Замок Бран

В глуши Трансильвании

Четверг, 17 ноября

Я привела Белинду к себе в комнату и отдернула портьеры. Белинда огляделась и, конечно, сразу заметила портрет.

— Ну и ну! Хорош, хорош. А рубашка как сексуально расстегнута… Интересно, давно ли он жил на свете.

— Он и до сих пор жив. В том-то и дело, Белинда. Клянусь тебе, это он и есть мой ночной вампир.

Белинда лукаво усмехнулась.

— Тогда я готова поменяться с тобой комнатами на ночь. Я совсем не прочь, чтобы меня укусил такой красавчик.

Я посмотрела на подругу — ну конечно, она все еще шутит.

— Ты мне так и не поверила?

— Думаю, логическое объяснение проще простого: ты уснула, глядя на портрет, и он приснился тебе в кошмарном сне — фантазия разыгралась.

— Хорошо же, я тебе докажу. Смотри, вот тот самый сундук.

Я решительно направилась к нему через всю комнату.

— Ручаюсь, плащ внутри все еще сырой. Видишь?

Я не без труда откинула крышку, готовясь торжествовать, но… сундук был совершенно пуст.

— Плащ-невидимка, прямо как в сказке, — заметила Белинда.

— Клянусь тебе, он тут был. А когда я только вошла в комнату вчера, то видела, как кто-то карабкался по стене.

— По стене этой комнаты?

— Нет, по отвесной стене замка, снаружи. Прямо вон там.

— Но это невозможно, Джорджи.

— Я тоже так думала. Но этот… кто бы он ни был… вскарабкался наверх по стене и исчез.

Белинда положила мне ладонь на лоб.

— Нет, ты не заболела, — озабоченно сказала она. — Но у тебя галлюцинации, не иначе. Совсем не в твоем духе, Джорджи. Успокойся, ты выросла в таком же мрачном замке.

— В замке Раннох у нас было только привидение-другое, но вампиров не водилось, — возразила я. — Я спросила насчет вампиров Зигфрида и Матти. Зигфрид отмахнулся, но Матти явно что-то скрывает. Как думаешь, может, ее укусили, и она теперь тоже нежить? И поэтому так роскошно выглядит? Продала свою душу или что-нибудь в этом роде?

Белинда вновь рассмеялась своим неподражаемым серебристым смехом.

— Скорее причиной лечение на том неимоверно дорогом курорте и еще то, что она следит за весом. С тех пор, как я приехала, она и крошки в рот не взяла.

— Белинда, я всегда считала себя уравновешенной и благоразумной, но с той минуты, как я очутилась в замке, мне ужасно не по себе. Нет, даже раньше. В поезде мне показалось, будто за мной кто-то следил. А теперь следит за мной здесь, прячась в темноте.

— Какая драма, восхитительно, дорогая! — сказала Белинда. — Хоть какое-то разнообразие по сравнению с твоей скучной жизнью в Лондоне. Ты сама жаждала приключений — вот тебе приключения. Как по-твоему, кто может за тобой следить?

Я пожала плечами.

— Понятия не имею. Кому я нужна? Даже не сообразить. Разве что вампиров особенно привлекают девственницы. Дракулу, кажется, привлекали, не помнишь?

Белинда опять засмеялась.

— В таком случае я в полной безопасности. Знаешь что? Может, кто-нибудь следит за этой кошмарной теткой, твоей компаньонкой? Вдруг ее муж нанял убийцу, чтобы тот пристукнул ее по дороге? Я бы на его месте так и поступила.

— Белинда, ты невыносима. — Я тоже рассмеялась.

Белинда взяла меня под руку.

— Слышишь? Кажется, мужчины собираются на охоту.

Снизу, повторяемый эхом, донесся лай собак и мужские выкрики.

