Когда мы подошли к великанским воротам, я глянула вверх на твердыню замка и кое-что вспомнила.

— Дарси, помнишь, я тебе говорила, что видела человека, который карабкался вверх по стене? Того, который проник ко мне в комнату. Как ты думаешь, он может быть связан с убийством Пирина? А вдруг его подослали отравить фельдмаршала?

Дарси свел брови.

— Не представляю, как посторонний мог бы подмешать яд. Я ведь говорил уже, цианистый калий убивает мгновенно. А твою теорию о вампирах я в расчет не беру. — Он увидел, что я хочу заговорить, и продолжал: — Твой ночной посетитель — кто знает, может, ты приглянулась кому-то из шаферов Ники? Или кто-то ошибся комнатой, что гораздо вероятнее. В таком месте это немудрено.

— Это верно, — неловко призналась я. — Я сама по ошибке ломилась к Зигфриду, у него соседняя комната.

Дарси рассмеялся.

— Видишь, вот тебе и объяснение. Готов держать пари, твой посетитель направлялся к Зигфриду.

Неудивительно, что он был так потрясен, наткнувшись вместо него на тебя.

Пока мы поднимались на крыльцо, я обдумала эту версию. Объяснение вроде бы правдоподобное и нравилось мне куда больше любой мистики. Правда, к разгадке убийства эта версия нас не приблизила, но в ней хоть был какой-то смысл.

Стражники у входа вежливо распахнули перед нами двери и отсалютовали, но на лицах их ясно читалось: в такую погоду гуляют одни ненормальные. В холле нам попались леди Миддлсекс и мисс Розан, обе в пальто.

— Ах вот вы где. А мы вас везде ищем. Где вы оба были? — без обиняков спросила леди Миддлсекс.

— Так, прогулялись быстренько до перевала и обратно, — ответил Дарси.

— Чепуха, — отрубила леди Миддлсекс. — По такому снегу далеко не уйдешь.

— Мы лишь немного прошлись, — уточнила я.

— Ах, значит, прогуляться все-таки можно. Эти тупицы уверяют нас, что снег слишком глубок, а когда мы попросили снегоступы, они нас не поняли, — сказала леди Миддлсекс. — Ох уж мне эти иностранцы, такие изнеженные.

— Снег и правда глубокий, — согласилась я. — Мы шли только по автомобильной колее.

— Какая это все докука, — проворчала леди Миддлсекс. — Вообразите, ни один из шоферов пока не согласен отвезти нас через перевал на станцию. Говорят, что сюда они добрались с трудом и не желают рисковать снова, потому что, видите ли, опять вот-вот пойдет снег. Следовательно, мы застряли. Но зато мы можем помочь в расследовании убийства. Когда у нас военный совет?

— Я сию минуту отправляюсь искать царевича Николая, — пообещал Дарси. — Сообщу вам позже.

Покинув дам, мы поднялись по лестнице.

— От этой парочки жди неприятностей, — негромко сказал мне Дарси. — Всюду суют свой нос и болтают что не надо и когда не надо. Ты не могла бы как-то их отвлечь? А еще лучше, найти подходящее подземелье и запереть их в темнице до лучших времен.

— Дарси! — засмеялась я.

— Уверен, в таком замке непременно должен быть каменный мешок, — со смешком продолжал он.

— Ты чудовище. Не понимаю, как мне их отвлечь. А в этом замке я сама боюсь заблудиться.

— Если за ними не приглядывать, они испортят нам весь спектакль, — заявил Дарси. — Ради всего святого, не спускай с них глаз.

— Хорошо, — пообещала я.

Я уже направилась прочь, но Дарси остановил меня:

— Джорджи, еще кое-что. Береги себя. В этом замке уже произошло убийство.

