Наступили тяжелые времена. В северный город пришел великий голод. После нашествия прожорливых стрекоз жители остались без урожая. Местные старожилы утверждали, что никогда прежде не видели ничего подобного. В хранилище оставались скудные запасы зерна. Нечем было пополнить припасы. Большинство погребов пустует. Оставшееся зерно выдавали небольшими порциями.

Дни и ночи охотники проводили в лесной глуши, преследуя добычу. Но тайга не спешила раскрывать свои богатства. Удача улыбалась редко, словно звери растворились в лесной чаще.

Голод заставил людей питаться травяной похлебкой. Хлеб пекли, добавляя в него сосновую кору. Лепешки делали из того, что под руку попадется, в основном из сорняков. Бабоньки делали запасы к зиме из грибов да ягод.

Тем временем у южного берега свирепствовала чудо-рыба. Сом, не зная отдыха, бороздил неспокойную воду и днем и ночью, выставляя на солнце свои широкие бока и тихонько поводя толстыми губами. Рыбаки боялись выходить на промысел, но деваться было некуда. Нужда заставляла их рисковать всем, вступая в бой, где шансы на победу были ничтожны…

В один из прохладных вечеров, когда уже стемнело, Агафодор и Митяй, примостившись у огня, вели неспешный разговор. Ветер завывал в трубе, и печные заслонки испуганно вздрагивали.

– Ты только послушай, как огонь свистит. Недоброе сулит, – тихо сказал Агафодор, прислушиваясь к звукам ночи.

– Ума не приложу! Что за напасть такая?!

– Ты это о чем, а ну-ка, растолкуй.

– Беда у нас! Вернее, не у нас, а у рыбаков, что по ту сторону реки.

– Что же с ними приключилось?

– Неведомо откуда в реке объявилась диковинная рыба. Лодки топит, не дает рыбачить. Там голод свирепствует, и люди гибнут один за другим! И что с этой проклятой рыбиной делать, никто не ведает, не знает, – сокрушался Митяй. В последнее время слухи ходили один другого хуже.

– Тебя так тревожит чужой берег, что ты готов пожертвовать своим спокойствием. Зачем? – равнодушно спросил Агафодор. На самом деле он более чем восхищался им. У Митяя были чистые помыслы, он не боялся трудностей, был добр к окружающим и всегда приходил на помощь нуждающимся, а это бесценно.

– Неважно, тот берег или этот… мы слеплены все из одного теста. Мне больно видеть, когда кому-то плохо. Я не могу оставаться в стороне и делать вид, что ничего не происходит. Поговаривают, что эта рыба связана с нечистью! – Митяй вспомнил слова сказителя о том, что она прислуживает водному духу.

– Так уж и говорят?

– Слово в слово.

– А как ее одолеть, что про это говорят? – усмехнулся Агафодор. Он догадывался, что без участия Серафиона и Калгама тут не обошлось.

– Об этом не знает никто.

– А чего тут знать?! Ее надобно поймать, как и любую другую рыбу. И дело с концом.

– Уже пытались, ее ловили-ловили, но никак изловить не смогли.

– Почему?

– Рыба уходит на глубину, на самое дно.

– Нужно просто попробовать еще раз.

– На словах все просто, а на деле… поди попробуй-ка ее поймать…

– Да… Без труда такую рыбу со дна не поднимешь. Но все же есть один способ…

– Неужто можно что-то сделать?! – Митяй встрепенулся и приготовился внимательно слушать.

– В ночь полной луны она покидает глубину и приближается к берегу, где совсем мелко. Почти вся показывается из воды. Вот тогда-то ее и надобно ловить.

– Чем ловить? – не понял Митяй.

– Наживкой. Острогой и тонкой веревкой, свитой из конского волоса. Ловить надо на крупную рыбешку, что в тех водах водится. Потом оглушить сполна. После тело рыбы скормить воронью. Тот, кто отведает сердце этой рыбы, сможет повелевать духом воды.

Из-за полуоткрытой двери проскользнула жуткая черная фигура и моментально растворилась в мраке. Агафодор, не раздумывая, метнул в то место свой увесистый молот. Стремительный, удаляющийся стук копыт эхом прокатился в тишине. Митяй выскочил во двор. Он не успел понять, кто скачет. Но Агафодор уже знал: за дверью скрывался колдун, словно тень…

После знойного и засушливого лета наступила осень. Деревья облачились в золотые, оранжевые, багряные и алые наряды, а поля и луга заиграли всеми цветами радуги. Лето выжгло траву, превратив ее в сухой золотистый ковер. У опушки леса, словно пылающие костры, стоят высокие рябины, щедро усыпанные алыми ягодами. А в огороде, подобно ярким рубинам, красуются созревшие плоды калины. Птицы стаями теснятся все выше к небу, провожая мягкие лучи уходящих солнечных дней.

