеседнику. Миг – и грохнул выстрел.

Еще один.

– Я чувствую себя живее вас всех.

Мои губы дрогнули, приоткрылись, с них сорвался беззвучный шепот, в то время как рукой я закрывала рот. На моих глазах Кай терял человеческий облик. Он забирал жизни так, словно просто отвечал на вопросы.

– ГОВНЮК!

Кай убрал оружие.

– Мне становится скучно.

Какой-то мужчина зверем бросился на Кая. Я ахнула от ужаса и отступила. Нападавший выхватил нож, изготовившись к бою. Но Кай оказался быстрее и швырнул стакан ему в лицо. Стакан разбился на тысячу осколков, и началась жестокая, дикая драка.

Мужчина с окровавленным лицом бился яростно, пытаясь ранить Кая. Тот уклонялся с пугающей ловкостью, удерживая противника на расстоянии. Но один из ударов все же достиг цели, и кровь потекла из уголка рта и носа Кая.

Никто не вмешивался, все просто наблюдали за дракой с нездоровым интересом. Как будто смотрели спектакль.

Кай нанес мощный удар в челюсть, и противник упал. Дрожа от ярости, Кай навалился на него и принялся избивать. Потом схватил руку мужчины, которая держала нож, и поднес к его горлу. Тот, охваченный безумной яростью, пытался оттолкнуть лезвие, но Кай, чья сила только удвоилась от гнева, не дал ему высвободиться.

– Я буду последним, что ты, сука, увидишь.

Лезвие с размаху вонзилось в горло. Мужчина захлебнулся собственной кровью, и меня затошнило.

Кай поднялся и сплюнул кровь на лицо умирающего противника. Затем наклонился и резко выдернул нож. Он был весь в крови, на лице расползалась безумная улыбка. Кай небрежно откинул влажные пряди волос и обвел собравшихся взглядом.

– Ну что, мудачье, кто следующий? Я-то могу всю ночь продолжать, – прозвучал его голос в воцарившейся тишине.

Я застыла от ужаса. Ответом ему было всеобщее молчание. Кай повернулся вокруг своей оси, посмотрев в глаза каждому, как бы выбирая новую жертву.

Словно это было гвоздем вечера. Его любимым развлечением.

– Вот так-то лучше, – произнес он уже спокойнее.

Всего за несколько минут он хладнокровно отнял жизнь у троих человек. Он в одиночку превратил вечеринку в кровавую баню. Его внутреннее чудовище предстало передо мной во всей красе и напомнило, кто он на самом деле.

Грудь сдавило так, что стало трудно дышать. Ноги дрожали, тошнота подкатила к горлу. Живот скрутило от боли.

Вокруг все будто замедлилось, пока я пыталась осознать, что произошло. Я не готова была снова увидеть, как угасает жизнь, не готова была к металлическому запаху крови, разлившемуся в воздухе.

– В общем, так, – произнес Кай. – Для тех, кто полезет в мои дела или тронет мое имущество. Обещаю: я заставлю вас пережить ад, прежде чем отправлю туда окончательно.

Резким движением он метнул нож в еще теплое тело мужчины, и лезвие вонзилось в сердце.

– А я всегда держу слово.

Я содрогнулась, когда его взгляд обратился на нас.

Точнее, на Кейси.

Ну охренеть теперь.