Раннох-хаус

Среда, 9 ноября

Туман рассеялся.

Сегодня ужинаю с Дарси. Ура!

Весь день я старательно готовила дом к неминуемому нашествию родственников. Сняла с мебели чехлы от пыли, подмела полы, застелила постели. Подготовку каминов я решила оставить на завтра. Не хватало еще щеголять угольной пылью в волосах, когда пойду вечером ужинать с Дарси. Как видите, я стала ужасно домовитой. То и дело я кидалась к окну и проверяла, не сгущается ли снова туман, но поднялся ветерок, и к вечеру, когда я начала собираться, заморосил дождь.

Пока я была дома, в Раннохе, все мои вечерние платья привела в порядок служанка, и теперь я привезла их в Лондон вычищенными и выглаженными. Для сегодняшнего вечера я выбрала темно-зеленое бархатное платье и даже попыталась по моде уложить волосы волнами-гофре. Потом решила: гулять так гулять, и пустила в ход весь свой косметический арсенал: помаду, румяна и тушь. На платье я набросила бобровую накидку, которую мне отдала мама, и осталась довольна: вполне светский вид. Правда, я тревожилась — а вдруг Дарси не появится, но к семи он был тут как тут, приехал за мной на такси. Мы покатили по Пэлл-Мэлл, через Трафальгарскую площадь и углубились в путаницу улиц за Черинг-Кросс-роуд.

— Куда мы направляемся? — осторожно поинтересовалась я. Очень уж мрачными и опасными мне показались эти края.

— Дорогая моя, я увлекаю вас в свою берлогу, чтобы там натешиться вволю, — самым злодейским голосом шутливо ответил Дарси. — Не волнуйся, мы едем в «Руле».

— «Руле»?

— Неужели ты никогда не бывала в «Руле»? Это старейший из лондонских ресторанов. Добротная английская еда.

Такси остановилось у скромной витрины в частом свинцовом переплете. Мы вошли в ресторан, и нас окутало восхитительное тепло. Деревянные панели на стенах, белоснежные накрахмаленные скатерти, сверкающие столовые приборы… В дверях нас встретил метрдотель во фраке.

— Мистер О’Мара, сэр. Как приятно видеть вас снова, — сказал он, провожая нас к удобному столу в дальнем углу. — Как поживает его светлость?

— Так, как и следовало ожидать, Бэнкс, — ответил Дарси. — Вы ведь слышали, нам пришлось продать большой дом американцам, поэтому отец переселился в коттедж.

— Да, до меня доходили некоторые новости в этом роде, сэр. Нелегкие времена. Все не то, что прежде, — только «Руле» прежний. О, я полагаю, к нам пожаловала дочь старого герцога Раннохского. Большая честь видеть вас здесь, миледи. Ваш покойный батюшка был нашим завсегдатаем. Нам его очень не хватает.

Метрдотель отодвинул для меня стул. Дарси устроился на скамье, обитой красной кожей.

— Здесь бывали все, кто оставил след в лондонской истории.

Дарси обвел рукой стены, усеянные карикатурами, подписями, театральными афишами. Я различила имена Чарльза Диккенса, Бенджамина Дизраэли, Джона Голсуорси… даже, кажется, Нелл Гвин[4].

Пока я разглядывала стены, высматривая, нет ли тут фотографий отца или мамы с их автографами, Дарси изучал меню.

— Думаю, сегодня начнем с двух дюжин уитстебль-ских устриц, — сказам он. — Потом суп с картофелем и луком-пореем. У вас его превосходно готовят. Затем копченая пикша и, конечно, фазан.

— Прекрасный выбор, сэр, — сказал подоспевший официант. — Могу я предложить вам к фазану отличнейший кларет? И, может быть, бутылку шампанского к устрицам?

— Почему бы и нет? — согласился Дарси. — Звучит заманчиво.

— Дарси, — прошипела я, едва официант удалился, — такой ужин встанет в целое состояние.

— Я ведь сказал тебе, что на днях выиграл на скачках, — безмятежно отозвался он.

