Моя спальня

Глубокая ночь с пятницы на субботу,

18–19 ноября

Я приподнялась на кровати и поудобнее схватила канделябр. Темная фигура приближалась ко мне — бесшумно и по-кошачьи плавно. Вот рука незнакомца отдернула занавесь, вот он наклонился ко мне, и я занесла свое оружие, готовясь сражаться. Тут я разглядела силуэт незнакомца в отсвете камина. Косматая голова и шея! Должно быть, я громко ахнула, замахнувшись канделябром, потому что крепкая рука ухватила меня за кисть, а другая запечатала мне рот.

— Ни звука, — выдохнули мне в ухо.

Я отчаянно всматривалась в темноту, пытаясь различить лицо ночного гостя в слабом отсвете камина. Но голос был более чем знакомый.

— Дарси? Откуда ты тут взялся? — спросила я, и меня затопила волна облегчения. — Ты меня напугал до полусмерти!

— Я так и понял. — Он отобрал у меня канделябр. — Какие мы грозные, просто маленькая тигрица, да и только! Если бы ты не ахнула, я бы тут валялся с разбитой головой. Первое правило секретности: не хочешь, чтобы тебя заметили, — не дыши.

Он с улыбкой сел рядом со мной на кровать.

— Я ахнула, потому что увидела косматую голову. Приняла тебя за вервольфа.

— Вампиры, вервольфы, что дальше — феи, эльфы, говорящие зверушки, птички… голубки? Впрочем, если подумать, один говорящий голубок в замке уже есть, и мы его знаем. — Он усмехнулся. — К твоему сведению, это всего-навсего охотничья шапка, такие носят местные. — Дарси показал мне шапку. — Видишь, у нее длинные уши, завязываются под подбородком. В такие морозы просто замечательно греет.

— Но что ты здесь делаешь? — настаивала я. — Я думала, ты уехал и увез тело фельдмаршала.

— Я так и сделал, — ответил Дарси. — Но потом решил, что мне не нравится происходящее в замке, и лучше вернуться и присмотреть за всеми вами. Фельдмаршал не обидится. Я оставил автомобиль в подходящем глубоком сугробе и возвратился в замок на лыжах.

— И ты правда просто влез по стене?

— Это в пределах человеческих возможностей, — объяснил Дарси. — К тому же кто-то любезно вывесил из окна веревку.

— А если бы она была плохо привязана? Ты бы упал и разбился насмерть, — сказала я.

— Иногда приходится и рисковать, знаешь ли.

— Только ты, пожалуйста, не рискуй, — попросила я и добавила построже: — Я вовсе не хочу обнаружить твое изуродованное тело внизу на скалах, ясно?

Дарси посмотрел на меня с нежностью и ласково отвел прядь волос, упавшую мне на лицо

— Не тревожься обо мне. Я ведь заговоренный от смерти. Недаром говорят «везучий как ирландец».

— Ах, Дарси, ты меня так бесишь — просто убила бы! — И я кинулась ему на шею.

Он крепко обнял меня, и я прижалась шекой к мокрой от снега меховой куртке.

— От тебя пахнет сырой овчиной, — засмеялась я.

— Хватит жаловаться, красотка, — парировал Дарси. — Я прорвался сквозь пургу и поднялся по стене замка, чтобы увидеть тебя. И где благодарность?

— Я тебе очень благодарна, правда-правда. Ты не представляешь, как я рада, что ты вернулся!

— Пока меня не было, случилось что-нибудь важное?

— О, считай, почти ничего. Выяснилось, что яд предназначался другому, тайная полиция подбросила мне улику… ах да, еще я обнаружила, что обручена с князем Зигфридом.

— Что? — Дарси покатился со смеху. — Ты ведь шутишь?

— Я абсолютно всерьез. Все три пункта — сущая правда.

— Ты не могла согласиться выйти за Зигфрида. Ну скажи мне, что это не так.

— Собственно, я и не соглашалась, но он решил, будто я согласна. Сегодня вечером его отец объявил на банкете о помолвке. Не могла же я вскочить и закатить сцену при таком скоплении публики?

Дарси нахмурился.

— Но с какой стати Зигфрид возомнил, будто ты за него пойдешь?

— Полагаю, я вчера слишком его поощряла.

— Ты его поощряла?

