– Лучше бы ее перевести в другое место.

– Из-за какой-то мыши?

Джейкоб поморщился, глядя на трупик, и заявил:

– А главное, нам нужен этот свет. Это же по сути не спальня, так что…

Я молча соображала. Это была не просто комната, а фотолаборатория. Тогда понятно, зачем красный свет. Но зачем же запирать меня именно здесь?

– Она вроде не истерит, можно переселить ее наверх, – продолжил Джейкоб. – Как мы и собирались с самого начала.

Кай ответил не сразу. Просто сверлил меня глазами. Через несколько секунд он отозвался:

– Освободи комнату рядом с моей, она переберется туда.

Джейкоб кивнул и вышел.

Кай смерил меня взглядом, я ответила ему тем же и встала:

– Я хочу в туалет.

– А я хочу спать, – сообщил он.

Ну и хоти себе, упырь.

Он сделал вид, что не услышал моей просьбы, и вышел, нарочно оставив дверь открытой. Моя цепь была, конечно, достаточно длинной, чтобы я могла передвигаться по комнате, но слишком короткой, чтобы выйти за дверь.

Я еле сдерживала слезы, да и в туалет хотелось до боли. Я так вымоталась, что эмоции брали верх над разумом. Словно тело стало марионеткой, и его дергали за ниточки мои же чувства.

Страх.

Ярость.

Ненависть.

Отвращение.

Скрывать их было уже невозможно. Я устала, измучилась, тело казалось свинцовым, а мозг – и того тяжелее. Руки и ноги заледенели, хотелось пить и есть. С каждым разом становилось труднее сопротивляться соблазну, когда похитители приносили еду.

На лестнице раздались тяжелые неторопливые шаги. Кай.

В детстве я всегда могла угадать по шагам, кто идет ко мне в спальню. И кто дома. А теперь – кто зайдет в темную комнату.

Разумеется, это был Кай. Он вошел с подносом еды и поставил его на кровать. Маленьким ключом открыл мои наручники, отчего сердце забилось сильнее.

Я позволила ему вывести меня из комнаты. Свет снаружи почти ослепил.

В ванной он предупредил:

– У тебя пять минут.

Морщась от боли, я опорожнила мочевой пузырь. Я чувствовала себя слабой, грязной и беспомощной. Почему это случилось именно со мной? Я подняла голову, пытаясь найти окно или хоть что-нибудь, через что можно выбраться, но ничего не нашла.

Пока я мыла руки, на глаза попался контейнер с линзами. Хлынули слезы, но я очень быстро взяла себя в руки, чтобы надеть их. Пальцы дрожали от возбуждения и облегчения.

Вставляя вторую линзу, я услышала голос своего похитителя.

– Открываю.

И дверь тут же открылась.

Наши взгляды встретились в зеркале. Он внимательно посмотрел на мои глаза, затем протянул одежду.

– Прими душ и переоденься. На тебя смотреть тошно.

Я нахмурилась, видя, что Кай шагнул внутрь и закрыл за собой дверь. Сердце подпрыгнуло, когда он присел на раковину.

– Выйди!

Он поднял голову с озадаченным видом:

– Нет.

Он что, издевается?

– Я не стану раздеваться при тебе! – рявкнула я.

– Меня это не смущает, – проговорил он. – Если это смущает тебя, могу отвернуться, но не выйду.

Он заявил это с таким безразличным видом, что я только глаза вытаращила. Стекло душевой кабины было матовым, но все же…

Кай, который до этого молча на меня пялился, выдал ехидную улыбочку.

Я двинулась к нему. Он не сводил с меня глаз, я тоже сверлила его взглядом. Он слегка выпрямился, когда между нами осталось несколько сантиметров. А когда я протянула руку между его ног, он тихо охнул. Глядя на него, я взяла контейнер для линз и отступила.

Кай глубоко вздохнул.

Я насмешливо хмыкнула. Он изо всех сил старался казаться невозмутимым, но я отлично знала, что он ко мне неровно дышит.

А ты к нему.

Отвали. Меня от него воротит.

Расскажи кому-нибудь другому, Айрис.

– Закрой глаза, – приказала я.

Кай – бандит, он похитил меня и украл мою свободу. Моя ненависть была сильнее физического влечения.

Он закрыл глаза, и мое сердце застучало во всю прыть. Я подошла к зеркалу, следя за малейшим движением его век.

– Обещай, что не откроешь глаза, пока я не скажу.

Кай напрягся. Я мыла руки и ждала ответа, но с каждой секундой мое терпение истощалось.

– Обеща…

– Обещаю, – буркнул он наконец.

Вот и умница.

