— Негожее дело вы затеяли, мисс, — пробасил густой голос с выговором кокни.

— Какое дело? — Я резко обернулась и разглядела в тумане шлем полисмена.

— Да уж известно какое, знаю я, что вы тут задумали, — ответил полисмен. — В реку хотите сигануть, верно? Я шел за вами, вижу — через ограду вот-вот полезете. Себя порешить хотите?

В голове у меня никак не укладывалось, что я умудрилась забрести совсем не в ту сторону и выйти на набережную Темзы. Потом я сообразила, в чем именно меня заподозрил полисмен.

— Думаете, я хотела покончить с собой? О нет, констебль, что вы! И в мыслях не было.

Констебль снова положил руку мне на плечо, на сей раз участливо.

— Будет вам, голубка. Мне-то можете и правду сказать. С чего бы иначе вы разгуливали по улицам в такую непогодь, да еще через ограду перегибались? Не горюйте, милая вы моя. Я сейчас, почитай, каждый день такое вижу. Депрессия эта всех подкосила, все без денег кукуют, а только вот что я вам скажу жизнь все равно штука стоящая, как бы там она ни повернулась. Пойдемте ьа со мной в участок, я вас чайком напою.

Я не знала, смеяться или возмущаться. Решила все-таки возмутиться.

— Послушайте, констебль, — сказала я — Я просто пыталась добраться до дома подруги и, похоже, не туда свернула. И понятия не имела, что я у самой реки.

— Как скажете, мисс, — отозвался констебль.

Мне ужасно хотелось поправить его и сообщить, что я — «миледи», а не «мисс», но положение создалось неловкое, и главное было улизнуть.

— Если бы вы могли просто проводить меня обратно к Найтсбриджу или к Белгравии… Я шла с Белгрейв-сквер.

— Чтоб мне провалиться, ну вы и заплутали, мисс. Вы ж у самого моста Челси.

Констебль взял меня под руку и проводил по набережной до Слоан-стрит и оттуда на Слоан-сквер — во всяком случае, он так утверждал, хотя в тумане было ничего не разобрать. Потом он снова предложил мне чашку чая в участке, а я заверила его, что теперь уже не заблужусь.

— На вашем месте я бы двинулся прямехонько домой, — посоветовал констебль. — В такую погоду негоже гулять. А подружке своей лучше протелефоньте.

Разумеется, он был прав, но по телефону я звонила только в самых крайних случаях, потому что Хилли не желала оплачивать счет, а у меня на него не было денег. Да и правда, разумнее было бы позвонить по телефону и пересидеть туман дома, но мне хотелось поговорить хоть с одной живой душой лицом к лицу. В Раннох-хаусе я обреталась в полном одиночестве, даже с горничной не поболтать, потому что ее нет, а я человек компанейский, и одиночество наводит на меня тоску. Поэтому я упрямо зашагала дальше и все-таки дошла до домика Белинды безо всяких злоключений — но лишь для того, чтобы обнаружить, что, как я и боялась, она еще не вернулась.

Пришлось пуститься в обратный путь. Тут я не на шутку пожалела, что не послушалась совета констебля. Я шла, шла, пока наконец сквозь мглу до меня не донеслись пронзительные паровозные свистки. Значит, несмотря на туман, какие-то поезда ходят, и я неподалеку от вокзала Виктория. Если я найду его, то смогу проложить и дорогу домой. Внезапно я натолкнулась на длинную очередь. Стояли в ней главным образом мужчины, унылые, поникшие, замотанные шарфами, руки в карманах. Я не сразу сообразила, за чем они стоят, а потом ноздри защекотал запах вареной капусты, и я поняла: это очередь за бесплатным супом в уличной кухне, которую поставили на платформе вокзала.

Тут меня осенило. Я могу заняться благотворительностью и помогать разливать суп на такой уличной кухне. Семья возражать не станет, напротив, одобрит; собственно, королева еще не так давно требовала, чтобы я подыскала себе какое-нибудь благотворительное занятие. Если пойти работать при кухне, тогда я буду хотя бы раз в день есть горячее и дотяну до приезда Бинки и Зануды. Я уже давно питалась кое-как. Даже сейчас в животе у меня мучительно сосало от голода. Я двинулась вдоль очереди, высматривая какого-нибудь распорядителя, и тут меня невежливо дернули за рукав.

— Эй, куда нацелилась? — грубо спросил крупный неотесанный мужчина. — Никак хочешь влезть без очереди? Ишь ты! Ступай в конец и стой как все.

— Но я хотела всего лишь поговорить с управляющим кухней. Я намерена поработать на раздаче супа.

— Ха! Слыхали мы отговорки и половчее. Иди, иди в конец очереди, нечего тут влезать.

