Всe еще 18 ноября

Принци пропала

Я стояла в коридоре, озадаченная и слегка обеспокоенная. Куда могла подеваться Принци? Ушла на тайное свидание с кем-то из мужской прислуги? Но раздумывать было некогда. Мне предстояло переодеться к ужину самой и следовало спешить. Я натянула платье Белинды — к счастью, у него была застежка сбоку, а не крючки на спине, — потом причесалась, напудрилась и была готова. Принци так и не появилась. Теперь меня охватили раздражение и тревога. Да куда она пропала?

В салоне перед банкетным залом собралась целая толпа — одетая еще наряднее, чем накануне. Драгоценности и ордена так и сверкали. И тиары. Вот незадача! Я забыла надеть свою тиару, а сегодня полагается. Я прикинула, успею ли сбегать за ней наверх, но тут меня перехватил князь Зигфрид.

— Вы сегодня очаровательны, леди Джорджиана, — заявил он. — Вам очень к лицу это платье, если позволите заметить.

— Я и не подумала, что сегодня полагается надеть тиару, — ответила я. — И оставила свою у себя.

— Не имеет значения. Вы свежи как роза и так.

Что это он так за мной увивается и сыплет комплиментами? Может, думает, будто я знаю о нем нечто компрометирующее, и не хочет, чтобы оно выплыло наружу?

— Вы позволите мне и сегодня сопровождать вас к столу? — Зигфрид подставил руку.

Отказаться было невозможно, и он повел меня в гущу нарядной толпы. Я как раз спрашивала себя, где его родители, когда затрубили трубы. Драгомир, еще более важный и церемонный, чем всегда, выступил вперед.

— Родители невесты, их королевские величества король и королева Румынии, и родители жениха, царь и царица Болгарии, — объявил он.

Толпа расступилась, и две монаршие четы прошествовали по образовавшемуся проходу. Их встречали поклонами и реверансами. Королева и царица так и сверкали драгоценностями и коронами. Когда они миновали меня, я тоже сделала реверанс. Румынский король протянул мне руку и ласково улыбнулся.

— Вы очаровательны, — произнес он.

За коронованными особами в зал проследовали все остальные. Меня усадили напротив Зигфрида и неподалеку от его родителей. Место рядом со мной пустовало. Оглядевшись, я сообразила, что Матти перед ужином не видела. Она влетела в зал в последнюю минуту, запыхавшись.

— Простите, мама, простите, папа. Я заспалась, а глупая служанка не разбудила меня вовремя.

Очень интересно, подумала я. Служанка отправилась к Матти заранее, я сама это видела. И спорила Матти не с отцом — голос был совсем другой.

Трапеза началась с густого сути-чорбы. Матти едва притронулась к нему, потом отложила ложку. Меня разобрало любопытство. Кто все-таки был у нее в комнате перед ужином? Я обвела глазами стол, пытаясь вспомнить имя каждого из присутствовавших молодых аристократов. Вчера за ужином, провозглашая в их честь тосты, Николай всех назвал поименно, но, по-моему, большинство из них говорили по-немецки, а не по-французски. Оставался единственный ответ: Матти ссорилась с кем-то вроде Драгомира; но разве этикет позволял ей впускать мужскую прислугу к себе в комнату, тем более в отсутствие горничной? Может, Белинда, раз она соседка Матти, слышала за стеной больше моего и расскажет мне что-то полезное? Но она сейчас сидела на дальнем конце стола, между двумя пожилыми джентльменами, и отчаянно скучала, пока они любовались ею. Занятно, но напротив нее с таким же скучающим видом сидела и моя мать. Как они похожи! Насколько проще бы нам жилось, будь маминой дочерью Белинда, а не я.

Нетронутую тарелку супа, который так и остывал перед Матти, унесли; подали форель. Во всей этой истории меня радовала только возможность сытно и вкусно поесть, но сейчас мне, как и Матти, кусок в горло не шел. Зигфрид что-то говорил и говорил у меня над ухом.

