Он провел меня по коридору, полному незнакомых лиц. Мощным ударом ноги распахнул дверь в женский туалет. Я ахнула, три девушки внутри – тоже. Они уставились на него широко раскрытыми глазами, но я так и не поняла, то ли они в шоке, то ли откровенно пожирают его взглядом.

– Выметайтесь.

От его холодного, жесткого голоса у меня пробежал мороз по коже. Девушки быстро выскочили в коридор, и я их вполне понимала: будь возможность, я бы тоже рванула куда подальше. Я сглотнула, когда Кай встал напротив меня. Перед ним я чувствовала себя крошечной.

Я прислонилась к двери и затаила дыхание, ощутив, что он тянет руку к моему телу. За спиной щелкнул замок. Но я видела только его лицо и не смела отвести взгляд, боясь хоть на секунду ослабить бдительность. Словно я была его добычей.

Я вздрогнула, когда его рука крепко обхватила мою шею. Он пожирал меня глазами, а я опять разрывалась между желанием и ужасом.

– А чего ты ждала? – тягучим шепотом спросил Кай и сжал мне горло пальцами.

Я подняла к нему лицо, а он склонил голову набок, глядя на меня, беззащитную, с этой своей самодовольной ухмылкой, которая всегда доводила меня до белого каления. И прижался ко мне всем телом, ухватив меня за бедро свободной рукой. Горячее дыхание обожгло мне ухо, и он прошептал:

– Что я буду к тебе равнодушен?

Он притиснул меня к бортику раковины, и я с трудом сдержала стон. Чуть не падая, я обхватила его затылок. Но он крепко взял меня за запястье и высвободился. Ему хотелось, чтобы я была полностью в его власти. Кожа пылала горячее алых ламп, заливавших огненным светом помещение, а его глаза прожигали мое лицо.

Черт. Здесь слишком жарко.

Мое дыхание стало прерывистым – я задыхалась и от его грубости, и от его близости.

– Думала, мне плевать, когда ты рядом, Айрис? Серьезно?

И словно я была его любимой игрушкой, он резко развернул меня. Его торс прижался к моей спине, а пах – к ягодицам.

– Посмотри на меня.

Кай снова схватил меня за горло, заставляя поднять глаза и посмотреть на его отражение в зеркале. Черные пряди падали на пронзительные голубые глаза, красный свет делал лицо чудовищно дьявольским. Дьявольски красивым.

Он прижал мой затылок к своей ключице и прошептал прямо в ухо:

– Хочешь посмотреть, каким я могу быть молодцом, Айрис?

Он пожирал глазами мое отражение в зеркале. Губы у меня приоткрылись, сердце заколотилось.

Воздуха не хватало.

Меня затрясло – я чувствовала его власть надо мной в каждом движении, во всем его теле, прижатом к моему. И какая-то часть меня молча умоляла его делать со мной все, что он захочет.

– Ведь так ты и сказала? Что я молодец, да?

От мягкого низкого голоса, щекочущего изгиб моей шеи, я тихо застонала. Тело жаждало его, молило о близости.

Я закрыла глаза, когда его нижняя губа коснулась кожи за ухом. Уже тверже он проговорил:

– Ответь.

– Д-д… да.

Он сильнее прижал таз к моим ягодицам, и юбка стала задираться. Я чувствовала его джинсы на голой коже и мало-помалу теряла голову.

– А раз я молодец, мне положена награда… согласна?

– Чего ты хочешь? – пролепетала я, глядя на его отражение в зеркале.

На его губах мелькнула улыбка, и он прошептал:

– Распластать тебя на этой раковине и смотреть, как ты кончаешь для меня так сильно, что не можешь держаться на ногах.

От такой откровенности мне чуть было не перекрыло кислород. Кай крепче сжал мое горло и продолжил так же страстно:

– Я хочу, чтобы каждый сантиметр твоей кожи запомнил меня. Я хочу оставить на тебе свой след.

Его признание словно подожгло меня изнутри. Перед этим холодным демоническим лицом с алыми отблесками света я была такой беззащитной. Такой слабой.

Он поднес свободную руку к моему лицу и указательным пальцем медленно провел по приоткрытым губам.

