Замок Бран

Пятница, 18 ноября

Разбудил меня громкий рев — трубили в рога. Так трубят, когда войско идет на битву или когда стража предупреждает обитателей замка, что враг у ворот. Я живо выскочила из постели. Вряд ли в современной Европе вражеская армия объявится без предупреждения, но я не хотела, чтобы меня застали врасплох в одной сорочке. С трудом отперла ставни — защелка за ночь примерзла, — распахнула их и увидела, как далеко внизу по заснеженной дороге к воротам замка ползет целый кортеж черных автомобилей под королевскими флажками. А на замковых укреплениях стоят герольды и трубят в длинные прямые рога. Значит, перевал расчистили, и прибыло старшее поколение царствующих семейств.

Я поспешно закрыла ставни, чтобы не напустить морозного воздуха, и решила, что к встрече с высокопоставленными лицами буду готова только после чашки чая и нормального завтрака. Уже давно рассвело, и чай должны были давно подать… Тут я вспомнила про Принци. Обернулась — и точно: Принци все еще безмятежно спала у меня в постели, приоткрыв рот. Зрелище было так себе.

— Принци! — громко окликнула я ее, подойдя ближе.

Она открыла глаза и сонно улыбнулась.

— Утречко доброе, мисс.

— Только что прибыл королевский кортеж. Мне нужно одеться и быть готовой к представлению. Да, и я хочу чая. Так что живо вставайте.

Принци медленно села, широко зевнула.

— Верно говорите, мисс, — ответила она, но постель не покинула.

— Быстро, Принци!

Тут уж горничная спустила ноги на пол, но оглядела себя и воскликнула:

— Мать честная, да как же я пойду в одной сорочке, мисс? Что люди скажут? Такого наслушаюсь!

— Да, вид неподобающий, но халата для вас у меня не найдется. Потому что вы его не уложили. — Я распахнула гардероб. — Вот, возьмите мое пальто. Когда принесете завтрак, вернете.

У двери Принци застряла.

— Я вот насчет чая, мисс. Где его раздобыть-то?

— Ступайте в кухню, там скажете, что вы за завтраком для леди Джорджианы, и принесите его на подносе сюда. Неужели так сложно?

— Лады, мисс, — неохотно сказала Принци и вразвалочку вышла.

Да, подумала я, с этой девицей придется распрощаться. Какое счастье, что я наняла ее лишь на короткий срок.

На помощь в утреннем туалете я решила не рассчитывать, поэтому, когда Принци соизволила явиться, я уже была умыта и одета. Она пришла запыхавшаяся и красная от спешки.

— Ну и ступенек тут, мисс, не сосчитаешь, — сказала Принци. — Ой, забыла, вас какой-то малый спрашивал.

— Какой?

— Собой писаный красавец. Волос черный, а говорит по-человечески, не на тарабарщине, как эти все.

— И что он сказал?

— Сказал, вам давно пора вставать, и он будет вас дожидаться в столовой.

— Вот оно что, — ответила я, чувствуя, как запылали щеки. — Тогда я лучше поспешу.

— Мисс, а как же чай, зря я вам его тащила, что ль? — вопросила Принци.

— Выпейте сами, — бросила я. — Да, и почистите мне ботинки.

И вылетела за дверь. Когда-нибудь потом научусь как следует повелевать слугами. Леди Миддлсекс, конечно, права. С ними надо построже. Но вряд ли Принци поддается обучению.

Дарси сидел в столовой один и пил кофе. Когда я вошла, он встал.

— А вот и наша спящая красавица, — сказал он. — У тебя, стало быть, только утро?

— Не знаю, а который час?

— Почти десять.

— Ну надо же! — воскликнула я. — Ночью я скверно спала, наверно, поэтому и заспалась.

— И кто такой скверный, что мешал тебе спать? — Дарси ласкал меня полушутливым взглядом, от которого я всегда слабела.

— Горничная разбудила, сказала, что у нее в комнате какой-то мужчина.

— Повезло твоей горничной. А что она хотела от тебя? Чтобы ты благословила их с кавалером или пришла поглядеть?

— Дарси, ничего смешного! — возразила я. — Бедняжка до смерти перепугалась. Я отправилась с ней посмотреть, кто это, но он успел исчезнуть.

— Кто он был, пылкий румын, который пленился чопорной английской барышней?

— Дарси, я ведь сказала, ничего смешного тут нет, — резче ответила я. — Я прекрасно представляю себе ее чувства, потому что позапрошлой ночью то же случилось и со мной.

— Кто к тебе приходил? Я ему задам!

