Раннох-хаус

Ночь с 9 на 10 ноября

Пошатываясь, я вышла на лестницу, подметив, что пол под ногами вздымается, а ступеньки, качаясь, уплывают в бесконечность. Я крепко ухватилась за перила и одолела первый пролет. Далеко внизу, в холле, на шахматном черно-белом полу стояли две высоких меховые штуки с розовыми блямбами на верхушке. Постепенно зрение у меня сфокусировалось, и я увидела, что это два знакомых лица и рты у них разинуты от ужаса.

— Силы небесные, О’Мара, что вы здесь делаете? — вопросил Бинки.

— Даже при твоем ограниченном воображении нетрудно понять, что он здесь делает, — в ярости воскликнула невестка, пристально глядя на меня. — Как ты посмела, Джорджиана! Ты предала наше доверие. Мы из милости позволили тебе пожить в нашем доме, а ты превратила его в гнездо… гнездо… какое бывает гнездо, Бинки?

— Аспидов? — растерянно подсказал братец.

Зануда со вздохом закатила глаза.

— Безнадежен, совершенно безнадежен, — буркнула она себе под нос.

— Гнездо разврата? — подсказал Дарси.

Он единственный совсем не растерялся. Я все еще спускалась в холл, оступаясь и цепляясь за перила, потому что боялась их выпустить. Заговорить я тоже боялась — а вдруг голос подведет?

— Именно, — отрезала невестка. — Гнездо разврата, Джорджиана! Благодарение небу, что мы не взяли с собой маленького Пончика, и он не увидел это безобразие. Не то напугался бы на всю оставшуюся жизнь.

— Отчего? Узнал бы, что нормальные взрослые люди иногда хотят секса? — поинтересовался Дарси.

От такого ужасного слова невестка ахнула и схватилась за сердце.

— Да скажи что-нибудь, Бинки! — воззвала она, подтолкнув супруга вперед. — Поговори со своей сестрой.

— Привет, Джорджи, — выдавил он. — Рад снова тебя видеть.

— Нет, идиот, отчитай ее как следует! — Невестка чуть не подскакивала от ярости. — Объясни ей, что такое поведение недопустимо. Раннохи так не поступают. Она идет по стопам своей матери — и это после всех наших стараний и всех денег, которые мы потратили на ее образование.

— Послушайте… — начал Дарси, но Хилли обрушилась на него.

— Нет, это вы послушайте, мистер О`Мара! — Невестка угрожающе надвинулась на Дарси, но тот, храбрец, даже не шелохнулся. — Полагаю, винить во всем случившемся надо вас. Джорджи растили как тепличный цветок. Она очень неопытная девушка и плохо разбирается в жизни, иначе бы не пригласила вас в дом, где она одна. Вам лучше уйти, пока я больше ничего не сказала, хотя, боюсь, непоправимый ущерб уже причинен. Князь Зигфрид теперь точно не пожелает иметь с ней дело.

Отчего-то эта тирада показалась мне неимоверно смешной. Я плюхнулась прямо на ступеньку и безудержно захихикала.

— Не беспокойтесь, я уже ухожу, — ответил Дарси. — Но хочу напомнить вам, что Джорджи совершеннолетняя и сама решает, как ей поступать.

— Только не в нашем доме, — ответила Зануда.

— Это ведь дом Раннохов? А Джорджи — Раннох чертовски дольше вас, с рождения.

— Но сейчас дом принадлежит нынешнему герцогу, то есть моему супругу, — самым ледяным тоном возразила Зануда, изобразив на лице «я герцогиня, а ты никто». — Джорджиана живет здесь благодаря нашим милостям и за наш счет.

— Без отопления и прислуги. По-моему, это так себе милость, сударыня, — парировал Дарси. — Особенно если вспомнить, что ваш опозоренный супруг-герцог мог бы уже с полгода как покоиться в фамильном склепе[5], а летом к нему бы прибавился ваш малютка-сын, если бы не Джорджи[6]. Мне сдается, вы обязаны ей кое-чем побольше, чем простой благодарностью.

— О, разумеется, мы очень благодарны Джорджи за все, — вмешался Бинки. — От всего сердца.

