На темном полотне неба одиноко сияла полная луна, окутывая все вокруг своим холодным, отстраненным светом. В эту ночь каждый был наедине со своими мыслями, не находя покоя во сне. Митяй вслушивался в пугающую тишину. Не слышно было ни пения птиц, ни шороха диких зверей. Время от времени из глубины чащи доносился зловещий глухой шум и хруст веток. Мрачные мысли не давали Митяю покоя, и он изо всех сил старался их прогнать. Видимо, на какое-то время он забылся сном.

– Митяй! Очнись! Пора собираться, – чья-то крепкая рука безжалостно вырвала его из цепких объятий сна. Ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя.

Наспех перекусив, охотники продолжили путь. Раннее утро не сулило ничего хорошего: свинцовые тучи, словно нависшие над самой головой, стремительно неслись по небу. Порывы ветра, пронизывающие до костей, приносили с собой колючий дождь. Холод и сырость проникали под одежду, заставляя поеживаться. В тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы, охотники прокладывали себе путь через густые заросли тайги. Они спустились по крутому лесистому склону в небольшую горную долину. Извилистая река прорезала долину, словно серебряная нить. Вдали, насколько хватало взгляда, простирались бескрайние горные хребты. Вершины гор были укрыты вечными снегами, которые ярко блестели на солнце. Кони перешли на спокойную рысь, и охотники направили их по неровной дороге, тянувшейся вдоль берега.

У подножия огнедышащей горы простирался древний город. Охотники приблизились к серым ступеням, где их встретили глухие ворота. Город, словно еж, ощетинился высокой стеной, чьи острые колья тесно прижимались друг к другу, создавая мрачное впечатление неприступности.

Ворота со скрипом распахнулись, и охотники оказались внутри. В нос ударил заплесневелый дурной запах. Осторожно они прошли темную улочку и свернули в еще более мрачный переулок с покосившимися деревянными домами вдоль грязной булыжной мостовой. Дома и мостовые, захваченные временем, утопали в изумрудном мхе и жуткой плесени. Здесь было промозгло и неуютно. Город был навечно скован полумраком, и тишина в нем пугала своей зловещей глубиной. Здесь каждый камень хранил в себе мрачную историю. В этом безмолвном городе, где время остановилось, длинные тени зловеще тянулись по земле.

Сердце Митяя стучало так сильно, что казалось¸ будто он слышит его гул. Древний город их не признавал, мрачно смотрел на них пустыми глазницами окон, провожая вдоль улиц. Митяй напряг слух, но вокруг царила давящая тишина. Не было слышно ни звука, кроме этой гнетущей пустоты. Никого поблизости не было.

Крадучись, охотники пробирались по тесным, петляющим улочкам, внимательно осматривая окрестности. Время и сырость оставили свой отпечаток на домах: их стены покрылись трещинами и потемнели. Облупившиеся печные трубы зияли прорехами, а покосившиеся стены едва удерживали островерхие крыши.

Главная улица города была усеяна белыми костями животных и птиц, словно снегом. Обглоданные останки и гниющая требуха источали невыносимый смрад, отравляя воздух. Охотники в спешке покинули это страшное место. Их настолько ошеломило увиденное, что они совершенно не заметили черного ворона, неотступно следовавшего за ними, словно тень.

«Уже скоро полдень. Надо бы поторопиться», – подумал Митяй, ускоряя шаг. Его охватило предчувствие неминуемой беды. Он ни на что не надеялся, он только хотел умереть не напрасно.

Дом чародея, который искали охотники, стоял на самой окраине города. Войдя во двор, они быстро осмотрелись, изба как изба, ничего примечательного. Под навесом, на бечевке, протянутой между стропилами, застыла во времени развешанная одежда. Забытая связка прищепок валялась внизу, напоминая о былой жизни.

– Вятко и Василий, за мной. Остальным оставаться здесь, – коротко бросил Митяй и направился к дому.

