В те далекие времена вера в чудо была глубокой. Без веры люди теряли надежду на лучшее и не видели выхода из тьмы. Вера в чудо позволяла им не бояться и принимать решения, несмотря на сомнения.

Жители северного города высыпали на улицы, чтобы проводить охотников в дальнюю дорогу. Весть о древнем городе забытых душ уже облетела всех. Провожающие осыпали охотников словами поддержки и добрыми пожеланиями. Дети ликовали, выражая свой восторг громкими возгласами.

– Видать, кто-то сболтнул им про нас! – шепнул в недоумении Вышеслав. Страж огнива был удивлен, как быстро слухи облетают землю.

– Это теперь уже неважно. Ну что, братцы, в путь?! – Митяй вскочил в седло, натянул поводья и помчался по раскисшей от дождя дороге. Остальные последовали за ним.

Уже несколько дней охотники продвигались все дальше и дальше в сердце дремучей тайги. Солнце клонилось к закату, прячась за горными вершинами. Последние лучи, словно золотые нити, проникали в лесную чащу, озаряя величественные сосны, стройные ели и кудрявые кедры.

– Тпрр… Привал! Необходимо напоить да накормить коней, – Тихомир остановил лошадь, спрыгнул на землю и огляделся.

– Смотрите, не разбегайтесь, держитесь кучей, – предупредил Митяй. Его мучила жажда, и он принялся искать ручей где-нибудь поблизости. К счастью, он быстро нашел источник и с наслаждением напился холодной родниковой воды прямо из ладоней.

Привязанные кони без отдыха жевали сено, прислушиваясь к звукам леса. Охотники жадно проглотили скудный ужин, оставив немного про запас. Напоив коней и немного передохнув, всадники двинулись дальше.

Сумерки сгущались. Охотники медленно продвигались через густой лес. Слева открывался вид на топкое болото, где среди болотной зелени робко распускались нежные голубые цветы. Мрачная трясина внушала отвращение, но ее зловещая притягательность, словно магнит, манила к разгадке сокрытых тайн. От зеленого болота исходил удушливый гнилостный запах.

Охотники остановили лошадей у самого края топи. Кони, почуяв беду, насторожились. Перепуганные животные шарахались то вправо, то влево, пока вдруг не застыли на месте, словно окаменевшие.

– Не лучшее время гулять по болотам. Тут всяка нечисть бродит тучей, – усмехнулся Воислав.

– Знаю. Но время не терпит, нам нужно идти дальше. Чтобы лошади не сбежали, завяжите им глаза, да завязывайте потуже и крепко держите узду. Добромил, принеси побольше мха. Набивайте уши мхом так, чтобы ни звука не просочилось! Нужно заглушить эту слащавую болтовню! Вятко, держи наготове огниво. Болотные твари только и ждут, чтобы нас схватить! Но мы не дадим им шанса! В добрый час, братцы! В добрый! – Митяй старался подбодрить друзей.

– След в след, ни шагу в сторону! – тихо предупредил следопыт. Спокойным шагом он мерил кромку болот и вскоре скрылся в разлохмаченной ветром тайге. Он вернулся через минуту, держа в руках длинную и прочную палку. Тихомир настолько хорошо знал гнилое болото, что мог пройти его на ощупь даже в полной темноте. Охотники, ступая крайне осторожно, пошли по его следам. Под ногами хлюпала грязь, которая норовила их засосать. Все знали, что болото очень опасное и ошибок не прощает…

На ночном небе сияла полная луна, а вокруг мерцали яркие звезды.

– Говорят, злые духи воруют невинных девочек еще из колыбели, чтоб вырастить из них лесавок, – прошептал Добромил.

– Да тише ты, – шикнул на него Вышеслав.

Из топи болот, словно призрачное эхо, раздавались женские голоса, манящие и насмешливые. «Эй, добрый молодец, обернись! Иди ко мне, не страшись, не утонешь. Будь рядом, поговори со мной, развесили мою тоску…» – шептали они. В тот же миг вокруг охотников, словно сотканные из лунного света, возникли бледные тени, окружая их со всех сторон.

