Как только охотники вернулись домой, Митяй и Вышеслав сразу же поспешили к колдуну. Митяй, не скупясь на слова, поведал ему историю их злоключений.

Борислав, не дослушав, перебил его взволнованным, почти сорвавшимся голосом:

– Ты принес то, что я просил?!

Митяй замолчал и лишь с усталым вздохом достал из-за пазухи сверток, положив его на стол.

– Можно взглянуть поближе? – спросил колдун, его руки слегка подрагивали, когда он тянулся к свертку.

– Ваше право, – Вышеслав машинально кивнул головой.

Борислав заглянул в сверток и ахнул от изумления: там лежали древняя книга чародея и сверкающий клинок. Советник вождя пришел в неописуемый восторг.

Митяй внимательно следил за ним. Его душу вновь омрачили неясные сомнения, но он промолчал.

– Ай да молодцы! Большое дело сотворили! Теперь моя очередь вершить задуманное! – воскликнул колдун, и злорадная ухмылка исказила его худое лицо. Борислав, рассыпаясь в благодарностях, буквально выпихнул их за порог, желая поскорее остаться один.

Дверь захлопнулась, и колдун, не теряя ни секунды, устремился к свертку. В его руках оказалась не просто книга – чернокнижие, вместилище самых страшных тайн и запретных знаний С незапамятных времен людей манила тайна магии, окутанная пеленой загадок. Впервые за долгие годы в глазах колдуна промелькнуло что-то мягкое и доброе. Никто не подозревал о существовании древней книги. Черный колдун до самого конца не был уверен в успехе этой затеи. Он поднес древнюю книгу к пламени свечи. Дрожа от волнения, Борислав тщательно проглядывал каждую страницу. Сердце его бешено колотилось – ему необходимо было найти то самое заклинание. Лишь он один среди всех смертных постигал зловещий смысл этих слов, понимал истинную ценность сокрытого знания. Не зря могущественный чародей веками оберегал эту книгу от посторонних глаз…

Его недобрый взгляд зацепился за одну строчку, не желая отпускать. Он перечитывал ее вновь и вновь, запоминая каждое слово. Потом удовлетворенно хихикнул и принялся за дело. Всю ночь, под покровом тьмы, черный колдун выводил загадочные письмена. Кровь, словно чернила, обрисовывала причудливые символы, наделяя их силой. Час настал…

Вскоре вернулся Агафодор. Его возвращение стало настоящим праздником для всех. Хранитель дома, взъерошив свои и без того лохматые волосы, осторожно выглядывал из-за печи. Он радушно поприветствовал странника, словно долго ждал его.

Едва забрезжил рассвет, как к дому Ефросиньи потянулись люди. Каждый нес свою заботу к кузнецу: поломанный плуг, слетевшую подкову, расшатанные дужки ушата, затупившийся серп. Все ценили бескорыстную помощь странствующего мастера.

Кузница вновь ожила. Агафодор развел огонь, и работа заспорилась. Митяй помогал во всем. Озабоченные чужими нуждами, они не заметили, как вечерняя мгла накрыла город.

– Не возьмешься ли подковать моего коня в обмен на доброе слово? – прозвучал надтреснутый голос. Борислав, словно крадучись, переступил порог кузницы.

– Коли не лукавишь, заходи, помогу, – Агафодор пронзительно взглянул на советника вождя. Борислав, стараясь сохранить невозмутимый вид, не мог скрыть своего беспокойства. Странник снова взялся за работу.

– Сразу видно: дело мастера боится, – сладкоречиво произнес Борислав, и в его улыбке сквозила неискренность. В кузнице, помимо них, находился Митяй. Колдун терпеливо выжидал удобного случая, и ждать ему пришлось недолго.

– Митяй, подсоби, сынок! Одной мне не управиться, – позвала Ефросинья со двора. Митяй, услышав ее, ушел, и Агафодор остался один на один с колдуном.

Не теряя ни секунды, черный колдун приступил к делу. Очевидцы ему были только помехой. Бесшумно закрыв дверь, он извлек из-под одежды берестяной свиток и развернул его. Не отрывая взгляда от бересты, заклинатель торопливо забормотал что-то невнятное. Лицо его пылало, пот струился по лбу. Нахмуренные седые брови нависли над глазами, и неожиданно колдун преобразился, словно одержимый темной силой.

