Все еще замок Бран

Я вернулась в гостиную.

— Быстро ты управилась для свидания, — заметила Матти.

— Дарси хотел мне кое-что сообщить, — ответила я. — Твой будущий свекр решил срочно отправить фельдмаршала в больницу, и Дарси вызвался сопровождать Пирина.

— Какое счастье, что фельдмаршал уедет, — обрадовалась Матти. — Можем веселиться дальше.

Вскоре я удалилась, решив не отдавать прожженное зеленое платье в починку. Швеи и так были слишком заняты: машинки стрекотали непрерывно. Может, когда все платья будут готовы, я все-таки обращусь за помощью. В холле я застала леди Миддлсекс и мисс Розан.

— Не знаю, как это вы умудрились гулять по таким сугробам, — сурово сказала мне леди Миддлсекс, будто я перед ней провинилась. — Мы не прошли и нескольких ярдов, как Розан провалилась по пояс! С большим трудом удалось ее вытащить.

— Мне очень жаль, — сказала я. — Мы шли по колее от автомобилей.

— Скорее ступайте к себе и обсушитесь, Розан, не то насмерть простудитесь, — распорядилась леди Миддлсекс. — Кстати, я видела, как труп фельдмаршала грузили в один из катафалков — иначе эти черные автомобили и не назовешь. С ним поехал мистер О’Мара. Надеюсь, покойника отвезут туда, где можно произвести вскрытие.

Я приложила палец к губам.

— Не забывайте, нам нельзя об этом говорить! — напомнила я. — Фельдмаршала Пирина везут в больницу, у него был сердечный приступ.

— Ах да. Конечно, в самом деле. — Леди Миддлсекс усмехнулась, как непослушное дитя. — Да какая разница. Уверена, никто из слуг нас не понимает.

— В таком замке подслушать чужие разговоры проще простого, — возразила я. — У нас в замке Раннох есть «лэрдово ухо» — вы ведь знаете, что это такое? Потайное слуховое отверстие, через которое можно подслушивать разговоры в большом зале[20]. А в ванных все звуки разносятся по трубам, и я уверена — здесь творится то же самое.

— А я считаю, что вещи надо называть своими именами, — раздраженно протрубила леди Миддлсекс, недовольная, что я уличила ее в нарушении слова. — Не нравятся мне все эти секреты и обманы. Это не по-британски, знаете ли. И если по замку разгуливает убийца, его давно пора изловить.

Я оглянулась, проверяя, не услышал ли кто эту речь. К счастью, в холле вроде бы никого не было, но тотчас по ступеням крыльца простучали шаги. К нам спешил царевич Николай.

— Все, отправили, можно вздохнуть с облегчением, — сказал он. — Отец сам его проводил.

— И ничего не заметил? Как вам это удалось?

Николай хмыкнул.

— Мы перенесли фельдмаршала в автомобиль, завернув в одеяла с головы до ног, чтобы не замерз. Только усы торчали. Так что его лицо отец рассмотреть не мог. Старина Дарси просто молодчина. Теперь остается надеяться, что телефонную линию починят еще не скоро.

— А когда мы соберемся на военный совет? — нетерпеливо спросила леди Миддлсекс.

Царевич не сразу ее понял.

— Какой военный совет?

— Мы ведь собирались разработать нашу стратегию и посовещаться, как расследовать убийство.

— Ах да, и верно.

Николай посмотрел на почтенную даму так, словно совсем не собирался с ней совещаться.

— Нам надо как следует пораскинуть мозгами и обменяться наблюдениями, — настаивала леди Миддлсекс. — Розан вот заметила, что один из слуг нервничает;

— Очень хорошо. Чем скорее, тем лучше, — сказал Николай. — Мария все еще занята примеркой? — спросил он, и я кивнула. — Тогда пойду отыщу Драгомира и своего брата. Через четверть часа встречаемся в библиотеке. Договорились?

— Розан, вы только-только успеете переодеться в сухое, — сказала леди Миддлсекс.

Я направилась было в библиотеку, но вспомнила, что так и не позавтракала, и завернула в столовую, надеясь что-нибудь там перехватить. В столовой никого не было, кроме Белинды — она пила кофе.

— Где ты пропадала? — спросила она. — Я тебя повсюду ищу.