Я кивнула и улыбнулась. Внутри у меня все до сих пор сжималось от беспокойства. Куда запропастилась Принци? Из замка она уйти не могла, значит, она где-то в замке и, надеюсь, цела и невредима. С нее станется уснуть где-нибудь в теплом укромном уголке, проспать все на свете и только сейчас проснуться и раскаяться.

Я посмотрела на Матти. Она гоняла кусок форели вилкой по тарелке, пытаясь спрятать его под листком салата.

— Что-нибудь случилось? — прошептала я.

— Нет, ровным счетом ничего. Да и что может случиться? — сказала она. — Но я только что узнала, что старика фельдмаршала отравили. Горничная мне сказала.

— Горничная? — подозрительно переспросила я. — А она откуда узнала?

— Подслушала Патраску.

— Вот оно что.

Интересно, сколько народу в замке подслушивало и не все ли теперь знают об убийстве? Извольте, попробуйте тут утаить убийство от отца Ники, если о случившемся известно даже прислуге.

Я внимательно всмотрелась в лицо Матти. Хотелось бы знать, сколько успела подслушать ее горничная? Знает ли теперь Матти, что яд предназначался Николаю? Похоже, Матти не знала. Она продолжала:

— Как это все огорчительно. Моя свадьба превращается в сущий кошмар. Не знаю, с чего я решила, будто стоит приехать и праздновать в замке. Я сглупила. Ах, как я ошиблась! Могли бы сейчас шиковать в Бухаресте, во дворце, ездить по театрам, чудесно проводить время…

Король-отец встал, и Матти смолкла. Драгомир постучал по столу своим жезлом.

— Прошу тишины! Слушайте его величество короля Михая.

Король произнес приветственную речь, адресованную всем гостям, особенно жениху и его родителям, и поднял тост за вечную дружбу между двумя народами. Все выпили — те, кто был посвящен в тайну, с некоторой осторожностью и внимательно наблюдая за остальными. Однако на сей раз никто не рухнул замертво, и король продолжал:

— Сейчас, когда все мы празднуем бракосочетание моей дочери, я рад объявить, что вскоре состоится и еще одна свадьба. Мой сын сообщил мне, что также нашел себе избранницу.

За столом разнесся одобрительный гул.

— И мы будем бесконечно счастливы принять в семью еще одного потомка высокочтимой королевы Виктории. Отец невесты был моим добрым другом, и я с нетерпением жду, когда смогу назвать ее своей дочерью.

Я с интересом обвела глазами гостей, прикидывая, о ком это говорит король.

Он поднял бокал.

— Я прошу всех встать и поднять бокалы в честь моего сына Зигфрида и его будущей невесты, леди Джорджианы.

Все поднялись. Мне показалось, будто я стремительно лечу в бездонный колодец. Хотелось громко завопить «нет!», но вокруг все улыбались и салютовали мне бокалами.

— Ах ты хитрушка! Ни словом мне не обмолвилась. — Матти обняла и расцеловала меня в щеки. — Сама бы я за Зигфрида не пошла, но я так рада, что ты будешь моей сестрой!

Что мне оставалось делать? По части приличий меня муштровали с малолетства. Согласно этикету, настоящая леди никогда не устроит сцену на банкете. Настоящая леди никогда не станет возражать королю. Но я, хотя и настоящая леди, ни за что на свете не стану женой Зигфрида. Между тем он смотрел на меня и поднимал бокал, выпятив свои рыбьи губы для поцелуя. Силы небесные, только не это, неужели мне еще придется его целовать?

Гости уселись, и я тоже поспешила сесть от греха, то есть от поцелуя, подальше. Но не сообразила, что лакей заранее отодвинул для меня стул. Только что я стояла с бокалом в руке, а в следующее мгновение села в пустоту и с испуганным криком рухнула под стол.

