Позже тем же вечером

Ужин не доставил мне радости. Макс говорил по-английски крайне скверно, а мама явно обиделась, что меня тоже пригласили, и вот теперь за столом присутствует живое свидетельство того, что она несколько старше тридцати.

— Могла бы предупредить меня, что тоже приедешь на эту пирушку, — прошипела мама.

— Я узнала, что еду, только неделю назад, когда королева попросила меня представлять семью.

Фиалковые глаза, чаровавшие зрителей по всему миру, распахнулись еще шире.

— Но скажи на милость, почему королева отправила именно тебя?

— Может, лучше скажешь «как я рада тебя видеть, дорогая»? — предложила я.

— О, конечно, рада, хотя тебе жизненно необходим хороший парикмахер. И тем не менее я поражена, что прислали тебя. Мне казалось, семью должна представлять наследная принцесса, а не ты.

— Невеста попросила прислать именно меня, — ответила я. — Мы дружили в пансионе.

— Вот оно что. Ну, значит, хоть какая-то польза от этого пансиона есть. — Мама наклонилась поближе и понизила голос. — Знаешь, для тебя эта поездка — отличный шанс. Тут полным-полно принцев и князей, и все они неплохая партия.

— Их слишком много, — ответила я, глядя на Зигфрида, беседовавшего с Максом по-немецки.

— Милочка, ты должна как-то наладить свою жизнь! Тебе решительно необходим пристойный гардероб, а единственный способ приодеться как следует — заполучить богатого мужа.

— Некоторые матери вообще-то оплачивают дочерям наряды, — сухо сказала я, — но поскольку это не наш случай, я бы хотела найти работу. Беда в том, что работы для таких, как я, не найдешь.

— Девушкам твоего уровня не полагается искать работу, — с отвращением сказала мама, благополучно пропустив мимо ушей первую часть фразы.

— Ты годами работала, пока не познакомилась с папой, — напомнила я.

— Я была актрисой, это совсем другое дело. У меня был талант. Что дурного в том, чтобы использовать талант, если он у тебя есть?

Я обрадовалась, когда Матти окликнула меня и начала потешать окружающих историями о славных школьных деньках. Правда, ни одной из этих историй я не помнила, и в каждой Матти была в центре событий — сердцем всех рискованных авантюр. Но я улыбалась и согласно кивала, а сама с нетерпением ждала, когда ужин закончится. Разумеется, он все тянулся и тянулся, одна перемена блюд за другой. Подали оленину, мне достался кусок ноги, такой маленькой, что я поневоле подумала об оленятах, скачущих по лесу. Мясо, как и полагается оленине, было приготовлено с кровью, и, едва я надрезала его, на тарелку потекла алая струйка.

Гоняя кусочек вилкой по тарелке и притворяясь, что ем, я прикидывала, как бы половчее уронить его под стол. Тут я вспомнила то, о чем старалась не думать, — неизвестного, карабкавшегося по отвесной стене замка. Я уже хотела спросить о нем Матти, но на званом банкете неловко спрашивать у хозяйки: «Кстати, у вас в замке водятся жуткие существа, которые лазают по стенам?»

Вместо этого я спросила:

— Ваше высочество, я слышала, что об этом замке рассказывают легенды про вампиров.

— Вампиров? — Матти рассмеялась. — О, все это правда. Половина нашего семейства завзятые вампиры, верно, Зигфрид?

Зигфрид в ответ нахмурился.

— Поскольку наша семья происходит из Германии, это крайне маловероятно. Однако существует много легенд, связанных с этим замком, — как всегда чопорно сказал он. — Разумеется, замок был построен Владом Цепешем, Сажателем-на-кол, а простонародье считало, будто он в сговоре с дьяволом. Отсюда и зародилась легенда о Дракуле. Местные крестьяне крайне суеверны. Спросите любого, и он расскажет, что его родственника укусил вампир или вервольф. По ночам крестьяне страшатся выходить из дома, а всех, кто путешествует под покровом темноты, считают нежитью.

— Вот почему местные так пугались нас и крестились, когда мы в темноте переезжали перевал! — догадалась я.

