Я стучала зубами от холода, стоя рядом с Каем, который молча курил, глядя на горящий кончик сигареты. Было около полуночи, и температура опустилась как минимум до десяти градусов. Мы торчали на каком-то утесе, и меня трясло – не только от холода, но от гнетущей, тягостной тишины. Ветер хлестал так, что откидывал назад мои волосы и гнал волны по озеру внизу. Прислонившись к дверце машины, я сунула ледяные руки в карманы и спросила:

– Чего мы ждем?

Кай проигнорировал вопрос и достал мобильник. Он не сказал мне ни слова с тех пор, как я проснулась. И я прекрасно понимала, что он все еще злится на меня за попытку сбежать из «Бокса».

– Ты где? – спросил Кай в трубку. – Да… Отлично.

Кто-то должен сюда приехать. Я нервно огляделась и судорожно сглотнула. Тихо, безлюдно – идеальное место, чтобы совершить убийство и избавиться от тела. Внизу зловеще шумело озеро, закручивая водовороты. Я невольно представила, как с размаху разбиваюсь о скалы.

– Почему мы торчим на таком холоде?

А какие проблемы? Он же думает, что мы пингвины.

– Ты с утра решил, что будешь пропускать мимо ушей все мои вопросы? – поинтересовалась я, видя, что он продолжает меня игнорировать.

Кай поднял на меня свои голубые глаза, и я замолчала.

Бр-р, умеет же он нагнать страху.

Вдалеке раздался шум мотора, и я повернулась к пустынной дороге, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Мотор ревел все громче. Мне хотелось кричать о помощи, но рядом стоял псих, который изъяснялся с помощью пистолета, а я не хотела брать на совесть очередной труп. Меня и без того грызло чувство вины из-за того мужчины в «Боксе».

– Доверься мне, – пробормотал Кай, выпрямляясь. Или показалось…

Это он мне? Я не решалась переспросить – его шепот был едва слышен. Нас осветили фары седана, и сердце ухнуло, когда я поняла, что это не случайная машина: это приехали к Каю. И возможно, ко мне. Автомобиль подкатил к нам и небрежно припарковался рядом с машиной Кая. Затемненные стекла не позволяли разглядеть, кто сидит за рулем, и я инстинктивно отступила ближе к Каю.

Дверца распахнулась, и вышел мужчина. Лет шестидесяти, ухоженный, в черном пальто и в черных же костюмных брюках. Невысокий, полноватый, с суровым лицом, тонкими губами и редкими волосками на макушке. Он направился к нам, опираясь на трость.

– Айрис Саймонс.

При звуке его низкого голоса мое сердце подпрыгнуло в груди. Лицо Кая оставалось непроницаемым, глаза потемнели, как ночное небо над головой, челюсти крепко сжались. Его злость ощущалась почти физически.

– Не тяни резину. Давай с этим покончим, – бросил он.

Из-под нахмуренных бровей незнакомец смотрел то на меня, то на Кая.

– Вижу, ты хорошо обращаешься со своей жертвой, – заметил он. – Ни единого следа побоев… что-то новенькое.

Я быстро взглянула на Кая. Тот не сводил глаз с незнакомца. На виске пульсировала жилка.

– Уже не боишься, как я погля…

– Заткнись, Мейсон! – рявкнул Кай.

Вышеназванный Мейсон хищно оскалился, и живот у меня скрутило узлом. Его манера говорить, его лицо – все выдавало злобность натуры.

– Полагаю, ты так и не объяснил ей, зачем ее похитили, – с издевкой протянул Мейсон. – Давай я расскажу…

– Мы здесь не для этого…

– Я хочу знать, – перебила я Кая, прожигая его взглядом.

Кай посмотрел на меня в ответ, а Мейсон расхохотался. В его глазах читалось удовольствие, с каким он смаковал бессилие и ярость Кая.

– Я хочу тебя убить, – спокойно произнес Мейсон. – Но прежде желаю получить свои деньги.