— Мне надо было исхитриться и не пустить его в комнату фельдмаршала! — объяснила я. — Вот я и упросила Зигфрида потанцевать со мной. А вчера за ужином он стал мне что-то говорить, но Матти так болтала, что я его толком не расслышала и на всякий случай улыбнулась и кивнула. — Я в отчаянии подняла глаза на Дарси. — Что мне теперь делать, Дарси? Надо как-то выкрутиться и обойтись без международного скандала.

— Пока что просто плыви по течению, так лучше всего, — посоветовал Дарси. — Не тревожься. Что-нибудь да придумаем. По крайней мере, тебе нечего бояться, что Зигфрид попытается тайком навестить тебя ночью. Ну, а теперь к другим делам. Ты сказала, яд предназначался не Пирину?

Я кивнула и рассказала ему о перепутанном бокале.

Дарси помрачнел.

— Итак, яд назначался Николаю. Ты больше никому об этом не говорила?

— Только самому Ники. Подумала, что он имеет право знать и ему надо быть бдительнее. Не знаю, сказал ли он сам кому-то еще. Может быть, Матти, насколько я понимаю.

— И сделал бы огромную ошибку. Если так, эти сведения уже известны всему замку.

— Но тогда отравитель знает, что нам известна правда. И не осмелится предпринять вторую попытку.

— Но вместо этого может придумать другой способ. В таком замке совершить убийство проще простого.

— Знаю. — ответила я. — У меня вот горничная исчезла. Я так беспокоюсь, не случилось ли с ней чего! Ума не приложу, куда она пропала.

— Ты сказала, тайная полиция пыталась подбросить тебе улику?

— Они нашли у меня в комоде флакончик, говорят, из-под яда.

— Уверен, это идиот Патраску, — зло сказал Дарси.

— Ты его знаешь?

— О, еще как. Уже случалось сталкиваться.

— Он так рассвирепел, что ты успел увезти тело! Дарси, он вел себя отвратительно. Угрожал мне тюрьмой.

— С какой стати он заподозрил именно тебя? Знаю, умом Патраску не блещет, но и глупости есть пределы…

— По-моему, он пытался запугать меня, чтобы я оговорила Драгомира, — объяснила я.

— Вот в этом есть логика. И очень похоже на то, как обычно действует Патраску.

— Но я не позволила ему меня запугать, как он ни старался. По-моему, ужасно его этим разозлила.

Дарси задумчиво смотрел, как дотлевают в камине угли.

— Любопытно, не он ли приложил руку к исчезновению твоей горничной. Может, взял ее в заложницы?

— Какой кошмар. Если так, я ему не спущу. Она такая глупенькая, Дарси, напугается до смерти.

Дарси обнял меня за талию.

— Тебе не о чем тревожиться, ведь теперь я здесь. Завтра мы все уладим.

Я опустила голову ему на грудь и закрыла глаза.

— От души надеюсь, — пробормотала я. — Хоть бы уже нашли убийцу и все стало как раньше.

— Итак, ты не приблизилась к разгадке? — спросил Дарси.

— Ни на шаг. Если отравить хотели Николая, то, думаю, мы имеем дело с опытным наемным убийцей, а может, и анархистом, который влез по стене замка по той же веревке, что и ты, потом подсыпал яд и снова выбрался из замка по веревке. Есть только одно «но»: на снегу никаких следов, ведущих из замка.

— Ты упускаешь из виду кое-что другое, — заметил Дарси. — Кто-то в замке нарочно вывесил веревку для постороннего. Значит, у убийцы в замке был сообщник. И в преступлении замешан не один, а двое, если не больше.

— Мы знаем, что возле стола в тот вечер был только Драгомир и лакеи, — сказала я, — но придется учитывать и таинственного господина Икс. Помнишь, я говорила тебе, что ко мне в комнату ночью вошел какой-то незнакомец и склонялся над моей постелью, а я приняла его за вампира?

Дарси кивнул.

— А я тебе тогда ответил, что он ошибся комнатой.

— Так вот, я побывала в разных концах замка и ни разу его не встретила. Разве только его портрет — или кого-то, очень на него похожего. Он висел у меня на стене, когда я только приехала, но потом кто-то подменил тот портрет вот на этот. Зачем это сделали?

Дарси покачал головой.