— Примитивный, невежественный народ, — кивнул Зигфрид. — Я сказал Марии-Терезе, что она должна подать пример современного поведения и устроить свадьбу в столице. Но сестра и слышать об этом не пожелала. Она убежденный романтик.

Лично я не назвала бы этот замок романтичным, но решилась спросить:

— А нежить карабкается по стенам замка?

— По стенам замка? — резко переспросила Матти. — От души надеюсь, что нет. Я сплю с открытым окном.

Зигфрид бесцветно рассмеялся.

— Согласно легендам, вампиры умеют спускаться по отвесным стенам вниз головой. Но не тревожьтесь, леди Джорджиана, вам ничто не угрожает — как и в родном шотландском замке, а там, насколько мне известно, водятся свои привидения и чудовища.

Он повернулся к Максу, а я посмотрела на маму. Та все еще дулась, но теперь потому, что не с кем было кокетничать. Правда, несколько раз она глянула на царевича Антона — похоже, он ее заинтересовал. Вот забавно будет, если они с Белиндой начнут соперничать за него. У мамы, конечно, шансов меньше, потому что при ней балласт в виде Макса. Правда, миссис Симпсон присутствие супруга не останавливало! Забавно было и то, что неотесанный фельдмаршал принял заинтересованные взгляды мамы на свой счет и отсалютовал ей бокалом, непристойно ухмыляясь. Мама содрогнулась.

— Кто этот кошмарный тип? Выглядит как элодей-барон из комической оперетты.

— Главнокомандующий болгарской армией, представь себе, — ответила я.

— Поразительно демократично со стороны хозяев — пускать солдат в королевскую резиденцию.

— Насколько мне известно, он облечен немалой властью, и его приходится обхаживать, — объяснила я.

— Я его обхаживать не намерена, — отрезала мама. — Он так на меня пялится, будто хочет раздеть.

— Кто тебя хочет раздеть? — внезапно насторожился Макс.

— Никто, мой дорогой, кроме тебя, — быстро ответила мама. Потом выждала, пока Макс отвернулся и углубился в разговор. — Он теперь слишком хорошо наловчился говорить по-английски. Раньше было лучше — он понимал ровно столько, сколько хотелось мне.

Фельдмаршал упоенно поедал оленину, и его, похоже, нисколько не волновало, что мясо с кровью. Он ухватил оленью ногу в одну руку, в другой держал бокал и то откусывал, то запивал. Бедные Николай и Антон, нелегко им приходится, если это чудище у них за столом частый гость.

Наконец ужин завершился, и нас, дам, проводили в гостиную, а мужчины остались наслаждаться сигарами и шнапсом. В гостиной меня перехватила леди Миддлсекс, наряженная в кошмарное черное платье и какой-то тюрбан, больше похожий на шлем — вероятно, призванный вселять трепет в обитателей колоний.

В этом наряде она смахивала на фигуру в доспехах, которую я видела в холле.

— А вот и вы. Как устроились? Превосходно, превосходно. Мы отбываем утром. Княжна была так добра, что предоставила нам автомобиль.

— Мисс Розан не заболела? — спросила я, не увидев старую деву среди гостей.

— Она здорова, только у нее расшалились нервы — боится ночевать в замке. Я велела отнести ужин к ней в комнату. Да и не место ей среди такого блестящего светского общества, согласитесь. Она ведь просто компаньонка.

— А вот и мы. Правда получилось превесело? — Ко мне, рука об руку с Белиндой, подплыла Матти. — Вижу, Белинда, ты уже одержала победу. Антон весь ужин глаз от тебя не мог оторвать.

— Да, у Белинды такое хобби — одерживать победы, — сказала я. — По всей Европе, там, где она побывала, валяются осколки разбитых сердец.

— Надеюсь, нет, — возразила Матти. — Позабавиться одно дело, а разбить сердце — совсем другое. Надеюсь, я за всю жизнь больше никому не разобью Сердце.

Войдя в гостиную, мы оказались под прицелом пристальных взглядов: нас рассматривала группка немолодых дам, увешанных драгоценностями и мехами. Или они разглядывали только меня? Одна из них поманила меня к себе.

— Вы леди Джорджиана Раннох из Англии, так? — спросила она.

— Да, это я.

— Родственница английский король?

— Да, мой отец приходился ему двоюродным братом.

