– Думаешь, она… очнулась?

– Он сказал… в течение… трех суток…

Я открыла глаза и зажмурилась от ослепительного света. Головой шевельнуть я не могла. Тело налилось свинцом, мозг плыл в тумане, мышцы будто не отошли от наркоза.

Я никак не могла сосредоточиться на двух далеких голосах. Слова доносились смутно, обрывками. В ушах звенело, я тщетно пыталась пробиться сквозь туман.

Что за хренотень.

Сознание вернулось рывком, и я все вспомнила. Пульс забился в висках, тело свело судорогой.

– Так сколько еще ждать?

Узнав этот голос, я замерла.

Джейкоб.

– Она больше суток в отключке, он психанет.

Вернон. Я слышала этот голос всего однажды, но забыть невозможно: это было у озера, когда он закапывал тело.

Меня заколотило еще сильнее.

– Ну он сам виноват, что так решил. В ней пятьдесят четыре кило, а он велел Кейси вкатить ей лошадиную дозу! Она и копыта может двинуть, я предупреждал.

– Только не говори ему: «Я предупреждал». За последние три дня я закопал уже два трупа – не хочу, чтобы твой стал третьим, – вздохнул Вернон.

– Да плевать. Пусть бесится на пустом месте, достал уже.

Я попыталась пошевелить затекшими руками и ногами и оглядеться, но в глазах по-прежнему все плыло. Однако я различила бетонные стены и деревянный комод у изголовья. Вверху, под самым потолком, виднелось маленькое окно, наполовину закрытое картонкой. Не считая голосов, было тихо. И холодно. Очень холодно.

Мне удалось шевельнуть рукой, и что-то звякнуло.

Блин.

Я медленно приподняла голову, повернула ее вбок и разрыдалась. Одно из моих запястий было приковано к изголовью кровати. Я подергала цепь – наручники оказались длиннее обычных. Прижав ладонь к губам, я едва сдержала крик ужаса. Похоже, кто-то заранее подготовил для меня это место так, чтобы я могла немного двигаться.

Может, они узнали, что я все рассказала Коди? И теперь убьют меня и расчленят, как ту девушку на озере?

– Ты слышал?

Послышались шаги – металлическая дверь в комнату была распахнута. Я зажмурилась, делая вид, что все еще без сознания. Приближалась паническая атака, но я заставила себя дышать ровно, пытаясь хоть немного расслабить сведенные от страха мышцы.

Мой худший кошмар стал явью.

Меня похитили.

– Она скоро придет в себя, надо его предупредить.

Зачем они меня похитили? Чего от меня хотят? Заметили ли Коди и Рокс, что меня нет? Обратились ли в полицию?

А родители уже в курсе?

– Я позвоню ему, – объявил Вернон, выходя из комнаты, и его мобильник затренькал.

Я почувствовала взгляд Джейкоба, его запах, и догадалась, что он совсем рядом. Это были самые жуткие минуты в моей жизни. Под пристальным взглядом похитителя мне пришлось делать вид, что я глубоко сплю, хотя я была на грани истерики.

– Меня вызывают на пост, – сообщил Вернон, возвращаясь в комнату. – Не знаю, в котором часу вернусь, так что подъезжай ко мне, когда я позвоню.

– Никто не объявлял ее в розыск?

– Нет, заявления о пропаже принимают только через двое суток. Займусь этим лично, если кто-нибудь забьет тревогу.

Горло сдавило. За какие-то минуты у меня отняли последнюю надежду на спасение. Теперь эти минуты превратятся в часы – часы, уводящие меня все дальше от свободы.

Меня похитили.

– Не забудь захватить мне буррито!

Буррито.

Блин, они издеваются.

Паника не отступала. Я была на грани обморока.

А может, было бы неплохо умереть прямо сейчас.

На лестнице раздались шаги Вернона. Джейкоб из комнаты не выходил. Во всяком случае, я не слышала никаких звуков, которые говорили бы об этом.

Зазвонил мобильник.

– Ты хоть иногда трубку берешь? – осведомился Джейкоб. – Не знаю, у нее цепь звякнула… Нет, до сих пор спит… Проверить?

Значит, их было трое. Возможно, третьим был тот Кейси, о котором они говорили вначале.

– Ладно, давай, – сказал Джейкоб и отключил звонок. – Так, раз уж ты спишь, а мне скучно, расскажу тебе, как провел день.

Послышался звук – он придвинул стул.

– Начался день вчера, когда мы тебя забрали. Потом я поругался с Кейси, потому что доза была слишком сильной для тебя, а я об этом даже не знал! Но, конечно, раз господин так решил, мне оставалось только молчать. Я купил пожрать… Кстати, обнаружил тут офигенное кокосовое молоко.