— Я его не знаю, — ответила я, втайне очень польщенная ответом. — Собственно, я подозреваю, что он был вампир.

Дарси широко заулыбался.

— Не смей смеяться, — сердито сказала я и хотела его стукнуть, но он поймал и удержал мою руку в своей, не сводя с меня глаз.

— Будет тебе, Джорджи. Понимаю, мы в Трансильвании, но ты ведь веришь в вампиров не больше моего.

— Не верила, пока не приехала сюда, — ответила я. — Но позапрошлой ночью ко мне проник незнакомый юноша, он наклонился над моей постелью, улыбнулся и что-то пробормотал на неведомом языке, а когда я приподнялась, растворился во тьме.

— Тогда, скорее всего, он ошибся комнатой, а когда ты проснулась, испытал не меньшее потрясение, чем ты сама. В подобных местах такая постельная путаница не редкость, знаешь ли. Или не знаешь. Ты жила скромницей-затворницей.

— Но он был вылитый портрет у меня на стене, — продолжала я. — А прошлой ночью портрет заменили, и кто-то карабкался вверх по стене замка…

— Вверх по стене? Да он самоубийца.

— Кто бы он ни был, а карабкался, и в сундуке у меня в комнате оказался черный плащ, еще в снежинках, а потом плащ пропал.

— Ого, какие драматические перипетии, — сказал Дарси.

— Ты мне не веришь?

— Подозреваю, что сытная иностранная пища вызвала у тебя кошмарные сны, радость моя.

— Никакие это были не сны, — возразила я. — Мне не по себе с тех самых пор, как я приехала. Все кажется, что мне угрожает опасность. Компаньонка леди Миддлсекс с самого начала сказала, что чует в воздухе смерть. И отчего, по-твоему, со мной произошли всякие другие странности?

— Какие странности? — Дарси крепче сжал мою руку, и взгляд его стал острым и внимательным.

— Прежде всего, в поезде за мной кто-то следил, это точно, Ночью он пытался войти ко мне в купе, а потом на станции… — Я осеклась, потому что Дарси снова весело ухмылялся. — Что еще? Ты снова мне не веришь?

— О, верю всей душой. Но должен кое в чем сознаться. Тот мужчина в поезде был я.

— Ты?

— Да, я разузнал, каким поездом ты поедешь, и решил, что лучше тебя охранять. Только вот не рассчитал, что твоя церберша мне помешает.

— Погоди минутку, — сказала я. — Если ты ехал с нами одним поездом, то как попал в замок? Перевал завалило лавиной сразу после того, как мы его пересекли.

— Именно так, — кивнул Дарси. — Когда я нашел автомобиль, готовый отвезти меня в замок, треклятый перевал был уже перекрыт.

— И как ты добрался, скажи на милость?

— Проявил настойчивость и смекалку, радость моя. Сначала добился, чтобы меня подвезли до перевала, потом купил лыжи и пересек перевал на них. Отличный был спуск с перевала до самого замка, можешь мне поверить!

— Ты меня разыгрываешь.

— Вовсе нет. Разве я стал бы тебе лгать?

— Иногда лжешь, увы.

Дарси так и не выпускал мою руку, и мы смотрели друг другу в глаза.

— Не припоминаю, чтобы хоть раз солгал тебе, — ответил он. — Иногда не сообщал всей правды, это верно, — в тех случаях, когда мне не дозволялось сказать тебе все.

— Скажи мне всю правду сейчас. Ты здесь потому, что Николай пригласил тебя шафером, или чтобы приглядывать за мной, или потому, что решил незваным попасть еще на одну свадьбу?

Дарси улыбнулся.

— А если я скажу, что не вправе открыть тебе правду?

— Тогда я сделаю вывод, что тебя сюда прислал некто, кого ты не имеешь права назвать. Прислал шпионить, а зачем, не знаю.

— Нечто в этом роде. Предположим, кое-кто решил, что хорошо бы присмотреть за свадьбой и всей честной компанией, если вдруг случится беда.

— Значит, вы ожидали беды?

— Пойдем прогуляемся, — предложил Дарси.

— Куда?

— Вокруг замка.

— Вокруг замка лежат глубокие сугробы, если ты забыл.

— Тогда ступай — надень ботинки и пальто. Жду тебя в холле через пять минут.

— Но я еще не завтракала, — спохватилась я, с тоской глядя на обильно заставленный буфет.

— Завтрак подождет. Кто знает, будет ли у нас еще возможность побыть наедине. Их высочества сейчас приветствуют родителей, и нам удастся ускользнуть незамеченными.

