Моя спальня, где я не одна

Все еще глубокая ночь

Я с облегчением вошла к себе в комнату. Даже в темноте я увидела, что Дарси в кровати нет.

— Дарси? — прошептала я.

Наверно, он услышал голос Зигфрида, провожавшего меня до двери, и решил на всякий случай спрятаться. Я крадучись обошла кровать, приподнимая занавеси со всех сторон, потом заглянула под нее.

— Уже все, можешь вылезать, — сказала я, но он не появился.

Я покосилась на огромный сундук. Нет уж, его я открывать не буду ни за что на свете. Но гардероб я приоткрыла и внутрь заглянула. Там можно было запросто спрятать несколько человек.

— Ау, ты тут? — спросила я.

— С кем ты разговариваешь? — раздался голос у меня за спиной, и я подпрыгнула от неожиданности.

Передо мной стоял Дарси.

— Я искала тебя. Никогда больше не подкрадывайся так, не то меня удар хватит по твоей милости.

— Я услышал громкие разговоры и решил, что лучше сам схожу на разведку, — объяснил он. — Этот дурень Патраску, как всегда, устроил балаган. Ложись в постель, не то замерзнешь.

Я послушалась, Дарси снова лег рядом со мной, и я положила голову ему на плечо. Как хорошо, спокойно, уютно… Вот все, что мне нужно, повторяла себе я. Если бы только… Должно быть, я уснула, потому что поначалу решила — новый пронзительный вопль приснился мне в кошмарном сне. Затем я постепенно поняла, что это не сон. Дарси уже вскочил.

— Что теперь? — спросил он. — Скажи на милость, в этом замке мне дадут как следует выспаться?

— Я пойду посмотрю, — вызвалась я. — Наверно, очередной подручный Патраску напугал служанок, разгуливая в доспехах.

Дарси рассмеялся.

— Весьма вероятно. Я пока побуду тут. Совсем ни к чему, чтобы остальные знали, что я вернулся.

В коридоре я снова увидела Зигфрида.

— Я должен извиниться, mein Schatz. Ваш сон потревожили второй раз за ночь, это непростительно. Я прикажу, чтобы этот негодяй Патраску собрал своих подручных и сию же минуту убрался из замка.

И Зигфрид размашисто зашагал по коридору, а я за ним. На сей раз на площадке, где рухнули доспехи, никого не было, а гости в халатах и ночных рубашках высыпали в коридор этажом ниже, но пронзительные вопли, не умолкая, неслись из помещений для прислуги.

— Должно быть, у какой-то служанки истерика, — сказала мне мама, когда я проходила мимо. — Может, отбивалась от лакея. Такое случается сплошь и рядом.

Мы миновали низкую арку и очутились на верхней площадке лестничного пролета, который вел в главный холл — того самого, со ступенями без перил. У подножия лестницы уже кто-то толпился, и среди них в самом деле была служанка. Теперь она не кричала, а рыдала навзрыд, и прочая прислуга как могла пыталась ее утешить. Рядом валялись опрокинутое ведерко и рассыпанный уголь. Прочие присутствовавшие окружили что-то на полу.

— В чем дело? — громко спросил Зигфрид, и голос его эхом разнесся под высокими потолками холла. — Почему нас всех перебудили таким шумом?

Люди расступились. Кое-кто из служанок присел в реверансе. Вперед вышел Драгомир.

— Ваше высочество, произошло несчастье, — сообщил он. — С английской дамой. Должно быть, она упала с большой высоты. Поделать ничего нельзя.

У подножия лестницы лежало тело мисс Розан, и шея ее была неестественно вывернута. Мне уже случалось видеть смерть, но напряжение всех этих дней дало о себе знать: голова закружилась, к горлу подступила тошнота, в ушах зазвенело. Я подумала, что вот-вот упаду в обморок. Прижавшись к холодному камню стены, я крошечными шажками спустилась по лестнице. Не хватало еще потерять сознание и рухнуть рядом с мисс Розан, свалившись с лестницы.

— Кто-то должен сообщить о случившемся леди Миддлсекс, — сказала я, стараясь взять себя в руки. — Эта дама — ее компаньонка.

— Несчастная, — сказал Зигфрид, с отвращением глядя на покойницу. — Странно, зачем она блуждала по замку глубокой ночью?

