Я уставилась в потолок; в горле стоял ком. Каждый шорох бил по нервам и не давал сомкнуть глаз. Я дрожала как осиновый лист – то ли от страха, то ли от холода. Глаза болели от красного света. Каждое движение отзывалось звоном длинной цепи на запястье, что бесило меня еще сильнее.

Ужас, гнев, тревога, отчаяние, непонимание. Все чувства смешались. В голове роились вопросы, наслаиваясь друг на друга. Кай куда-то исчез. Наверное, уже много часов назад. Я потеряла счет времени.

Наверху раздались шаги, и я подняла голову к потолку.

А вдруг они собрались убить меня и расчленить? Ищут ли меня друзья или они поверили сообщению Кая? Как там Коди? Не взялись ли они и за него?

Нет. Иначе Кай не отказал бы себе в удовольствии об этом рассказать. Я знала его достаточно, чтобы понимать: он чудовищный садист. Я и раньше ощущала в нем склонность к психологическому насилию, что делало его намного опаснее, чем если бы он ограничивался грубой силой.

Снова раздались шаги.

Потом свист.

Нет. Скорее кто-то насвистывал песенку. Этот человек спускался по ступенькам, приближаясь к комнате, где меня держали в плену.

Я услышала шум у двери – будто бы поворот ключа, затем щелчок.

Дверь со скрипом отворилась. Задохнувшись от страха, я смотрела, как в темную комнату входит один из моих похитителей. Кай. Он закрыл дверь, и я резко села.

– Тебе надо поесть, – сказал он, бросив взгляд на нетронутый поднос с едой.

Я не ответила, глядя на него исподлобья. Он подтянул стул со скрежетом, от которого я поморщилась, и уселся верхом, сложив руки на спинке. На лице его красовалась привычная усмешка.

– Ты сэндвич не будешь? А то я подыхаю с голоду.

Я схватила сэндвич и швырнула ему в физиономию. Он едва успел поймать.

– Спасибо, принцесса.

У меня сжались челюсти. Я чувствовала, как во мне вскипает ярость.

– Прекрати меня так называть! – рявкнула я.

– Почему?

От собственной беспомощности я лишилась голоса. Злость бушевала внутри, запертая в моем теле, как я сама – в этой красной комнате.

– Почему? – повторил он, распаковывая сэндвич.

Я обхватила себя руками, отказываясь отвечать. Кай жевал и смотрел, как я дрожу от холода.

– Здесь холодно.

Такой догадливый, обалдеть. Чтоб он сдох, козел.

– Почему я здесь? – спросила я уже в который раз после пробуждения.

Он вытащил из кармана куртки складной нож. По-прежнему делая вид, будто не услышал вопроса, он принялся поигрывать лезвием, доедая сэндвич.

– Ты нарушила обещание…

Я снова сжала челюсти. Он повторял это каждый раз, когда мы оставались наедине. Своего рода бесконечная психологическая пытка.

– Я уже говорила, – сухо отозвалась я. – Прости меня.

– Но ты это сделала…

Я еле сдерживалась, чтобы не взорваться. И он этим пользовался. Знал, что доводит меня до исступления, и наслаждался этим. Со своей издевательской улыбочкой он лениво жевал сэндвич, смакуя каждый миг.

Как меня угораздило вляпаться в этого мудака?

До чего мерзкий тип.

Я рухнула на матрас и глубоко задышала, чтобы сохранить остатки спокойствия, но это было трудно.

– Ты нарушила обещание…

Мои кулаки снова сжались. Эта пытка только усиливала мое чувство вины и разжигала ярость. Я изучала трещинки на потолке, надеясь найти дыру, через которую можно сбежать, но туда и Руфус не пролез бы.

Руфус. Глаза наполнились слезами, когда я подумала о своем питомце, который так во мне нуждался. Я только надеялась, что Рокс заедет его покормить.

И резко прижала ко рту ладонь.

Руфус.

Кай.

Расширив глаза, я подскочила, дыхание сбилось. Кай мельком взглянул на меня и снова принялся молча есть сэндвич и любоваться лезвием.

– Ты слышал… все мои разговоры? С Руфусом?

Он проглотил кусок, и его губы медленно изогнулись в улыбке.

– Да.

Мое лицо запылало. Кай словно прочел мой личный дневник.

– Должен признаться, это были мои любимые моменты, – засмеялся он.

– Так в чем же смысл меня похищать? – повторила я. – В чем смысл за мной следить? И за каким хреном совать микрофон в подвеску, чтобы меня подслушивать?

Кровь закипела в жилах. Ярость и отчаяние, до этого задушенные страхом, хлынули наружу, словно лава из вулкана. Но он отвел взгляд и продолжил играть с ножом.

– Почему ты не отвечаешь? Почему я…

– Наори на меня, я только этого и жду.

В его зрачках мелькнул огонек. Его угроза парализовала меня и лишила остатков хладнокровия.

– Отвечай.

– Какая ты сегодня болтливая, – изрек он, раздраженно вздыхая. – Я оставил тебя одну на три часа, думал, что ты устанешь рано или поздно.

