Сердце все не успокаивалось. Что за хренотень такая? Напряженные мускулы застыли от страха. Я боялась, но не знала чего. Почему они так встревожились?

Где Кай? Он что, убьет меня? Будет мучить? Насиловать?

Я отступила от двери. Хотелось спрятаться под кроватью и не высовываться, пока они не вернутся. Слух обострился до предела, и я едва дышала, стараясь уловить малейший звук. Казалось, комната уменьшилась, стены сдвинулись. Присутствие Руфуса немного успокаивало, но он был лишь спасательным кругом в океане, где рыскала акула.

Я осторожно вернулась к двери и снова прижала к ней ухо.

Щелк.

Дыхание остановилось, когда я услышала звук.

Блин, только бы они забрали ключ с собой.

Я поняла, что Кай открыл свою дверь. И нахмурилась, услышав что-то вроде… музыки?

Что-то очень старое. Слов я не разбирала, но до меня отчетливо доносились тяжелые неровные шаги Кая, которые то останавливались, то двигались дальше.

Что за хрень здесь творится?

Я резко дернулась, когда что-то разбилось об стену, разделяющую наши комнаты. Твою мать.

– Терапия… Я должен закончить…

Дыхание сбилось. Он говорил сам с собой. И в голосе у него было столько отчаяния, столько смятения… Словно он перестал быть самим собой.

– Еще.

Кай снова зашагал, захлопнул дверь, и я нахмурилась. Звуки казались отдаленными. Он говорил о какой-то «терапии». Я решила, что речь идет о приеме лекарств. Наркотики? Вполне возможно.

Явно наркота, в прошлом он был торчком, можешь не сомневаться.

Подождав еще минут десять, не подаст ли Кай иных признаков жизни, я решила отойти от двери. Меня трясло при мысли о том, чтó происходит за пределами этой комнаты, чьи стены меня защищали.

Я легла на кровать, повернув голову к двери и прислушиваясь ко всем звукам. Руфус. Ветер на улице. Шорох листвы на деревьях. Музыка пятидесятых, глухо доносящаяся из комнаты Кая.

Уже несколько минут больше ничего не было слышно.

– Ты-то хоть перестань шуметь, это меня отвлекает, – тихонько пожурила я Руфуса, который принялся бегать в своем колесе.

Дверь в комнату Кая резко распахнулась, и я так же резко вскочила с кровати. Внутренности скрутило, грудную клетку сдавило. Я осторожно подкралась к двери.

– Ты такой дурак…

Я широко распахнула глаза. Он разговаривает сам с собой?

Затаив дыхание, я слушала его шаги в коридоре. Он приближался к моей комнате. Музыка в этой обстановке звучала особенно зловеще. Казалось, что я очутилась в фильме ужасов про убийцу-психопата. Он молча прошел мимо, на кухню или в гостиную, словно не соображал, куда идет. Шаги были неровными и медленными, будто ноги несли слишком тяжелое тело.

Я тихо ойкнула, услышав вдали звук бьющихся предметов. В ушах взорвался крик ярости, по телу прокатилась волна страха. Я отскочила от двери, испугавшись, что он ее выломает, чтобы выплеснуть свое бешенство на меня. Глаза наполнились слезами.

Снова раздались тяжелые шаги – он возвращался к нашим спальням. Зашел в свою, и я снова погрузилась в гнетущую тишину.

Господи, ну и жуть.

Я начала думать, не заснул ли он. Уже больше десяти минут из его комнаты не доносилось ни звука.

Я снова подобралась к двери и приложилась к ней ухом, прислушиваясь. В его комнате раздались шаги. Значит, не спит! Меня затрясло от ужаса, а дыхание замерло, когда я поняла, что он стоит прямо за моей дверью.

– Айрис… – тихо позвал он.

Я мгновенно напряглась, но от его голоса защемило в груди. Он казался таким… растерянным. Я внимательно прислушивалась к малейшему звуку, но тщетно. Кай словно исчез без следа.

Как можно тише, на цыпочках, я вернулась на кровать – я с кристальной ясностью понимала, что нас разделяет только эта дверь.

Да что же там случилось? Ни звука. Ни малейшего признака присутствия Кая. Стоит ли он еще за дверью или уже ушел? Шагов слышно не было.

Видимо, он под наркотой. Я отлично помнила его привычный голос – рокочущий, мужественный, уверенный и энергичный. Но сейчас Кай казался потерянным. Отчаявшимся.

Интересно, что связывает Мейсона с этой троицей – Каем, Джейкобом и Верноном? Никому из них Мейсон не нравился. Но этот человек явно хорошо знал Кая. Он наверняка был в курсе его проблем с наркотиками и предвидел реакцию Кая после их спора. Мейсон казался полным извращенцем. И очень злобным.