— Да-да, очень благодарны и признательны. Но мы беспокоимся о ее моральном облике, — поспешно добавила Зануда, — но репутации этого дома. Если в Раннох-хаус будут в любое время суток наведываться посторонние мужчины, это могут заметить соседи.

От этих слов меня снова обуял безудержный смех. Невестка подняла голову и пристально на меня посмотрела. Тут только я сообразила, что не завязала халат как следует, а под ним ничегошеньки нет. Я попыталась затянуть его потуже, чтобы спасти остатки своего достоинства.

— Джорджиана, ты пьяна? — с нажимом спросила невестка.

— Совсем чуточку, — призналась я и сжала губы, чтобы опять не захихикать.

— Боюсь, Джорджи слегка ударило в голову шампанское, — сказал Дарси. — Поэтому я и привез ее домой и решил уложить в постель, чтобы она не упала и не ушиблась — у нее ведь нет горничной, которая бы за ней приглядела. Так что, если вы хотите узнать отвратительные подробности случившегося, я уложил Джорджи в постель, она тотчас уснула, и я как раз уходил.

— Вот как, — ответила Зануда, сбавив тон. — Хотелось бы вам верить, мистер О’Мара.

— Хотите верьте, хотите — нет, — сказал Дарси. Потом посмотрел на меня. — Итак, Джорджи, я желаю вам спокойной ночи. — Он послал мне воздушный поцелуй. — До скорой встречи. Берегите себя и не позволяйте своей невестке помыкать вами. Помните, вы королевской крови. А она — нет.

Он подмигнул мне, похлопал Бинки по плечу и удалился, прикрыв за собой входную дверь.

— Ну, знаете ли… — сказала Зануда после долгого молчания.

— Здесь чертовски холодно, — пожаловался Бинки. — Полагаю, камин в нашей спальне не растоплен?

— Нет, представь себе, не растоплен. — Я уже достаточно очнулась от хмельного дурмана, чтобы ответить связно и более чем сердито. — Вы написали, что приедете на следующей неделе или что-нибудь вроде этого, а не завтра или что-нибудь вроде этого. И почему вы путешествуете без прислуги?

— Мы совсем ненадолго, потому что Бинки записался на прием к врачу на Харли-стрит, насчет своей лодыжки, — сообщила невестка, — и мне тоже необходимо показаться врачу в Лондоне, вот мы и решили не тратиться и не брать с собой слуг — Бинки рассказал, каких удивительных высот ты достигла в домашнем хозяйстве. Очевидно, он, как всегда, преувеличил.

Я встала, все еще нетвердо держась на ногах. Босые ступни ужасно мерзли на холодной мраморной ступеньке.

— Вряд ли мой отец ожидал, что я буду исполнять в фамильном доме обязанности служанки, — отчеканила я. — Я иду спать.

С этими словами я развернулась и направилась к себе наверх — то есть намеревалась величественно удалиться, но наступила на подол собственного халата и скатилась по ступенькам на площадку, боюсь, явив присутствующим зрелище своей пятой точки.

— Хоп! — воскликнула я, потом поднялась и все-таки ушла.

В спальне я забралась под одеяло и свернулась клубочком. Отчаянно не хватало грелки с горячей водой, но еще раз вниз я бы не спустилась ни за что на свете. Впрочем, я испытывала некоторое злорадное удовлетворение при мысли о том, что и Зануда-Хилли сейчас тоже ложится в ледяную постель.

***

В глаза ударил тусклый серый свет, и я тотчас зажмурилась. Дарси оказался прав. У меня было адское похмелье. Голова раскалывалась. Интересно, который час? Судя по крошечному будильнику на комоде, половина одиннадцатого.

Тут я во всех подробностях вспомнила предыдущую ночь. О небо, значит, Бинки с женой сейчас дома и уже обнаружили, что в кухне ни крошки съестного. Я поспешно натянула джемпер и юбку и заторопилась на первый этаж. Меня шатало почти так же, как вчера.

Я уже собиралась толкнуть обитую байкой дверь, которая вела на половину прислуги и в кухню, когда голоса Бинки и Хилли донеслись до меня из маленькой утренней столовой.