Я вынула линзы, продолжая за ним следить. Как-то он заявил, что никогда не лжет. Интересно, правда ли это, всегда ли он держит слово? Или просто не любит врать, но делает это, когда нужно?

Он держал глаза закрытыми, и я торопливо разделась. И снова его веки даже не дрогнули.

Я залезла в душевую кабину.

– Можешь открывать.

У меня вырвался облегченный вздох, когда горячая вода полилась по застывшим напряженным мышцам. Но тревога никуда не делась. Расслабиться не получалось – я голая и беззащитная, а он так близко. Мелькнула мысль, что Кай меня изнасилует, но я резко тряхнула головой, намыливая волосы. Шампунь был мужской, наверняка его или Джейкоба. Впрочем, и одежда, которую он принес, была мужской. Я не понимала их логику. Джейкоб не был со мной ни груб, ни жесток, а Кай вообще казался до странности терпеливым. Я начинала думать, что они и не собираются меня убивать. Но тогда чего от меня нужно этим отморозкам?

Ведь я ни на что не гожусь. Я очень плохое капиталовложение, можете спросить у моих родителей!

Родители… Знают ли они, что я пропала? Ищут ли меня? Хорошо бы. Мне хотелось, чтобы они сходили с ума от страха за меня. Это было цинично, жестоко, но я ничего не могла с собой поделать. Пусть хотя бы так у них появится интерес ко мне.

По крайней мере, я на это надеялась.

– Ты там жива?

– Лучше бы нет, – сухо откликнулась я.

Выключив воду, я с облегчением вздохнула. Наконец-то я чистая. Но тут же ругнулась – полотенца у меня не было. Сердце гулко ударилось о ребра.

– Дай мне полотенце.

Кай хмыкнул:

– Повежливее, если хочешь что-то получить.

В морду ты получишь, шут гороховый.

– Мне очень нужно полотенце.

Я смягчила тон, стараясь держать себя в руках. Правда, мой взгляд мог бы его убить. Счастье, что кабина непрозрачная.

– Ну что же ты, принцесса… ты явно можешь лучше.

Мои кулаки сжались, я начинала мерзнуть. Кай нагло играл на моих нервах. Я знала, что ему нравится моя беспомощность, и сейчас по ту сторону матового стекла он явно лыбился, как настоящий психопат.

– Не мог бы ты дать мне полотенце, пожалуйста? – проскрежетала я.

В тишине ванной послышались шаги. Его силуэт приблизился к кабине, и я прикрыла грудь, прежде чем приоткрыть дверцу. Его рука просунулась внутрь и протянула белое полотенце.

– Играть у тебя на нервах стало моим любимым занятием, принцесса.

– Да пошел ты.

– Не за что, – издевательски откликнулся он.

Я обернулась в полотенце.

– Закрой глаза, – попросила я, стараясь придать голосу хоть каплю уверенности.

Хотя мысленно я его умоляла.

– Чем тебе так не нравятся твои глаза?

Все тот же вопрос. Если я не могла выйти без линз, если не хотела, чтобы кто-то видел мои глаза, то лишь потому, что они вызывали у людей ненависть. Вплоть до рукоприкладства.

Холодок ужаса пробежал по спине, когда я вспомнила лезвие, которым Кай угрожал мне накануне.

Как той ложечкой.

– Пожалуйста… закрой глаза.

Голос дрогнул. Это воспоминание размазало всю уверенность, которую я пыталась собрать по кускам. Я снова стала слабой.

В очередной раз.

Я выждала несколько секунд. Мозг подкидывал картинки, которые я хотела бы стереть, слова, которые я не желала вспоминать, жесты, которые мечтала забыть.

– Я закрыл глаза, Айрис.

Его голос вернул меня в реальность. Я медленно наклонилась, проверяя, не солгал ли он, но его веки были плотно сомкнуты.

Я кинулась к раковине, чтобы надеть линзы. Облегченный вздох сорвался с губ, и я заморгала, чтобы глаза привыкли к пленке, которая меня защищала.

– Спасибо.

Он открыл глаза и уставился прямо в мои. Его взгляд заскользил по моему лицу, по волосам, тяжелым от воды, которая тонкими ручейками стекала по коже. Капли чертили дорожки по шее вниз, к ложбинке между грудей, и он даже не пытался скрыть холодную искру, мелькнувшую в его глазах.

Я кашлянула, чтобы заставить его поднять взгляд. Скрестив руки на груди, вздернула бровь, и он ухмыльнулся.