– Это лесавки. Не оборачивайтесь, – тихо сказал Митяй. В одно мгновение он увидел, как к ним приближаются дивные, словно из сказки, девы в длинных белых рубахах.

Неземные красавицы выходили из темных вод топей. Они не спеша расчесывали гребнем свои зеленые длинные волосы, украшенные белыми кувшинками и ветками. Когда лесавки принимались за свои волосы, с них струился изумрудный водопад. Распустив пряди, эти болотные девы напоминали лесных нимф, а их пение было слаще меда.

В спешке охотники перебирались на другую сторону болота. Один из них отстал, но этого никто не заметил. Добромил, раздавая мох, так увлекся, что забыл о себе, и это привело к печальным последствиям. Словно зачарованный, он двигался к манящему зову лесных дев. Его звали без устали, маня в неизвестность. В темном зеркале вод отражалась их истинная, пугающая сущность. Добромил не мог отвести глаз от лесавок. Поддавшись сладостным речам, он продолжал идти, все дальше отступая. Добрый молодец оказался в самом сердце угрюмого болота, и мутные воды тотчас же поглотили его. Его еще живое тело было сплошь окутано водорослями.

– Добромила нет! Он исчез! – крикнул Вышеслав, бросив взгляд назад. Охотники огляделись по сторонам, пытаясь найти Добромила, но безуспешно. Они невольно ускорили шаг. Все понимали, что Добромилу уже не спастись. Болото поглотило его навсегда. Теперь он навечно станет слугой водяного.

Болотная нежить не выпускала людей. Лесавки обступили охотников, их взгляды были полны голода, как у стаи диких зверей.

– Я умираю от голода! Эти грибы… они такие аппетитные! Пожалуйста, дай мне их! – голоса лесавок сливались в отчаянный хор.

– Ты совсем меня не видишь? Я здесь! Посмотри же на меня! – болотные твари наседали, подступая все ближе.

Один из охотников уже развернулся, намереваясь пойти за грибами. В этот момент тьму прорезал яркий свет. Это Вышеслав зажег лучину, и ее пламя, словно кусочек солнца, засияло золотом. Лесавки издали душераздирающий вопль и в ужасе отскочили.

– Не трогай мухомор! – грубо одернул охотника следопыт.

– Я думал помочь немного… чтоб отстали, – пробормотал тот в ответ, оправдываясь.

– Тебе мало того, что случилось с Добромилом?! Не верь им, они лгут! Эти грибы – верная смерть!

– Ох и затуманили же разум, проклятущие… – пробубнил себе под нос охотник.

– Осиновые ветки из мешков, живо! – почти беззвучно приказал Митяй. И тут же все принялись рыться в своей поклаже. Вооружившись осиновыми ветками, охотники ждали сигнала.

Когда болотная нежить подобралась совсем близко, Митяй тихо скомандовал:

– Вятко, поджигай!

Раскаленные осиновые искры разлетались во все стороны, словно огненные стрелы. Одна из них попала лесавке прямо в сердце. От страшного удара она зашаталась, издала нечеловеческий вопль и исчезла в глубине мрачного болота.

Пламя, словно карающий меч, обрушилось на болотную нечисть, изгоняя ее прочь. Задыхаясь от едкого дыма, они издавали душераздирающие вопли. Вскоре, когда последние тени развеялись, на болото опустилась гнетущая тишина.

– Пора делать ноги, – следопыт ускорил шаг.

С трудом преодолев топь, охотники с облегчением почувствовали под ногами твердую землю. Обессиленные, они растянулись на траве и провалились в глубокий сон.

Первый луч солнца, выглянувший из-за кромки леса, заставил его обитателей проснуться. Охотники, встрепенувшись после недолгого и тревожного забытья, вскочили на коней и продолжили свой путь.

Их ждал удивительный многоликий мир – долинные леса, цветущие луга и поля, извилистые реки, неприступные горы, чьи пики касались небес, и тихие хвойные рощи, дарящие покой душе.