— Тебс-то что, — слегка стуча зубами от холода, сказала невестка. — Ты можешь преспокойно поехать в свой клуб, где хотя бы тепло, а мне что прикажешь делать? Я не могу здесь оставаться.

— Всего на две ночи, старушка, — увещевал ее Бинки. — И ведь тебе обязательно надо к тому доктору?

— Да, но терпеть такой холод мне никак не на пользу. Нам нужно просто перебраться в отель — и наплевать на расходы. Уверена, мы все еще можем позволить себе снять номер в «Кларидже» на две ночи.

— Позавтракаешь — легче станет, — сказал Бинки. — Джорджи уже пора бы проснуться, верно?

Тут-то я и просунула голову в дверь. Бинки с женой сидели, закутанные в пальто, осунувшиеся и недовольные. И к тому же выглядели не лучшим образом, ведь они одевались и причесывались утром без помощи камердинера и горничной.

Едва я вошла, атмосфера стала совсем ледяной — не только потому, что в столовой было не топлено, но и потому, что невестка наградила меня холодным взглядом. Брат все-таки улыбнулся.

— О, ты наконец встала, Джорджи! Слушай, какая тут холодина, это ужас! Нельзя ли развести огонь, скажи на милость?

— Может, попозже, — ответила я. — К твоему сведению, растапливать камин — большая морока. Для начала нужно принести уголь из подвала. Разве что ты согласишься мне помочь.

Зануда содрогнулась, словно я выругалась последними словами, но Бинки продолжал:

— Может, тогда ты сделаешь доброе дело и приготовишь нам что-нибудь на завтрак? От горяченького мы бы живо согрелись, да, Хилли?

— Я как раз собиралась приготовить чай и тосты, — отозвалась я.

— А как насчет яиц? — с надеждой спросил Бинки.

— Увы, яиц в доме нет.

— А бекон? Сосиски? Почки?

— Тосты, — твердо сказала я. — Бинки, еды без денег не купишь.

— Но я хотел сказать… — Бинки замялся. — Прах побери, Джорджи, неужели ты все это время питалась только хлебом с чаем?

— А откуда, по-твоему, мне взять деньги, дорогой братец? Работы у меня нет. Наследства нет. Моя семья меня не содержит. Когда твоя жена говорит, что у нее нет денег, это означает, что она не может позволить себе джем из «Фортнума». Для меня это означает, что я вообще не могу позволить себе джем. Никакой. В этом и разница.

— Чтоб меня! — воскликнул Бинки. — Тогда какого шута ты не возвращаешься жить в замок Раннох? По крайней мере, еды у нас там хватает, верно, Хилли?

— Твоя супруга ясно дала мне понять, что я — лишний рот, — ответила я. — И к тому же я не желаю быть вам обузой. Я хочу жить самостоятельно, своей жизнью и строить ее как захочу. Просто сейчас это очень-очень трудно.

— Тебе следовало выйти за князя Зигфрида, — назидательно сказала невестка. — Именно так и надлежит поступать девушкам твоего происхождения. Этого от тебя хотела и королевская семья Большинство девушек отдало бы что угодно, лишь бы стать княгиней.

— Князь Зигфрид — омерзительная жаба, — сказала я. — А я хочу выйти замуж по любви.

— Глупости какие, — отрубила невестка. — Учти, если ты возмечтала о мистере О’Маре, то лучше выброси его из головы. — Она быстро накалялась. — К твоему сведению, мне известно, что у него за душой ни гроша. Семья О’Мара разорена. Что там говорить, им пришлось продать родовое гнездо. Твой О’Мара никогда не сможет прокормить жену, если, конечно, он вообще намерен жениться. Так что ты понапрасну теряешь драгоценное время.

Поскольку я не ответила, Зануда продолжала:

— Все это вопрос долга, Джорджиана. Есть те, кто умеет исполнять свой долг, а есть те, кто не умеет. Правда, Бинки?

— Совершенно верно, старушка, — рассеянно отозвался брат.

Супруга смерила его таким ледяным взглядом, что он лишь чудом не обратился в сосульку.