Загремел засов, и они вошли в сени; в них пахло свежескошенным сеном, которое толстым слоем лежало вдоль стены. На запылившихся полках ютились пахучие травы и всякая хозяйственная утварь. В горнице стоял полумрак, окна были прикрыты половинками ставен. Обшарпанный стол и стулья с грубыми сиденьями занимали часть горницы. В воздухе чувствовался запах сушеных трав, свежий, как будто их недавно принесли с лугов. У печи примостилась перекошенная лавка. А напротив печного жерла стоял массивный шкаф, срубленный из толстых кедровых бревен. Послышался легкий шорох, словно кто-то прошел мимо. Друзья переглянулись. Их не покидало странное чувство, будто кто-то следит за каждым их движением. Они торопливо огляделись, но вокруг ни души.

– Фууу… померещилось… Ну и где тут потайной ход? – недоумевал Вышеслав, ощупывая стены.

– Да он нарочно так спрятан, чтобы ты его не высмотрел! Ну что, ищем? – нетерпеливо воскликнул Василий, которого распирало любопытство. Он принялся пристально изучать каждый угол.

– Если что-то пообещал – расшибись в лепешку, но сделай! – пробубнил Митяй и на всякий случай заглянул за печку. Друзья перерыли все в поисках потайного лаза, но безуспешно. Они обыскали избу вдоль и поперек, простукивая каждую бревенчатую стену и половицу, но так ничего и не обнаружили.

Митяй в задумчивости почесал затылок, вздохнул с досадой и разочаровано прислонился к шкафу. Тот как-то странно задребезжал, одна из дверок приоткрылась. Василий с любопытством заглянул внутрь шкафа. Там было темно и оттуда веяло холодом. И тут, словно по волшебству, из обветшалого шкафа возник потайной ход. Присутствующие многозначительно переглянулись.

– Нашли! – сказитель обрадовался, словно малое дитя.

Они еле протиснулись в узкий проход. Вышеслав зажег лучину, и ее слабый свет выхватил из тьмы начало винтовой лестницы. Сделав первый шаг, он начал осторожно спускаться, проверяя каждую ступень. Остальные, словно тени, двинулись следом. Узкая лестница извивалась в непроглядной темноте, и лишь одинокий луч лучины указывал им путь вниз. Спуск тянулся неимоверно долго. Внезапно тишину нарушил жалобный скрип половиц под ногами. Охотники, насторожившись, осмотрели почерневшие стены в тусклом красном свете лучины. На дощатом полу валялся всякий хлам вперемежку с хозяйской утварью. Охотники с изумлением переводили взгляды с одного предмета на другой. Никогда еще им не доводилось присутствовать в столь необычном месте. Найти древнее, веками забытое святилище чародея – это то, чем они могут по праву гордиться. В центре капища произрастало священное дерево, олицетворяющее Мировое древо. Алатырь, священный камень, лежал у его корней. Само место поклонения было огорожено по кругу. Каменные изваяния духов, обращенные к восходящему солнцу, хранили тайну этого места. Здесь, вдали от посторонних глаз, совершались подношения, шепотом возносились молитвы и плелись нити древней магии. Святилище было погружено в полумрак, и Василий, не заметив, задел что-то рукой. В воздухе разлился нежный звон, напоминающий отдаленный перезвон колоколов. Их внимание привлек музыкальный инструмент с многочисленными колокольчиками, украшенный перьями птиц. Бубен занимал почетное место среди прочей магической утвари. Повсюду были разбросаны черепки и полевые травы. В небольших холщовых мешках хранились всякие дивные предметы: обереги из камня, талисманы из дуба, амулеты из осины, кости животных, бобы, семена. На полу беспорядочно валялись яркие разноцветные перья неизвестных птиц. Стены были исписаны странными символами и знаками.

– Живее, ребята, шевелитесь! Нам нужны книга и клинок, – подгонял Митяй товарищей. Ему было не по себе в этом месте, словно он тайком наблюдал за чужой жизнью.