Сердце екнуло, когда он выпрямился и встал прямо передо мной. И снова его взгляд пополз вниз, к мокрым ногам, откровенно изучая каждый миллиметр. Он делал это специально, чтобы меня задеть. Чтобы показать – ему пофиг, что я заметила, как он на меня вылупился. Хуже того, он и хотел, чтобы я заметила.

Он посмотрел мне в лицо. Криво усмехнувшись, пробормотал:

– Знала бы ты, что сейчас вертится у меня в голове…

Дыхание у меня перехватило, но я старалась не выдать себя. В мозгу зародилась извращенная мысль, когда я вспомнила слова, которые он произнес чуть раньше. Если играть у меня на нервах стало его любимым занятием…

Давай покажу тебе, Кай, какую новую развлекуху я придумала…

С замершим сердцем я шагнула ближе к нему. Его взгляд утонул в моем. Ощущая жар его тела, я потянулась к нему, коснулась его губ, и он приоткрыл рот. Его дыхание стало тяжелым, а глаза жадно уставились на мои губы.

– И что же вертится у тебя в голове, Кай? – с притворной невинностью спросила я.

Смотри, как я играю с тобой, говнюк, только не обожгись.

Он неотрывно смотрел на мои губы, лишь несколько раз поднял глаза на меня.

– Я не умею проигрывать, Айрис, не шути так.

– Не шутить как?

Я положила руку ему на грудь, и он задышал еще тяжелее. Мускулы у него напряглись, кулаки сжались, но он сдерживался, не дотрагиваясь до меня.

– Вот так, – проговорил он, опуская глаза на мою руку.

– Не понимаю, о чем ты…

Воздух накалился, когда Кай обвел взглядом изгибы моего тела. В ванной стало обжигающе жарко. Или это я создала такое настроение?

Я хотела, чтобы эмоции выбили Кая из колеи – как он истощал меня страхами. Ладонью я медленно провела по его груди и придвинулась еще ближе, почти вплотную. Его взгляд прилип к моей груди, а я оторвала ладонь от его торса и крепко сжала подбородок, заставив поднять лицо. Его руки не шевельнулись, но по тому, как он буквально пожирал меня глазами, я поняла: ему хочется оставить на моей коже следы своих пальцев.

Я не понимала, что он такого во мне нашел.

– Не играй у меня на нервах, я тоже не умею проигрывать.

Я ойкнула, когда его руки грубо сжали мои бедра. Он прижал меня спиной к стенке душевой кабины. Его взгляд был таким напряженным, что казалось, будто он касается моих губ.

– И что тогда? – спросил он.

Напряжение стало осязаемым. От жара его тела на моей коже высыхали оставшиеся капли.

– Тогда я тоже начну играть по своим правилам.

Он посмотрел на мои приоткрытые губы – каждый мой неровный выдох выдавал мои чувства.

– И один из нас проиграет, – закончила я, глядя ему в глаза.

И это буду не я, Лейкстоун. Я тебе это обещаю.

Два часа спустя

После этой сцены Кай вышел из ванной, оставив меня одну, чтобы я могла одеться, а затем отвел в фотокомнату, где свет был уже не красным, а ярко-белым. Я по-турецки села на кровати в мужском сером свитере и спортивных штанах, которые были до смешного мне велики.

– Ешь, – приказал Кай, прислонившись к бетонной стене.

Чашка кофе манила меня. Я потянулась за ней, сделала глоток и поморщилась от горечи.

– Я думал добавить ваниль, как ты любишь, – насмешливо сообщил он.

Я поежилась. Он наблюдал за мной. Он знал, что я люблю. Знал мои привычки. Но до какой степени?

Одно было неоспоримо: он не знал настоящего цвета моих глаз. Иначе непременно упомянул бы об этом.

– А ты выяснил, сколько раз в день я хожу в туалет? Чисто из любопытства, – холодно парировала я.

Кай дернул уголком рта, но не ответил.

Он ушел, а через час Джейкоб переселил меня на первый этаж. Обстановка там была совсем иная. Кухня с маленьким столом и четырьмя стульями, объединенная со скромной гостиной, справа в глубине две двери, ведущие в спальни, а слева – ванная. Джейкоб показывал все с таким энтузиазмом, что это пугало. Можно подумать, я стала их соседкой по дому.

Вернон и он сам обитали в одной из спален, за другой дверью располагался Кай… и я.

Отпад.

– Вот твое новое жилище, – сказал Джейкоб, не скрывая радости. – Я его называю «вторым уровнем», ты очень быстро продвигаешься!

Он засмеялся собственной шутке, пока я молча оглядывала комнату.

– Почему я здесь, Джейкоб?

Общались мы с ним очень мало, но он казался не таким упертым, как Кай, вот я и решила попытать счастья.