Кровь застыла в жилах, когда я поняла, чтó он сказал: он хочет меня убить. Дыхание перехватило, сердце отчаянно заколотилось. Я повернулась к Каю, но тот упорно смотрел в сторону.

– Видишь ли, я никогда о тебе не слышал, – сообщил Мейсон, делая шаг ко мне. – Я думал, у него лишь одна дочь… Ты стала для меня сюрпризом.

У него?

– Он украл у меня почти двенадцать миллионов долларов, – продолжил тот, театрально махнув рукой. – Я перелопатил все его счета, в том числе счета жены и драгоценной дочурки, но не нашлось и следа этой астрономической суммы. Его счет пуст, нет ничего ни на его имя, ни на имя его дочери… Лиззи.

Папа.

Горло мгновенно сжалось, в глазах потемнело.

Он говорил о моем отце.

– А потом я обнаружил тебя. Тайную дочь Эвана Саймонса. Благодаря Каю, разумеется, – пояснил Мейсон. – Кстати, за твою голову теперь назначена награда.

Сердце у меня ушло в пятки, когда он двинулся ко мне. Я инстинктивно отступила, но в ту же секунду Кай схватил меня и толкнул назад. Я вскрикнула, поскользнувшись на краю утеса. Кай удержал меня за руки, в последний миг не дав мне сорваться в пустоту. Ноги повисли над водой, которая шумела в нескольких метрах подо мной, и я заорала как сумасшедшая.

– Ладно! А теперь признавайся, где бабло, которое он положил на твое имя.

– Я не понимаю, о чем вы говорите! – завопила я, цепляясь за руку Кая, как если бы от этого зависела моя жизнь.

Потому что так оно и было.

– Врешь.

– Я не вру, клянусь!

Кай молча смотрел на меня, пока я умоляла его глазами, а по щекам катились слезы… Моя жизнь была в его руках.

Затем, стиснув зубы, он прошептал:

– Доверься мне, Айрис.

– Почему отец отдал тебе мои деньги! Где мое бабло?

– Я ничего не знаю, пожалуйста, поднимите меня!

Новые рыдания вырвались из моей груди, когда мозг вопреки всякой логике решил, что посмотреть вниз, в пустоту под ногами – отличная идея. Меня накрыло паникой, я начала задыхаться, время словно застыло, каждая секунда тянулась как вечность.

– Я же сказал, она…

– Тогда убей ее, – приказал Мейсон. – Найдем эти деньги и без нее.

Паника снова овладела мной, и я закричала, не отводя глаз от Кая и снова умоляя его сохранить мне жизнь. Он сжал челюсти. Затем заявил, крепко удерживая меня:

– Она может отыскать деньги.

Мои рыдания и крики эхом разносились вокруг. Озеро внизу тоже ревело, словно нетерпеливо поджидая, когда Кай бросит меня в его бездну.

– У тебя есть выбор, Айрис, – наконец заявил Мейсон через несколько бесконечных секунд раздумья. – Из двенадцати миллионов долларов десять мои. Либо ты их находишь и я оставляю тебя в живых… либо я тебя убиваю и нахожу их сам.

Я яростно закивала, словно была совершенно уверена, что верну десять миллионов долларов, украденные отцом, который выбрал в качестве тайника мою голову.

– Подними ее.

Руки Кая дрожали, когда он тащил меня наверх. Едва коснувшись земли, я вцепилась в нее. Судорожное дыхание раздирало мне горло. Я скорчилась, пытаясь отдышаться. Это был кошмар.

Настоящий кошмар.

Этот человек лжет, отец никогда бы не сделал ничего подобного. Я была его дочерью, и он по-своему любил меня. Он бы не стал сознательно подвергать меня опасности.

– Почему ты не наедешь на самого отца? – скрежетнул Кай.

– Потому что его невозможно найти, а я не собираюсь сидеть и ждать. К тому же дети всегда расплачиваются за долги родителей, верно, Кай?

Повисла тишина. У меня по-прежнему лились слезы.

– Если она не найдет эти деньги, – сказал Мейсон, – ты ее прикончишь. По крайней мере, бабло больше не будет лежать на ее счету.