— Данай спустимся, полюбуемся на выезд и проверим, есть ли среди них твой красавец-вампир — жив ли он в самом деле? И сможешь ли ты узнать его при дневном свете? Разумеется, если он едет на охоту, то он не вампир — они ведь не переносят дневной свет, как ты помнишь.

И Белинда повела меня за собой по лестнице в галерею, откуда удобно было наблюдать сверху за главным холлом. Там, внизу, уже собралась многочисленная компания молодых людей. Все были наряжены в меховые шапки и зеленые охотничьи куртки, так что и слуг от господ не отличишь.

— Вот, пожалуйста, целое скопище графов, и баронов, и кого угодно, все холостые и все наверняка с тобой в родстве. Выбирай любого.

— Но моего вампира тут нет, — сказала я, рассматривая молодых людей; многие были хороши собой, настоящие аристократы. — Вот тебе и доказательство. Он не человек, не какой-нибудь молодой граф из числа гостей. Теперь тебе придется мне поверить.

— Я охотнее поверю, что здешнее красное вино крепче, чем ты привыкла, и от него тебе приснился кошмар, — не согласилась Белинда. — Да, табун подобрался что надо, верно? Конечно, Антону меховая шапка очень к лицу — так мужественно, так по-дикарски. Я хотела, чтобы он взял меня на охоту, но он ответил — едут только мальчики. Вот вреднюги! Я так люблю пострелять на охоте, а ты?

— Собственно, не очень. Стрелять куропаток еще куда ни шло, они такие глупые, и верховая охота мне нравится, но я всегда вздыхаю с облегчением, если лисице удается спастись и спрятаться в нору.

— А теперь чем займемся? — спросила Белинда, оглядывая пустые галереи.

— Мне надо идти на примерку платья, — ответила я. — Пойдем со мной за компанию.

— Пожалуй, — согласилась она. — Жаль, я больше не занимаюсь моделированием платьев, а то бы сейчас присмотрела какие-нибудь идеи.

— Ты забросила свою работу?

— Вынужденно, дорогая моя. — Белинда нахмурилась. — Не могла больше позволить себе терять деньги. Видишь ли, мне никто не желал платить. Все клиентки легкомысленно говорили: «Запишите на мой счет», а потом, когда приходило время расплачиваться, принимались увиливать любыми способами. Одна дама вообще заявила — мол, я должна быть благодарна что она бесплатно рекламирует мои платья, и это мне впору платить ей. Так что теперь я, как и ты, безработная. Может, скоро тоже обрадуюсь возможности пойти в служанки. — Она с усмешкой взглянула на меня. — Кстати, скажи, тебе удалось найти приличную горничную и привезти с собой?

— Да, но не сказала бы, что она приличная. Вообще-то она никуда не годится. Вчера пыталась надеть мне на голову платье через пройму рукава — я даже застряла. Потом уснула у меня на кровати, пока я ужинала, а сегодня утром забыла меня разбудить и подать завтрак.

— Где ты отыскала такое сокровище?

— Она родственница дедушкиной соседки, миссис Хаггинс. Кокни.

— Поделом тебе.

— Она старается как может, — возразила я. — И даже нравится мне. Представь, попала в совершенно непривычную обстановку и ни разу не заплакала и не ударилась в панику. Однако все-таки нужно выяснить, почему она не принесла мне утром чай. Уж на чай я могла бы рассчитывать.

Проходя лестницу, ведущую в кухню, мы увидели, как предмет нашей беседы поднимается нам навстречу, стряхивая со своего фартучка крошки.

— О, и вы туточки, мисс, — обрадовалась Принци. — Ну и чудная у них тут еда, скажу я вам! На завтрак подают холодное мясо с чесноком. Слыханное ли дело? Булочки, правда, вкусные.

— Принци, что с вами случилось? — холодно спросила я. — Я ждала, что вы принесете мне утром завтрак и поможете одеться.