Грозный голос Агафодора, подобно грому, внезапно разорвал тишину:

– Что ты задумал, злодей? Неужели тебя не страшит кара за твои низменные деяния?!

Страх парализовал Борислава, но он заставил себя довести дело до конца. Тяжелый молот просвистел в опасной близости, едва не лишив его жизни. Агафодор, намереваясь сделать шаг, обнаружил, что не может сдвинуться с места. Невидимые узы держали его в плену, а голос застрял в горле, словно птица в клетке.

Медленно, словно вытягивая саму тьму, заклинатель извлек клинок, изогнутый полумесяцем. С яростным взмахом он вонзил его в бушующее пламя. Темный ритуал был завершен. Огонь в горне угас, словно выдохнул последнюю искру. Черный колдун наложил на Агафодора страшное заклятье. Дух огня, свидетель всего, безропотно принял свою судьбу…

На заре Митяй поспешил в кузницу, но Агафодора нигде не было видно. Он тревожно огляделся, ища глазами посох, но тщетно. Агафодор словно сквозь землю провалился. В избе стало твориться неладное: то одежа с вешалки спрыгнет, то посуда бьется сама по себе, то половицы ходуном ходят, а печь гудела и стонала, словно в ней поселилась нечистая сила. Нехорошее предчувствие не покидало Митяя. Странник не мог просто так исчезнуть, не оставив знака. Что-то явно было нечисто…

Подгоняемый дурными мыслями, Митяй помчался к избе колдуна – последнему, кто видел Агафодора живым.

Борислав отделался невнятным бормотанием, что-то вроде: «Мол, починил, что требовалось, и сразу же убрался восвояси». Взор колдуна преобразился, и теперь он смотрел с ледяной, колючей проницательностью. Не получив от него никаких толковых объяснений, Митяй решил пойти к другу. Взгляд Митяя случайно зацепился за деревянный посох, спрятанный под тряпкой в левом углу избы. «Посох Агафодора? Не может быть!» – подумал он, пораженный находкой. Не успел он обдумать увиденное, как Борислав грубо захлопнул дверь прямо перед его носом.

Митяй, словно подгоняемый ветром, уже барабанил в дверь к другу.

– Ты чего так стучишь? Случилось чего? – спросил Вышеслав, впуская гостя.

– Агафодор исчез!

– Да ну! Как исчез? Куда?!

– Сам не знаю. Я тут был у колдуна… и знаешь что?

– Что?

– Он скрывает посох Агафодора у себя дома!

– Ты уверен? – удивился страж огнива.

– Я этот посох ни с чем не спутаю! Колдун что-то недоговаривает! Чувствую сердцем, что надвигается беда, что-то здесь неладное творится, – Митяй был на взводе.

– Угомонись. Лучше присядь, потолкуем, – Вышеслав машинально коснулся лица. Рана, оставленная когтями оборотня, все еще болела.

– Брать чужое – дело нехорошее! Посох Агафодора необходимо вернуть. Вятко, поможешь мне в этом? – Митяй был полон решимости вернуть украденное.

– И как ты собираешься это провернуть?

– Борислав сейчас на важном совете у вождя. Тебе нужно проникнуть в его жилище и взять посох. Он должен быть в левом углу.

– Но что если он меня застукает?! – с сомнением спросил Вышеслав, переминаясь с ноги на ногу.

– Я отвлеку его. Ты беги, не медли! И вернись с посохом, слышишь? Чувствую, он нам еще понадобится…

Этой ночью Митяю не спалось. Всякое мерещилось. Хмурясь, он бесцельно бродил по двору, пытаясь понять, что могло произойти с Агафодором. К рассвету усталость взяла свое, и его сморил беспокойный сон. Ему приснился Агафодор, который говорил что-то очень важное и просил о помощи…

Утро вступило в свои права. Первые лучи солнца окрасили горизонт, и петушиные голоса заполнили воздух.

Митяй проснулся, протер заспанные глаза и попытался вспомнить, что ему снилось. Вдруг он резко вскочил и начал спешно собираться. В суматохе он не мог найти перо.