— Но нельзя же тратить все сразу!

— Почему бы и нет? — Дарси рассмеялся. — Для чего еще нужны деньги?

— Лучше прибереги их на черный день.

— Чепуха. Всегда что-нибудь подворачивается. Carpediem, юная Джорджи.

— Меня не учили латыни, — откликнулась я. — Только французскому и всякой бесполезной ерунде — фортепьяно, этикету.

— Эта пословица означает «лови момент», «живи сегодняшним днем». Ничего не откладывай на потом, потому что беспокоишься о завтра. Это мой девиз, я стараюсь жить в соответствии с ним. И тебе советую.

— Я бы с радостью, — вздохнула я. — Похоже, ты всегда умудряешься удачно выходить из затруднительных положений, но для меня, девушки без нормального образования, это куда сложнее. На мне уже почти поставили крест — двадцать два года и не замужем.

Наверно, я в глубине души надеялась, что тут-то Дарси скажет нечто вроде «однажды я женюсь на тебе», но вместо этого он произнес:

— О, в свой срок тебе непременно подвернется подходящий жених, какой-нибудь князек королевских кровей или там принц.

— Дарси! Я уже отвергла князя Зигфрида, к большому негодованию семьи. Все эти королевские отпрыски одинаковы. И их убивают с удивительной регулярностью — то на одного покушение, то на другого.

— Что ж, достаточно увидеть Зигфрида, чтобы его захотелось убить, верно? — со смешком спросил Дарси. — Мне бы захотелось. Каждый раз, как его вижу, руки так и чешутся. Но среди болгарской царской фамилии есть неплохие экземпляры. Я учился в школе с царевичем Николаем, а он наследник престола. Был чертовски ловким полузащитником в нашей команде регби.

— И это означает, что из него выйдет хороший муж?

— Конечно.

Весело хлопнула пробка шампанского, официант наполнил наши бокалы. Дарси произнес тост:

— За жизнь! Пусть она будет полна веселья и приключений.

— За жизнь! — прошептала я, и мы чокнулись.

Пить я не очень-то умею. После третьего бокала шампанского меня охватила головокружительная беззаботность. Суп проскочил как-то незаметно. Копченая пикша тоже. Вот уже и кларет откупорен — к фазану, которого подали в густом красновато-коричневом соусе, обложенным крошечными перламутровыми луковками и грибами. Что за глупая идея была — пытаться зарабатывать на жизнь самостоятельно, решила я. Жизнь нужно тратить на веселье и приключения. Хватит с меня уныния и тоски.

Я съела все до крошки, потом рьяно взялась за хлебный пудинг и выпила стакан портвейна. Когда такси повезло нас обратно в Раннох-хаус, я погрузилась в состояние полного блаженства. Дарси под локоток проводил меня до самой входной двери и помог ее отпереть, потому что мне никак не удавалось попасть ключом в замок. Внутренний голос нашептывал, что я многовато выпила, а еще один прибавлял, что не стоит впускать Дарси в дом так поздно вечером, раз я одна.

— Матерь Божья, какая у вас тут холодина и мрак, — заметил Дарси, войдя в холл вслед за мной. — В этом треклятом домище есть хоть какой-нибудь теплый уголок?

— Только спальня, — ответила я. — Я стараюсь, чтобы там всегда горел камин.

— Спальня! Отличная идея, — кивнул Дарси и повел меня вверх по лестнице, обнимая за талию.

Мне казалось, что я не касаюсь ногами ступенек, а плыву или лечу, опьяненная выпитым и близостью Дарси.

В спальне еще догорал огонь в камине и после ледяных просторов дома было особенно тепло и приятно.

— Совсем другое дело, — заметил Дарси.

Увидев перед собой кровать, я сразу плюхнулась на нее.

— О-о, моя кроватка, вот счастье-то, — пробормотала я.

Дарси посмотрел на меня сверху вниз.

— Должен сказать, вино творит с тобой чудеса — от него у тебя всю застенчивость как рукой снимает.