— Может быть, ее разбудил шум, который подняли люди Патраску, и она спускалась в кухню выпить горячего или горячительного, — предположил Драгомир. — А может, блуждала во сне. Теперь уже не узнаешь. Конечно, такое происшествие — большая беда.

Он говорил как-то слишком гладко и уверенно, и я глянула на него пристальнее. Мне было отлично известно, зачем мисс Розан блуждала по замку ночью. Неужели она и правда увидела того, кого выслеживала, и имела глупость последовать за ним? И неужели Драгомир замешан в случившемся? Мне хотелось бегом вернуться к себе и поскорее рассказать обо всем Дарси, но, наверно, сначала я должна поставить в известность леди Миддлсекс.

Впрочем, леди Миддлсекс мы услышали издалека.

— Что за чепуха на этот раз? — прогремела она из коридора. — Почему меня вытаскивают из постели в неподобающее время? — Она показалась на лестничной площадке. — Что мне за дело, если какой-то глупый иностранец упал и…

Она смолкла, и лицо ее исказилось от ужаса.

— Розан? — вскрикнула леди Миддлсекс. — Нет, нет, не может быть! — Она растолкала всех и вот уже стояла над телом. — Не может быть!

Леди Миддлсекс зажала рукой рот, но у нее вырвалось глухое рыдание. Я подошла поближе и осторожно положила руку ей на плечо. Эту суровую и грозную даму не так-то легко было решиться обмять. Леди Миддлсекс все смотрела и смотрела на мертвую подругу и судорожно всхлипывала. Я была потрясена не меньше остальных. Никто не ожидал, что она станет так горестно оплакивать гибель старой девы, которую, казалось, считала лишь докучливой бедной компаньонкой.

— Я глубоко вам сочувствую, — сказала я. — Какое ужасное несчастье.

Леди Миддлсекс кивнула, пытаясь овладеть собой и унять рыдания.

— Бедная глупышка. Вечно везде подозревала опасности и интриги. Сказала, что будет держать ухо востро.

— Да, должно быть, она кого-то выслеживала и упала. Мне с самого начала показалось, что эта лестница опасна.

Я не стала говорить ей о своем подозрении, что мисс Розан упала не сама. Ее столкнули с лестницы.

— Пойдемте, дорогая леди Миддлсекс, — вмешался граф Драгомир. — Здесь уже ничем не поможешь. Позвольте проводить вас в вашу комнату. Я распоряжусь, чтобы вам принесли коньяка и горячего молока.

— Я провожу ее, — вызвалась я. — У вас тут и так много дел.

Мне пришлось едва ли не тащить леди Миддлсекс на себе вверх по смертоносной лестнице. Она спотыкалась, точно во сне или в трансе. Но, когда мы добрались до ее комнаты, к леди Миддлсекс вернулась британская выдержка.

— Вы очень добры, — сдавленно поблагодарила она — Ничего не скажешь, потрясение. Не знаю даже, как я теперь буду без нее. Привыкла, что она всегда рядом.

Я помогла леди Миддлсекс лечь в постель.

— Вряд ли я смогу уснуть, — сказала она. — Надо сделать распоряжения, чтобы переправить ее тело домой. Она не хотела бы, чтобы ее похоронили в чужой земле. Бедняга терпеть не могла заграничные страны. Она и со мной путешествовала только из чистой преданности. Не следовало мне требовать этого от нее… ах, как я была неправа… — Леди Миддлсекс нашарила платок и утерла глаза.

— Посидеть с вами? — спросила я.

— Нет, благодарю, я лучше побуду одна, — чопорно и сдержанно ответила леди Миддлсекс.

— В таком случае, если я понадоблюсь, пошлите за мной прислугу, — отозвалась я.

Леди Миддлсекс кивнула. Я уже стояла на пороге, когда она бесцветным голосом сказала мне вслед:

— У нее ведь были дурные предчувствия. Когда мы только приехали, сказала, что этот замок дышит смертью. Одного бедняга не предполагала, что предчувствовала свою же смерть.

Прикрыв дверь, я поспешила к себе. Вернулась — а Дарси снова в комнате не оказалось. Я забралась в постель, еще хранившую его тепло, и лежала, размышляя, как уютно и спокойно было спать в его объятиях. И тут я невольно представила, что рядом со мной лежит Зигфрид. Мне захотелось завопить: «Только не это!»