Веки у меня потяжелели, я все еще дрожала, но сон начал окутывать меня. И, несмотря ни на что, в голове снова и снова звучал его голос.

«Айрис…»

Спустя несколько часов

Скрипнула дверь, и я резко проснулась. Меня тут же охватил страх, но я не открывала глаза, хотя сердце выпрыгивало из груди.

– Айрис!

Джейкоб.

– Айри-и-ис! – снова тихонько позвал он.

– Мм? – сонно откликнулась я.

– Слушай… мне нужна твоя помощь…

Я нахмурилась:

– Пошел в жопу.

Но все же приоткрыла глаза и сразу широко их распахнула – у двери стоял Джейкоб и смотрел на Кая, который свернулся калачиком у его ног. Спутанные черные волосы закрывали лицо, а предплечье и костяшки были в крови. Он что, спал прямо на полу?

Джейкоб сунул руку в карман и бросил мне на кровать солнечные очки.

– Ну что, наша стесняшка, которая прячет глаза, может теперь вылезти из койки? – спросил он устало. – Не хочу оставлять его здесь.

Я надела очки и подошла к Каю.

– Плюс в том, что он еще жив, – заявил Джейкоб и ухватился за лодыжки друга. – Возьми его за плечи, так будет проще.

Я послушалась и охнула, увидев синяки по всему телу. Он был куда бледнее обычного и казался измученным.

– Раз, два, три, взяли!

Я поморщилась, поднимая тяжелое тело Кая. Мы с Джейкобом дотащили его до комнаты и осторожно уложили на постель.

– Спасибо, – сказал Джейкоб, пока я переводила дух.

Я огляделась и поморщилась – в комнате царил бардак. Осколки стекла валяются в лужах алкоголя, на комоде разбросаны таблетки и пакетики – наверняка с кокаином, судя по цвету порошка, – а на полу лежат виниловые пластинки.

– Потом приберусь. Идем отсюда.

Он положил мне руку на плечо и вывел из комнаты.

– Он накачался наркотой, да?

– Надеюсь, он не разгрохал телик, – пожал плечами Джейкоб. – Неохота покупать новый, это уж чересчур.

Мой вопрос он откровенно проигнорировал.

Ничего нового, подруга, ты здесь за дурочку.

– Почему тебе не нравятся твои глаза, Айрис? – спросил он, проверяя телевизор, который вроде бы работал.

– Он накачался наркотой? – снова спросила я.

Я не собиралась отвечать на его вопрос, пока он не ответит на мой.

– Уф, телик жив, – выдохнул он и повернулся ко мне. – Что касается наркоты, солнце мое, – да, накачался. А кто не накачивается?

– Я слышала его вчера, – призналась я.

Внезапно Джейкоб посерьезнел:

– Правда? И что ты слышала?

– «Я должен закончить терапию». Это про таблетки, да? Про наркотики?

Он бросил на меня взгляд и принялся за уборку.

– Типа того. Он пытался зайти к тебе в комнату?

Я покачала головой.

– Уже хорошо, – пробормотал он, подбирая осколки. – Так чем тебе не нравятся твои глаза, котик? По мне, они очень красивые!

– Тише, – проговорила я, и страх снова подобрался ко мне. – Не кричи.

– Я не кричу, – прошептал он, хитро улыбаясь. – Давай, отвечай, не увиливай. А то странно как-то, особенно когда ты разгуливаешь в солнечных очках по темному дому.

Ну и пусть странно, зато не смертельно.

Ты бы умерла еще в первом классе.

С тяжелым сердцем я попыталась описать свои беды. А кому понравится рассказывать о своей боли? Уж точно не мне.

– Я… Ну, мне всегда говорили, что у меня глаза… Что они уродские. То есть их цвет, вернее, цвета, – пролепетала я, стараясь говорить спокойно. – Я не люблю… Короче, терпеть не могу, когда видят мои глаза… без линз.

– А, тебя тоже травили в школе? – Джейкоб сгреб в мусорный пакет бутылки, валявшиеся на стойке. – Надо мной смеялись из-за шмоток, мы были не очень-то богатыми. Меня травили каждый божий день.

Он произнес это театральным тоном, будто хотел смягчить горечь воспоминаний. Я улыбалась, глядя, как он изображает бывших одноклассников – накачанных парней, девчонок, которые дразнили его, ботаника, не желавшего подсказывать им на контрольных.

– А тебя, значит, из-за глаз?

– Ну да… это была одна из причин, – призналась я, чувствуя, как сжимается горло. – А еще потому, что я была тощая и необщительная. И я терпела, потому что боялась.

Он сосредоточенно ловил каждое мое слово. Мало кто слушал меня с таким интересом.

– А матери ты не жаловалась? У меня-то родителей не было… Так, бабушка одна, но я не представляю, как она явилась бы со своей палкой. Позор на всю школу!