— И ты, конечно, предвидел, что так оно и будет! — Я погрозила ему пальцем. — Ваши коварные намерения мне ясны как день, мистер О’Мара. Я вас насквозь вижу.

— Но при этом вовсе не требуешь, чтобы я убрался.

— Ты только что сказал, что цель жизни — веселье и приключения, — ответила я и, брыкнув ногой, сбросила туфельку, да так, что та улетела на другой конец спальни. — И ты прав! Я слишком долго жила скучно и тоскливо. Двадцать два года и невинная девица — вот тоска-то! Какой в этом смысл?

— Ни малейшего, — мягко сказал Дарси, снимая пальто и вешая на спинку стула. За пальто последовал пиджак, за ним галстук.

— Не оставляй меня тут одну, Дарси! — сказала я, надеясь, что тон получился соблазнительным.

— Чтобы я и отверг такое приглашение? Никогда в жизни, — отозвался он. Сел, чтобы разуться, потом отодвинулся на край постели. — Ты помнешь свое прелестное платье. Давайте-ка я помогу вам его снять, миледи.

Дарси приподнял меня и посадил — это удалось ему не без труда, потому что руки и ноги меня не слушались, да и комната как-то кружилась. Руки Дарси скользнули по моей спине, расстегивая крючки. Потом платье зашуршало у меня над головой, и вот уже холодок повеял по голой коже и шелковой сорочке.

— Мне холодно. — Я поежилась. — Иди сюда, погрей меня.

— Слушаюсь и повинуюсь, — сказал Дарси и заключил меня в объятия.

Я повернулась к нему, и наши губы встретились. Поцелуй получился таким глубоким и пылким, что у меня перехватило дыхание. Язык Дарси разгуливал у меня во рту, а мне казалось — я парю на розовом облаке наслаждения.

Вон оно, блаженство. Вот чего я ждала.

Я все парила на розовом облаке, улетала куда-то далеко-далеко вместе с Дарси, и вдруг мне снова стало холодно, и поцелуй прервался — но давно ли? Я открыла глаза. Дарси сидел на краю постели и обувался.

— Что случилось? — жалобно спросила я. — Ты меня больше не хочешь, Дарси? Ты ведь пытался затащить меня в постель с самой нашей первой встречи, а теперь мы вдвоем в пустом доме, и ты меня бросаешь?

— Ты уснула, — ласково отозвался он. — И к тому же очень пьяна.

— Признаюсь, я действительно немножко захмелела, но разве ты не нарочно это подстроил?

— Да, были у меня такие мысли, когда я предложил тебе устриц и шампанское, но оказывается, когда дело касается тебя, во мне просыпается нравственное начало — а я и не подозревал, что оно у меня есть. — Он не без горечи хохотнул. — Милая моя Джорджи, когда мы в первый раз ляжем в постель, я хочу, чтобы ты полностью сознавала, что делаешь, а сейчас ты полусонная. Я не хочу, чтобы ты уснула на самом интересном месте, и не хочу, чтобы думала, будто я воспользовался твоим состоянием.

— Ничего такого я не подумаю, — ответила я и села. — Ой, а почему все так кружится?

— Давай-ка я уложу тебя спать, — сказал он. — Одну. А сам зайду утром, потому что у тебя наверняка будет чудовищно болеть голова.

Дарси бережно помог мне выпутаться из сорочки.

— Какая же у тебя обворожительная фигура, — заметил он. — Нет, мне точно нужно показаться психиатру.

Вдруг он замер.

— Что это было?

— Что?

— Похоже, хлопнула входная дверь. Мы ведь одни в доме, больше никого?

— Разумеется, одни.

Я выпрямилась и прислушалась. Мне показалось, что в холле раздались шаги и голоса.

— Пойду посмотрю, что происходит, — заявил Дарси и вышел на лестничную площадку, а я потянулась за халатом, висевшим на крючке за дверью. Встать удалось с трудом, и, чтобы удержаться на ногах, я вынуждена была уцепиться за дверь. Но тут прозвучали слова, от которых я мгновенно протрезвела.

— Бинки, Хилли, вы вернулись!