— Спала допоздна, потом ходила гулять с Дарси, — ответила я.

— Как романтично. А где все? Тихо как в мертвецкой.

— Матти с подругами примеряют платья, а остальные, наверное, где-то бродят по замку. Кстати, ты знаешь, что прибыл королевский кортеж?

Белинда помрачнела.

— Еще бы мне не знать. Антон бросил меня и помчался к папочке. И теперь все они, кажется, отправились к одру больного — этого несносного фельдмаршала.

— Его, к счастью, уже отправили в больницу, — сказала я, ощущая, как неловко лгать лучшей подруге.

— А почему ты не на примерке вместе со всеми?

— Я успела первой, и со мной управились быстро. Оказывается, у меня настолько идеальное отсутствие форм, что ничего и подгонять не понадобилось.

— Отлично, тогда можем повеселиться вдвоем. Чем займемся? — Белинда встала и взяла меня под руку. — Правда, тут с весельем не очень. Казино нет, магазинов нет. Хорошо еще, что существует секс, а то я бы рыдала от скуки.

— Белинда! Не говори такое вслух, тебя могут услышать.

Белинда рассмеялась.

— Здесь мы только вдвоем. К тому же я говорю сущую правду.

— Ты сама хотела сюда попасть, — напомнила я.

— Да, тогда мне казалось, что будет весело, — сказала Белинда. — И должна признать, Антон ужасно мил. Но теперь, при родителях, ему, боюсь, придется себя вести как примерному маленькому мальчику. Итак, чем займемся? Хочешь, пойдем и поищем твоих вампиров? Вдруг обнаружим, где хранятся их гробы.

— Хватит дразниться. Я видела все своими глазами, а мне никто не верит!

— Дорогая, конечно, я тебе верю и до смерти хочу встретиться с вампиром. — И Белинда потащила меня за собой.

Я поспешно вырвалась.

— Прости, но прямо сейчас я с тобой никуда пойти не смогу, — сказала я. — Мне нужно встретиться… — Я осеклась. Нельзя же проговориться, что меня ждут царевичи, не то Белинда захочет со мной. — С леди Миддлсекс, — закончила я. — Да, меня ждут леди Миддлсекс и мисс Розан. — Я отчаянно попыталась сочинить причину встречи, которая бы наверняка отвратила Белинду. — Леди Миддлсекс пишет историю Сандрин-гемского дворца и хочет меня расспросить[21].

Белинда наморщила носик.

— Тогда, пожалуй, пойду приму ванну и попробую новые парижские соли. В это время в ванных никого нет. Чао-чао.

Я с облегчением вздохнула, быстро прихватила булочку и ломтик сыра и поспешно удалилась. В библиотеке царил сумрак, и все, кроме меня, уже собрались вокруг массивного овального стола красного дерева. Здесь было на что посмотреть — полки, заставленные книгами, переплетенными в кожу, поднимались до самого потолка и терялись в сумраке, а вокруг библиотеки шла галерея — в двенадцати футах у нас над головой. Сквозь узкие высокие окна падали полоски света, и в них танцевали пылинки. Ноздри щекотал вездесущий запах плесени, пыли и старых книг. Я села на свободный стул рядом с леди Миддлсекс, напротив Николая и Драгомира.

— Простите, что опоздала, — извинилась я. — Меня задержали… — тут я осеклась, так как увидела новое лицо, не входившее в круг посвященных.

Рядом с Драгомиром восседал князь Зигфрид.

— Леди Джорджиана. — Он чопорно кивнул.

Я вопросительно посмотрела на Николая. Тот поднял брови.

— Зигфрид почувствовал неладное и настоял, чтобы ему показали фельдмаршала Пирина. Естественно, мне пришлось открыть ему правду и извиниться за меры, которые мы приняли, чтобы сохранить эту историю в тайне.

Зигфрид по-рыбьи пожевал губами.

— Мне сообщили об этом крайне серьезном случае, и теперь я должен решить, скрыть ли его от своих родителей или предать огласке.

Я глянула на Драгомира. Не он ли проболтался Зигфриду? А если он и есть убийца, то разве это разумный поступок?