Разумеется, все присутствовавшие снова уставились на меня. Мне быстро помогли подняться, усадили, но щеки у меня горели от смущения. До чего неловкое положение! Вокруг все спрашивали, не ушиблась ли я, и предлагали приложить что-нибудь холодное. Я расслышала шепотки: «Шампанское ударило ей в голову» и «У бедняжки нервный припадок».

Поверьте, если бы я могла заползти обратно под стол, вынырнуть у дверей и сбежать, то так бы и сделала. Но вокруг было слишком много народу. К счастью, тут все отвлеклись, потому что внесли следующее блюдо, и я возблагодарила судьбу за венгерский деликатес — горящее мясо на шпаге. Это эффектное зрелище встретили охами и ахами. Я озиралась вокруг так, словно смотрела фильм из чужой жизни. Не со мной же это происходит, не может быть! Когда это я хоть намеком показала Зигфриду, что готова выйти за него? По спине у меня пробежала дрожь. Вообще-то вчера я едва ли не флиртовала с Зигфридом — упрашивала его станцевать со мной, чтобы он не отправился навещать фельдмаршала Пирина. И Зигфрид возомнил, будто я передумала и согласна. А сегодня он о чем-то спросил меня за столом, но я не расслышала и с улыбкой кивнула. Тьфу, пропасть! Так это он спрашивал, передумала ли я? Мне-то показалось, что Зигфрид просто светски болтает о погоде или об ужине. Да, теперь я обречена. В голове у меня зазвучали слова «произвести на свет наследника». А затем я вспомнила, как Белинда смеялась и предлагала мне лежать спокойно, закрыв глаза, и думать об Англии.

Нет, никогда и ни за что не стану женой Зигфрида. Лучше брошусь с башни. Или придумаю что-то не столь драматичное. Например, притворюсь простолюдинкой и сбегу в Аргентину, а может, переселюсь к дедушке в Эссекс. Я не собиралась замуж за Зигфрида, но мне предстояло найти выход из положения, да такой, чтобы никто не потерял лицо. Может быть, мне просто притвориться, будто я совершенно случайно узнала, что он предпочитает мужчин, а потом сообщить его родителям — мол, подобного поведения я не потерплю? Да, должно подействовать. Только не сегодня. А сегодня придется побыть нареченной Зигфрида.

Ужин закончился. Обошлось без смертей, происшествий и сюрпризов. Дамы проследовали в гостиную, где были поданы кофе и ликеры. Я оглядывалась, прикидывая, не удастся ли незаметно улизнуть, и тут передо мной возникла румынская королева с распростертыми объятиями.

— Дорогое мое дитя, не могу даже описать, как вы меня осчастливили! — воскликнула она. — Вы исполнили наше самое заветное желание — наше и наших царственных родичей.

И она крепко обняла меня.

Тут я отчетливо поняла: вся моя поездка была спланирована заранее. Меня нарочно отправили сюда, чтобы выдать за Зигфрида. С Матти мы в пансионе никогда особенно не дружили. Этикет скорее требовал, чтобы королева прислала на свадьбу свою родную дочь, а не меня. Как выражаются в американских фильмах про гангстеров, это подстава. Подставили, заманили в ловушку! Теперь вокруг вились дамы, похлопывая меня по плечу и поздравляя. Даже мама подошла и чмокнула в щеку.

— Весьма благоразумно, — шепнула она. — У тебя будет вдоволь денег на наряды, а от такого мужа никакой докуки. Правда, насчет будущих наследников сложновато, но ведь у Дарси темные волосы и у матери Зигфрида тоже, так что сойдет.

Я поймала удивленный и озадаченный взгляд Белинды. Улучив минутку, она отвела меня в сторону и спросила:

— Ты что, рехнулась? Не настолько же безумно ты хочешь замуж?

— Не рехнулась и не настолько, — прошипела в ответ я. — Произошла ужасная ошибка. Я вовсе не обещала выйти за Зигфрида, но вчера пришлось его умасливать, а он неправильно это понял. Что мне теперь делать, Белинда, умоляю?

— Возьмешь меня в подружки невесты? — хохотнув, спросила она.