Я слушала, как мой похититель делится событиями дня, словно все нормально и он не приковал меня к кровати. У парня окончательно съехала крыша. Чистый бред.

А чего ты ждала? Он закапывает трупы, обсуждая сериал «Холостячки».

– А потом он на меня наехал, потому что я оставил тебя одну. Хотя, скажем честно, труп выглядел поживее тебя. Только не обижайся, – спохватился Джейкоб. – Я бы посмотрел на него, как бы он нянчился с тобой ночами напролет.

Хлопнула дверь, и он умолк. Глубоко вздохнув, добавил:

– Слава богу, вечером отдохну.

Я услышала, как Джейкоб встал, когда за дверью раздались тяжелые шаги. Чем ближе они были, тем быстрее колотилось мое сердце.

– Ты…

– Накрой ее, ночью холодно.

Его голос разбил тишину вдребезги. Сердце гулко ударилось о ребра.

Кай.

Мысли завертелись вихрем, сметая остатки самообладания, которое мне с таким трудом удалось сохранить.

– Она лежит трупом уже двадцать шесть часов, – заметил Джейкоб, – но Кейси говорит, что это нормально.

Двадцать шесть часов…

Значит, сейчас час или два ночи. Вот дерьмо.

– Если Кейси говорит, что это нормально, значит так оно и есть, – спокойно отозвался Кай и сел на край кровати. – Почему у нее лицо мокрое?

Чтоб тебе провалиться! Меня выдали собственные слезы. Я прерывисто задышала.

– Ну-у…

– Выйди.

– Она…

– Вон, – сухо приказал Кай.

Я услышала звук шагов и голос Джейкоба:

– Закрыть дверь?

Снова последовало молчание, но вскоре я услышала, как дверь закрылась. Сердце колотилось так сильно, что я была уверена: Кай слышит его стук.

И вдруг я почувствовала, как его палец коснулся моих ноздрей. Не понимая, что происходит, я изо всех сил старалась не шевелиться, но дыхание сбивалось. Другой рукой он медленно погладил мою руку и проговорил:

– Я знал, что ты очнулась…

Он резко сжал мою челюсть, и я вскрикнула от неожиданности, выдавая себя. Свет больно ударил по зрачкам. Лицо Кая было совсем близко, и я застыла от ужаса. Руки и ноги задрожали, из глаз покатились слезы.

– Здравствуй, принцесса, – прошептал он.

– Почему…

Он медленно покачал головой:

– Не спеши с вопросами. Я люблю растягивать удовольствие.

Я сглотнула, беспомощная и перепуганная. Его ледяные глаза пронзали мои, на губах заиграла недобрая улыбка.

– Если будешь хорошо себя вести, обещаю их снять, – сказал Кай, указывая на наручники, и пересел на металлический стул рядом с кроватью. – Хотя я уже сменил цепь на более длинную, чтобы тебе было чуть удобнее.

– Какая деликатность, – выплюнула я, не в силах сдержать ярость.

Он криво ухмыльнулся и отозвался почти шепотом:

– Я не всегда буду таким деликатным… особенно когда ты прикована к кровати.

В другое время его взгляд воспламенил бы меня, но сейчас от страха и отвращения хотелось выблевать все внутренности.

– Сядь. Тебе нужно поесть.

Он поднялся и вышел, оставив дверь открытой.

– Сокровище мое, так ты не спала! – воскликнул Джейкоб, просунув голову в комнату.

Сердце у меня подскочило: Джейкоб абсолютно невозмутимо вертел в руках нож, словно игрушку. Я рывком села и вжалась спиной в изголовье кровати, чтобы быть как можно дальше от него.

Страх наверняка отразился в моих глазах. Глаза! Я поднесла руки к зудящим векам. Я не снимала линзы уже больше суток.

– Иди сюда! – закричал Кай из другой комнаты. – Вернон просит тебя приехать к нему на пост!

– Я не хотел тебя пугать, – поспешил заверить меня Джейкоб, убирая нож в карман. – Уже иду!

Он исчез так же стремительно, как и появился, и я осталась одна, дрожа на кровати. Во что бы то ни стало нужно снять линзы.

Снова услышав шаги, я подняла голову. В дверном проеме, держа в руках поднос с едой, стоял Кай и изучал меня тем же бесстрастным взглядом.

– Мне нужно помыть руки, – прошептала я.

Теперь, когда я осознала, насколько пересохли и воспалились глаза, не обращать на них внимания стало невозможно. При мысли, что придется снимать линзы прямо здесь, при них, подступала паника.

Он поставил поднос на кровать, наклонился к моему лицу и произнес просто, но с ехидцей:

– Нет.

– Ну пожалуйста… Мне надо снять линзы, – всхлипнула я. – Глаза ужасно чешутся.

Он наклонился еще ниже и всмотрелся в мои глаза, которые невыносимо зудели.