Осенняя пора одаривает нас бабьим летом: кроны высоких деревьев будто светятся золотом, с них неспешно кружатся пожелтевшие листья, а воздух наполнен теплом и солнечным светом.

Агафодор заглянул в избу, чтобы попрощаться с хозяевами.

– Далече собрался? – удивился Митяй.

– Я должен отлучиться ненадолго, чтобы раздобыть целебных трав. Не теряй меня из виду. И, это, Митяй, не беги впереди кобылы! Не спеши и не делай глупостей, – Агафодор взвалил на плечи свой узелок и ушел. На том они и расстались.

– Ясно, что ничего не ясно, – ничего не понял Митяй.

В северном городе стали происходить загадочные события. Темными угрюмыми ночами люди исчезали, не оставляя следов. Беда снова постучалась в двери…

Однажды глубокой ночью, когда Вышеслав стоял на страже в башне, он внезапно заметил огромную тень, крадущуюся между домами. Страж огнива стал пристально вглядываться в темноту. Из-за деревьев, словно призрак, возник огромный волк. Вышеслав никогда не встречал таких больших зверей. Содрогаясь от ужаса, он отпрянул к стене. Волк почувствовал, что за ним наблюдают, и повернул голову в сторону башни. Злобно сверкнув красными глазами, он яростно зарычал и растворился в ночи.

Едва рассвело, страж огнива, не в силах больше ждать, поспешил в лавку сказителя, где, как он знал, находился Митяй. Он горел желанием рассказать друзьям о случившемся.

– Видели бы вы его тень! Глазища аж до дрожи! Жуть какой здоровенный! До сих пор мороз по коже. Брр, – Вышеслав вздрогнул, словно от холода.

– На дворе стояла непроглядная темень. Ты уверен, что хорошо его разглядел? Тебе не померещилось? – с сомнением спросил Василий. На всякий случай он взял древесную палочку и обмакнул ее в смолу. В городе произошло из ряда вон выходящее событие: по улицам рыщет хищник, представляющий смертельную опасность. Сказитель решил написать о нем заметку.

– Клянусь, это был волколак. Теперь ясно, почему пропадают люди, – Вышеслав был напуган.

– Оборотень?! Вятко, ты часом не ошибся, брат?! – поразился Митяй. В голове у него промелькнула мысль: «Только этого не хватало!»

Василий подвел итог, полный мрачного предчувствия:

– Люди разозлили лесных духов, это добром не кончится… Я же говорил! Неспроста пробуждается вся нечисть… Тьфу…

– Чего делать-то будем? – недоумевал Митяй. Он не мог оставаться равнодушным к беде. «Эх… некстати отлучился Агафодор, в самую пору слушать его советы», – подумал он огорченно. Немного поразмыслив, Митяй принял решение.

– Вятко, пошли. Обо всем доложим вождю и будем ждать его распоряжения. Мы должны быть готовы ко всему! – Митяй был настроен весьма решительно. Вышеслав молчаливо согласился, кивнув в ответ.

– Держите меня в курсе, – сказал Василий и вернулся к своим записям.

Несколько минут спустя они стояли у крыльца Илария, и тишина между ними была наполнена тяжелыми мыслями. Каждый обдумывал случившееся, но никто не решался заговорить. Все зависело от воли вождя.

На пороге их встретила Варвара. Сегодня она была хороша, как никогда. Увидев ее, Митяй немного растерялся. Он машинально почесал лоб, тщетно пытаясь вспомнить, зачем он здесь. Вышеслав видел, как он волнуется. Он знал о чувствах Митяя к дочери вождя и не мог сдержать усмешку. Наконец Митяй произнес:

– Доброго тебе дня, Варвара! Отец дома?

– Недужит батенька, ох недужит. Что же вы застыли в дверях? Входите скорее, – красна девица застенчиво улыбнулась, зардевшись. Проводив гостей к отцу, она торопливо покинула горницу.

За обеденным столом восседал высокий сухощавый мужик при усах, с заметной сединой в редеющей шевелюре. Выглядел вождь действительно неважно: его лицо осунулось, нос и глаза были опухшие, седые волосы облепили вспотевший лоб. Он зарывался в лоскутное одеяло, пытаясь согреться.

– Здорово, сынки! Зачем пожаловали? – Иларий болезненно сморщил свое лицо.

– Мы решили проведать тебя. Что за хворь тебя взяла? – начал издалека Вышеслав.