— Ничего смешного, — отрезала я. — Ты должна мне помочь.

— Можешь сообщить ему, что ты не девственница, — предложила Белинда. — Подозреваю, таким, как Зигфрид, это ужас как важно.

— Но ты ведь знаешь, что это неправда, и я…

— Тогда быстренько исправь положение.

— Вот спасибо так спасибо! — Я нервно усмехнулась. — Как, по-твоему? Дарси снова уехал, а я не настолько отчаялась, чтобы исправлять положение с кем угодно.

— Пожалуй, могу ссудить тебе Антона. — Белинда произнесла это так легко, словно предлагала дать поносить перчатки.

— Белинда, тебе все шуточки, а дело серьезное.

— Дорогая, но признай — положение неописуемо пикантное. Ты станешь супругой Рыбины. Радуйся, ты будешь принцессой, и Зануде-Хилли придется делать тебе реверанс.

— Думаю, это не очень-то хорошая компенсация за такие страдания. Сегодня худший день в моей жизни, — сказала я. — Кстати, ты не видела мою горничную?

— Наверно, она торчит в кухне и ест там торт, — сказала Белинда.

— Нет, я уже спрашивала прислугу, и Принци в кухне нет. У себя ее тоже нет. Я беспокоюсь, не случилось ли с ней чего — все-таки в замке уже кое-что стряслось.

— Ты о чем? — спросила Белинда, и тут я опять спохватилась, что она ничего не знает об убийстве фельдмаршала.

— Я про вампиров и прочес, — поспешно ответила я, и Белинда снова покатилась со смеху.

— Душенька моя, неужели ты до сих пор веришь, будто в замке водятся вампиры?

— В таком замке поневоле поверишь во что угодно, — ответила я.

— Миледи, я полагаю, вас можно поздравить, — раздался вкрадчивый голос у меня за спиной.

Обернувшись, я увидела графа Драгомира. Он отвесил мне низкий церемонный поклон.

— С нетерпением жду, когда смогу служить вам как своей госпоже.

Он уже хотел было уйти, когда я вспомнила кое-что важное и остановила его:

— Граф Драгомир, не могли бы вы уделить мне минутку?

— Разумеется, ваше высочество. — Он прижал руку к сердцу и снова поклонился. Ах, так он величает меня высочеством заранее?

Я отвела его в сторону.

— Граф Драгомир, меня беспокоит, что моя служанка исчезла. Она не пришла одевать меня к ужину, и в своей комнате ее тоже нет. Не могли бы вы расспросить прочих слуг, видели ли они ее? Или, может быть, отрядить людей на поиски? Она могла заблудиться и упасть с какой-нибудь лестницы в потемках.

— Вы правы, — ответил Драгомир. — В этом замке множество опасных закоулков, особенно для тех, кто забредает куда не следует. Но не извольте беспокоиться, я немедленно отправлю слуг на поиски. Мы найдем вашу горничную.

Краем глаза я заметила, что в гостиной появились леди Миддлсекс и мисс Розан, и решилась задать Драгомиру еще один вопрос:

— Граф, вот что еще. Вон та английская леди говорила мне, будто видела, как ночью по наружным стенам замка карабкался какой-то молодой человек, и что в первый наш вечер здесь он прятался в одной из ниш и тайком следил за банкетом. Я только хотела спросить, не знаете ли вы, кто бы это мог быть — или, может, в замке скрывается посторонний?

— Как постороннему проникнуть в замок, ваше высочество? — спросил Драгомир. — Вы сами удостоверились, ворота в замке только одни, и они охраняются круглые сутки. Попасть в замок можно разве что на крыльях.

— Или взобравшись по стене?

Драгомир усмехнулся.

— Вы, верно, наслушались пересудов о вампирах? В здравом уме ни один человек не вздумает карабкаться по стене замка.

— И никто из слуг не упоминал, что ему попадался незнакомый юноша — бледный, светловолосый?