– Зима уж на пороге. Далече ли собрался?! – спросила матушка.

– Потом объясню. Ты, главное, не тревожься. Отлучусь на несколько деньков. Коли кто спросит обо мне, скажи, мол, в лес подался, на промысел, – Митяй торопливо бегал по горнице, стараясь ничего не забыть. Куда ж он дел то перышко?!

Ефросинье не нужно было слов, чтобы понять: сын отправится на поиски странника. Она не стала донимать его расспросами. Ефросинья знала, что ему предстоит пройти через множество опасностей, чтобы спасти Агафодора. Мать с гордостью смотрела на сына.

– Нужно собрать припасы в дорогу, поесть и с новыми силами отправляться, – сказала Ефросинья и принялась за сборы.

– Нашел! – радостно завопил Митяй. Перо таинственной птицы, словно сокровище, покоилось на самом дне сундука. Спрятав находку за пазуху, он быстро перекусил, поклонился матери до земли и поспешил уйти.

Бледное солнце неуверенно пробивалось сквозь облака. Колючий ледяной ветер то стихал, то яростно налетал. На улице было довольно свежо.

Митяй застал Вышеслава у ворот. Обменявшись приветствиями, они отправились в путь. Теперь их дорога лежала на север, к величественным горам, чьи ледяные пики, словно копья, вонзались в небо. Там, в царстве вечного снега и безмолвия, лишь стихия напоминала о своей мощи: лавины обрушивались с грохотом, а бури ревели, словно дикие звери. В этих краях властвовала вечная мерзлота, а в тени скал обитали древние и злобные духи…

– Как им пользоваться – ума не приложу, – Митяй растерянно вертел в руках посох Агафодора.

– Куда на сей раз путь держим? – Вышеслав тревожно оглядывался по сторонам, не в силах избавиться от странного чувства, что за ними следят.

– Агафодор сказал, что посох укажет нам путь, – Митяй был озадачен. Он понятия не имел, куда им следует идти…

– А что еще он говорил?

– Припаси перо и посох на путь, а слово на ответ. Хранитель тебе поможет. Я ничего из этого не понял…

– Не горюй, тут надобно обдумать, – сдвинув шапку на лоб, Вышеслав почесал затылок.

– Я уверен лишь в одном: нам придется пробираться сквозь горы.

– Тише! За нами кто-то следит! Причем давненько! – Вышеслав вдруг перешел на шепот, и Митяй невольно застыл на месте. Страж огнива ткнул пальцем в густые заросли. Митяй пригляделся: в кустах прятался какой-то зверек.

– Кто там? Выходи, не то худо будет! – грозно предостерег он.

Из-за кустов, покрытых ледяной коркой, показался пушистый черный комок. Это был кот, который, неуклюже перебирая лапами, уверенно двигался по заснеженной тропинке им навстречу.

– Ты еще кто такой?! – вырвалось у Митяя.

– Меня величать Ефим – Фима, – промурлыкало в ответ загадочное существо.

– Ты умеешь говорить?! – Митяй и Вышеслав остолбенели, разинув рты.

– Да, я умею говорить по-человечьи, – смущенно ответил мохнатый кот.

– Что за дивный зверь такой? – изумился Митяй.

– Я – кот, хожу сам по себе. И гуляю где вздумается, – ответил тот.

Вышеслав очнулся первым и сразу же обрушился на него с вопросом:

– Хватит водить нас за нос! Ты за нами следишь? Говори, кто тебя подослал?!

– Никто. Я хранитель дома, – пояснил кот. Вдруг он заметил в руках Митяя посох и умолк.

– Чьего дома? – все допытывался Вышеслав.

Черный кот взглянул на Митяя и произнес:

– Его.

Внезапно перед ними предстал маленький мохнатый человечек. Ефим был мал ростом, жутко лохмат, да еще бороду носил. Его руки и ноги были словно у медвежонка, а на плечах – потертая меховая шубка из овчины. На голове красовалась маленькая шапка-ушанка.

В полном недоумении друзья переглянулись, пытаясь понять, кто перед ними. Они молча буравили его взглядом.