Я мечтала только об одном: поскорее покинуть это злосчастное место и снова очутиться в безопасности Потому что, пока я шла темными коридорами обратно, меня осенило. Если мисс Розан убили потому, что она выследила убийцу и смогла бы опознать его, значит, и мне грозит смертельная опасность.

Я лежала без сна, глядя на темный полог над головой, и изо всех сил пыталась разобраться в событиях.

Кто-то прокрался ко мне в комнату и склонялся над моей постелью. Портрет на стене подменили. У Матти на губах алела кровь. Фельдмаршал Пирин выпил из бокала, предназначавшегося Николаю. А теперь мисс Розан мертва. Что все это значит? Что связывает эти события, если оценивать их рационально и не верить, будто в замке обитают вампиры? Но рационального ответа я не находила. Мне не нравился и тот единственный ответ, который упорно всплывал в голове. Что, если белокурый юноша все-таки вампир, обитающий в замке, и теперь Матти, Драгомир и не знаю сколько слуг — во власти вампира и повинуются ему? Подобное объяснение устроило бы только мисс Розан, которая видела, как незнакомец прятался в темной нише и следил за банкетом. Да, теория получалась смехотворная, но у нас в Шотландии полным-полно тех, кто клянется, будто своими глазами видел фей, а в нашем замке Раннох водится привидение-другое. Так стоит ли утверждать, будто вампиров не существует?

Наверно, в конце концов я забылась сном, потому что когда открыла глаза, то солнечные лучи падали на мрачный портрет над сундуком. Я лежала в просторной постели одна, а Дарси так и не вернулся. Я встала, умылась, оделась и сошла к завтраку. Гостиная была полна народу, за едой все оживленно беседовали. Похоже, никто не знал о ночном несчастье, или оно никого не заботило, — для всех них погибшая была простой компаньонкой, которая оступилась и упала. К завтраку не вышла лишь леди Миддлсекс.

Я как раз наливала себе кофе, когда Николай приветствовал меня улыбкой.

— Вот и солнце выглянуло, не все снегу сыпать. По-моему, отличный погожий денек для охоты, если сугробы не слишком глубоки.

— Мои подружки на охоту не поедут, так что ты их даже не уговаривай, — сказала жениху Матти. — У нас сегодня последняя примерка платьев.

— У меня и в мыслях такого не было, отвлекать молодых дам от примерки, — ответил Николай. — Хочу, чтобы в праздничный день вы все были сказочно прекрасны в своих нарядах.

Я как раз смотрела на Матти, и от меня не укрылось, что по лицу у нее на миг скользнула тень раздражения или паники, — но потом она поспешно улыбнулась.

— Конечно, мой милый Николя, мы все будем сказочно прекрасны. И в праздничный день должны выглядеть как нельзя лучше.

Матти малюсенькими кусочками грызла тост, а я не спускала с нее глаз. Что-то в словах жениха ее рассердило или расстроило. Присмотревшись, я поняла, что выглядит Матти ужасно — бледнее смерти, измученная, с кругами под глазами. Совсем не сияющая от счастья невеста. Некоторое время она крошила тост в пальцах, потом встала и ушла. Мне показалось, что Матти сама не своя от напряжения. Отчего бы это? В голове у меня одна за другой стали возникать интересные мысли.

Мой дедушка, отставной полицейский, частенько приводил слова своего начальника, инспектора, которого очень уважал: «Начни с очевидного и отталкивайся от него. В девяти случаях из десяти ответ прямо у тебя под носом».

Если прикинуть, кому легче всего было подсыпать яд в бокал Николая, ответ напрашивается сразу: Матти и Драгомиру. До сего времени я не принимала Матти в расчет, она ведь невеста Ники, и с какой стати ей хотеть смерти своему будущему мужу? Но потом я понаблюдала за Матти и теперь вспомнила, что нередко ее веселость казалась наигранной и натужной. Она старательно играла роль счастливой нареченной и при этом говорила, что, если уж совершенно необходимо выйти замуж, то Николай — хорошая партия. Признавалась, как хотела бы вести вольную жизнь в Париже. Что, если Матти ради свободы решилась на крайность — отравить жениха?