– Уже который день меня изводит трясуница! Трясет так, что согреться не могу. Даже у печи холодно. Порою огнея находит. Такой жар во всем теле, хоть в прорубь ныряй… Ох, намаялся уже!

– Ты, батюшка, человек мудрый, знающий, ты только скажи, чего тебе надобно… Мы мигом…

– Не суетись. Меня Борька на ноги поставит.

– Вот что, Иларий, потолковать надобно… В нашем городе объявился волколак! Люди живут в постоянном страхе. Дети боятся нос на улицу высунуть. Нам нужна твоя помощь! – сказал Митяй, переходя к сути дела.

– Тьфу, нечестивый дух! Тьфу! И чего ему неймется? Вот что… Ступайте к моему советнику, он вам поможет…

Варвара тихонько вошла в горницу и посмотрела на отца.

– Доченька, налей-ка мне горячего чайку с малиной, – попросил Иларий, а затем, словно вспомнив о чем-то важном, добавил: – Ах, да, еще! И крапивы, доченька, измельчи и завари. Пусть отвар настоится, похлебаю.

В душноватом полумраке избы, словно изваяние, застыло тело колдуна. Вышеслав и Митяй, не решаясь войти, замерли на пороге. Время тянулось мучительно медленно… неожиданно тело заклинателя принялось сотрясаться от дрожи. Вышеслав непроизвольно попятился назад, словно пробуя путь отступления. Митяй остановил его, схватив за локоть.

– Я вас ждал! – раздался хриплый голос колдуна.

Охотники невольно вздрогнули от скрипучего голоса.

– Мы, это… Дело у нас важное, – пробубнил Митяй.

– Да, я знаю. В наш город наведывается оборотень.

– Отколь прознали-то? – Вышеслав занервничал и шмыгнул носом.

Борислав демонстративно выдержал паузу, желая подчеркнуть важность своих слов. Внезапно его озарила идея: «Люди всегда верили в знаки судьбы, приметы и суеверия. Этим нужно воспользоваться, другого шанса может и не быть. Охотники сделают всю черную работу за меня. Это, должно быть, предначертано судьбой…» Колдун задумал недоброе. Он знал, что по улицам города в кромешной тьме бродит обычный волк с голодным брюхом, но решил смолчать об этом. Колдун хранил молчание, не отрывая от них своего пристального, колючего взгляда.

– Как от него отделаться? – не выдержал Митяй, чувствуя себя в этом доме совершенно чужим.

– А что об этом думает твой гость? – осторожно спросил Борислав.

– Нету его. Он отлучился по делу.

– Ясно. Запомните мои слова, ибо они решают судьбу многих: чтобы избавить людей от проклятия волколака, вас ждет опасное путешествие в древний город забытых душ, затерянный во тьме. Вы отправитесь вглубь дремучей тайги, где не ступала нога человека, следуя вдоль безымянных ручьев по нехоженым тропам. Ваш путь будет лежать через опасное болото, где рыщет болотная нежить. Далеко за топью, словно живое существо, возвышается огнедышащая гора. У ее подножия притаился древний город, населенный забытыми душами, ищущими покоя. Там обитают злобные твари – волколаки. Когда-то они были обычными людьми, пока на них не пало проклятие чародея. Он проклял всех до единого в том городе за гибель единственного дитя. Никто не уцелел. С тех пор город обречен на вечные муки. Вроде и живые, а вроде бы и мертвые. С наступлением темноты, когда ночь окутывает мир, нежить вырывается из своих укрытий, ведомая голодом. Они едят все, что найдут, даже гнилое мясо. Время и проклятие лишили их памяти о прошлой жизни. Они больше не помнят, что когда-то ходили по земле людьми. Эти создания пребывают в вечном сумраке, между миром живых и миром мертвых. Готовьтесь к схватке.

– Много их там? – нахмурившись, спросил Митяй. Друзья поняли, что их ждет серьезное испытание.

– Тьма-тьмущая. Истребите их всех до единого! Не дайте ни одному из них дожить до рассвета! Иначе врата преисподней разверзнутся, и мир людей будет обречен! Гнев древнего чародея обрушится на наши земли, и тьма воцарится над миром.

– Как с ними управиться? – в голосе Митяя прозвучала едва заметная дрожь. Даже его, человека не из пугливых, на секунду пробрал жуткий холодок.

– Нужно отрубить голову и вонзить осиновый кол в сердце. Обыщите каждый дом, спуститесь в каждый погреб! Вырвите нежить из тьмы, где она прячется! Если до восхода солнца вы каким-то чудом сумеете одолеть зверя, проклятие древнего чародея будет сломлено.