По дороге к себе в комнату я обдумала эти слова. По замку бродил безжалостный убийца. Правда, меня это убийство никоим образом не касалось — оно наверняка политическое, и совершил его либо тот, кому нужен раздор между балканскими странами, либо анархист или коммунист. Возможно, британское правительство предвидело угрозу и поэтому прислало Дарси — кто его знает. Но политический убийца не представляет для меня опасности, я ведь всего-навсего тридцать четвертая в очереди на престол. И все же опасность мне угрожала, только другая. Вампир, который склонялся над моей постелью. Незнакомец в комнате Принци. Как все это связано, я не понимала. Если бы вампиры пожелали убить фельдмаршала Пирина, то, полагаю, проделали бы это куда зрелищнее. Скажем, сбросили бы его с крепостной стены или обрушили на него тяжеленную статую. Или даже укусили его в шею и превратили в нежить. Отравить цианистым калием — слишком человеческое преступление.

От размышлений меня отвлекла фигура с воздетой рукой. Я вздрогнула, но поняла, что это те самые доспехи, которые уже пугали Принци. Нет, можно подумать, кто-то нарочно устроил все в замке так, чтобы гости только и делали, что пугались!

***

У себя в комнате я обнаружила Принци — она бестрепетно сидела на постели с чашкой чая и хрустела печеньем. Завидев меня, она даже не подумала встать.

— Приветик, мисс, — сказала она и небрежно отряхнула крошки с платья.

— Принци, вам совершенно необходимо научиться правильно разговаривать со мной и обращаться ко мне как подобает. Надо говорить «здравствуйте, миледи» или «с возвращением, миледи». Неужели так трудно запомнить?

— Я стараюсь, — протянула Принци.

Я задумалась: может, эта девица тайная большевичка и нарочно обращается ко мне, нарушая этикет, чтобы напомнить, что она мне ровня? Мысли мои потекли дальше. Как мало мы знаем о прислуге! Принци попросту возникла у меня на пороге, и я понятия не имела, кто она на самом деле. Правда, Принци неподдельно глупа, но ведь и остальные слуги могут оказаться не теми, за кого себя выдают. Может, один из них приехал сюда нарочно, чтобы убить фельдмаршала.

— Помогите мне снять пальто и ботинки, Принци, — сказала я.

— Заметано, ми… то есть слушаюсь, миледи, — ответила та.

Может, все-таки еще удастся ее вышколить.

— Забыла! — спохватилась Принци, принимая у меня пальто. — Княжна просила вам кой-чего передать. Говорит, она вас с утра не видела, забеспокоилась, куда вы запропали, и напомнила — примерка платьев с подружками невесты в половине одиннадцатого.

Я глянула на часы. Без четверти одиннадцать.

— Будь оно все неладно, — сказала я, — надо бежать. Дайте-ка мне то платье, что прожгли утюгом. Может, кто-то из портних сумеет привести его в порядок, если найдет минутку.

Я снова проделала долгий путь по всем лестницам, винтовым и без перил: торопилась, но с оглядкой, потому что ступеньки были гладкие, истертые от времени, того и гляди свалишься. В холле я натолкнулась на леди Миддлсекс и мисс Розан.

— Мы решили последовать вашему примеру и немножко прогуляться, — сообщила леди Миддлсекс. — Раз уж вам показалось, что снег не слишком глубокий.

— На улице чудесно, — с фальшивым пылом ответила я. — Прогулка — прекрасная мысль. Там такой изумительный горный воздух.

Я не добавила, что он еще и морозный. По крайней мере, я выполняла просьбу Дарси и отсылала дам вон на некоторое время. Правда, я усомнилась, что леди Миддлсекс с ее раздражительностью станет терпеть мороз долго.

Из-за двери гостиной, где вовсю шла примерка, раздавался звонкий девичий смех. Я замедлила шаги и отчетливо вспомнила, как вчера вечером застала Матти в темном углу близ кухни. Как по подбородку у нее стекала струйка крови, а Матти просила меня никому не выдавать ее секрет. И еще призналась, что не может сдержаться. А вдруг невероятное все-таки бывает, и ее укусил вампир, и она тоже превратилась в нежить? Дарси так потешался над историями про вампиров, что о Матти я ему и не заикнулась. Должно быть, пока сам с этим не столкнешься, разговоры о вампирах звучат неубедительно. Я и сама бы им не поверила. Ночного посетителя можно было объяснить путаницей с комнатами, но зачем обычному любителю ночных похождений карабкаться вверх по стене? Будем честны, он и не сумеет это проделать. А если это кто-то из местных жителей, но не обитатель замка, то как он преодолел перевал, занесенный снегом, и где прятался, если поблизости нет никакого жилья, а снег так глубок? Я всегда стараюсь сохранять трезвый ум, но то, с чем я столкнулась в замке, логическому объяснению не поддавалось.