Дама удовлетворенно кивнула товаркам.

— Это есть хорошо. Английский король имеет много могущества.

— Теперь говорите мне, — обратилась ко мне другая дама, — вы знать принца Уэльского? — Она была как картинка из модного журнала — волосы уложены марсельской волной[12], губы в ярко-красной помаде.

— Да, я часто с ним вижусь.

— Ходить слухи, у него новая любовница? Американка? Незнатная? — выпалила дама.

— Боюсь, что так. — Глупо было отрицать то, слухи о чем докатились уже и до Румынии.

— Какая она? — допрашивала меня дама. — Красавица?

— Собственно, нет. У нее скорее мальчишеские черты и фигура.

— Что я вам говорила? — Дама торжествующе повернулась к своей компании. — В глубинах сердца он предпочитать мальчиков. Он никогда не женится и не стать хороший король, этот принц.

— Уверена, когда придет время, он исполнит свой долг, — возразила я.

— Придет время? Милочка, ему уже сорок? Время приходило двадцать лет назад. Тогда меня считали подходящей для него партией. Но увы, он не проявлять интерес. К счастью, вместо него я выйти за моего мужа, графа, и он все еще удовлетворять меня в постель, а бедный принц Эдвард вряд ли когда смочь.

Ее приятельницы рассмеялись.

— Говорят, что английские мужчины очень холодные? — спросила еще одна из дам. — Они не умеют чувствовать страсть, потому что их слишком рано отправляют в закрытые школы. Лучше выберите европейского мужа, дорогая. Будет больше страсти и огня.

— Далеко не все они холодны, София, — вмешалась первая дама и многозначительно посмотрела на подругу, будто предупреждая о чем-то, неведомом мне. — Я думать, английская леди, может быть, не ищет огонь и страсть. Может быть, ей достаточно муж-компаньон.

Они хором засмеялись какой-то лишь им понятной шутке, а мне стало не по себе, и я оглянулась. Меня вдруг охватила та же смутная тревога, что и на станции — показалось, что за мной кто-то тайком наблюдает. За распахнутыми настежь дверями гостиной начинался темный коридор. Мне померещилась там какая-то темная фигура, но, может, это была просто каменная резьба, даже не рыцарские доспехи.

Не успела я всмотреться как следует, а в гостиную уже вошли мужчины. Николай направился прямиком к нам с Матти, Антон — к Белинде, а фельдмаршал Пирин — к моей матери, которая тотчас решила, что у нее начинается очередная мигрень, и с извинениями удалилась.

— Ты, кажется, говорила, что у вас в замке есть подземелье — каменный мешок?[13] — спросил Антон у Матти. — Хорошо бы посадить туда Пирина и забыть навсегда. В самом деле, он переходит все границы. Видели, что он вытворял за обедом? Экая деревенщина.

— Я бы охотно так и сделал, но, сам знаешь, фельдмаршалу приходится угождать, раз мы не хотим гражданской войны или чего похуже, — ответил Николай. — И он советник отца.

— Слишком много он отцу советует, — сказал Антон. — Забыл, где его место. А отец чересчур на него полагается. Если хочешь знать мое мнение, фельдмаршал опасен, Ники. Он манипулирует нами ради личных целей. Воображает, что станет диктатором вроде Муссолини.

— Это уже не твоя печаль, — хмыкнул Николай. — Можешь и дальше резвиться в Париже. Когда взойду на трон, мне рано или поздно придется решать, как с ним быть.

— Точно, мое место в Париже. Я — беспечный повеса, — подтвердил Антон. — Пользы от меня никакой, разве что сопровождать красавиц. — И он подхватил Белинду под руку.

— Я не просил, чтобы меня произвели на свет первым, — пожал плечами Николай. — Мне не очень-то хочется царствовать — не больше, чем нашему кузену Эдварду в Англии, как я понимаю. — И он посмотрел на меня, ожидая подтверждения.

— По-моему, мало кто из мужчин хочет царствовать, — согласилась я.

— Разумеется, будем надеяться, что отец проживет еще долго, — сказал Николай.

Раздался взрыв раскатистого хохота. Это веселился фельдмаршал.

— Отменно, отменно! — восклицал он, хлопая себя по бедру.