— Нет, миледи. Никто из прислуги посторонних в замке не видел. А если бы увидел, то сразу сообщил бы мне. Боюсь, у вашей английской приятельницы разыгралась фантазия. Вспомните, как она взволновалась, когда только прибыла сюда. Разумеется, ваш нареченный, его высочество, светловолос. Быть может, его она и видела.

Мне страшно хотелось отважиться на следующий шаг и заявить Драгомиру, что белокурого юношу я и сама видела и что его портрет висел у меня в комнате, а потом необъяснимо как сменился другим. Но Драгомир опередил меня.

— Прошу прощения, ваше высочество, но меня ждут. — И удалился, почтительно попятившись.

Я задумалась, как странно будет, если я стану принцессой и всем придется пятиться от меня согласно этикету. Тут подоспела леди Миддлсекс, а за ней мисс Розан.

— Ну что ж, поворот как в романе, — сказала первая. — Вижу, вы нашли отменную партию. Королева будет довольна. Мои поздравления.

Я с трудом улыбнулась и кивнула.

— Я спросила Драгомира, не сообщал ли кто из слуг, что видел белокурого незнакомца мисс Розан, но он категорически отрицает, что в замок мог попасть посторонний.

— Мои глаза меня не обманывают, — с нажимом ответила мисс Розан. — И я вам всем еще докажу, что не ошиблась. В такую погоду ему некуда бежать, поэтому рано или поздно я его отыщу, а при мне всегда свисток. Как только его увижу, сразу подам сигнал.

— Тише, Розан, сюда идет эта несносная ищейка, — предупредила леди Миддлсекс, оглянувшись через плечо.

И верно, в гостиную вошел Патраску с двумя подручными. Хотя все вокруг были в вечерних нарядах, начальник тайной полиции до сих пор не снял черного пальто с поднятым воротником. Он постоял в дверях, озираясь. Казалось, по гостиной пролетел порыв ледяного ветра. Дамы замерли, осекшись на полуслове. Патраску лениво махнул рукой.

— Прошу вас, ваши величества, не обращайте на меня внимания, продолжайте беседу.

Заметив меня, он направился прямиком ко мне, и дамы расступились.

— Я слышал, что скоро вас можно будет поздравить. Итак, вы передумали и приняли его предложение, английская леди Джорджиана? Скоро вы тоже будете принадлежать к моему народу. Жду не дождусь.

Я вновь услышала в его голосе угрозу: по сути, он говорил «скоро ты будешь в моей власти». Но мне удалось сдержаться и ответить милостивым кивком и благодарностью.

— Мужчины все еще в банкетном зале за столом, мсье Патраску, — четким звонким голосом сказала по-французски королева. — Дамы хотят допить кофе и ликеры. Оставьте нас в покое.

— Как будет угодно вашему величеству.

Патраску не слишком вежливо кивнул и ретировался.

Я вздохнула с облегчением.

— Не позволяйте ему огорчать вас, дорогая, — сказала королева, протягивая мне руку. — Не представляю, что ему понадобилось, но не обращайте внимания. Мы все так с ним и обходимся. Выпейте рюмочку коньяку, вы что-то очень бледны. — И она повела меня под руку к остальным дамам.

Вскоре в гостиную перешли и мужчины. К нам присоединились Зигфрид и Николай. Зигфрид поднес мою руку к своим рыбьим холодным губам. Фу! Если мне дурно, когда он целует мою руку, то что будет, если с ним поцеловаться по-настоящему, страшно представить.

— Вы поступили очень благоразумно, — сказал он. — Могу лишь поздравить вас с мудрым выбором и похвалить ваш отменный вкус. Вы будете жить счастливо.

Я не придумала, что ответить. Попыталась улыбнуться, но мне хотелось провалиться сквозь землю. К счастью, на сей раз Матти не захотела танцев, так что танцевать с Зигфридом мне не пришлось. Вместо этого в гостиную принесли рулетку, и вскоре начались внушительные ставки.