– Нужно помыть руки, иначе занесу инфекцию, – постаралась объяснить я. – Я ничего такого не сделаю, просто очень надо их снять.

Он отстранился, но взгляда с меня не спускал, оценивая, правду ли я говорю. Молчание тянулось мучительно долго, и все это время я умоляла его глазами. Нога нервно дергалась. Он не понимал одного: я бы линзы вообще никогда не снимала.

– Если ты попробуешь что-нибудь учудить, то вернешься сюда вместе с линзами. Обещаю.

Я энергично закивала.

– И, в отличие от тебя, – добавил он холодно, – я всегда держу свои обещания.

Сердце подпрыгнуло в груди. Продолжая сверлить меня взглядом, он достал из кармана маленький ключ и вставил его в браслет наручника. Тот открылся, высвободив мое запястье, и упал на пол, но его быстро сменили пальцы Кая.

– Иди за мной, – проговорил он, стаскивая меня с кровати.

Нависая надо мной сзади, Кай затолкал меня в ванную, на удивление чистую. Я бросилась к раковине, помыла руки и потянулась к векам.

Кай включил свет, и я закричала:

– НЕТ!

Он посмотрел в зеркало на мое лицо, искаженное ужасом, и вздернул бровь:

– Ты хочешь выдрать себе глаза?

– Погаси свет, пожалуйста.

– Ты же ничего не увидишь, – нахмурился он.

Не увижу… но и ты не увидишь.

– Не страшно. Ну пожалуйста, – взмолилась я, чувствуя, как сжимается горло.

Он еще несколько секунд держал пальцы на выключателе, изучая мое лицо, горящее от стыда и беспомощности. И вдруг я оказалась в темноте.

С моих губ сорвался вздох облегчения. Я попыталась снять линзы, но они совсем высохли, и без раствора их было не сдвинуть. Я попробовала их отлепить, помассировала веки, несколько раз моргнула – безрезультатно.

– Мне нужна жидкость для линз, – проговорила я, поворачиваясь к нему.

– Открой ящик слева.

Я порылась в указанном ящике, но тщетно. Свет зажегся снова, чтобы я смогла разглядеть то, что искала, и погас, как только я схватила флакон с раствором. Я мысленно поблагодарила его за то, что он внял моим просьбам.

Прекрати. Ты когда-нибудь видела любезного похитителя?

Сняв линзы, я трясущимися руками закапала раствор. Страх подхватить инфекцию добавился к страху перед тем, что сейчас вспыхнет свет.

– Ты закончила?

– Д… да, – пробормотала я, моргая, – но мне нужно убрать линзы.

Он раздраженно вздохнул, и ванная вновь осветилась. Сердце подскочило в груди, и глаза непроизвольно закрылись. Держа по линзе на каждом указательном пальце, я застыла на месте. Его шаги приближались. В ноздри проник его запах.

– Это цветные линзы, – констатировал он вполголоса.

Каждая жилка, каждая клетка моего тела задрожали. Я чувствовала себя беспомощной и уязвимой.

– Почему ты прячешь глаза? – спросил он.

Я услышала, как открылся и закрылся ящик, затем Кай положил что-то рядом с раковиной. Я не сдвинулась ни на миллиметр, словно добыча перед хищником, – я боялась даже мысли о том, чтобы шелохнуться.

– Погаси свет… пожалуйста.

– Ответь на вопрос, – приказал он.

У меня затряслись губы. Еле сдерживая слезы, я покачала головой и повторила:

– Погаси свет, пожалуйста.

– Погашу, когда ты ответишь на мой вопрос.

На этот раз я всхлипнула. Как если бы меня спросили, почему я ношу одежду, почему не открываю интимные части тела.

– Умоляю, – прошептала я, хотя в глубине души уже признала поражение.

Кай промолчал, но я слышала, как он отступает. Дыхание было прерывистым, я никак не могла успокоиться.

– Обещаю погасить свет, если ты ответишь на мой вопрос, – еще раз повторил он.

Я сглотнула. Задрожав еще сильнее, я выдавила:

– Не хочу, чтобы кто-то видел мои глаза.

Свет погас.

Я медленно открыла глаза. Тусклый свет из коридора позволил разглядеть, что именно Кай оставил на раковине. Контейнер для линз.

– Скажи спасибо Джейкобу за гениальную идею купить красные линзы на прошлый Хэллоуин, – бросил он, скрестив руки на груди.

В темноте я видела лишь его силуэт, прислонившийся к косяку. И все равно чувствовала, что он следит за каждым моим движением, пока я убирала линзы в контейнер. Я надеялась, что раствор внутри не испортился.

– Мне нужно в туалет, – сказала я.

Не проронив ни слова, он вздохнул и отклеился от двери, прикрыв ее за собой.