— Бессмыслица какая-то.

— Если наш незнакомец не вампир, а живой человек, то он отлично знает все закоулки замка Возможно, портрет изображал кого-то из его предков, и он решил, что фамильное сходство слишком велико и выдает его, проник в комнату и подменил портрет. — Меня вдруг осенило, и я вскинулась. — Драгомир! Он говорил мне, что когда-то его семья владела замком. И внизу, в гостиной, есть старинный портрет — вылитый Драгомир, я своими глазами видела. А может, незнакомец — тоже из этой семьи? Их изгнали из замка турки, после того как неудачное восстание было подавлено. Предки Драгомира рассчитывали на помощь местных, но так и не дождались ее. Вдруг убийство было задумано, чтобы отомстить?

— Вряд ли, — ответил Дарси. — Семью изгнали из замка больше двух веков назад. Я знаю, что в этих краях мстить могут долго и страшно, но нынешние королевские фамилии, и румынская, и болгарская, взошли на трон только в конце девятнадцатого века. Собственно, их ничто не связывает с Балканами. На трон их возвели европейские силы, и, как тебе известно, Ники, как и ты, из Саксен-Кобург-Готской династии. Трансильванской династии не из-за чего с ними враждовать и держать на них зло.

— Граф Драгомир очень озлоблен тем, что теперь он лишь слуга в фамильном замке своих предков, — заметила я.

— Тогда ему резонно было метить в румынское королевское семейство, а не в болгарского царевича, верно?

— И таким образом мы снова возвращаемся к нашему таинственному господину Икс, — сказала я. — Компаньонка леди Миддлсекс, мисс Розан… — начала я, и Дарси засмеялся. — Она не виновата, что у нее такая фамилия! Слушай внимательно. Мисс Розан просто прирожденная шпионка. Она утверждает, будто видела, как этот самый юноша крался ночью по коридору, а в первый вечер якобы прятался в темной нише банкетного зала, когда все сидели за столом. По ее словам, прятался он именно в нише за спиной у Николая, и мисс Розан уверена, будто он репетировал убийство.

Дарси встал и подошел к камину, снял мокрую овчинную куртку и бросил на кресло.

— Ты никому об этом не рассказывала, кроме меня? — спросил он.

— Я не знала, кому рассказать, — ответила я. — Пока что нам удавалось скрыть все от коронованных особ. Граф Драгомир — единственный, кто может устроить основательный обыск замка, а он, возможно, соучастник убийства.

— Вот никому больше и не рассказывай, — посоветовал Дарси.

Он уселся на низкий стул у камина и принялся расшнуровывать ботинки.

— Я, возможно, сам тут пошпионю, но пока никому ни слова, что я вернулся. А раз горничной пока нет, это мне даже на руку — я могу прятаться тут.

— Ты не собираешься пойти шпионить и расследовать прямо сейчас? — спросила я.

— Радость моя, я только что преодолел снежную бурю и вскарабкался по веревке на высокую стену, и я без сил, — ответил Дарси. — Подвинься, я ложусь спать.

Он устроился рядом со мной и заключил меня в объятия.

— Теперь, когда ты помолвлена с наследником престола, мне за такие вольности, пожалуй, грозит гильотина, — прошептал он и поцеловал меня.

Я попыталась ответить на поцелуй, но треволнения минувшего дня держали меня в напряжении.

— Прости, — сказала я. — Я слишком расстроена и без конца думаю обо всем, что случилось.

— Не тревожься, чем у нас дело кончится, потому что оно и не начнется, — ответил Дарси. — Я так устал, что засыпаю. Уже сплю.

Веки у него опустились. С закрытыми глазами он был просто прелесть, совсем как спящий ребенок, и ресницы по-детски длинные. Я наклонилась и поцеловала его в щеку.

— Чтоб его черти взяли, этого Зигфрида, — пробормотала я, хотя настоящей леди и не пристало чертыхаться.

Глаза у меня закрылись, и, убаюканная ровным дыханием Дарси, я погружалась в сон, когда меня резко разбудили ужасный грохот и пронзительный вопль. Казалось, кто-то скинул с высокой лестницы целую гору кастрюль и сковородок.

Я вскочила с постели.

— Что это? — спросила я.

Дарси лениво приоткрыл глаза.

— Наверно, служанка уронила поднос с тарелками. Спи дальше.