– Я связан словом. Воля Агафодора привела меня сюда! – буркнул Ефим, глядя на них из-под густых кустистых бровей.

– Так ты, получается, хранитель моего дома, так? – на всякий случай переспросил Митяй.

– Угу.

– Это многое объясняет. Вот кто, оказывается, нас с матушкой до смерти пугает! А мы гадали, что за нечисть такая?! Так вон оно что, – хмыкнул Митяй, поняв, в чем дело.

– Да я так, попужал немножко, пошалил чуток, а ты уже наговариваешь… – деланно обиделся Ефим.

– Ты на меня не обижайся. Я так, к слову. Ну давай, говори по делу, раз пришел.

– Я знаю, как вам найти странника, и готов помочь.

– Что надобно сделать? Только без шуток, говори серьезно, – Митяй опешил, но виду не подал.

– Повернись лицом к солнцу и читай заговор:

– И это все? – Митяй недоверчиво взглянул на него. Он в точности повторил все слова, но ничего не происходило.

– Нужно достать перо и трижды ударить посохом о землю.

Митяй был изумлен: «Откуда он знает про перо?!» О том не ведала ни единая душа. Он сделал все, как велел домовой, и вдруг перо оторвалось от земли, завихрилось в воздухе и, словно указывая путь, полетело вперед.

«Вот уж повезло мне с хранителем!» – с благодарностью подумал Митяй. Он подхватил Ефима, взвалил на плечо, резко стеганул лошадь и помчался вдаль, к величественным горным вершинам.

Впереди летело перо загадочной птицы, показывая дорогу. Охотники, не отрывая взгляда, шли следом. Их путь лежал вниз по склону, где гигантские камни, казалось, лишь чудом удерживались от падения в пропасть благодаря могучим соснам. Подъем по скалистому хребту давался друзьям нелегко. Они с трудом пробирались сквозь густые хвойные заросли, пока не миновали край обрыва. Тропа, извилистая и коварная, то поднималась в гору, то спускалась вниз, а корни деревьев, словно змеи, скользили под ногами.

Уже почти стемнело, когда охотники добрались до долины. Переведя дух, они обвели взглядом окрестности. Впереди, погруженные в полумрак, простирались сумрачные и безмолвные леса… За ними вздымались могучие горы, увенчанные шапками вечного снега.

Решив передохнуть, друзья сделали привал. Вышеслав, соскочив с коня, надежно привязал обоих скакунов к стволу дерева. Охотники нашли возвышенное место среди кустов стланика, распластавшегося по земле. Пока Вышеслав собирал хворост, Митяй принялся за постройку шалаша, ловко орудуя топором и срезая ветви. Из сосновых лап он устроил подстилку, на которой предстояло провести ночь. Вышеслав ловко разжег костер, и его тепло быстро разогнало вечернюю прохладу. Митяй, присев у огня на корточки, достал из мешка скромный ужин: вареные яйца, лепешку, пахнущую топленым молоком, тушеное мясо и ломоть хлеба. Он угостил Ефима, и тот с благодарностью принял угощение. Когда скромная трапеза осталась позади, на горы спустилась тихая ночь.

Митяй напряженно всматривался в чернильную тьму леса. Деревья, словно призраки, вырисовывались в темноте, напоминая древних чудищ с тонкими костлявыми руками.

– Сюда не заглядывает солнце и стекается нечисть со всей округи. Это призрачный лес, – предупредил домовой.

Тяжелое дыхание тайги наполняло ночной воздух. Пугающий хруст веток то и дело нарушал тишину.

– Что это за место? – спросил Митяй.

– Тута пристанище вечерниц. Они проказники злых духов, – тихо молвил Ефим.

– Кто это? – с тревогой спросил Вышеслав, невольно ощупывая свои шрамы.

– Летучие твари – летающие в ночи. Они кровожадные и беспощадные. Как только просыпается луна, они выходят на охоту. Они нападают внезапно и с яростью, разрывая добычу на части и обгладывая ее до самых косточек.

– Днем они тоже охотятся? – Митяй никогда не слышал о них.

– Нет, они забиваются в темноту и спят там, – пробормотал хранитель, передернув плечами. Лесную нечисть он терпеть не мог.

– Что ж, похоже, придется идти туда, – мрачно заключил Митяй, нахмурившись.