— Будь по-твоему, — ответила я. — Минутку, только выпью чашку кофе.

Я залпом проглотила кофе, бегом вернулась к себе в комнату, где обнаружила, что бестолочь Принци, конечно, забыла вернуть мое пальто, а потому мне пришлось ждать, пока она сбегает и принесет его.

Дарси с нетерпением переминался с ноги на ногу у подножия лестницы. Когда мы выходили, стражники распахнули двери и отсалютовали нам. Двор уже расчистили от снега, и он был заставлен множеством автомобилей. Мы направились к воротам и жестами обьяснили стражнику, что хотим выйти за пределы замка. Он удивленно воззрился на нас. Потом по-немецки сказал: «Снег, много снега. Выходить никому нельзя».

— Мы просто прогуляемся и вернемся. Нам, англичанам, необходим свежий воздух, — ответил Дарси.

Стражник решил, что мы — сумасшедшие англичане, и отпер маленькую дверку рядом с большими воротами. За оградой замка расстилались нетронутые снега. Черные ели клонились под тяжестью белых шапок, и время от времени снег с шорохом скользил вниз и пластами глухо шлепался наземь. На солнце сугробы сверкали так, что глазам было больно. Дарси взял меня за руку, и мы двинулись вперед, по колее, оставленной на заснеженной дороге автомобильным кортежем. Снег поскрипывал под ногами. Мы добрались до подножия скалы, на которой стоял замок. С перевала налетел порыв ледяного ветра, и у меня тотчас замерзли уши и нос. Стояла полнейшая тишина, только иногда слышалось, как стучит на ветру сухая ветка.

— Как славно, — сказала я, и изо рта у меня вырвалось белое облачко пара. — Славно, но ужас как холодно.

— Я хотел побеседовать с тобой наедине, чтобы никто не подслушал, — сказал Дарси. — Хочу расспросить тебя насчет смерти Пирина. Сегодня утром прибыли родители Николая. Рано или поздно его отец захочет узнать правду. Изображать, будто фельдмаршал болен, у Николая до бесконечности не получится, и до этого я хочу узнать, кто мог убить Пирина, — и надеюсь тем самым избежать международного конфликта.

Я кивнула.

— У тебя наверняка есть какие-то соображения, — продолжал Дарси.

— Собственно, никаких, — сказала я. — За ужином я сидела напротив Пирина, он был все время у меня перед глазами, но я совершенно не понимаю, как его могли отравить. Близко к нам никто не подходил, кроме лакеев с блюдами и Драгомира. Пищу всем накладывали с одних и тех же блюд, а что касается вина… фельдмаршал пил не переставая, и лакеи то и дело ему подливали.

— Ты видела, как ему подливали вино?

— Да, видела. Из того же графина, что и остальным.

Дарси задумчиво нахмурился.

— Цианистый калий действует практически мгновенно, — сказал он, — так что вряд ли яд был в пище, ведь фельдмаршал успел очистить свою тарелку еще до того, как сказал тост. К сожалению, падая, он опрокинул бокал и разлил остатки вина, но никакого осадка в бокале я не заметил.

— А цианистый калий можно запрятать в какую-то пилюлю, чтобы он подействовал, только когда ее оболочка растворится?

Дарси кивнул.

— Думаю, да, возможно, но Пирин пил и ел настолько энергично, что, скорее всего, раскусил бы такую пилюлю.

Я кивнула.

— Похоже на то.

— Головоломная задачка, — произнес Дарси. — Что ж, раз перевал открыт, я могу послать в ближайшую лабораторию за всем необходимым, и мы выясним наверняка, во что именно подложили яд. Но мотива убийства у нас все равно пока нет.

— О, мне на ум приходит множество тех, кто желал Пирину смерти, — заметила я.

— В самом деле? — быстро спросил Дарси.

— Он ведь был отвратительным типом, разве нет? — Я принужденно рассмеялась. — Домогался женщин, оскорблял мужчин. Николая, между прочим, фамильярно называл по имени. При всех. Только представь, что английский генерал при всех называл бы принца Уэльского просто Дэвидом! На такое отваживается только миссис Симпсон.

— Я отлично знаю, что Николай и Антон покойника терпеть не могли, — отозвался Дарси, — но они оба люди разумные и понимали, как он важен для страны. А если уж кто из них пожелал бы убить Пирина, подворачивались возможности и получше. Насколько мне известно, они ходили на охоту. Почему было не пристрелить его, перепутав с диким кабаном? Если уж на то пошло, почему было не столкнуть его с поезда по дороге сюда?