— Ой, лопни мои глаза! Извиняюсь, мисс, — спохватилась Принци. — Я ведь когда в кухню шла, вроде как помнила — должна еще чтой-то сделать. Ну а как увидела, что все слуги завтракают, так тоже решила подкрепиться, пока они все не уплели. Вчера-то я без ужина осталась, так голодная была — страшно сказать.

Я почувствовала себя виноватой. Мне следовало позаботиться, чтобы Принци не ходила голодной. Но тут я вспомнила наставления леди Миддлсекс насчет строгости с прислугой.

— Впредь я ожидаю, что чай мне будут подавать в восемь утра, вам ясно? — спросила я.

— Лады, мисс! — ответила Принци.

— И вы должны называть меня «миледи», помните?

— А, ну да. Прямо из головы вылетает. Папаша мой говаривал — ты, мол, и голову бы где-нить потеряла, кабы она у тебя на плечах не сидела. — И она вся заколыхалась от хохота. — Ну, так чего мне теперь делать?

— Ступайте ко мне в комнату и переберите мою одежду. Проверьте, что нужно погладить. Сегодня вечером на ужин я хочу надеть другое платье.

— Лады, — ответила Принци. — А утюг тут где взять?

— Спросите других слуг, — сказала я. — Понятия не имею, где здесь держат утюги.

Принци затопала вверх по лестнице, а я вернулась к Белинде, которая наблюдала за нами из сумерек галереи.

— Милочка, она совершенно безнадежна, — вынесла вердикт Белинда. — Будь она лошадью, ее следовало бы пристрелить.

— Какая ты злюка!

— Знаю. В том-то и потеха. — Белинда послала мне воздушный поцелуй. — Беги на свою примерку. Если остальные подружки невесты такие же страшилища, как Матти раньше, ты будешь звездой, и все мужчины будут твои. Чао-чао!

И она послала мне еще один воздушный поцелуй.

***

Я отыскала малую гостиную, где под стук швейных машинок трудилась целая команда мастериц, а между ними расхаживала, несомненно, та самая хваленая француженка, размахивала руками и громко распекала их. А у камина щебетала стайка девушек — кто сидел, кто стоял. Некоторые были в одном белье, и француженка снимала с них мерки. Кое-кто из девушек был явно знаком между собой. Мне они вежливо кивнули. Подоспела Матти, взяла меня за руку и представила всем сначала по-немецки, потом по-английски, и при этом называла «моя закадычная школьная подружка», что было некоторым преувеличением. Однако поправлять Матти я не стала и улыбнулась в ответ на ее улыбку. Что это вдруг она меня так полюбила, если до того ни разу не пыталась со мной связаться после нашего выпуска из пансиона?

Платья оказались прелестными: и впрямь настоящий парижский шик — кремово-белые, длинные, простые и очень элегантные, и с небольшим шлейфом, напоминавшим шлейф на платье невесты. Более того, вопреки предсказаниям Белинды, остальные подружки невесты оказались прехорошенькими — кузины из немецких царствующих семейств. Одна из них, высокая, стройная, белокурая, посмотрела на меня с интересом, будто я была ей знакома, потом подошла поближе.

— Вы Джорджиана, ja?[16] Я должна была приехать в Англию прошлым летом, но захворала[17].

— А вы, наверное, Ханнелора! — догадалась я. — И должны были жить у меня.

— Ja. Я слышала об этом. Наверно, эта история сильно вас потрясла. Когда останемся с глазу на глаз, расскажите мне все непременно.

Я с облегчением отметила, что эта немецкая принцесса по-английски говорит вовсе не как в американском фильме про гангстеров.

К нам подошла Матти, уже в подвенечном платье, правда, еще сколотом булавками.

— Как вам нравятся наряды?

— Прелесть, — ответила я, — и твое подвенечное платье просто великолепно. Будешь самой красивой невестой в Европе.

— Должна же я получить какую-то компенсацию за то, что иду замуж, — отозвалась она.

— А ты не хочешь замуж?