— Сколько вам лет, Джорджиана? — спросил Зигфрид.

— Двадцать два года, — ответила я.

Зигфрид положил столбик фишек на двадцать второе.

— В вашу честь, — объявил он. — Уверен, вы принесете мне удачу.

И точно, треклятое колесо крутанулось и остановилось на двадцати двух. Зигфрид улыбнулся и торжествующе подтолкнул ко мне горку фишек. Я как попало клала их на рулетку, решительно не понимая, что делаю, но вот удивительно — казалось, я обречена на выигрыши. Краем глаза я заметила, что в гостиной появились и Патраску, и Драгомир, и оба наблюдают за игрой.

— Лучше возьмите фишки обратно, пока удача не отвернулась от меня, — сказала я, когда напряжение стало невыносимым.

— Удача будет с вами, пока с вами я, — высокопарно возразил Зигфрид, — и, разумеется, весь выигрыш ваш, Джорджиана. Ведь вам пора собирать приданое.

Получив выигрыш, я чуть не ахнула от изумления: выиграла несколько сотен фунтов! В иных обстоятельствах я бы обрадовалась деньгам, но не сегодня. Сегодня я чувствовала себя как приговоренный к казни, которому сказали, что его лошадь пришла на скачках первой.

Улучив минутку, я сразу ускользнула к себе. Принци так и не появлялась. У меня внутри все сжалось от страха, и страх этот рос. Беспричинных исчезновений не бывает. В замке недавно произошло убийство. А вдруг Принци по роковой случайности наткнулась на убийцу? Если он — тот самый белокурый незнакомец, то Принци сумеет его узнать. Точно так же, как и я; следовательно, и я тоже в опасности. Я выглянула в окно, в ночную темноту. Тихо падал снег, и снаружи царила та тишина, которая бывает, только когда все замело.

— Ах, Дарси, если бы ты был здесь! — сказала я в ночь. — Надеюсь, ты жив и здоров.

Заперев ставни, я плотно задернула портьеры и постояла перед камином, глядя, как догорает огонь. Нервы мои были натянуты как струны. Слишком много случилось за один день: начальник тайной полиции угрожал мне тюрьмой, я обнаружила, что обручена с несносным Зигфридом, да еще и моя горничная пропала. Не говоря уже о том, что убийца до сих пор не найден. Нет, я не могла лечь спать, не выяснив, что стряслось с Принци.

Я зажгла свечу и снова наведалась к ней в комнату. Никого, и постель все так же нетронута. В коридорах и на лестницах я не встретила ни души. Что еще можно предпринять? Я постояла, заглядывая то в один темный коридор, то в другой. Драгомир обещал отрядить слуг на поиски Принци, а в одиночку я в замке попросту заблужусь. Нечего делать, пришлось вернуться к себе и улечься спать.

Я долго лежала без сна. Но, когда наконец начала задремывать, за окном что-то заскреблось, потом ставни задребезжали. Я подскочила и села на кровати, мгновенно проснувшись. Я ведь заперла ставни изнутри, точно помню! Всмотрелась во мрак, не зная, что покажется из-за портьер — и зачем только я их задернула! Приготовилась к бегству. Но портьеры не колыхнулись. Полнейшая тишина, больше ни звука. Должно быть, это порыв ветра гремел ставнями, вот и все, сказала я себе. Но для собственного спокойствия сбегала к каминной полке и прихватила увесистый канделябр.

Лежа в постели, я покрепче сжала канделябр и почувствовала себя преглупо. Слишком уж ты тревожишься из-за всего подряд, сказала я себе: Принци наверняка поскользнулась на какой-нибудь дальней лестнице в глухом углу, сверзилась, подвернула ногу, и слуги скоро ее найдут. А вампиров не существует. Стоило мне только подумать это, как порыв ледяного ветра коснулся моего лица, и портьеры колыхнулись. Я в ужасе уставилась на окно. Сквозь темные портьеры просунулась белая рука, и какая-то фигура беззвучно скользнула в комнату.