— Нет, тут что-то посерьезнее, — возразила я.

Набросив кардиган, я сунула ноги в тапочки и быстро вышла в темный коридор. Похоже, грохот перебудил всех. Передо мной возвышался Зигфрид, в белой ночной рубашке до пят похожий на привидение. Видеть вот такое каждую ночь — ну и перспектива!

— Джорджиана, mein Schatz[25], вы слышали этот шум?

— Да, слышала.

— Не бойтесь, я защищу вас, — провозгласил Зигфрид и осторожно шагнул вперед в темноте.

Снизу донеслись крики. Мы с Зигфридом добрались до площадки ближайшей винтовой лестницы. Внизу, у ее подножия, уже собралось немало народу, и все, кого разбудил грохот, склонились над… кажется, над рухнувшими рыцарскими доспехами.

— Кто мог сбросить наши доспехи с лестницы? — громко спросил Зигфрид. — Что здесь творится?

Заслышав хозяйский голос, слуги выпрямились и задрали головы.

— Ваше высочество, я услышал грохот и выбежал на шум, — объяснил один из них. — Я так понимаю, что…

Он не договорил. Изнутри доспехов раздался громкий стон. Слуга наклонился, поднял забрало на шлеме, и оттуда на нас глянули несчастные глаза. Упавший снова жалобно и гулко застонал.

— Что за дурацкие шутки? — гневно спросил Зигфрид. — Что вы себе позволяете?

— Мне велено было спрятаться и караулить, — подвывая от боли, ответил из-под шлема соглядатай. — Сам господин Патраску приказал нести дозор, но скрытно. Велел влезть в доспехи.

— Какал глупая затея, — отрубил Зигфрид — Этот Патраску не имел никакого права тут распоряжаться. Доспехи — фамильная ценность, дгктоянис семьи, а не какой-нибудь карнавальный наряд.

— Ох, нога моя, нога, — застонал соглядатай. — Вытащите меня из этой штуковины!

Слути как раз извлекали соглядатая из доспехов, котла из темноты на нас вылетела фигура в черном.

— Что здесь произошло? — спросил вновь прибывший и тоже склонился над поверженным рыцарем. — Цилич, это ты?

— Да, господин Патраску, я самый, — отозвался его подручный.

— Что ты валяешься на полу? — осведомился Патраску.

Нет, честное слово, поразительный тупица.

— Споткнулся и упал, — ответил несчастный и застонал, погромче и пожалостнее. — Из-под забрала ни пса не видать.

— Вы не имели ни малейшего права позволять вашему человеку облачаться в наши фамильные доспехи, — отчеканил Зигфрид. — О чем вы только думали? Что за фарс тут устроили?

— На то у меня были свои резоны, — ответил Патраску. — Я расставил тайных соглядатаев по всему замку, чтобы защитить ваших коронованных гостей, но и подумать не мог, что этот идиот попробует тронуться с места.

— Мне по нужде занадобилось, — ответил соглядатай и ойкнул, когда ему высвободили поврежденную ногу. — Ступеньку не заметил и споткнулся.

— Уложите его в постель и немедленно прекратите этот цирк, — приказал Зигфрид. — Замок — королевское владение, и вы не вправе здесь распоряжаться, Патраску. Теперь убирайтесь и оставьте нас в покое. Вы расстроили мою нареченную. Идемте, mein Schatz. — И он подставил мне руку.

Зигфрид проводил меня до самой двери.

— Мне очень жаль, что этот идиот разбудил вас, — сказал он. — Могу ли я распорядиться, чтобы вам что-нибудь принесли на сон грядущий? Горячего молока? Еще угля?

— Ах нет, благодарю вас, ваше высочество, — запинаясь, пробормотала я, потому что помнила — в постели у меня, скорее всего, все еще лежит Дарси. — Все необходимое у меня есть.

— Вам больше не нужно называть меня «ваше высочество», mein Schatz, — указал Зигфрид. — Теперь мы друг для друга Зигфрид и Джорджиана.

— Спасибо вам, Зигфрид, — выдавила я.

Он попытался щелкнуть каблуками, но босиком ему это не удалось.

— В таком случае решено. Будем надеяться, остаток ночи пройдет спокойно. — И он снова поднес мою руку к своим рыбьим губам.