Я услышала его удаляющиеся шаги. Осторожно приподняв голову, увидела, как Мейсон садится в машину. Он взглянул на меня напоследок, затем перевел взгляд на Кая:

– Тебе стоило бы снова пройти лечение. Что-то у тебя мысли путаются.

– Да пошел ты!

Меня передернуло, когда Кай выстрелил по машине, которая тронулась с места. Я вскочила, охваченная паникой, видя, как бесится Кай. Мне было сложно понять такую ярость, но смотреть на него было очень страшно. В конце концов он бросил ствол на землю, шумно и тяжело дыша. Его руки и все тело дрожали, пока он смотрел, как машина исчезает вдали. У меня сложилось впечатление, будто они с Мейсоном знали друг друга много лет. Удивительно, что Кай не убил этого старого мудака, – учитывая его вспыльчивость, для него это было бы проще простого.

Через несколько минут тишины он произнес:

– Вставай, уезжаем.

Его голос был холоднее ночного воздуха, и я поднялась, не говоря ни слова. Меня смертельно пугала эта сторона его личности. Решительным шагом он двинулся к машине, сел внутрь и с силой захлопнул дверцу.

Я последовала за ним, все еще потрясенная тем, что произошло. Мозг отказывался перерабатывать этот поток информации, накрывший меня подобно цунами. Папа не мог сделать того, о чем говорил Мейсон. Это невозможно. Наверняка тут какая-то ошибка.

А Кай… Он не просто похитил меня, он еще и бросил меня на растерзание Мейсону. И убьет, если я не найду деньги, о которых говорил этот чокнутый. Горло сжалось от бессилия и ощущения собственной никчемности. Да будь у меня на счету двенадцать миллионов, я бы оплатила свою учебу! И поменяла бы квартиру, телефон, машину…

Полный бред.

Кай, похоже, сосредоточился на дороге, но мысли его витали где-то далеко, судя по свирепому виду, сбивчивому дыханию и пальцам, вцепившимся в руль. Минут через двадцать мы добрались до места, которое уже неделю, а то и больше было моим новым обиталищем. Лицо обдавало холодом, когда Кай тащил меня за собой, когда отпирал дверь, держась позади, чтобы не дать мне сбежать. Как будто мне было куда бежать, ведь я даже не знала, где нахожусь… Придурок.

Мы вошли в пустой и темный дом. По-прежнему погруженный в свои мысли, Кай скинул кожанку. Глядя, как он удаляется по коридору, я сделала глубокий вдох и тихо позвала:

– Кай…

Он остановился и посмотрел на меня через плечо.

– Как ты меня нашел? – несмело спросила я.

– Я не хочу разговаривать, Айрис, – буркнул он.

Его манера увиливать от ответов бесила до невозможности.

– Мой отец никогда бы такого не сделал, – заявила я, глядя ему в глаза. – Он любит меня и никогда не подставил бы меня ради денег!

Кай повернулся лицом ко мне:

– Он так тебя любит, что месяцами не отвечает и не желает видеть.

Горло сжалось, слезы набежали на глаза. Эти слова больно ранили меня.

– И ты еще говоришь о любви, – проговорил он и направился к спальне.

– Что ты об этом знаешь? – закричала я. – Отец никогда бы такого не сделал! Я его дочь!

Он зло ухмыльнулся и снова повернулся ко мне:

– И тем не менее он это сделал. Твой отец перевел на тебя состояние, которое украл, прекрасно понимая, что подвергает тебя опасности. И ты думаешь, он тебя любит? Перестань быть такой наивной дурехой.

– Он этого не сделал!

– Еще как сделал! – заорал Кай, надвигаясь на меня. – И знаешь, что еще? Он о тебе даже не подумал!

Я оцепенела, сердце бешено заколотилось.

Пожалуйста, не кричи на меня.

– Он… Он не такой, – выдавила я, чувствуя, как возвращается паника.

– Ты ничего не знаешь, – устало и зло ответил он.