Три часа… Он ушел всего три часа назад. У меня натурально едет крыша.

– Почему я здесь, Кай? – измученно выдохнула я. – Мне нужен ответ.

Снова молчание. Меня била крупная дрожь, не знаю уж, от холода или от злости. Я не выносила, когда меня игнорировали. Мать всегда наказывала меня молчанием.

Кай смял обертку от сэндвича.

– Да ответь же наконец! Я извинилась! Кай, прекрати меня игнорировать!

Я замерла, когда лезвие вонзилось в стену рядом с моей головой. Нож пришпилил к стене прядь волос.

Кай смотрел на меня так, будто хотел убить, – челюсти сжаты, мышцы на предплечьях напряжены.

– Никогда не повышай на меня голос, Айрис. Я не умею себя контролировать.

Медленно, шаг за шагом, он приблизился и посмотрел на нож, который удерживал мою прядь.

Я окаменела, парализованная страхом. Губы задрожали.

– Мне нужны ответы, Кай, – прошептала я, чувствуя, как по щекам текут слезы. – Мне нужны ответы…

Он резко выдернул клинок, развернулся и вышел из комнаты. Молча. А я снова разрыдалась.

Через некоторое время, показавшееся мне бесконечно долгим, дверь снова открылась. Краем глаза я заметила темные волосы Кая. Его появление встряхнуло меня и прогнало сон. Он затворил за собой дверь.

– У тебя чуткий сон?

Я сглотнула и промолчала. Он внимательно посмотрел на меня, но я не собиралась произносить ни слова, пока не получу ответов.

Поймешь, каково это, когда тебя игнорируют, кретин несчастный.

Он положил у кровати еще одну упаковку с сэндвичем.

– Рано или поздно тебе придется поесть, – заявил он, пожав плечами.

Вдалеке раздался чей-то голос. Кай нахмурился, услышав свое имя.

– Что ему еще надо? – Он бросил на меня быстрый взгляд и повернулся к двери. – Спускайся, я внизу!

Незнакомец сбежал по ступенькам, и Кай приоткрыл дверь, загородив собой дверной проем, чтобы пришелец меня не увидел.

– Я принес, что ты просил, – произнес мужской голос.

– Сколько их?

– Шесть, больше я сделать не успел, но думаю, этого хватит.

Я пошевелилась, цепи зазвенели. Кай повернул ко мне голову.

– Она пришла в себя? – спросил незнакомец.

– Да, несколько часов назад, – ответил Кай, глядя на меня, – доза оказалась великовата, Джейкоб был прав.

– Мозг у нее на месте?

При этих словах Кай растянул губы в издевательской усмешке:

– Уверяю тебя, Кейси, сейчас у нее мозг в своем истинном состоянии.

Кай отступил в сторону, и в красную комнату вошел пресловутый Кейси. Он оглядел меня с головы до пят, и я ответила ему тем же. Рядом с мощной фигурой Кая он казался худым и низкорослым. Одет он был небрежно. Волосы светлее, чем у Кая, хотя кожа заметно смуглее. Но я знала, что это он сварганил ту дрянь, которую меня заставили вдохнуть.

Говнюк.

Прислонившись к стене и скрестив руки на груди, Кай мрачно разглядывал Кейси, не говоря ни слова.

– Кай, ты как-то нехорошо молчишь, – сказал Кейси, не сводя с меня глаз. – У меня дурное предчувствие.

– И правильно, – ответил Кай. – Мне нужно, чтобы ты добыл семь микрофонов. Но не таких, как в прошлый раз. Теперь мне нужна запись в реальном времени.

– Маленьких?

– Желательно.

Кейси кивнул и снова повернулся ко мне.

– Тебе есть чем заняться. Вали отсюда, – заявил Кай.

Тот вздернул брови, но развернулся и вышел.

Когда дверь закрылась, Кай, скрестив руки на груди и уставившись в пол, спросил:

– Есть хочешь?

Я покачала головой.

– Решила больше не разговаривать?

Ответом ему была тишина. Я была твердо намерена показать ему, каково это – не получать ответа. Пусть поймет, что такое бессилие и злость. Раз уж я все равно только и делаю, что валяюсь на этой сраной кровати в ожидании непонятно чего, то вполне могу воспользоваться свободным временем.

– Что обычно ест твой хомяк?

Мохнатку твоей мамаши.

Я вздохнула и закрыла глаза. Он пытался любыми способами выманить из меня хоть слово, даже хомяка упомянул. Да как он вообще посмел о нем заикнуться?

– Ты язык проглотила, принцесса?

Я снова раздраженно выдохнула. Его тяжелые шаги гулко отдавались по твердому полу, затем я услышала скрип двери и щелчок замка. Я сглотнула, чувствуя, как взлетает пульс. Каждый его шаг вколачивал в кровь дозу адреналина.

– Тебе страшно?

Было полное ощущение, что передо мной натуральный дьявол, но показывать страх? Не дождется. И я упрямо решила не сдавать позиции.