– Это единственная дорога, – подтвердил Ефим, развеяв его сомнения.

– Отправимся в путь, как только взойдет солнце. Но как же нам справиться с ними? – Митяй задумчиво смотрел на домового, и ему все больше нравился этот смышленый человечек.

– Вечерницы пужаются огня, и лишь пламя способно их прогнать.

– Слыхал, Вятко. Надобно запастись хворостиной, – Митяй забрался в шалаш и положил возле себя посох.

– За этим дело не станет, – согласился Вышеслав.

– Молодец ты, Митяюшка, что посох вернул, – одобрительно произнес Ефим.

– Без помощи Вятко я бы не справился, – признался Митяй.

– Этот посох хранит в себе нечто большее. Он наделяет тебя даром особого прозрения и укажет путь к тому, кто странствует. Посох служит проводником между миром Яви и миром Нави, через него ты сможешь услышать голос души странника.

– Значит, Агафодор в мире Нави?!

– Этого я сказать не могу. Придет время, узнаешь…

Рассвет принес с собой прохладу, ощутимую и немного зябкую. Митяй, пробудившись ото сна, потянулся, зевнул и огляделся. Вышеслав уже был на ногах, его шаги раздавались неподалеку, пока он искал сухие ветки и сучья. Ефим сладко посапывал на сухой подстилке из сосновых лап в глубине шалаша. Поспешив на помощь другу, Митяй торопливо подхватил топор. Недалеко стояло старое высохшее дерево. Взмахнув топором, он принялся рубить, и щепки разлетались во все стороны. Охотники заготовили хворост и начали собираться в дорогу. Когда все приготовления были закончены, перо вновь ожило, взмыло, закружилось и полетело вперед, указывая им путь.

Их ждал призрачный лес и несметное полчище кровожадных вечерниц. Летучие твари, впавшие в сонное забытье, таились в гнилых дуплах и под мертвыми кронами. Полузвери-полуптицы висели вниз головами, и казалось, что они спят…

– Не хрусти ветками. Ступай тише, – прошептал Митяй, озираясь по сторонам. Извилистые прогнившие коряги то и дело цеплялись за ноги и мешали идти. В полумраке они без конца продирались через густые, цепкие заросли. Найдя наконец тропинку, они вскоре снова ее потеряли. Лес, окутанный сумраком, словно играл с ними, путая следы и не давая выбраться. Когда охотники добрались до середины пути и горы стали видны, домовой неожиданно громко чихнул. А потом еще, еще и еще. Друзья с опаской взглянули вверх. Десятки маленьких, черных как смоль глаз злобно смотрели на них сверху.

– Вятко, беги шибче! – крикнул Митяй и рванулся вперед.

С громовым шумом, словно небесная буря, вечерницы устремились вниз. В мгновение ока черная завеса накрыла охотников. Злобные твари, цепляясь своими когтистыми крыльями, впивались в волосы, выдирая их клочьями. Их невозможно было отогнать. Вышеслав и Митяй, размахивая горящими ветками, пытались отогнать вечерниц. Некоторые злобные существа, невзирая на огонь, продолжали нападать. В воздухе висел тошнотворный запах паленых крыльев. Охотники отбивались дубинками от жителей сумрачного леса, но вечерниц становилось все больше. Они снова и снова бросались на людей, свирепо раздирая их одежду в лоскуты. Одна тварь вцепилась острыми зубами в руку Митяя. Одновременно с этим что-то мертвой хваткой сковало его ноги, лишив возможности двигаться. Из земли вырвались крепкие, узловатые корни, обхватив ноги охотников до самых колен. Стало ясно: они угодили в западню. Спасаясь от разъяренной стаи, охотники отчаянно искали выход.

Неожиданно раздался резкий громкий звук, который напугал не только охотников, но и вечерниц. Шум доносился откуда-то сверху. Небо озарилось ослепительным сиянием. Над головой, высоко в небе, кружил филин. Резко сложив крылья, он стремительно ринулся вниз, словно камень, выпустив свои грозные острые когти. Набросившись на вечерниц, филин безжалостно терзал их, разрывая на части. Испуганные вечерницы бросились наутек.