Чем дальше охотники шли, тем мрачнее становилась тайга. Солнце едва пробивалось сквозь плотную завесу таежных лесов, погружая их в полумрак. Вдали, словно дремлющий зверь, возвышалась древняя гора, изрыгающая пламя. Мрачная и неприступная вершина была окутана клубами пара, вырывающимися из глубин земных.

– Говорят, это дым от жилищ нечистых духов, где они неустанно топят огромные печи, – тихо молвил Мирослав.

– Все может быть, – задумчиво произнес сказитель, глядя на огнедышащую гору.

– Даже зверье обходит это место стороной, а уж их чутью можно доверять, – сказал следопыт, продолжая изучать следы.

– Все, привал, – Митяй спрыгнул с лошади. Немного размявшись, он сбросил башмаки, его босые ноги погрузились в высокую траву, слегка примяв ее. Мягкий мох устилал землю под низкими ветвями. На кустах алели крупные ягоды малины. А под блестящими темно-зелеными листьями, словно капли запекшейся крови, виднелись ягоды брусники, и их было видимо-невидимо. На Руси бруснику называют царь-ягодой, чудо-ягодой за ее полезные и целебные свойства.

Насытившись щедрым даром леса, охотники разбрелись в разные стороны. Под ногами у них хрустели сочные ягоды, оставляя за собой багряный ковер из раздавленной брусники и земляники. Василий и Миролюб собрали целую корзину ароматных белых грибов и полное лукошко ягод. Вышеслав тем временем пытался разжечь костер из сырых веток. Митяй собирал шалаш из сосновых лап. Тихомир, Воислав и Мирослав возились с лошадьми.

Как только стемнело, охотники уселись у костра и стали разговаривать.

– Нужно разложить осиновые ветки по кругу, – сказал Тихомир, настороженно осматривая окрестности. В этом темном и глухом лесу ему было неуютно.

– Зачем? – наивно спросил Миролюб.

– Чтобы пережить эту ночь. Тьма уже близко, я чувствую ее дыхание, – коротко пояснил следопыт.

– Говорят, там, в том городе… живут полулюди-полузвери, – Миролюб понизил голос до шепота. В этот миг порыв ветра взъерошил пламя костра. Огонь затрещал, зашипел, и багровое зарево, окруженное непроглядной тьмой, выхватило из мрака движущиеся темные силуэты. У охотников, собравшихся у костра, пошел холодок по спинам, и они еще ближе придвинулись к костру.

Воислав, полный любопытства, обратился к сказителю:

– Василий, тебе доводилось слышать о таком городе?

– Давным-давно, когда я еще мальцом бегал, помню, мой дед любил рассказывать историю о затерянном городе, населенном душами забытых людей. Эта трагическая история врезалась мне в память. Позвольте мне поведать ее вам.

На краю небольшого города жил необычный чародей. Говорили, что раньше он был духом земли, но из-за гордости и самовлюбленности был превращен в человека. Смирившись с судьбой, он одиноко влачил свое жалкое существование в мире Яви. Чародей жил как отшельник, не знался с людьми и частенько пропадал в горах. Он внушал страх и отчуждение, люди сторонились его. Чародей был посвящен в тайны мироздания. Он общался с духами и животными, черпая знания из трех миров: верхнего, населенного светлыми духами; среднего, мира людей; и нижнего, обители темных сил. Явь, Навь и Правь – три стороны бытия, три мира, которые сосуществуют всегда вместе и нераздельно и в то же время разделены непреодолимыми границами. Обладая особым даром, чародей мог спорить с духами, просить их о помощи и раскрывать для себя запретные тайны. Звери и птицы внимали его словам. Люди верили, что чародеем можно было только родиться.