Пожалуй, пора как следует расспросить ее и вызнать всю правду, подумала я. Найду возможность сегодня утром, когда будет примерка платьев. В конце концов, в гостиной соберется большая компания девушек, да и Дарси здесь, в замке, так что мне ничего не угрожает. Однако не принять ли меры предосторожности на случай, если моя догадка насчет вампиров не лишена оснований? Я обвела глазами блюда, выставленные к завтраку. В какой-нибудь из холодных мясных закусок наверняка есть чеснок, и немало, судя по запаху. Сойдет ли это в качестве защиты, или необходим чеснок дольками, а иначе не подействует? Не могу же я спуститься в кухню и попросить там головку чеснока! Поэтому я положила в тарелку побольше разнообразных чесночных колбас. Как правило, на завтрак я такое не ем, но выбора не было. Управившись с едой, я почувствовала, что теперь от меня так и веет чесноком — оставалось надеяться, что и вампиры его учуют. Теперь хорошо бы отыскать где-нибудь в замке крестик и спрятать в карман…

Я собралась уйти, когда увидела, что в дверях стоит Николай, беседуя с отцом. Лицо у царевича было мрачнее тучи. Разговор не затянулся, и вскоре болгарский царь удалился. Николай заметил меня и скорчил гримасу.

— Старик поднял суматоху из-за Пирина, — объяснил он. — Хочет непременно знать, когда починят телефон. Жаждет выяснить, как самочувствие фельдмаршала, благополучно ли тот добрался до больницы, и выехал ли из Софии наш придворный врач. Потребовал, чтобы в больницу отправили гонца на автомобиле — выяснить, что и как. Я твердил ему, что после снежной бури перевал снова закрыт, но старик и слышать ничего не хочет. Похоже, мы здорово влипли. Хотел бы я знать, где наш Дарси.

У меня возникло сильное искушение сообщить Ники, что Дарси в замке, но потом я решила: пусть Дарси объявится сам, когда сочтет нужным. Чем он сейчас занят, я даже не представляла, но наверняка чем-нибудь страшно важным.

— Ваша невеста начала нервничать — все эти несчастья не могли не сказаться на ее настроении, — заметила я.

— Да, она очень чувствительна, — кивнул Николай. — Сначала одна смерть, а вчера ночью вторая… Я уже жалею, что поддался на уговоры Марии и согласился устроить свадьбу в этом замке. В софийском дворце было бы куда приятнее.

Уходя, я заметила, как из столовой торопливо вышел и граф Драгомир. Я окликнула его, и мажордом нехотя обернулся.

— Я хотела бы знать, есть ли какие новости о моей горничной, — сказала я. — Очень о ней беспокоюсь.

— Прошу прощения, ваше высочество, но ничего нового нет. Впрочем, не тревожьтесь, прислуга ее ищет.

— Она ведь не могла просто взять и исчезнуть, — нервно сказала я. — Я требую, чтобы сегодня как следует обыскали весь замок и нашли девушку, не то мне придется прибегнуть к услугам господина Патраску — пусть его люди сделают вашу работу.

Угроза подействовала. В глазах Драгомира мелькнула тревога.

— Господин Патраску и собственный нос на физиономии не найдет, — ответил Драгомир. — Я обещал отыскать горничную вашего высочества, и мы ее отыщем.

Он быстро зашагал прочь, высокий, прямой, зловещий. Я побродила по замку в поисках креста, но мне попалось лишь распятие шести футов высотой, которое висело в нише. Такую штуковину с собой носить не станешь. Заметила я и крестик на шее у одной из здешних служанок, но она не понимала по-английски, а мне не удалось объяснить ей, что крестик я прошу лишь на время. Так что в конце концов мне пришлось обойтись без креста и отправиться в малую гостиную на примерку. Внутренний голое нашептывал, что бояться давнюю школьную подругу донельзя глупо, но я теперь не знала, кому и чему верить.

Некоторые подружки невесты уже пришли и, собравшись в тесный кружок, болтали по-немецки. Когда я вошла, они виновато вскинулись — значит, наверняка сплетничали обо мне. Я не ошиблась — Ханнелора сразу воскликнула:

— А мы говорим о вашей помолвке с князем Зигфридом. И совсем за вас не рады. Мы решили, вам стоит узнать о нем всю правду — прямо сейчас, пока вы не пошли с ним под венец.

— Благодарю вас, — ответила я. — Я вас слушаю.

Ханнелора привлекла меня к себе.

— Мы слышали, что Зигфрида интересуют вовсе не женщины, вы понимаете, о чем я? Он не доставит вам радости в постели.

Что мне было на это ответить? Что я вовсе не намерена выходить за Зигфрида? Ханнелора так искренне и трогательно беспокоилась обо мне!