Я набрала в грудь воздуха и вошла в гостиную. Матти, сидевшая на софе у камина, поднялась мне навстречу.

— Джорджиана, милая, ты не заболела? — спросила она. — Тебя никто не видел с самого утра, и я встревожилась.

Говорила и выглядела Матти как обычно, но ее шея была повязана шарфиком, который надежно скрыл бы следы укуса.

— Спасибо, я здорова, — ответила я. — Мы с Дарси О’Марой немного прогулялись на воздухе.

— С шафером Николая? Ах, так вот кто тебя интересует. Бедняжка Зигфрид будет в отчаянии!

Тут только я вспомнила, что вчера вечером не отвергала ухаживания Зигфрида. Неужели он всерьез решил, будто я передумала и готова принять его предложение? Только не это.

— Конечно, тебе везет, — сказала Матти. — Можешь выйти за кого угодно, и никто тебе не указ. Твой брак ничего не изменит в мире.

— Моя невестка настаивает, чтобы я непременно сделала хорошую партию, а королева, кажется, рассчитывает, что я укреплю наши связи с нужной семьей, — возразила я.

— Быть из королевской семьи — такая докука, верно? — Матти взяла меня под руку и повела к остальным девушкам у камина. — Я уже начинаю думать, что коммунизм и впрямь неплохая штука. Или как в Америке — они там каждые четыре года выбирают нового вождя из народа.

— Американская система, может, и неплоха, — сказала я, — но посмотри, какой ужас творится в России. Коммунизм там явно не улучшил жизнь простых людей.

— Кого это волнует, — Матти снова рассмеялась деланым смешком. — Довольно разговоров о политике и прочей скукотище. Будем веселиться и праздновать мою свадьбу. Нет, просто убила бы этого кошмарного фельдмаршала, он нам вчера испортил весь вечер.

— Полагаю, он не нарочно рухнул с сердечным приступом, — осторожно возразила я.

— Может, и нет, но я до сих пор сердита на Николая, что тот его пригласил. Сегодня утром Зигфрид заговорил о том, чтобы послать автомобиль в Будапешт за придворным врачом, а мама с папой, узнав о болезни гостя, расстроились.

— Думаю, царевич Николай привез Пирина с собой не по доброй воле, — сказала я. — В Болгарии фельдмаршал — влиятельное лицо. Подозреваю, он делает что пожелает.

— Я его на свою свадьбу точно не приглашала, — сказала Матти. — Он явился сам. Честное слово, поскорее бы он помер, и тогда мы наконец перестанем из-за него тревожиться. А то знаешь, что он лежит там, и над тобой словно мрачная туча.

Мне не хотелось сообщать Матти, что желание ее уже сбылось. Она повернулась к остальным девушкам и, похоже, повторила все по-немецки, потому что они захихикали. Я внимательно рассматривала Матти. Как она изменилась! Как непохожа была на неуверенную в себе, прилипчивую девочку, которую я помнила по пансиону. Я готова была поверить, что передо мной другой человек. Но в этом году одна самозванка меня уже провела, и вторая — это было бы слишком. К тому же ее родители признают в ней Матти, значит, она и есть Матти, только вот на удивлен не преобразившаяся. Появилась портниха и хлопнула в ладоши, словно мы были стайкой цыплят.

— Ваше высочество, нельзя терять время, Нам предстоит большая работа. Итак, кто готов к примерке первой?

Мне не терпелось поскорее выбраться из гостиной и узнать, что там нового у Николая и Дарси. К тому же мне было не по себе рядом с Матти.

— Я готова, если вы не против, — вызвалась я.

Меня облачили в платье. Портниха довольно кивала.

— У этой молодой леди мальчишеская фигура, никаких изгибов, — сказала она своей помощнице по-французски. — На ней платье будет сидеть отлично.