Вышеслав заглянул в какой-то грязный мешок и тут же отшвырнул его.

– Что там? – спросил Василий, с интересом рассматривая скрученные свитки, которые беспорядочно лежали в старинном сундуке, словно забытые сокровища.

– Сушеные головы.

– Чьи?

– Волчьи.

– Вятко, посмотри в той куче тряпья. Кажись, там его одежа. Может, в карманах что завалялось.

Митяя же неудержимо влекло к священному древу. Поддавшись этому чувству, он пошел к центру капища. Неожиданно под сенью священного камня его внимание привлек еле различимый край чего-то похожего на старинную книгу. Митяй, движимый любопытством, вцепился в камень и попытался сдвинуть его с места. Приложив немало сил, он вытащил из-под камня сверкающий клинок в виде полумесяца, а также старинную книгу, облаченную в переплет из красной кожи. Митяй опустился на корточки, чтобы внимательно рассмотреть эти необычные предметы. Он не верил своим глазам: книга, о которой твердил колдун, оказалась не выдумкой. Митяй тихо окликнул друзей. Вышеслав и Василий, завидев книгу и клинок, остолбенели от удивления. В этот миг безмолвный город вздрогнул. Всех охватило необъяснимое беспокойство. Митяй торопливо спрятал находки за пазуху, и они стремглав бросились наверх.

Время неумолимо спешило вперед. Солнце спускалось все ниже и ниже.

Митяй собрал всех охотников и сказал:

– Время истекает. Не тратьте его впустую! Обыщите каждый дом, каждый погреб, каждый укромный уголок. Обыщите все. И когда найдете… не медлите. Отрубайте головы, пронзайте сердца! Топоры и мечи держите наготове. Не давайте им шанса! Выпустите на них всю свою ярость! Нужно избавить город от нечисти. Кто, если не мы?! Поспешите, братцы, поспешите! Скоро восстанут душегубы, и нам тогда несдобровать. Враг хитер, но мы хитрее; враг силен, но мы сильнее! Бой предстоит не на жизнь, а на смерть! Вперед, братцы! Вперед! За дело! Торопитесь…

Бесстрашный Воислав, прославленный охотник на нечисть, первым устремился в битву. Мирослав, его брат, немедленно последовал за ним. Этих охотников не так-то просто запугать. В детстве братья с любопытством слушали рассказы о темных и загадочных силах. Бабушка, желая приструнить непослушных внуков, любила пугать их: «Темные духи подстерегают нас на каждом шагу!» А иногда добавляла, чтобы нагнать страху: «Ночью они мучают детишек, гоняются за ними, щекочут до тех пор, пока те не умрут от смеха, завлекают в омут и безжалостно топят…» Но, несмотря на все бабушкины страшилки, Воиславу и Мирославу смелости было не занимать. Они всегда были самыми отважными и шли впереди всех.

Началась охота. С факелами в руках охотники прочесывали каждый дом, каждый подвал и каждый темный закуток. Вооружившись мечами, топорами и осиновыми кольями, они безжалостно расправлялись с нежитью.

Утопая в тенях друг друга, горы провожали закатное солнце. На безмолвный город опустились сумерки. Как только солнце скрылось за горизонтом, погрузив город в кромешную тьму, тишину разорвал дикий, полный ярости звериный вой. Из густой темноты, словно из преисподней, сверкнули десятки пар хищных глаз. Охотники схватились за мечи и топоры и приготовились к схватке. Из непроглядной тьмы, словно порожденные ею, вырвались ужасные оборотни. Их темная шерсть сливалась с окружающей мглой, делая их почти невидимыми, а когти и клыки сверкали в полумраке, предвещая опасность. Они были огромны, как чудовищные псы из кошмаров, и их зловонное дыхание предвещало неминуемую гибель. Зловещий вой пронесся над городом, сковав все живое ледяным ужасом. В воздухе висела вонь звериной шерсти.