– Снова попробовать на вкус твои губы… но если я это сделаю, то уже не остановлюсь… Я не смогу сдерживаться, принцесса.

Я промолчала. Пусть говорит все, что хочет. Словно я была не только согласна, но и с ним заодно.

– И как бы я хотел почувствовать твой красивый ротик на моем…

Громкий стук в дверь вернул меня в действительность.

Блин, во что я ввязалась?!

Я быстро вывернулась из его захвата, а он лишь смотрел на меня с довольной улыбкой, как если бы победил в этой игре, которую мы не хотели начинать. Игре, в которой наши тела тянулись друг к другу, а мысли рисовали такие яркие сценарии, что оставалось только воплотить их в жизнь.

Нужно вернуть мозг на место.

И выйти отсюда. Это мой единственный шанс.

Единственный.

– Значит… ты хотел бы, чтобы я стала твоей куклой? – спросила я с притворной невинностью.

Надо было его отвлечь. Вопрос согнал его наглую улыбочку, и я продолжила медленно отступать.

– Ты когда-нибудь представлял, что владеешь моим телом? Что играешь со мной, как никто другой не смог бы?

Кай приоткрыл рот, медленно провел языком по нижней губе и слегка кивнул.

Прекрасно.

– Увы, ты не настолько молодец, чтобы заслужить такую награду.

Видя, как он мрачнеет, а из глаз исчезает похотливый огонек, я усмехнулась. С каждой секундой его черты становились жестче, и я с наслаждением наблюдала за его разочарованием.

ДАВАЙ.

Нет, погоди…

– А теперь выйди. Или трахни другую девку, если тебе так нужно облегчить яйца. Ты же все-таки звезда данного помещения. Все свидетельства на стенах.

И я насмешливо фыркнула. Не то чтобы я до конца прочитала эмоции на его лице, но одно было точно: счастливым он не выглядел.

Ну а сейчас смывайся отсюда.

Я развернулась, подбежала к двери и быстро ее отперла. В висках пульсировала кровь.

БЫСТРЕЕ, БЫСТРЕЕ, БЫСТРЕЕ.

За спиной раздались торопливые шаги, но я выскочила и захлопнула дверь прямо перед его носом. Я помчалась по коридору, слыша, как он выкрикивает мое имя. Кожа покрылась мурашками. Надо вырваться из «Бокса».

Вылетев из коридора, я нырнула в толпу, надеясь затеряться в ней. Бар. За барной стойкой, внизу, аварийный выход. Сердце грохотало от ужаса, пока я протискивалась между людьми, слишком пьяными, чтобы заметить, какая опасность нависла надо мной, или прочитать в глазах немой крик о помощи.

И тут грохнули выстрелы. Я обернулась. Люди закричали, толпу на втором этаже охватила паника. Музыка резко смолкла, и прогремел мужской голос:

– Всем стоять! Кто шевельнется, пущу пулю в лоб!

Люди мало-помалу осознали угрозу, их лица исказились от страха. Я задрожала как лист, увидев, что сквозь толпу пробирается Кай. И попыталась незаметно отойти, молясь при каждом шаге о том, чтобы не получить пулю.

В спешке я толкнула мужчину, и снова раздался пронзительный выстрел. Я задохнулась от ужаса, увидев, что мужчина, которого я задела, рухнул на пол у моих ног. Кай выстрелил в него.

– Я сказал: не двигаться.

Шепот прокатился по залу, но никто не шевельнулся, хотя мои глаза молили о помощи. У меня вырвалось рыдание, когда чья-то рука обхватила меня за шею.

– Можете включить музыку и веселиться дальше, – крикнул Кай, сверля меня взглядом. – Игра в «Раз, два, три, замри» закончилась.

Я застыла, не смея шевельнуться. По щекам катились слезы отчаяния. Все тело заледенело от страха, а Кай, увлекая меня за собой, прошептал:

– Я просто искал свою куклу.

Прошла вечность. Вечность в темной холодной комнате, где я сидела взаперти, уставившись в потолок.