Перед фельдмаршалом стоял мажордом, граф Драго-мир, но он даже не улыбался — наоборот, скривился.

— Что ж, я иду спать, — объявила леди Миддлсекс, возникшая рядом со мной. — День выдался длинный, тяжелый, а завтра нам опять ехать через этот перевал. Бедняжка Розан уже заранее волнуется. — Она смерила меня критическим взглядом. — Да и вам не помешает как следует отдохнуть. Идемте. — И она решительно взяла меня за руку, как маленькую.

Я не стала сопротивляться, а вежливо пожелала хозяйке спокойной ночи и покорно последовала за леди Миддлсекс. Едва переступив порог своей комнаты, я увидела, что в постели у меня кто-то спит. На краткий, но ужасный миг я решила было, что снова по ошибке вломилась к Зигфриду. На цыпочках отступила в коридор, огляделась. Нет, точно, комната моя. Я решилась вернуться. В постели спала не кто иная, как Принци. Я разбудила ее.

— Ой, извиняюсь, мисс, сморило меня, — начала оправдываться горничная. — Тут холод собачий, ну я и залезла под одеяло.

— Вы поужинали? — спросила я.

— Боязно было из комнаты выходить — а ну как заплутаю и обратно дорогу не найду, — призналась Принци.

— Ай-ай-ай. Я распоряжусь, чтобы кто-нибудь из слуг сейчас же отвел вас в кухню и нашел что-нибудь съестное.

— Благодарствую, мисс, не надо мне ужина, я лучше спать лягу, — ответила Принци. — Мне иностранная пища сейчас и в горло нейдет. Да и денек долгий был.

Я с сочувствием посмотрела на нее и подумала: если уж я так устала и ошеломлена всеми событиями последних двух дней, то каково пришлось бедняжке Принци, попавшей сюда прямиком с лондонских задворок.

— Прекрасная мысль, Принци. Только сначала помогите мне снять платье, повесьте его и можете идти. А утром узнаете, откуда принести мне завтрак.

Принци ушла, и я осталась одна. Забралась в постель и некоторое время лежала, не решаясь погасить лампу. Я всегда считала себя самой бесстрашной в семье. Например, в детстве позволила братцу и его школьным приятелям спустить меня в сухой замковый колодец. Однажды всю ночь караулила на укреплениях у парапета — ждала, не появится ли призрак дедушки и будет ли он в самом деле наигрывать на волынке. Но сейчас… сейчас все было совсем иначе. Меня терзала тревога, и хотелось, чтобы в соседней комнате была моя няня. Наконец я свернулась клубочком и попыталась заснуть. И уже засыпала, когда мне померещился какой-то приглушенный шум — легчайший щелчок. Я тотчас широко открыла глаза и мгновенно проснулась. Хотя в комнате царила кромешная тьма, я точно знала — тут есть кто-то еще, кроме меня. Но занавеси на кровати мешали осмотреться как следует. Я осторожно высунулась из-за них, затем быстро спряталась. Огонь в камине уже погас, но догорающие уголья слабо озаряли комнату, и в этом зыбком отсвете я отчетливо различила какую-то приближающуюся ко мне темную фигуру. Вот незнакомец остановился у моей постели. Я открыла рот, но от ужаса не могла даже закричать. Отсвет камина озарил лицо незнакомца. Вылитый юноша с портрета!

Он наклонялся надо мной все ниже и ниже, потом пробормотал что-то на незнакомом языке. Незнакомец улыбался, и его зубы поблескивали. Тут я мигом вспомнила слова Белинды о вампирах и о том, как приятно получить укус в шею. Тогда, в Лондоне, я только посмеялась вместе с ней. Но сейчас тот, кто склонялся надо мной, выглядел совершенно настоящим и явно примеривался укусить меня. Несмотря на весь ужас, я твердо решила: ну уж нет, превратить себя в нежить не позволю!

Я рывком села. Незнакомец отшатнулся.

— Позвольте узнать, что вы, по-вашему, тут делаете? — вопросила я так грозно, что августейшая прабабушка, королева Виктория, гордилась бы мной.

Юноша испустил глухой потусторонний стон ужаса. Потом повернулся и исчез в сумраке.