Я в ужасе развернулась и хотела обратиться в бегство, когда из-за спины у грубияна выступил другой голодный.

— Глянь на нее, Гарри. Дамочка совсем хрупкая, кожа да кости, и сразу видать — леди, только дела у ней плохи. Становитесь вперед меня, милочка. А то вы такая бледная, что того и гляди хлопнетесь в обморок, если не поедите горячего.

Я хотела было отказаться от этого щедрого предложения, но тут запах супа защекотал мне ноздри сильнее. Можете себе представить, как я проголодалась, если запах вареной капусты показался мне аппетитным! Да и что дурного, если я отведаю суп, который собираюсь разливать для бедняков? Я благодарно улыбнулась своему заступнику и встала в очередь. Она продвигалась быстро. Вот и вокзал. В тумане он выглядел пустынно и призрачно, но я расслышала, как шипит пар, вырываясь из мотора, и как бестелесный голос объявляет отправление поезда до Дувра — и во мне проснулась тоска по путешествиям. О, если бы сейчас ехать в поезде, с которого в Дувре пересаживаешься на паром до Континента! Как это было бы волшебно!

Но мое путешествие закончилось через несколько шагов — у покрытого клеенкой стола на одной из платформ. Мне сунули тарелку и ложку. Потом в тарелку кинули краюху хлеба, и я шагнула к одному из огромных котлов с супом. Я уже видела кусочки мяса и морковки, плававшие в густом наваре. Черпак с супом поднялся над моей тарелкой и… завис на полпути в воздухе.

Я сердито подняла глаза и увидела прямо перед собой изумленное лицо Дарси О’Мары. Его темные кудри были взъерошены сильнее обычного, и одет он был в просторный темно-синий рыбацкий свитер, как раз в цвет глаз. Словом, как всегда, выглядел потрясающе. Я невольно улыбнулась.

— Джорджи! — воскликнул Дарси.

Он был бы поражен меньше, если бы я стояла перед ним нагишом. Собственно, зная Дарси, я догадывалась — появись я на вокзале Виктория без ничего, он бы еще и порадовался.

Чувствуя, что щеки запылали, я изобразила легкомысленный тон:

— Приветик, Дарси! Не виделись целую вечность.

— Джорджи, ты соображаешь, что делаешь? — Он выхватил у меня тарелку, будто она была раскалена докрасна.

— Ты меня неверно понял, Дарси. — Мой деланый смешок прозвучал фальшиво. — Я пришла выяснить, не смогу ли помочь с раздачей супа, а один джентльмен в очереди решил, будто я тоже стою за супом, и уступил мне место. Он был так добр, что мне жаль было его разочаровывать.

Краем ухая слышала, как очередь недовольно загудела. Запах супа явно долетал и до остальных голодных.

— Сколько можно болтать, пошевеливайтесь, — раздраженно сказали у меня за спиной.

Дарси снял большой синий фартук, повязанный поверх рыбацкого свитера.

— Уилсон, поработайте вместо меня, будьте другом, — попросил он напарника. — Мне необходимо проводить эту молодую леди домой, пока она не упала без чувств.

Он чуть ли не перепрыгнул через стол с мисками, схватил меня за руку и решительно повлек за собой.

— Что ты делаешь? — вопросила я, чувствуя, как вся очередь пялится на меня.

— Увожу поскорее, пока тебя никто не узнал, что еще! — прошипел Дарси мне в ухо.

— Подумаешь, велика важность! Если бы ты не поднял такую суету, никто бы меня и не заметил. К тому же я пришла предложить свои услуги, а не за супом.

— Очень может быть, что и так, вот только представителям прессы твои намерения неизвестны, а они знай себе рыщут по лондонским вокзалам да высматривают всяких знаменитостей, чтобы их щелкнуть для газеты, — произнес он своим хрипловатым голосом с легчайшим налетом ирландской напевности, а сам все уводил меня быстрым шагом подальше от кухни. — Вас, миледи, узнать-то проще простого. Помнится, в лондонской чайной мне это удалось без труда. А теперь, Джорджи, вообрази, как будут ликовать газетчики, если отхватят такую лакомую добычу. Ну как же, девица из королевского семейства на дне общества! «Из Букингемского дворца за бесплатным супом»! И вообрази, что будет с твоей знатной родней, если они узнают о такой сенсации.

— С чего это их мнение должно меня волновать? — возразила я. — Они ведь не платят мне содержание и не кормят меня.

Мы как раз выбрались из здания вокзала через боковой выход. Гудки и запах паровозной гари остались позади. Дарси выпустил мою руку и пристально посмотрел мне в лицо.

— Ты и правда хотела этой кошмарной бурды, которую там разливают в качестве супа?