— Благодарю, — повторила я. — Обещаю, что еще раз хорошенько все обдумаю.

— А если вы полагаете, что быть принцессой приятно, — продолжала та, — то ошибаетесь. Сплошной долг и обязанности, долг и обязанности.

Прочие девушки, понимавшие по-английски, горячо закивали. Тут в гостиную вошла Матти.

— Итак, мы готовы выглядеть божественно? — бодро и звонко спросила она.

Матти успела накраситься — яркие румяна, помада. Началась примерка. Все платья были почти готовы, оставалась только кое какая мелкая подгонка по фигуре, чтобы они сидели идеально. К каждому платью полагалась белая накидка в пол, отороченная мехом. В жизни не видела и не надевала такой красоты! Когда мы все облачились в эти наряды, то стали похожи на снежных королев. Закончив с примеркой, я не спешила покидать гостиную и грелась у огня, поджидая, когда представится возможность поговорить с Матти наедине. Да, она держалась бодро и оживленно, смеялась, хихикала и болтала с остальными, и я подумала: а может, Матти принимает наркотики и перепады ее настроения вовсе не из-за вампирства?

Наконец Матти подошла к камину и протянула руки к огню.

— Здесь ужасно холодно, верно? — спросила она — Напоминает наш пансион. Помнишь, какая стужа стояла в дортуарах?

— Обычно потому, что Белинда не запирала окно — чтобы вылезать по ночам и навещать своего лыжного инструктора, — сказала я и улыбнулась воспоминаниям.

Кажется, сейчас нас с Матти никто не слушал. Надо было ловить момент.

— Матти, нам нужно поговорить.

Матти слегка отстранилась — очень уж от меня несло чесноком, — но замертво не рухнула, в бегство не обратилась и в воздухе не растаяла, как сделал бы любой уважающий себя вампир.

— О чем? Что-то случилось? — Улыбка сбежала с ее лица.

На всякий случай я торопливо оглянулась. Нет, никто не слушает.

— Я знаю, — тихонько произнесла я. — Знаю всю правду.

Матти вздрогнула, потом пожала плечами.

— Разумеется, знаешь. Он по ошибке заглянул к тебе в спальню, а я сглупила, напрочь забыв о его портрете на стене. Он, видишь ли, написал портрет для меня. Он изумительный художник. У него с самого детства потрясающий талант, я даже тогда это понимала.

С этими словами Матти взяла меня под руку и отвела подальше от остальных девушек и от швей за тарахтящими машинками. Поначалу я не могла взять в толк, о чем она, но постепенно до меня дошло. Матти уже не раз намекала, что не любит Николая, что хочет остаться в Париже. Значит, она влюбилась в другого. Но фраза про детство меня озадачила.

— Ты знала его еще в детстве?

— Ну конечно, — откликнулась Матти. — Он ведь вырос в этом замке.

— В этом замке?

Она кивнула.

— Его отец служит у нас. Когда я приезжала летом, мы играли вместе. В детстве мы были друзья не разлей вода. А потом меня отправили в Париж, и там я встретила его — оказалось, он учится в столице живописи. И тогда мы страстно полюбили друг друга. Потом отец распорядился, чтобы я вывала за Николая. Я умоляла его, надеялась, он передумает, но отец и слышать ничего не желал. Сказал, что для принцессы важнее всего долг. Я призналась, что влюблена в другого, а отец запретил мне впредь с ним видеться. — Она накрыла мою руку своей ледяной ладонью. — В конечном итоге приходится исполнять свой долг. Совсем как тебе с Зигфридом. Уверена, ты его не любишь. Не может быть, чтобы любила! Но ведь ты поступаешь так, как хочет от тебя семья.

Я кивнула.

— Догадываюсь, как тебе нелегко. Я вот думаю, что не смогла бы выйти за нелюбимого, — сказала я.

— Влад хотел, чтобы я сбежала с ним, — прошептала Матти, настороженно обведя гостиную взглядом и проверяя, не подслушивает ли кто. — Мы жили бы в Париже и были бы счастливы. Но меня воспитали иначе, вбили мне в голову, что долг прежде всего. Я не смогла сбежать.

— И ты попросила устроить свадьбу здесь из-за счастливых воспоминаний?

— Это Влад придумал, — чтобы мы смогли повидаться в последний раз, — объяснила Матти. — Пообещал, что сумеет навестить меня. В замке он знает каждый закоулок. Ты ведь видела, как он взбирался по стене? Он всегда обожал смертельный риск, но как иначе он бы проник в замок незамеченным?