— Я объяснил его высочеству, сколь деликатна эта ситуация, затрагивающая покой моей страны и Балкан в целом, — резко произнес Николай, и по тону его стало ясно — они уже успели поспорить.

— А я объяснил его высочеству, что это моя страна, и я должен следить, чтобы соблюдались правила, касающиеся любого ее гражданина, — и в том числе эти правила требуют незамедлительно сообщить об убийстве властям.

— Ясно, что в конце концов нам придется сообщить властям, — умиротворяющим тоном вмешался Антон, — но если мы все уладим между собой, то никому больше и знать об этой истории незачем, и свадьба пройдет, как планировалось. Ведь вы этого хотите, Зигфрид?

— Разумеется.

Драгомир откашлялся.

— Проще всего предположить, что какой-то коммунист или анархист забрался в замок по стене, подмешал фельдмаршалу яд и ускользнул незамеченным.

— Проще всего, — веско сказал Николай, — подать эту историю как сердечный приступ, тем более что все и так верят в эту версию. Если решат делать вскрытие, то следы цианистого калия за это время уже все равно исчезли.

— Если мы поверим в ваше заключение, что фельдмаршал скончался именно от отравления цианистым калием, — тщательно подбирая слова, произнес Зигфрид. — тогда мы должны исполнить свой дом и найти того, кто совершил это ужасное злодеяние. Хотя в замке и собрались высокопоставленные лица, мы все равно обязаны подчиняться законам страны.

— Отлично сказано, ваше высочество, — вмешался низкий гортанный голос по-французски, и из сумрака на дальнем конце библиотеки возникла высокая фигура.

Если бы меня попросили описать Дракулу, незнакомец отлично подошел бы под описание. Высокий, худой, со впалыми щеками, очень бледный и с головы до ног в черном, отчего казался еще бледнее. На миг у меня возникла шальная мысль, что Влад Цепеш все еще жив и правит замком и его обитателями. Незнакомец приблизился плавной, зловещей походкой, обвел нас взглядом и усмехнулся.

— Если бы собравшиеся за столом не были столь высокородными лицами, я бы, право, подумал, что передо мной сборище заговорщиков, и арестовал всех вас на месте, — сказал он вкрадчиво. — Однако, как мудро заметил его высочество князь Зигфрид, перед законом все равны, и королевская кровь тоже. Если я правильно понял — а я готов признать, что английским владею недостаточно свободно, — вы обсуждали, как замять убийство, чтобы избежать неприятных хлопот и не испортить свадьбу. Я прав?

— Что за черт вас принес? Вы кто? — холодно осведомился Николай.

— Позвольте представиться. Я — Патраску, начальник румынской тайной полиции. — Он придвинул себе стул и втиснулся между Николаем и Драгомиром. — Учитывая серьезность положения и присутствие иностранных коронованных особ, я решил сопровождать их величества на эту королевскую свадьбу. Какая удача верно? Едва я прибыл, как один из моих людей сообщил, что подслушал разговор о некоем убийстве и о том, что из замка тайно увозят некое тело.

Я бросила взгляд на леди Миддлсекс, которая слегка покраснела.

— Возможно, один из вас будет столь любезен, чтобы объяснить мне, кто скончался.

— Фельдмаршал Пирин, — ответил Зигфрид. — Главнокомандующий болгарской армией.

— А также главный придворный советник моего отца и влиятельное лицо в балканской политике.

— А, так у нас тут политическое убийство, вон оно что. — Патраску облизнул губы. — Превосходно. Понял. Я буду вести расследование, а вы — отвечать на мои вопросы, кто бы вы ни были, королевские особы или нет. И не думайте, что высокое положение ставит вас выше румынского закона. Ни в коем случае. В нашей стране конституционная монархия, и власти у вас немного.

— Вы должны понять, — вмешался Антон, — что мы не хотим скрыть убийство, лишь бы свадьба состоялась. Смерть этого человека может иметь серьезные последствия для будущего моей страны и всех Балкан.

— А вы кто? — самым непочтительным тоном спросил Патраску.

— К вашему сведению, я болгарский царевич Антон, — холодно ответил Антон. — На случай, если вы не знаете, — вы уселись рядом с царевичем Николаем, моим старшим братом, наследником престола и женихом.