Когда Кай приволок меня обратно, я упросила Джейкоба позволить мне снять линзы. С тех пор я только и делала, что плакала, чувствуя себя измотанной до предела. Меня терзали мысли о том, почему я здесь. Родители наверняка подняли всех на уши, – может быть, даже папа уже приехал в город и ищет меня вместе с Рокс и Коди.

Так хотелось его увидеть, почувствовать, как он обнимает меня, укрывая от всего мира, и услышать, как он шепчет, что все уже позади. Я цеплялась за мысль о том, что он наконец поймет, как я натерпелась без него. И когда он вернется, то будет полностью моим. Потому что сейчас, впервые за долгое время, меня действительно нужно защищать.

Черт, ну почему я до сих пор в этой дыре? Почему полиция до сих пор меня не нашла? И как вообще выжить рядом с таким психом, как Кай Лейкстоун? Не просто психом – убийцей.

Меня передернуло, когда я вспомнила человека, истекающего кровью прямо у меня на глазах, обвиняющие взгляды и побелевшие лица свидетелей убийства.

Человек погиб из-за меня.

Когда Кай приказал всем замереть, самые пьяные застыли на месте, самые отпетые смирно сидели на своих диванчиках, девушки сдержали крики. Музыка смолкла. Все подчинились и перестали шевелиться. Все, кроме меня. Возможно, я просто не осознала, насколько все серьезно, но они-то откуда знали? Или Кай уже выкидывал нечто подобное?

Он для них бог. Они смотрели на него, как на бога, держащего их жизни в своих руках.

Или дьявола.

После долгих часов тишины приглушенные голоса за дверью заставили меня насторожиться. Я сразу узнала Вернона и Джейкоба, и сердце забилось быстрее. Но я прекрасно понимала: они не посмеют войти – я слышала, как Кай пригрозил их убить.

В ярости, ужасе и отчаянии я сжала кулаки. Зря я попыталась сбежать так рано – Каю было слишком легко поймать меня.

Дура.

Дура.

Дура.

Соленые слезы катились по моим щекам и падали на подушку. Я прижала ладонь ко рту, пытаясь заглушить рыдания. Мама была права: я и правда дура.

Кай назвал меня «куклой», и эти холодные слова врезались мне в память. Я все отчетливее ощущала себя марионеткой, полностью в его власти – он держал в руках и мою жизнь, и мою судьбу. Сначала меня накрыла буря чувств: непонимание, шок, отчаяние, ярость, бессилие. Но теперь ярость и отчаяние постепенно вытесняли все остальное.

И все же я знала: как бы он ни пытался это скрыть, равнодушным я его не оставляла. А значит, можно обратить это в свою пользу. Он хотел моей покорности, а я отказывалась подчиняться.

Моя воля против его воли. Моя сила против его силы. Я против него.

Я знала, что никогда бы не позволила себе такой самоуверенности, если бы не знала его раньше, если бы в памяти не остались те минуты наедине с ним. Но я хотела сделать его слабым – так же, как он делал слабыми всех вокруг. Как он делал слабой меня саму.

Глаза жгло от бесконечных слез, и я чувствовала, как усталость мало-помалу овладевает всем телом. Я натянула на себя одеяло, глубоко вздохнула и закрыла глаза. Сон поможет мне убить время.

В доме царила тишина, если не считать звука телевизора и скрипа ступеней под моими ногами.

– Ты никак проснулась? – раздался вдалеке голос матери. – Или ты встала только потому, что твой придурок-папаша должен зайти за вещами?

По ее тону я сразу поняла – она пьяна. Но сердце все равно подпрыгнуло: сейчас придет папа.

– Ты прибрала свою комнату?

– Нет еще, я так уста…

– Вряд ли ты устала больше, чем я, Айрис! Но я все-таки приготовила ужин. Ты никчемная эгоистка.

Я боялась поднять на нее глаза. Вдруг она догадается о моей надежде, что папа заберет меня с собой, подальше от нее и этих ее вспышек ярости. И она все испортит.

В дверь позвонили, и я поспешила открыть. Вошел папа с маленькой девочкой на руках. Лиззи.

– Папа…

Я хотела броситься ему на шею, но он направился к своим вещам, даже не взглянув на меня. Мама наблюдала за происходящим с насмешливой улыбкой.