– Не хочешь отвечать словами? Тогда…

Он подошел ближе к кровати, и меня прошиб озноб. Кожи коснулось лезвие ножа.

– Я получу ответы другим способом.

Я дрожала как лист, дыхание сбилось. Кажется, сейчас начнется паническая атака.

Лезвие поползло вверх по руке и добралось до ключицы. На мне по-прежнему была футболка с короткими рукавами, в которой меня и похитили. Это усугубляло ситуацию. Я чувствовала, как острие ножа рисует дорожку по коже, словно вычерчивает вены, и с каждым сантиметром я все сильнее покрывалась холодным потом.

– Ну что, принцесса? Может, все-таки ответишь?

Лезвие уперлось в основание шеи.

– Это моя любимая часть тела. Не хотелось бы ее портить. Во всяком случае, не так…

Он надавил чуть сильнее, и у меня вырвался всхлип.

– Не люблю, когда меня игнорируют. Так что будь умницей и ответь.

Сердце бешено колотилось, тело дрожало, а желудок собирался избавиться от того, что мне удалось съесть. Я медленно открыла глаза. Слезы страха и отчаянья стали ответом на его вопрос. Кай это понял, потому что убрал нож, на губах мелькнула легкая торжествующая улыбка.

– Вот и умница.

Я посмотрела на нож, который он небрежно держал в пальцах. И тут волна ярости толкнула меня вперед, я рванулась и стремительным движением выхватила нож. Дрожа, направила лезвие на Кая и вскочила с кровати.

– Зачем я здесь? – рявкнула я. – За каким хреном я здесь?!

Кай медленно прошелся по мне взглядом, облизнул губы, прикусил их и наконец посмотрел мне в глаза:

– Полегче…

Он поднял руки. Его взгляд упал на мою окровавленную ладонь. Я порезалась о лезвие, но боль была ерундой по сравнению с моей ненавистью.

– ОТВЕЧАЙ!

– Ты пугаешь совсем не страшно, принцесса.

Я шла на него, а он отступал – спокойно, почти насмехаясь, небрежно подняв руки над головой. Его спина уперлась в стену, а моя грудь прижалась к его торсу. Тишину нарушало только мое шумное прерывистое дыхание. Я поднесла лезвие к его шее, и его глаза заблестели, изучая мое лицо, искаженное яростью.

– Наверно, жалеешь теперь, что удлинил цепь?

Он покачал головой, подвигал челюстью, улыбаясь и показывая язык, и пробормотал:

– В следующий раз возьму покороче, обещаю.

– Отвечай немедленно, почему я здесь торчу?

Кай промолчал, и на этот раз я приставила лезвие к его шее. Он поднял голову и нехорошо улыбнулся.

В одну секунду меня резко швырнуло на матрас. Кай уселся верхом на меня, не давая даже шелохнуться. Я застонала от боли. Он сжал мою руку так, что пришлось выпустить нож.

Затем приставил лезвие к моей шее.

– Игра с ножом возбуждает, – тихо пророкотал он, наклонившись к моему лицу. – Но только если никто не поранится. Дернешься – и я перережу тебе горло.

Я перестала дышать.

– Или лучше… вырежу глаза.

Лезвие едва не коснулось моего правого глаза. Меня охватил ужас.

– Ты же их так не любишь – может, теперь научишься их ценить.

– Прекрати…

– Что же у тебя с глазами, раз ты настолько их ненавидишь, – произнес он, присматриваясь. – Жаль, в красном свете не разглядеть… но рано или поздно я узнаю.

Его тяжелое тело нависало надо мной, ноги намертво обездвижили мои бедра, одной рукой он сжимал мою пораненную ладонь, другой нацелился на глаза… Я была на волосок от обморока.

– Здесь вопросы задаю я, – напомнил он, чуть касаясь лезвием моей скулы. – Но мне нравится, как ты злишься… буду доводить тебя почаще.

Он вышел из комнаты, и я разрыдалась, захлебнувшись страхом и отчаяньем. Увидев порезанную окровавленную ладонь, я заплакала еще горше.

Это кошмар наяву.

Следующий день

Жуткий грохот выдернул меня из сна. Передо мной стоял Кай со стволом в руке. Сердце рванулось из груди и ударилось о ребра. В полном смятении я огляделась и воскликнула:

– Ты больной на всю голову!

В комнату влетел Джейкоб, тоже ошарашенный этим адским громом.

– Я думал, ты ее пристрелил! – воскликнул он.

Кай кивнул на пол. Я приподнялась и посмотрела – на полу была черная клякса, а рядом останки мыши. Меня чуть не вывернуло наизнанку, и я вскочила.

– Я же говорил, Уитфилд, моя методика эффективнее.

Я смотрела на него, вытаращив глаза; меня трясло из-за этого внезапного выстрела. Он стрелял в мышь.

В обычную мышь.

– Слушай, стрелок, а твоя методика включает в себя уборку? – поинтересовался Джейкоб.

– Не волнуйся, у меня отличная команда уборщиков, – ответил Кай, глядя на меня с гнусной ухмылкой. – Мы с Айрис займемся.