— Если бы я могла решать, то предпочла бы вести богемную жизнь парижской художницы, — ответила Матти. — Увы, принцессы в таких вопросах права голоса не имеют.

— Но царевич Николай такой милый и хорош собой!

Матти кивнула.

— Да, для царского отпрыска Николай очень ничего. Он добрый, ты права. Могло бы быть гораздо хуже. Только вспомнить о ком-нибудь из тех кошмарных принцев и князей, которые сюда съехались! — Она рассмеялась. — Полагаю, мой братец предлагал тебе руку и сердце?

— Боюсь, я ему отказала.

— У тебя хоть есть возможность сказать «нет», и на твоем месте я поступила бы точно так же. Кто добровольно пойдет замуж за Зигфрида, если только не в крайнем отчаянии? — Она снова рассмеялась, и мне опять показалось, что смех у нее натянутый и веселье искусственное. — А как твоя комната — тебе понравилось?

Хозяйке дома не скажешь, что комната мрачная и в ней водится вампир. Я еще не успела придумать, как ответить повежливее, а Матти продолжала:

— Как я поняла, тебя поселили по соседству с Зигфридом. Может, надеялись, что искра все-таки вспыхнет! — Она улыбнулась. — Раньше, когда мы приезжали в замок на летние каникулы, эта комната всегда была моей. Из окна чудесный вид, согласна?

— Сейчас видно только сплошной снег, — ответила я.

— А летом чудесно. Зеленые леса, синие озера, и так далеко от города и чопорной придворной жизни. Помню, я обожала кататься верхом и плавать — и не думать о дворцовых правилах. Какое это было блаженство! — Глаза ее мечтательно затуманились.

— В этой комнате на стене такой интересный портрет, — осторожно сказала я. — Кто на нем изображен?

— Понятия не имею, вероятно, один из предков владельцев замка, — ответила Матти. — В замках всегда полным-полно старинных портретов. — И она заговорила о другом.

Только теперь я поняла, как соскучилась по обществу других девушек и по школьному веселью. Время прошло оживленно, под хихиканье и болтовню, правда, главным образом на немецком, который я плохо знала, но Матти охотно мне все переводила. Как она напоминала сказочную принцессу в этом великолепном платье с длинным шлейфом, который нам предстояло нести, и в ниспадающей вуали, увенчанной маленькой короной!

Когда примерка была закончена, мужчины как раз вернулись с охоты, взбудораженные добычей — им удалось подстрелить огромного дикого кабана с острыми клыками. Я бы охотно выпила чаю, но вместо этого нам подали кофе и пироги. А если в твоих жилах течет английская кровь, то вечерний чай тебе ничто не заменит. Пирог оказался жирным и тяжелым, и меня замутило. Может быть, виной тому была усталость, ведь я две ночи подряд толком не спала. Я вернулась к себе в комнату, но Принци снова не обнаружила. Меня охватило раздражение. Скоро весь замок будет знать, что я принуждена бегать в поисках своей горничной каждый раз, как мне что-то понадобилось. Ужасно хотелось дернуть за шнур, вызвать любую прислугу и отправить на поиски бестолочи Принци, но я решила — должно быть, она в кухне, ест со всеми пирог, поэтому проще сходить за ней самой. Я пустилась в путь по винтовой лестнице, а потом по тому кошмарному лестничному пролету без перил. Попробовала вспомнить, где именно наткнулась на Принци сегодня утром, нырнула под арку и двинулась вниз по истертым ступенькам. Лестница привела меня в темный холл. Издалека доносился стук посуды и гул голосов. Вдруг я заметила в темном углу какую-то скорченную женскую фигуру. Эта особа подняла голову и ахнула.

— Джорджи! Как ты меня напугала. — Она прижала руку ко рту и поспешно попыталась утереть губы. — Умоляю, никому об этом ни слова. Я не могу удержаться. Пытаюсь, но не получается.

То была Матти. Губы у нее были ярко-красные и липкие, а по подбородку бежала струйка крови.