— Мои поздравления. — Патраску кивнул Николаю. — А прочие присутствующие, остальные заговорщики, они кто?

— Я — леди Джорджиана, кузина английского короля Георга, — представилась я, пустив в ход высокомерный ледяной тон прабабушки Виктории — я всегда так делаю в случае опасности. — Здесь я представляю их величеств. Эти две дамы — мои компаньонки, назначенные королевой Марией.

— И с какой стати вы тут? Не знал, что британская власть распространяется и на Центральную Европу, — нагло сказал Патраску, беззастенчиво разглядывая меня.

— Собственно, я здесь в качестве родственницы, — ответила я. — Как правнучка королевы Виктории я в родстве с болгарской царской семьей и в более отдаленном — с румынской. Кроме того, на злополучном обеде я сидела напротив фельдмаршала и была свидетельницей случившегося. Моя компаньонка леди Миддлсекс первой заподозрила, что это был не сердечный приступ.

— Говорите, вы были свидетельницей, — в той же невежливой манере продолжал Патраску. — Что именно вы видели, macherie?

От слов «дорогая моя» я обозлилась. Судя по всему, в каждой стране найдется один наглый полицейский — и вот, пожалуйста, он восседает напротив меня.

— Я видела, как фельдмаршал Пирин произнес длинную громкую речь, потом отхлебнул вина и, как в тот момент было похоже, поперхнулся, а затем рухнул лицом на стол.

— Вам показалось, что он поперхнулся, так-так. А может быть, он и впрямь поперхнулся, и простой хлопок по спине привел бы его в чувство?

— К этому времени он уже закончил есть, — пояснила я. — Начались речи и тосты. Кроме того, фельдмаршал скончался почти мгновенно. Изначально мы предположили, что его сразил сердечный приступ.

— Но кто-то подумал, что это могло быть и убийство?

— Я, — произнесла леди Миддлсекс. — Я — леди Миддлсекс, супруга британского атташе в Месопотамии. Мой муж представлял британскую корону по всему миру. Когда я вижу отравление, я способна распознать его.

— И какой, по-вашему, яд здесь был?

— Разумеется, цианистый калий! Багровое лицо, выпученные глаза, запах горького миндаля. Классический случай. Когда-то в Аргентине при мне произошло нечто подобное, — веско сказала леди Миддлсекс.

Патраску повернулся ко мне.

— Вы видели, как кто бы то ни было подмешивал яд?

— Нет. Я не видела, чтобы к столу подходил кто-то помимо лакеев с блюдами и графа Драгомира.

Драгомир прочистил горло и подал голос:

— Я решительно против предположения, что как-то замешан в этом фарсе. С какой стати мне убивать человека, которого я видел впервые? Моя обязанность — следить за безупречной работой лакеев. Естественно, я стоял позади стола, так, чтобы видеть их всех.

— И при этом вы не заметили никаких промахов? — уточнил Патраску.

— Лакеи прислуживали безупречно, как всегда.

— Мы не можем догадаться, как именно был подмешан яд, — сказал Николай. — Я сидел рядом с фельдмаршалом. Пищу и напитки всем подавали с одних и тех же блюд и из одних и тех же графинов и очень быстро. Невозможно представить, как можно исхитриться и подложить жертве именно отравленный кусок.

— Тогда резонно предположить, что яд подсыпали в бокал до начала трапезы, — самодовольно заявил Патраску.

— Но ведь цианистый калий действует мгновенно, — возразила я. — Фельдмаршал несколько раз съедал то, что было на тарелке, ему множество раз накладывали добавку и подливали вина в бокал — из того же графина, что и всем за столом.

— Если яд и впрямь был цианистым калием, — продолжал Патраску. — Как я понимаю, врача, который поставил бы точный диагноз, у вас тут не было. А любители, как показывает мой обширный опыт, частенько ошибаются.

— К сожалению, врача в замке и впрямь нет, — ответил Антон. — Но я немного изучал медицину в Гейдельбергском университете и говорю вам: запах горького миндаля — верный признак отравления цианистым калием, и запах этот чувствовался, и лицо у покойника было багровое.