— Если тебе непременно надо знать, да. С тех пор как я этим летом придумала себе отличное занятие, — а ты, кстати, все мне испортил, — я ничего не заработала, а насколько мне известно, чтобы купить еду, все еще нужны деньги.

Лицо Дарси смягчилось.

— Бедная моя девочка. Почему ты никому не сказала? Особенно мне.

— Дарси, я понятия не имею, где тебя искать. К тому же ты и сам, кажется, постоянно сидишь на мели.

— Да, но в отличие от тебя знаю, как выжить, — сказал он. — Сейчас я временно присматриваю за домом приятеля в Кенсингтоне. У него отличный винный погреб и прислуга, так что у меня все прекрасно. А ты так и живешь одна в Раннох-хаусе?

— Одна-одинешенька, — ответила я.

Потрясение от внезапной встречи прошло. Дарси смотрел на меня с такой нежностью, что я чуть не заплакала.

Он быстро подвел меня к краю тротуара и отыскал в тумане такси.

— Сумеете доехать до Белгрейв-сквер? — спросил Дарси у водителя.

— Постараюсь как смогу, приятель, — отозвался тот, явно обрадованный клиенту. — По крайности, одно хорошо — в такую погодку в заторах стоять не придется.

Дарси усадил меня в автомобиль, сел рядом, и мы тронулись.

— Бедная малютка, леди Джорджиана. — Он нежно погладил меня по щеке, чем привел в еще большее замешательство. — Совсем не приспособлена к этому суровому миру.

— Пытаюсь как могу, — ответила я. — Получается с трудом.

— Ведь еще недавно ты жила в замке Раннох при брате, — сказал он. — Раннох, конечно, не самое веселое и комфортное местечко на свете, но зато там хотя бы прилично кормят трижды в день. Зачем ты сорвалась оттуда и примчалась в Лондон в такую промозглую осень?

— Ответ прост: невестка. После всего, что было, Хилли вернулась к своей обычной противной манере: все время прозрачно намекала насчет лишних ртов, которые не прокормить, и жаловалась, что вынуждена экономить и лишать себя джема от «Фортнума»[2].

— Но это твой фамильный дом, а не ее, — заметил Дарси. — И брат должен быть тебе благодарен за то, что ты спасла жизнь его сына, так ведь? Если бы не ты, неизвестно вообще, чем бы все тогда закончилось[3].

— Ты ведь знаешь Бинки. Он славный малый, но мягкотелый. Жена вертит им как хочет. К тому же у него воспалилась нога, он был совсем плох, и хотя теперь выздоравливает, очень слаб. Словом, мне показалось, что лучше всего сбежать в Лондон. Я надеялась найти хоть какую-нибудь работу.

— Работы нет, — объявил Дарси. — Никто не зарабатывает ни гроша, если не считать букмекеров на скачках и в игорных заведениях. Правда, на мне они не зарабатывают. — Он довольно усмехнулся. — А вот я на прошлой неделе выиграл пятьдесят монет — в Ньюмаркете, на скачках с препятствиями. Может, я и не специалист по скачкам, но своих лошадей знаю всех до одной. Если бы мы не потеряли наши конюшни, я бы сейчас сидел в Ирландии и управлял ими. Ну а так я перекати-поле вроде тебя.

— Но ведь у тебя, Дарси, есть и тайная работа, — сказала я.

— С чего ты взяла? — Он вызывающе улыбнулся.

— Исчезаешь, пропадаешь неделями, не говоришь, где был…

— Может, у меня есть какой-нибудь славный уголок в теплых краях — в Касабланке или на Ямайке, — нахально ответил он.

— Дарси, ты невыносим. — Я шлепнула его по руке. Он схватил мою и не выпускал.

— Некоторые вопросы в такси лучше не обсуждать, — ответил он.

— Вот вроде и Белгрейв-сквер, — сказал водитель, опустив стеклянную перегородку. — Вам который дом?

— Тот, что посередине на дальнем конце, — ответил Дарси.

Мы остановились у Раннох-хауса. Дарси галантно подал мне руку и помог выйти из автомобиля.

— Послушай, сегодня в такой туманище идти куда-то вечером бессмысленно, — сказал он. — Такси не найдешь, особенно когда стемнеет. Но говорят, завтра туман немного рассеется. Я заеду за тобой в семь.

— А куда мы пойдем?

— Поесть как следует, конечно! — ответил Дарси. — И надень нарядное платье.

— Только не говори, что мы снова пролезем без приглашения на чужую свадьбу! — воскликнула я, потому что именно таков и был наш с Дарси первый совместный выход в свет.

— Разумеется, нет. — Он удержал мою руку, когда я начала было подниматься на крыльцо. — На этот раз мы проникнем на ужин Общества присяжных бухгалтеров. — Потом он увидел, какое у меня стало лицо, и поспешно добавил: — Да шучу я, старушка.