– И ты тоже ничего не знаешь! Не делай вид, будто с ним знаком!

– Ты сама с ним не знакома, Айрис! – взорвался Кай. – Я-то уж точно знаю его лучше, чем ты! Не думай, будто твой отец хороший человек! Нормальный отец так бы себя не повел. Иначе я не стал бы тем, кем стал, а ты не оказалась бы здесь со мной! Думаешь, отец тебя ищет, да? Да ты ему глубоко по х…

Я не удержалась и со всей силы залепила ему пощечину. Широко раскрыв глаза, я тяжело дышала. Не знаю, что сильнее овладело мной – ярость или ужас от его криков.

Уставившись на меня, Кай потер свою покрасневшую щеку. Затем шагнул ближе и тихо проговорил:

– Посмеешь сделать это еще раз – клянусь, я покончу с твоей жалкой жизнью в одну секунду.

Его руки дрожали, горячее сбивчивое дыхание касалось моего лица. Мое сердце бешено стучало – смесь ярости и страха неслась по венам.

– Не кричи на меня больше.

– А ты не заставляй меня говорить, когда я не хочу! – рявкнул он.

– А ты отвечай на мои вопросы, – огрызнулась я в ответ.

Он молча вгляделся в меня, и я задохнулась, когда его ладони обхватили мое лицо и приподняли к себе.

– Не знаю, хочу ли я завалить тебя в койку или убить. Я знаю одно: если сейчас останусь здесь с тобой, то выберу одно из двух.

Он выпустил меня и холодно приказал:

– Сними линзы и ступай к себе в комнату. Не хочу тебя видеть сегодня.

Час спустя

Слезы текли без перерыва, и голова от этого раскалывалась. В памяти прокручивалась каждая минута этого нескончаемого вечера: угрозы Мейсона, поступок отца и безжалостные слова Кая. Да, я дала ему пощечину, но его слова ударили с ноги по моему разуму, который сидел в отрицании. А теперь мне пришлось столкнуться с реальностью. И все же часть меня отказывалась верить словам Мейсона.

Почему папа записал на меня украденное состояние? И подставил меня? Почему он был так холоден ко мне? «Тайная дочь Эвана Саймонса». Меня пробрал озноб, я не желала в это верить. Никакая я не тайна, просто он не говорил обо мне столько же, сколько о Лиззи.

В коридоре раздался шум, затем тишину нарушили какие-то звуки. Интересно, чем занят Кай, пока я пересматриваю всю свою жизнь? Услышав голоса Вернона и Джейкоба, я подошла к двери. Джейкоб казался встревоженным, и это возбудило мое любопытство.

– Что будем делать? Выпустим Айрис?

– Думаешь, она слышала?

Слышала что?

– Вряд ли, она, скорее всего, спит, – успокоил его Вернон. – По крайней мере, я надеюсь.

– С какой бы радостью я его прикончил, – рыкнул Джейкоб. – Это все из-за него, точно говорю.

– Конечно, Кай всегда такой после встречи с ним. Мейсон подонок и мразь, ничего удивительного.

Я приложила ухо к щели между дверью и косяком, чтобы ничего не упустить. Раз уж мне не дают прямых ответов, добуду их иначе.

– Зря мы его послушались, – продолжил Джейкоб. – Надо выпустить ее, пусть ищет другой способ.

Что?

– Просто с души воротит.

– Но пока у него нет другого способа, – возразил Джейкоб. – Он вполне мог бы нам устроить ремейк Майкла Майерса[3], а этого как-то не хочется. Забери у него ключи от двери Айрис… Кто его знает, ночь будет длинной.

От его слов у меня чуть сердце не остановилось. Подступала паника.

– Он ничего ей не сделает. Уж не знаю, по какой причине, но он с ней не жесток.

– Наверняка потому, что он наблюдает за ней с начала года, – предположил Джейкоб. – Кай никогда не интересовался девушками – она первая, за кем он следит, да еще так долго. Возьми ключ и поехали. Будем надеяться, что он сам как-то справится.

– И что Айрис ничего не услышит.

Что?