Я задумалась, комплимент ли это — мальчишеская фигура без изгибов, но решила счесть комплиментом, особенно потому, что портниха почти ничего не стала подкалывать и подгонять. Когда я посмотрела на себя в зеркало во всю стену, то увидела там весьма элегантное создание. Остальные девицы вдруг примолкли и внимательно меня рассматривали.

— Джорджи, я и думать не думала, что с возрастом в тебе появится такой шик, — сказала Матти.

Она подошла поближе и обвила мою талию.

— То-то удивились бы мадемуазель Амели и прочие учителя, если бы увидели нас сейчас. Какая жалость, что мы прозябаем в трансильванской глуши. Нам бы блистать на Французской Ривьере или в Голливуде и флиртовать с первыми красавцами, верно?

Мы обе рассмеялись, но я покраснела. Впервые в жизни мне кто-то сказал, что во мне есть шик. Может, мамина кровь все-таки берет свое.

С меня только-только сняли платье, отколов булавки, и я едва успела переодеться в более практичный наряд — юбку и джемпер, — когда в дверь гостиной постучали. Одна из швей сбегала к двери и принесла записку. Матти глянула на нее и передала записку мне.

— От одного из твоих поклонников, — многозначительно подмигнула она.

Я сразу узнала четкий почерк Дарси.

«Нам необходимо срочно поговорить», — писал он.

— Я скоро вернусь, — пообещала я.

— Дневное свидание, как романтично! Зигфрид будет вне себя от ревности.

Матти погрозила мне пальчиком, а остальные девушки захихикали. Оставалось надеяться, что Матти пошутила. На миг я содрогнулась от страха: а вдруг меня заманили сюда лишь для того, чтобы я стала невестой этого белесого рыбоглазого Франкенштейна?[19] Нет, честно, если придется выбирать между участью супруги Зигфрида и укусом вампира, я скорее предпочту стать нежитью. Но долго размышлять не пришлось: Дарси ждал меня за дверью.

— Наконец-то, — сказал он, отводя меня в сторону. — Послушай, кое-что произошло, и я должен срочно уехать.

— Уехать? Куда?

— Возникли некоторые сложности, — прошептал он. — Отец Ники сразу же потребовал, чтобы его провели в комнату к больному Пирину.

— Ну все, игра проиграна.

— Еще нет. Мы заранее задернули портьеры, поэтому в комнате было темно. В отсвете камина лицо покойника казалось красноватым. Я успел пробраться в комнату, спрятался под кроватью и очень убедительно храпел — получалось, будто он еще дышит.

Я не выдержала и рассмеялась — так нелепо все это звучало.

Дарси тоже улыбнулся.

— Один раз нам сошло с рук, но царь очень озабочен. Хотел немедля отправить автомобиль за своим личным врачом в Болгарию.

— Вы сумели ему помешать?

— Ники убедил его, что в ближайшем городе есть отличная больница с современным оборудованием и лучше сейчас же отвезти Пирина туда.

— Ой, и что вы намерены делать?

— Я вызвался сопроводить его в больницу, поскольку Николай не может покинуть свою невесту.

— Но что это даст? В больнице сразу определят, что фельдмаршал мертв, едва его туда доставят.

— Это если его и впрямь доставят, — сказал Дарси. — За руль сяду я сам. Потом на подъеме к перевалу автомобиль внезапно застрянет в сугробе — ах, какая незадача. К тому времени, как я вернусь в замок за подмогой, бедный фельдмаршал Пирин уже скончается, и посылать за придворным врачом станет незачем.

А в замке о его трагической смерти узнают только после окончания свадьбы.

— Получается, ты и на свадьбу не останешься? — Я не сумела скрыть горького разочарования.

— Я должен ехать, любовь моя. — Дарси погладил меня по щеке. — Больше, кроме меня, некому взять это на себя, но я хочу, чтобы ты помогла Ники и Антону как сумеешь.

— Конечно, — кивнула я. — Береги себя.

— И ты. — Он наклонился, поцеловал меня в лоб и, не оглядываясь, пошел к лестнице.