— О, у нас есть так называемый знаток, — дерзко заметил Патраску. — Какая жалость, что тело уже увезли из замка, а то я бы сам определил, какой такой яд ему подсыпали. Надеюсь, у кого-нибудь хватило ума отложить прибор, с которого ваш фельдмаршал ел за столом. Я немедленно пошлю эту посуду на экспертизу, и мы все узнаем точно.

— Прибор отложили, а тело увезли на вскрытие в профессиональную лабораторию, — заявил Николай. В его голосе мне послышалась нотка торжества. — Естественно, мы никак не ожидали, что в замок так скоро прибудет опытный полицейский — ведь перевал засыпан снегом.

— Хм… — Патраску не придумал, что ответить на это подобие комплимента. — Итак, далее я опрошу всех лакеев, подававших на стол. Граф Драгомир, управляющий здесь вы, так?

— Вы отлично знаете, что да, я, — угрюмо ответил Драгомир.

Кажется, эти двое друг друга терпеть не могут, подумала я.

— В таком случае будьте столь любезны немедленно прислать ко мне всех, кто подавал в тот вечер на стол. Сюда, в библиотеку.

— Если так поступить, то по замку мгновенно расползутся слухи, что фельдмаршал умер и, возможно, был убит. А это нам сейчас совершенно ни к чему, — возразил Николай. — Всех лакеев уже как следует опросили вчера вечером.

— И, как я уже сказал его высочеству, — подхватил Драгомир, — все они из местных, это простые люди, которые прослужили в замке большую часть жизни.

С какой стати им подсыпать яд чужаку, иностранному фельдмаршалу, даже будь у них такая возможность?

— Деньги, — объявил Патраску. — Кругленькая сумма — и кто угодно забудет о совести и пойдет на любую пакость. Сколько лакеев прислуживало вчера за столом?

— Двенадцать, — ответил Драгомир. — Но подозревать стоит лишь тех, кто подавал фельдмаршалу. Лакеи, служившие на противоположной стороне стола, и близко к нему не подходили.

— Ясно, — резко кивнул Патраску. — А перегнуться через стол они не могли?

— Любой лакей, позволивший себе перегнуться через стол, будет немедля уволен, — процедил Драгомир. — Мы требуем от прислуги строго соблюдать этикет.

— Я допрошу всех лакеев по одному, — упрямо сказал Патраску. — И возьму с них слово молчать. Им хорошо известна моя репутация, и они отлично представляют, что их ждет, если осмелятся солгать или нарушить слово. Если среди них есть подкупленный отравитель, совершивший злодейство, обещаю вам — он у меня живо сознается.

Начальник тайной полиции усмехнулся, и я заметила, что зубы у него острые, волчьи.

— Разумеется, все это время мы могли и ошибаться, — совсем другим, легкомысленным тоном сказал Антон. — Как вы говорите, мы всего лишь любители. Может, мы и впрямь неверно истолковали обычный сердечный приступ. Запах горького миндаля почувствовала вот эта дама, но это только по ее словам, а дамы, известное дело, в присутствии мертвецов теряют самообладание.

— Я решительно не согла… — вскинулась леди Миддлсекс, но тут я с силой толкнула ее ногой под столом.

Она изумленно воззрилась на меня, однако умолкла.

— Как только автомобиль с телом фельдмаршала доберется до города и лаборатории, мы узнаем правду, — невозмутимо продолжал Антон. — Отчего бы не подождать заключения от знающего и опытного врача? Если в мою страну просочатся ложные слухи и на пустом месте начнется гражданская война, случится настоящее несчастье. Да и вы предстанете в невыгодном свете, если устроите охоту на ведьм из-за заурядного сердечного приступа.

Патраску мрачно уставился на царевича, явно прикидывая неприятные последствия лично для себя. На столе стоял графин с водой. Патраску налил себе стакан и залпом выпил.

— Дело говорите, — заметил он. — Не имею ни малейшего желания вносить раздоры в эти края или разжигать ссоры с соседями накануне радостного торжества. Подождем заключения врача. Но пока что я буду внимательно следить за всеми. От меня никто не ускользнет. Никто!

Он со стуком поставил пустой стакан на стол. Все присутствующие поднялись — кроме меня. Я смотрела прямо перед собой на пустой стакан. Ибо только что вспомнила одну подробность, благодаря которой вся эта злополучная история поворачивалась совсем иной стороной.