Я удивленно покачала головой, когда он принялся изображать свою бабушку. Джейкоб совсем не походил на бандита, и все же день за днем убивал людей и закапывал трупы.

Вот как так, а?..

– Мама знала… но была занята, скажем так, – призналась я, отводя взгляд. – И как ты их остановил?

Он хмыкнул и пояснил:

– Просто дрался с этими козлами. Мне нравилось, когда получалось им навалять, это было забавно. А ты?

Я помолчала несколько минут, и он выдохнул:

– Они… били тебя?

Я кивнула.

– Дай-ка мне их имена. Я как раз составляю недельный график для Кая. Удачно получилось.

Я засмеялась и покачала головой:

– Это уже в прошлом. Они меня и не помнят, наверное.

– Но ты-то помнишь, – заметил он, глядя на мои солнечные очки. – Знаешь, здесь ты в безопасности. В общем… я уж точно не буду смеяться над твоими глазами. Серьезно, они очень красивые.

Он врет. Он тебе врет. Это неправда.

– Спасибо, – сказала я, отмахиваясь от ненужных мыслей.

– Можешь снять очки. Я же тебя видел без них, тем более что Вернон работает весь день, а Кай не проснется раньше восьми вечера. Сегодня мы с тобой одни.

У меня защемило сердце. Но я отказалась и решила надеть линзы. Было уже одиннадцать утра, но все жалюзи были закрыты. Усталый Джейкоб не хотел их открывать, утверждая, что яркий свет режет ему глаза.

Он проводил меня в ванную, расположенную в подвале, и стал наблюдать за моими приготовлениями.

– Однажды я купил красные линзы на Хеллоуин, – сказал он, – но так и не смог их вставить. Как ты научилась?

– На «Ютубе», – ответила я, вставляя линзу в правый глаз.

Подняв голову, я чуть не расхохоталась, заметив, какое у него стало лицо – восхищенное, почти детское.

– Это больно?

– Вообще-то, нет. Но может быть некомфортно, если неудачно вставишь, – пояснила я, надевая вторую линзу.

И несколько раз поморгала, привыкая.

– Честно говоря, мне больше нравятся синие и зеленые. Карие глаза банальщина, их пруд пруди.

– Я потому и выбрала этот цвет, что он банальный, – пожала плечами я.

Он вздохнул и поднял руки, сдаваясь. Мы вернулись наверх. Заметив на полу осколки, я скривилась, затем длинно зевнула.

– Ты плохо спала?

– Скажи спасибо своему другану, – усмехнулась я. – А ты?

– А я совсем не спал, – хмыкнул он, пожимая плечами, – за что должен сказать спасибо Вернону.

Он искоса посмотрел на меня, и я сделала большие глаза, сообразив, о чем он. Джейкоб захохотал, и я тоже заулыбалась, покачивая головой.

– Нет, на самом деле я кое за кем следил, – признался он. – К счастью, на этот раз со мной был Вернон, иначе я бы точно уснул.

И снова бросил на меня озорной взгляд.

– Даже знать не хочу, каким образом он не давал тебе спать!

– Так я и молчу! – рассмеялся Джейкоб с нарочитой невинностью. – Ладно, лучше иди помоги, чем меня разглядывать.

За час нам таки удалось навести порядок на кухне и в гостиной. Позвонил Вернон и сообщил, что план меняется и он немедленно ждет Джейкоба у себя. И теперь бедолага уговаривал Кейси, чтобы тот заступил на пост и присмотрел за мной.

– Дуй к нам, поиграешь в няню… Да я бы и сам предложил, но, видишь ли, он в коме… Жду, не тормози там. Кай попросил меня кое-что сделать, а я до сих пор не сделал… Один из нас умрет, и это буду не я, сразу говорю.

Повесив трубку, Джейкоб протянул мне чашку кофе.

– Так вот оно что, – заговорила я. – Вы меня похитили, я сижу здесь взаперти до нового приказа, и мне положен ежедневный бэбиситтер.

– Солнце, здесь ты в большей безопасности, чем в любом другом месте, – улыбнулся он.

– Мейсон сказал, что за мою голову назначена цена. Это правда?

Джейкоб отпил глоток кофе. Потом кивнул:

– А что еще он тебе сказал?

– Что мой отец украл у него много денег, – тихо ответила я, – и положил все эти деньги на мое имя.

– В кои-то веки он не врет… Твой отец решил обдурить парня, который хорошо знает Кая. Это он тебя нашел.

– А как обо мне услышал Кай? Отец редко меня упоминает. Явно реже, чем мою единокровную сестру.

Джейкоб бросил на меня сочувственный взгляд:

– Кай проник к нему в дом и установил микрофоны. Он записал разговор твоего отца с женой, где речь шла о тебе… Вот так он узнал о твоем существовании.