— Ты вывесила для него веревку за окно?

— Нет, я и представить не могла, что он отважится забраться по стене. Мы привязали веревку уже потом, вывесили из окна моей горничной на случай, если Владу придется срочно бежать.

— А мне отвели твою прежнюю спальню, — догадалась наконец я. — И Влад ожидал найти там тебя, а не меня. Немудрено, что он так поразился.

— Да, родители в последнюю минуту решили, что до свадьбы мне надлежит спать как можно дальше от комнаты жениха и как можно ближе к графине фон Дарштейн, моей фрейлине. Отец, знаешь ли, большой ревнитель строгостей и старомодных правил.

— Так Влад все еще в замке? — уточнила я.

— О да. К счастью, у нас тут имеется несколько потайных комнат. Он прятался в одной из них, а моя горничная Эстелла — образец преданности, вот она и носила ему еду. Кстати о еде — ты прознала и про мой второй ужасный секрет?

— Какой?

— Помнишь, ты застала меня с поличным в коридоре у кухни, — Матти снова опасливо оглянулась. — Понимаешь, я просто не могла устоять!

— А что именно ты делала? — осторожно спросила я, побаиваясь услышать ответ.

Матти наклонилась поближе.

— Стащила у поварихи тартинки. С вишневым вареньем — просто объедение. Я спустилась в кухню, а она как раз их готовила. Я и взяла-то всего штучку-другую. Понимаешь, я так долго была на строжайшей диете, чтобы влезть в свадебное платье, а сохранять фигуру мне всегда было сложно. Я так люблю покушать! Вот, кстати, это тоже важно: Влада не волновало, полновата я или нет. Он любил меня такой, как есть. — Матти прикусила губу. — А теперь я боюсь, что, если наберу вес, Николя меня разлюбит — увидит, какой я была, пока не села на диету.

Я посмотрела на Матти с жалостью. Как это мучительно — отказаться от настоящей любви и выйти замуж за того, кого ни капельки не любишь. Да еще и обречь себя на суровую диету. Однако я не забыла о главном вопросе, настоя тельно требовавшем ответа.

— Матти, я хотела спросить про смерть Пирина. Ты знаешь, кто подсыпал яд в бокал?

— Наверняка кто-то посторонний, наемный убийца, — ответила она. — Больше ведь некому?

— А ты не думала, что твой Влад…

— Мог убить иностранного фельдмаршала? Но зачем, с какой стати? — гневно спросила она.

— Матти, ты должна кое-что знать, — решилась я, хотя и понимала, как отчаянно рискую. — Бокал с вином предназначался для Николая.

— Что?

— Пирин был неотесанный простолюдин, — объяснила я. — Он так и не научился прилично вести себя за столом. К тому же он был очень пьян, поэтому, когда вознамерился провозгласить тост, схватил первый попавшийся бокал, да еще левой рукой. Я сидела напротив него и все видела. То был бокал Николая, просто, когда начались речи и тосты, Николай уже пил шампанское, помнишь?

— Нет! — Матти произнесла это так громко, что в гостиной все посмотрели на нас. Потом она отчаянно замотала головой и снова понизила голос. — Нет, немыслимо. Быть такого не может. Влад ни за что… Он добрый, он хороший. Ты бы только знала, как он обращался со мной в Париже — боготворил меня как принцессу. — Матти схватила меня за руку. — Ты моя старая подруга, и я могу тебе довериться. Пойдем, я вас познакомлю, ты сама его увидишь, обо всем у него спросишь и убедишься — он на такое не способен. Я рассказала ему о тебе и о том, что ты скоро станешь мне сестрой.

— Будь по-твоему, — согласилась я.

Матти повела меня прочь из гостиной. В одном из коридоров она открыла потайную дверцу в деревянной панели. Моим глазам открылась узенькая лестница.

— Кратчайший путь в потайную комнату, — пояснила Матти. — В замке их полным-полно. В детстве было так весело играть тут в прятки. Только Зигфрид с нами не играл — он уже тогда был надутый кисляй. Осторожнее, ступеньки узкие, и тут темно.

Матти начала спускаться по лестнице, я последовала за ней. Вот я ступила на ступеньку, а в следующий миг каменная плита у меня под ногами накренилась, и я полетела в кромешную тьму.