– Две минуты, – заявил он.

Я облегчилась, и мозг заработал на полную катушку. События сменяли друг друга слишком быстро, не оставляя времени осознать, что происходит.

Меня похитили. И я не понимала почему. Неужели из-за нарушенного обещания? Он сказал, что, в отличие от меня, всегда держит слово. Причина может быть только в этом, но как он узнал, чтó я сказала Коди? Или сам Коди разболтал?

– Давай быстрее, я сейчас открою.

Дверь распахнулась, когда я уже мыла руки. Возникла фигура Кая, и сердце забилось в бешеном ритме. Зажегся свет, и я быстро закрыла глаза, чтобы он не увидел мои радужки.

Его пальцы снова сомкнулись на запястье, и он потащил меня в коридор. Опустив голову, я приоткрыла глаза. Свет исходил только с лестничной клетки этажом выше. Возможно, мы находились в подвале – ни в комнате, ни в ванной не было ни одного окна.

Кай втолкнул меня в комнату и грубо защелкнул наручник на моем запястье. Он ошибался, если думал, что я настолько сдурела, чтобы попытаться сбежать, пока у него за поясом торчит оружие.

Тем временем освещение в комнате изменилось – кто-то установил новые лампы. Теперь свет был не белым, а красным.

– Если у тебя светлые глаза, можешь их открыть. Я все равно не увижу, какого они цвета по-настоящему.

Я нахмурилась и села на кровати, не размыкая век. Он говорил правду – красный поглощает остальные цвета. Я услышала, как он придвинул металлический стул и уселся.

С бьющимся сердцем я медленно открыла глаза и подняла лицо. Даже зная, что он не различит их настоящий цвет, я сжалась от страха.

«У тебя такие противные глаза».

«Только посмотри на меня еще раз. Я тебе их вырву».

«Фу, какая гадость».

Какая гадость.

Противно.

Мерзко.

– Значит, они светлые, – заключил он, разглядывая мои радужки. – А я и не заметил, что цвет был ненастоящий.

– Почему я здесь? Почему ты меня похитил? Чего ты от меня хочешь?!

Он улыбнулся и покачал головой:

– Поначалу я не хотел тебя похищать. Я не ворую девушек, особенно таких, как ты, которые вообще ни при чем.

Его кто-то нанял? Но кому это могло прийти в голову? От этой мысли скрутило желудок. Я хотела понять, что происходит, но меня пугало даже думать о том, чего он от меня хочет.

– Я наблюдаю за тобой несколько месяцев, почти с начала года, – сообщил он. – Но мне нужно было слушать твои разговоры и твой милый голос. Я заметил, что ты забыла свой кулон у матери. Джейкоб сказал тебе, что ты уронила его на заправке, но это была неправда. На самом деле он просто сымпровизировал, когда увидел тебя в «Боксе».

Хорошо, что я сидела, – иначе у меня подкосились бы ноги.

– В тот вечер, на заправке, он хотел поставить жучок на твою машину, чтобы знать, куда ты ездишь. Но для моего задания куда интереснее было слушать твои разговоры… да и мне самому любопытно.

Он говорил это так буднично… с какой-то почти нереальной, фальшивой искренностью. Будто издевался надо мной.

– Твой кулон был единственной вещью, с которой ты никогда не расставалась. Поэтому, когда я заметил, что на тебе его нет, то заказал похожий… только добавил одну штучку.

Меня затрясло, а он открыто и чуть ли не с гордостью пояснил:

– На самом деле эта жемчужина – микрофон. Благодаря ему у меня был доступ ко всем твоим разговорам. И ко всей информации, которая могла мне понадобиться.

К глазам подступили слезы и медленно покатились по щекам. Я не могла вымолвить ни слова. И отчаянно разрыдалась.

Кай же оставался невозмутим.

– Правда, я получал записи только через несколько часов. Это серьезно затрудняло дело, но лучше поздно, чем никогда, – заявил он и вдруг расхохотался.

От его веселья меня охватил ужас.

– Ты все рассказала Коди. Когда я узнал, то был готов убить его, – продолжил Кай с ухмылкой. – Но ты выкрутилась, сказав, будто не уверена в том, что видела. Я, кстати, написал и ему, и твоей подружке-блондинке, чтобы они не беспокоились. Не хочу, чтобы они болтались под ногами. Да и было бы досадно убить твоих единственных друзей.

– Не трогай их, умоляю, – пролепетала я трясущимися губами.

– Я ничего им не сделаю, если только ты меня не вынудишь.

Его тон был одновременно угрожающим и насмешливым. А я уже не могла сохранять даже видимость спокойствия.

– А теперь, когда ты нарушила нашу договоренность, у меня есть полное право поразвлечься с тобой, принцесса, – ехидно добавил он.