У меня глаза на лоб полезли. Отец и мачеха говорили обо мне? Наверняка обсуждали наследство или деньги, поскольку ничто другое мою мачеху не интересовало.

– И что именно они говорили?

– Без понятия. Кай не уточнял, – ответил Джейкоб и взглянул на часы. – И мы поехали в Хайдвуд. Я сначала думал, что ты – это твоя сводная сестра. Но Кай не согласился, ты должна быть старше, раз учишься в универе.

Наверняка услышал, как отец с мачехой обсуждают траты на мою учебу.

– А дальше отыскать тебя было легко, на этот раз спасибо Кейси, – хмыкнул он. – Кстати, он сказал, что у тебя разноцветные глаза, только я не поверил, особенно после нашей первой встречи… Вообще-то, я должен был за тобой следить. Приказ Кая.

Я ловила каждое слово, и внутри разливался холод. Мысль о том, что за мной неделями шпионили, выворачивала мне внутренности.

– Кай еще хотел, чтобы ты…

В дверь постучали, и Джейкоб умолк на середине фразы. Он поднялся, пробормотав:

– Что-то он, блин, не торопился.

В дверь вошел человек, которого я тут же узнала: худой, светлые кудри, очочки, одет небрежно. Кейси.

– Мне пора, а ты можешь идти, когда Кай проснется, – заявил Джейкоб, одним глотком допивая свой кофе.

– То есть не раньше восьми вечера, – вздохнул Кейси. – Заметано.

Джейкоб улыбнулся мне, хлопнул дверью и оставил нас одних. Кейси огляделся, дружески мне кивнул и бросил куртку на диван.

– Я бы предложил тебе кофе, но… у тебя уже есть.

– Все равно спасибо.

– Меня зовут Кейси, – представился он и почесал в затылке.

– Чувак, который меня усыпил и наверняка придумал этот чудо-микрофон, – насмешливо откликнулась я.

Он засмеялся и ответил:

– Я всего лишь инструмент, который воплощает в жизнь идеи Кая. Он заказал микрофон в кулон и штуку, чтобы тебя вырубить. А я ни в чем не могу ему отказать.

С кофе в руке он оперся о стойку.

– Почему? – нахмурилась я.

– Потому что это Кай.

Из коридора, ведущего в наши спальни, донесся едва слышный звук – настолько тихий, что я подумала, будто мне показалось.

– Вы уже встречались до того, как он тебя похитил? – поинтересовался Кейси.

И посмотрел так пристально, будто ждал от меня четкого ответа.

– А что?

– Да так, ничего, просто любопытно. Такое ощущение, что у него к тебе особый интерес…

Внезапно в коридоре раздались шаги, и Кейси тут же выпрямился. Я обернулась, и мои глаза расширились – появился Кай. С обнаженным торсом он выглядел сногсшибательно, и я впервые разглядела все его татуировки вперемешку с синяками.

– Что ты здесь делаешь?

Голос у него был недобрым, взгляд – убийственным.

– Меня вызвал Джейкоб, потому что ты спа…

– Я проснулся. Вали из моего дома! – рявкнул Кай. – Я запрещаю тебе ее охранять.

Какое-то мгновение Кейси смотрел на него, затем поставил недопитый кофе, забрал свои вещи и исчез с той же скоростью, что и появился.

Глаза у Кая покраснели, сам он казался измученным. Подошел к шкафу, достал стакан, налил воды, поморщился, заметив на руках засохшую кровь. Мышцы на руках и спине перекатывались при каждом движении, а жилы, выступающие на предплечьях, напомнили нашу встречу в «Боксе». Я вспомнила, как меня тянуло к нему с первых секунд. Какой же я была наивной.

Это было необъяснимо, дико – чувствовать такое к человеку вроде Кая, от которого исходило нечто темное и опасное. А ведь Коди меня предупреждал, да и сама я видела, какую власть Кай имел над Рико. Он даже мне угрожал. А я все равно продолжала с ним заигрывать.

Но я знала, что тоже ему нравлюсь. Правда, не понимала почему. Фигура у меня обычная, и я далеко не такая красивая, как некоторые девушки из «Бокса», которые падали к его ногам. Для меня он был недосягаем.

– Я разрешу себя разглядывать, если ты позволишь мне делать то же самое, принцесса.

Он повернулся ко мне. Щеки у меня вспыхнули, и я поспешно возразила:

– Я тебя не разглядывала.

– Не ври. Я чувствовал твой взгляд.

– Почему ты выгнал Кейси? – спросила я, чтобы сменить тему.

Лицо у него помрачнело, повисла тишина.

– Не люблю делиться, – ответил он наконец, и продолжил, не обращая внимания на то, как я нахмурилась. – Я лягу спать. Идем ко мне в комнату. Ты не останешься здесь без присмотра.