– Потому что мне нужна фотокомната, солнце, но если тебе там больше нравится, я могу…

– Нет, что я делаю здесь? У вас? – разозлилась я.

Он с неловким видом почесал в затылке:

– Хм… Кай предупредил, что ты спросишь, но, видишь ли, не очень хочется остаться без головы…

Сразу вспомнился тот вечер у озера, та сцена, которая, возможно, и стала причиной моего похищения. И хотя с отрезанной рукой развлекался Джейкоб, я начинала думать, что за кровавым убийством стоял Кай.

Однако в глубине души я отказывалась в это верить. Мне не удавалось убедить себя, что этот человек до такой степени психопат. Что он сидел в тюрьме и похитил меня.

Что ты, Айрис, он не отрывает людям руки, быть такого не может.

Итак, Кай решил оставить все ответы при себе, и Джейкоб тоже.

Даже мои похитители заставляют себя упрашивать, класс.

– Ладно, я не фанат наручников, так что обойдемся без них, – заявил Джейкоб, блестя глазами. – Но у меня есть для тебя сюрприз! Стой здесь!

Мой похититель вышел из комнаты, и мне тут же захотелось воспользоваться этим и сбежать. Сердце часто забилось. Единственное окно было забрано снаружи решеткой, лишь усиливая ощущение, что я здесь пленница, а входная дверь находилась слишком далеко. Джейкоб без труда меня бы поймал. А если все же удастся выбраться, Кай меня отыщет, и тогда уж наверняка мне несдобровать. Придется подождать более подходящего момента.

– Гляди! – возгласил Джейкоб, показывая клетку.

Руфус. Мой хомячок.

Я открыла клетку, вынула испуганного зверька и прижала к себе, рыдая, как ребенок. Джейкоб гордо улыбался.

– Я не знал, чем его кормить, и попросил Кая спросить у тебя, но ты не захотела ответить. Он любит морковку. Надеюсь, мы не протупили…

Я смотрела на него, огорошенная мыслью, что Руфуса тоже похитили.

– Нет, ты все правильно сделал… с морковкой… – пролепетала я, поглаживая голову своего детеныша.

С Руфусом мне полегчало – я словно обрела точку опоры в этом хаосе.

– Мне всегда хотелось завести хомячка, но бабушка боялась всех, кто похож на мышей. Ха-ха. А можно мне… в общем… и дальше его кормить? Ну… вместе с тобой?

Джейкоб был таким невинным, таким добрым по сравнению с Каем. Я кивнула, и он расплылся в улыбке.

– Кай тоже любит животных. Он за ним приглядывал, пока ты спала. Сказал, что убьет меня, если я не буду его кормить.

Я нахмурилась, услышав его откровения.

– Хочешь чего-нибудь? – спросил он, ставя клетку мне на кровать. – Я тебя не отравлю, честно. А на ужин я принес буррито!

Я посадила хомяка в клетку. Поскольку с Джейкобом мне было спокойнее, я пошла за ним на кухню. Настенные часы показывали восемь вечера, и я осознала, что полностью потеряла счет времени.

– Что ты любишь смотреть?

Я пожала плечами, откусывая от своего буррито.

– Мне нравится сериал «Американская семейка», знаешь такой?

Я энергично закивала, и Джейкоб включил «Нетфликс». На журнальном столике завибрировал его телефон.

– Что? – спросил он. – Она жива-здорова… Да-да, не волнуйся… Ага… ну да…

Он жевал и непринужденно болтал, когда в дверь постучали.

– Порядок, он уже здесь, я перезвоню.

Джейкоб отпер дверь. Вошел Кейси и удивленно посмотрел на меня:

– Лейкстоун согласился ее выпустить. Для начала неплохо.

– А заодно предупредил, что вырвет тебе глаза, если будешь на нее заглядываться. Забыл? – хихикнул Джейкоб, забирая коробку из рук Кейси.

– В прошлый раз он все больше молчал, – засмеялся Кейси. – Я реально испугался, когда он сказал, что мне есть чего бояться.

Я вспомнила тот момент в темной комнате, когда Кейси объявил, что у него «дурное предчувствие». Тогда я не поняла ответа Кая, но теперь все прояснилось. Даже знакомые боялись его. А я – нет.

Эй, подруга, мне тут послышалось вранье, причем беспардонное.

Отвянь.

– Айрис, – окликнул Джейкоб, – наведи марафет после ужина. Вы с Каем кое-куда поедете.

– Уже? – спросил Кейси.

Джейкоб пожал плечами:

– У него вечером одно дело. Вроде как ему просто нужна компания… ну, я надеюсь.

Стоп-стоп-стоп… Что?