– Вятко! Сзади! – Митяй в последний момент успел предупредить друга о надвигающейся беде.

Страж огнива резко обернулся. Сильный удар в грудь свалил Вышеслава на землю, и меч выпал из его рук. Он увидел перед собой хищный оскал. Его спасла стоявшая торчком палка, которую он успел выставить перед пастью волколака. Острые когти располосовали его лицо, оставив кровоточащие следы. Извернувшись в отчаянной попытке освободиться, Вышеслав выхватил кол и с яростью обрушил его на грудь зверя. Волколак упал замертво. Вышеслав с мечом наготове ждал следующего удара.

– Спина к спине, брат за брата! – крикнул Митяй, сражаясь с оборотнями. Их было видимо-невидимо.

Мирослав и Воислав, словно вихри, рубили направо и налево, отбиваясь от наседающих со всех сторон тварей.

– Мирка, берегись! – что есть силы закричал Воислав, но было поздно. Волколак опередил Мирослава на долю секунды, и его клыки вонзились в горло жертвы. Воислав, ошеломленный увиденным, застыл на мгновение. Затем, обуреваемый яростью, он обрушил топор на волколака, раз за разом нанося удары. Месть за брата была свершена, но сердце Воислава разрывалось от горя и безысходности.

Василий с поразительной проворностью молниеносно атаковал одного из оборотней. Клинок пронзил чудовище, оборвав его существование. Тихомир, в свою очередь, занес булаву над головой и с чудовищной силой обрушил ее на звериную голову. Оборотень, оглушенный и поверженный, рухнул на землю. Сокрушительный удар Мирослава заставил волколака отлететь в сторону. Но зверь быстро вскочил на свои мощные лапы и, ощетинившись, издал злобный рык. Снова и снова он бросался в атаку, несмотря на то, что Мирослав раз за разом сбивал его с ног. В отчаянии охотник выхватил клинок и одним быстрым ударом покончил с тварью. Улицы переполнились от крови…

Их битва была обречена, но шестеро охотников держались вместе, сражаясь до конца…

Волколаки наступали, не оставляя им шанса. Загнанные в угол, охотники отчаянно сопротивлялись, зная, что это, возможно, их последний бой.

«Мы обречены!» – пронеслось в голове у Тихомира, чей взгляд метался в поисках выхода. Исход этой битвы был предрешен.

Митяй осознавал: время на исходе. Рассвет приближался неумолимо, а полчища оборотней не редели. Отчаянно размахивая мечом, он раскидывал их в стороны, словно осенний ветер листву. Кто-то падал замертво. Кто-то скулил, отползая в сторону. Кто-то вновь нападал.

– Еще немного, братцы! Держитесь! – Митяй еле увернулся от острых клыков. Зверь вновь яростно атаковал, но в душе Митяя бушевала буря побольше. Он боялся не успеть спасти своих друзей. Силы охотников иссякали, а волколаки наступали неумолимо. Их становилось все больше, и гибель казалась неминуемой. До рассвета оставалось совсем немного времени. И Митяй решился.

– Быстро закройте глаза, прошу! Доверьтесь мне! – крикнул он, извлекая из мешка жуткие желтые глаза Аспида.

«Эх, была не была…» – промелькнуло в голове Митяя, и он зажмурился…

Солнце осветило древние стены города, и его свет упал на лицо Митяя. Он буквально не дышал. И вдруг, словно вспышка молнии, мысль пронзила его: «Я все еще жив! Сработало!» Митяй открыл глаза и осмотрелся: серый пепел медленно оседал на черную землю. Враг был повержен, и тьма отступила. Неожиданно Митяй увидел перед собой висящего в воздухе призрака. «Осина!» – догадался он. Она улыбнулась ему, облегченно вздохнула и растворилась в солнечном свете…

Древний город забытых душ избавился от проклятия чародея.