— Правда, кое-кому из нас повезло обрести в браке любовь и счастье, верно, Бинки?

Бинки смотрел в окно, на туман, который сгущался на Белгрейв-сквер.

— Так что насчет чашечки чаю, Джорджи? — спросил он.

— Чай приготовлю, только пить его лучше в кухне, там теплее. Пойдемте, — сказала я.

Бинки с женой проследовали за мной вниз в кухню как дети, завороженные Гамельнским крысоловом.

Я зажгла газовую плиту и поставила на огонь чайник. Они смотрели на меня так, словно я была фокусником и вынимала кролика из шляпы. Затем я поджарила остатки хлеба, Бинки, внимательно наблюдавший за мной, вздохнул.

— Господи боже, Хилли, позвони в «Фортнум» и закажи у них в гастрономе провизию с доставкой на дом. Со срочной доставкой.

— Бинки, если ты дашь мне денег, я с удовольствием пойду в магазин и накуплю всякой еды — и это будет куда экономнее, чем заказывать дорогущие деликатесы из «Фортнума».

— А ты сумеешь, Джорджи? Ты просто спасительница. Честное благородное слово, спасительница.

Хилли злобно сверкнула на него глазами.

— Бинки! По-моему, мы договорились перебраться в гостиницу.

— Милая, мы пообедаем в каком-нибудь ресторане, не дома. Как тебе такая мысль? Я знаю, что Джорджи сумеет состряпать отличный завтрак, если у нее будет подходящая провизия. Она у нас настоящий гений домашнего хозяйства.

Чаем с тостами они завтракали молча. Я с трудом впихнула в себя тост и чай, хотя жевать было трудно — от каждого кусочка в голове отдавалось мучительное эхо. Я прикидывала, когда Белинда вернется домой: ведь гораздо лучше будет спать у нее на неудобном диване.

Тут в дверь зазвонили.

— Кто это с утра пораньше? — спросила невестка, подозрительно глядя на меня, словно думала, что явился мой очередной любовник — Пусть лучше отопрет Джорджиана. Нам с тобой не подобает самим открывать дверь посетителям. Мало ли кто увидит.

Разбираемая любопытством не меньше, чем Зануда, я поспешила в холл. А вдруг это Дарси явился меня спасти? Хотя он определенно не из тех, кто встает и тем более наносит визиты раньше полудня. Но ист, никакого Дарси. Перед домом стоял автомобиль «Даймлер», а на пороге — молодой человек в шоферской форме.

— Я прибыл за леди Джорджианой, — объявил он, даже не усомнившись, что я служанка. — Из дворца.

Тут я заметила, что на капоте «Даймлера» развевается королевский штандарт. Тьфу ты, пропасть! Сегодня же четверг. И я звана на обед к королеве. Пары спиртного так затуманили мне голову, что королевское приглашение из нее вылетело напрочь.

— Я сообщу ей, — сказала я, закрыла дверь и уже хотела было в панике мчаться к себе наверх, когда из кухни высунулась невестка.

— Кто там? — спросила она.

— Королевский шофер, — ответила я. — Меня сегодня ждут к обеду во дворце. — Это я сказала как можно небрежнее: мол, для меня обедать с ее величеством — дело обычное. Невестку всегда ужасно злило, что я состою в кровном родстве с королевской фамилией, а она сама — лишь через мужа. — Пожалуй, надо бежать собираться. Не стоит заставлять королевского шофера долго ждать.

— Обед во дворце? — ревниво и злобно вопросила Зануда. — Неудивительно, что ты не позаботилась закупить провизии, раз постоянно обедаешь в подобных местах. Бинки, ты слышал? — крикнула она в кухню. — Королева прислала за ней автомобиль! Она едет обедать во дворец! Поест там как следует. Но ты герцог! Почему нас не пригласили?

— Может, потому, что королева хочет поговорить именно с Джорджианой, — откликнулся Бинки. — И к тому же откуда ей знать, что мы в Лондоне?

Зануда все еще дулась, будто я нарочно подстроила тет-а-тет с королевой, лишь бы досадить лично ей. Должна признаться, ее разочарованная физиономия доставила мне величайшее удовольствие.