– Нам нужен тот, кто хорошо знает дорогу, – еле выдавил из себя Вышеслав. Вот они вляпались…

– Прихватите с собой Тихомира, нашего следопыта. Он вас куда угодно доведет. На болоте остерегайтесь лесавок. Не слушайте их: они лукавы. Околдуют и утащат на дно. Заткните уши мхом и бегите прочь от них. Ибо ждет вас погибель в когтях болотной нежити. И тогда вам предстоит веками служить болотнику. Это еще не все. В городе забытых душ вам надобно отыскать жилище чародея. В его доме есть потайной ход. Отыщите его. Он приведет вас прямо к святилищу.

– Что надо найти? – спросил Митяй.

– Ищите там старинную книгу в красном переплете из кожи и сверкающий клинок, изогнутый, как полумесяц. Больше ничего не берите, иначе навечно останетесь в этом проклятом месте! – закончил Борислав. Что и говорить, он, несомненно, был доволен собой.

– Книга против волколака? Серьезно? Не уверен, что это то, что нам нужно, – Митяй нахмурился, чувствуя подвох.

– Эта книга непростая. Она хранит в себе тайны бытия рода человеческого. Ее сила огромна. В книге заключено заклинание, которое может остановить оборотня. Сделаете так, как я вам сказал, и дело с концом. Только так мы сможем избавить наш город от зверя. Возьмите с собой лучших охотников. Пришло время точить осиновые колья. Иларий даст вам лошадей. На рассвете отправляйтесь в путь, – Борислав злорадствовал. Все непременно произойдет так, как он задумал…

У подножия пихтовой горы, вдали от мирской суеты, братья-великаны вели неторопливую беседу.

– Это ты натравил волка, Калгам! Не отпирайся! – Агафодор нахмурился, и его взгляд стал тяжелым. Калгам в ответ лишь скривил губы в усмешке.

Серафион стоял на оленьей тропе, на которой почти вся трава была вытоптана. Пройдя немного по тропинке, великан остановился перед входом в святилище. Он давно не видел брата и, хотя виду не подавал, очень по нему скучал.

– Что привело тебя сюда, Агафодор? – голос Серафиона, подобно грому, пронеся сквозь лес. Несмотря на грозный вид, он выглядел вполне добродушно и приветливо. Иногда Серафион чувствовал, что ему не хватает споров с Агафодором. Миролюбивый Калгам не любил спорить и всячески избегал этого. Хозяин тайги и гор часто отсутствовал, и Серафион часами прозябал в гордом одиночестве.

– Давно не виделись, признаюсь, даже соскучился. Решил сделать вам сюрприз, а вы, кажется, не в восторге… – с лукавой улыбкой заметил дух огня.

– Отчего же, мы рады тебя видеть. Может наконец скажешь, что тебя сюда привело? – дух ветра задумчиво смотрел на брата.

– Серафион, скажи правду! Ты хочешь истребить людей и наводнить мир гадкими чудовищами?! – Агафодор требовал ответа.

– Почему бы и нет? – удовлетворенно хмыкнул Серафион.

– Ты ведь пришел, чтобы помочь людям, верно? – изумился Калгам, пристально глядя на хмурого Агафодора.

– Я думаю, с них хватит испытаний. Пора остановиться.

– Какие еще испытания, ты чего?! – воскликнул Серафион, в его голосе зазвучало раздражение. – Да мы еще и не начинали! Без усердия не обретешь мастерства. Лишь доведя дело до конца, мы сможем извлечь пользу из этих уроков!

– Да поймите же вы наконец, без них нам будет одиноко! Без них мы потеряем часть себя, нам будет не хватать их. Я к ним привязался, признаюсь, всей душой! Только тот, кто жил с ними бок о бок, кто делил с ними радость и невзгоды, поймет, как мне тяжело. Люди меня научили жить, трудиться, верить и любить. Они готовы отдать ближнему последний кусок хлеба. Я учусь переживать, как они. Я познаю простые истины. Люди имеют право жить на этой земле. Мы обязаны приносить пользу и наслаждаться этим прекрасным миром и людьми.

– Погубят они тебя, брат, – грустно вздохнул Серафион.

– Они меня учат. Я многое понял, пока жил среди них. Им свойственно часто, по незнанию, ошибаться. Но это впрок и, я бы даже сказал, на пользу роду человеческому. Традиции живы благодаря сказителю, и они их бережно хранят. Знание прошлого помогает им не повторять роковых ошибок и делать правильный выбор. А это – бесценно!

– Мы обдумаем твои слова, Агафодор, – Серафион согласился или нет – было неясно. Калгам лишь согласно кивнул.