— Какой ты кровожадный, оказывается, — сказала я.

Дарси усмехнулся.

— Нет, радость моя, я романтик. Но в жизни повидал всякого. Итак, кто еще мог желать фельдмаршалу смерти?

— Как насчет прислуги? — предложила я. — Ты успел опросить лакеев, подававших на стол?

— Наскоро, но у меня записаны их имена, и, когда связь с внешним миром восстановят, я могу выяснить подноготную каждого лакея, кто он и откуда родом. Однако пока я понял, что они все, как и говорил этот Драгомир, местные, в замке служат давно, и потому у них нет причин интересоваться болгарскими событиями.

— Таким образом остается только сам Драгомир, — заключила я. — Он стоял за столом. Если бы он придвинулся и подложил яд в бокал или тарелку Пирина, я бы не заметила. Что тебе о нем известно?

— О Драгомире? Очень мало.

— К примеру, ты знаешь, что он не из Румынии?

— Правда?

— Мне Зигфрид сказал. По его словам, именно поэтому Драгомиру не удалось занять высокий пост в румынском правительстве. Он из приграничных районов, которые неоднократно переходили из рук в руки. Возможно, он на жалованье у правительства другой страны.

Глаза у Дарси загорелись.

— Вполне правдоподобно. Ты отлично соображаешь, дружище.

Я невольно рассмеялась.

— Что не так?

— Вот не знала, что для тебя я «дружище». Надеялась на что-то более романтичное.

Дарси придвинулся ко мне и обнял за талию.

— Более романтичные выражения я приберегаю для более подходящего момента в спальне, когда будет такая возможность, — сказал он и поцеловал меня. — Ах, до чего холодные губки, восхитительно. Надо их согреть.

Второй поцелуй получился уже не таким нежным, и после него я с трудом перевела дыхание.

— Пожалуй, мне надо вернуться и помочь Ники и Антону. — сказал Дарси, неохотно выпуская меня из объятий. — Их отец с минуты на минуту может пожелать навестить больного. Не представляю, как нам удастся его провести, и очень хотел бы сообщить им что-нибудь вразумительное насчет смерти Пирина. О Драгомире я могу расспросить Зигфрида, но, повторю, пока телефонную связь не восстановили, больше ничего не выяснить.

— Зигфрид насторожится и захочет знать, почему тебя интересует прошлое Драгомира, — предупредила я. — Может, он чопорен и несносен, но далеко не глуп. Вчера Зигфрид уже хотел проведать больного фельдмаршала, и мне пришлось пустить в ход все свои женские чары, чтобы его отвлечь.

Дарси расхохотался.

— Сомневаюсь, чтобы на Зигфрида подействовали женские чары!

Мы двинулись в обратный путь вверх по склону к замку.

— Зигфрид вчера вечером опять завел речь о женитьбе, — сообщила я, думая, что Дарси это позабавит, но он сказал:

— Возможно, тебе стоит принять предложение. Княгиня Джорджиана, а в будущем, глядишь, и королева Джорджиана.

— Не говори такого даже в шутку! — воскликнула я. — Ты ведь не пожелаешь мне подобной участи — выйти замуж за Зигфрида?

— Уверен, он позволит тебе завести любовника, поскольку его собственные интересы простираются в другом направлении.

— Собственно, он так и сказал. Наверно, так принято в королевских кругах, но меня это не устраивает.

Дарси сильнее сжал мой локоть.

— Джорджи, ты ведь знаешь — я никудышная партия. Мне нечего предложить женщине. Прелестного маленького замка в Ирландии — и того у меня теперь нет. Я добываю средства на жизнь всеми правдами и неправдами и решительно не представляю, как мог бы прокормить жену. Поэтому тебе стоит проявить здравомыслие и забыть обо мне.

— Я не хочу о тебе забывать, — дрожащим голосом ответила я. — А замок мне не нужен.

— Не представляю, чтобы ты могла быть счастлива в тесной квартирке в Патни, — откликнулся Дарси. — Дай семья твоя такому не обрадуется. Как бы там ни было, а я пока не готов остепениться. Сначала мне нужно оставить след в мире, а тебе — получше узнать жизнь.

Остаток пути мы проделали молча. Буду ли я счастлива в маленькой квартирке? Сумею ли вписаться в незнакомый мир, жить лишь сегодняшним днем, обходиться без роскоши? Выдержу ли мужа, который ничего не рассказывает мне о своих делах и надолго исчезает? Я решила пока что не думать о будущем.