– Папа!

– Здесь все? – спросил он.

– Папа, забери меня с собой, пожалуйста!

Я отчаянно пыталась схватить его за руку, но он каждый раз отдергивал ее, продолжая собирать вещи.

– Порядок, – сказал он, поворачиваясь к Лиззи. – Иди сюда, принцесса, мы уходим.

Я резко проснулась, судорожно дыша. Несколько часов я пробыла в темноте, и теперь свет резал глаза. Нервным движением я провела рукой по волосам и лицу, мокрому от слез. Я ненавидела, когда мне снился отец.

– Айрис?

Джейкоб сел на край кровати и внимательно посмотрел мне в глаза. Слезы все еще катились по щекам.

– Ого…

Я нахмурилась, заметив, что он как-то странно на меня смотрит, и вдруг поняла, что происходит. Меня охватила паника, и я мгновенно зажмурилась.

– Не смотри! – воскликнула я невольно.

Все вокруг почернело. Дыхание стало прерывистым: я внезапно почувствовала, что здесь опасно, а я полностью беззащитна. Я вздрогнула, когда Джейкоб положил мне руку на плечо, отпрянула и ударилась обо что-то спиной. И горько разрыдалась. Все случилось так быстро, что я совсем растерялась, – эмоции накрывали с головой, лишая меня всякого самообладания.

Черт, только не это. Что угодно, только не это.

– Я сейчас надену линзы, честное слово. Только не смотри на них так, пожалуйста.

– Но почему? – громко изумился Джейкоб.

– Не ори, – буркнул Кай.

Я обернулась, все еще прикрывая ладонями веки. И поняла, что врезалась в Кая.

– Братан, у нее…

– Выйди.

Зачем я сняла линзы перед сном?

Дура.

Дура.

Дура.

Послышались шаги, затем дверь захлопнулась. Я не двигалась, парализованная ужасом. Кай стоял сзади, и я чувствовала спиной его бедра.

– Тебе часто снятся сны?

Я не ответила, стараясь унять эмоции и немного прийти в себя. Несмотря на все усилия, страх тяжелым комом ворочался в животе. Джейкоб увидел мои радужки, и теперь я боялась, что он будет издеваться надо мной.

Кай отошел от меня. Щелкнул выключатель, и вокруг стало темно. Я осторожно отняла ладони и открыла глаза.

– Так тебе лучше? – устало поинтересовался он.

– Мне… Я хочу надеть линзы.

– Еще только семь утра. Джейкоб не вернется, он просто пришел, потому что увидел меня здесь.

Я озадаченно нахмурилась.

– Стены тонкие, и я тебя слышал. Думал, что ты разговариваешь сама с собой, но… потом понял, что тебе что-то снится.

Глаза наполнились слезами, когда вспомнился сон, и я сжалась в комок. Раньше я никогда не позволяла своему мозгу так мучить себя. Господи, что в ней такого, чего нет во мне? Почему я тоже не могу быть его принцессой? Мне так этого хотелось.

В тишине раздались мои рыдания, и про Кая я почти забыла. Но быстро опомнилась и вытерла слезы, всхлипывая.

– Ничего страшного, – отозвалась я в надежде, что голос прозвучит спокойно, но он все-таки сорвался в конце фразы.

– Тебе приснился отец?

Горло перехватило до боли, а из глаз снова полились слезы.

– Нет, – соврала я, тряхнув головой.

– Однако звала ты именно его, – вздохнул Кай. – Ну все, хватит плакать, это ничего не дает.

Я нахмурилась, огорошенная его холодными безразличными словами. Ничто не задевало его и не трогало – ни смерть, ни слезы, вообще ничего.

– Как у тебя получается быть таким? Таким… безразличным ко всему?

– Уж какой есть.

Меня словно окатило ледяным душем. Мне хотелось понять, отчего он стал таким. Разгадать причины его равнодушия, узнать, почему для него обещания важнее всего, и расшифровать значение его татуировок.

– Перестань плакать и засыпай… Или плачь, если тебе так легче, – сказал он, направляясь к двери. – Только встань до десяти вечера, у нас с тобой есть одно дело.