В один прекрасный день он повстречал красну девицу такой ослепительной красоты, какой свет не видывал. Между ними вспыхнула любовь с первого взгляда. Родня той девицы воспротивилась их союзу. Они всячески пытались ее отговорить, но дочь стояла на своем, мол, «люблю его и жить без него не могу». Непослушную дочь заперли в темный чулан, замок навесили, еще доской дверцу подперли. Но девица смогла сбежать. Она пришла к чародею и осталась у него жить. Он был счастлив как никогда. Влюбленные пошли против воли родителей и тайно обвенчались. Ее родня – знатные люди в том городе – была опозорена. Оскорбленные родственники затаили черную думу…

Время шло своим чередом. В семье чародея ожидалось пополнение: жена должна была родить первенца, которого они считали посланником духа земли. Как известно, духи могут влиять на жизнь человека. Зная о власти духов над смертными, чародей жаждал благосклонности мира Прави. Но духи решили иначе. Во время родов его жена скоропостижно скончалась. Опустошенный горем, чародей держал на руках свою новорожденную дочь. Каждое его движение было осторожным, словно он боялся разбить хрупкое чудо. Слезы безудержно текли по его щекам, и он рыдал, как дитя, глядя на беспомощного младенца. С тех пор он потерял покой. С безграничной любовью чародей оберегал свою дочь, не спуская с нее глаз ни днем, ни ночью. Ее звали Осина – так он назвал эту светловолосую кудрявую малышку. Осина росла как две капли воды похожая на мать и была любимицей отца. Он щедро делился с ней своим даром. Доброта девочки была безграничной. Сердце ее разрывалось от чужой беды, и она всегда спешила на помощь. Владея силой заговоров и трав, она могла избавить человека от любой хвори. Люди шептались за ее спиной, а она жила мечтами… Ее дар был проклятием в глазах окружающих. Вместо признания она видела лишь осуждение и ненависть. Любую неприятность, любую неудачу жители сваливали на нее, кричали «чаровница!» и обвиняли в связях с нечистью. Даже родня не захотела иметь с ней ничего общего.

Однажды чародей ушел в горы. Час расплаты для рода Осины пробил. Обида, копившаяся годами, вырвалась наружу, подгоняя их к мести чародею, запятнавшему их имя. Ослепленные ненавистью, они совершили чудовищный поступок: отдали невинного ребенка на растерзание обезумевшей толпе…

Осину, трепещущую на ветру, оклеветали, обвинив в тайных связях с темными силами. В назидание остальным ее предали позорной смерти на глазах у всего города.

Чародей, почуяв сердцем беду, поспешил домой, обернувшись птицей. Но было поздно. На мостовой, залитой кровью, он нашел растерзанное тело своей дочери. Горе затмило его разум, погрузив в пучину безумия. С разбитым сердцем, сквозь пелену слез он предал земле своего ребенка. Когда последний камень был положен на могилу Осины, на город опустилась тьма.

– Горе вам и этому городу! Да не будет вам покоя вовек! Я проклинаю вас! – прокричал чародей, истерзанный болью, глядя на толпу. С тех пор древний город скован ужасным проклятием, которое не отпускает его и по сей день.

– А что стало с чародеем? – спросил кто-то.

– Он стал частью проклятого города Забытых Душ. С наступлением ночи обреченные души пробуждаются и начинают творить зло. Веками они ищут свою жертву, того, кого несправедливо осудили, чтобы вымолить прощение и обрести долгожданный покой, – сказитель закончил свою историю с ноткой грусти в голосе. Эта печальная история из древности служит еще одним примером человеческого невежества и его разрушительных последствий. Люди боятся того, чего не знают. Этот страх, идущий из глубины веков, часто заставляет их поступать опрометчиво. Никто не думает о том, что небеса все видят. И никто не уйдет от наказания.

– И чего только нет на Руси… – Миролюб поежился.

– Ты сам-то видал волколака? – с интересом спросил Мирослав.

– Не довелось. Говорят, при свете дня он выглядит как полуразложившийся мертвец, но стоит солнцу зайти, как его тело покрывается темной шерстью и он становится оборотнем. Вместо зубов у него вырастают чудовищные клыки. Лунными ночами он рыщет в поисках добычи. В его взоре пылает багровый огонь, а когтистые лапы разрывают плоть, оставляя зияющие раны…

– Полно тебе, Василий. Вот нагнал страху! А вам, братцы, не стоит забивать голову всякой ерундой. Итак, спать будем по очереди, утром затемно отправляемся в путь. Берегите силы, они нам еще ох как пригодятся! – влез в разговор Митяй, не церемонясь.