Замок Бран, где-то в горах Румынии

Среда, 16 ноября

Холодно, мрачно, гористо.

— Это единственное авто, которое нам прислали? — вопросила леди Миддлсекс, размахивая руками, как всегда делают англичане в разговоре с иностранцами, которые их не понимают. — Только — один — автомобиль? А прислуга? Прислуга не может ехать в одном авто с нами. Так не полагается. Тут ходит автобус, чтобы прислуга добралась автобусом? Или поезд?

Она сыпала вопросами, но шофер не отвечал, и в конце концов леди Миддлсекс решила, что горничные сядут впереди, рядом с шофером. Ему эта затея не понравилась, и он разразился воплями, но силы были неравны: до него и более стойкие сдавались под напором леди Миддлсекс. Шанталь и Принци попытались было втиснуться на другое сиденье впереди, но не поместились. Да и мы с леди Миддлсекс и мисс Розан тоже еле уселись. Такой большой автомобиль, а внутри на удивление мало места! В конце концов Шангаль все-таки села рядом с шофером, а бедной Принци пришлось устроиться на полу спиной к шоферу рядом с грудой несессеров и шляпных картонок. Чемоданы не без труда уложили в багажник, который, разумеется, не пожелал закрываться, поэтому его пришлось подвязать веревочкой. На королевский кортеж это все походило мало, скорее уж на бродячий цирк. Но наконец мы тронулись в путь.

Уже почти стемнело, однако мне удалось разглядеть, что мы едем через маленький средневековый городок с живописными фонтанами и высокими домами под остроконечными крышами. Узкие мощеные улочки были безлюдны. Раз или два нам повстречались прохожие, закутанные до ушей. Когда городок остался позади, снег пошел гуще, устилая землю белым ковром. Шофер что-то пробурчал себе под нос на неведомом мне языке, — надо полагать, на румынском. Некоторое время мы ехали молча. Дорога пошла в гору. Ее обступил густой сосновый лес.

— Мне это все совсем не нравится, — заметила мисс Розан. — Говорила я вам про волков и разбойников?

— Волки? — проскулила Принци. — Ой, неужто нас волки слопают?

Шофер, услышав знакомое слово, оживился. Он обернулся к нам, обнажил в оскале длинные желтые зубы и сказал:

— Иа, йа, волки! — И разразился зловещим хохотом.

Мы поднимались все выше и выше, дорогая была извилистая, снова и снова резко поворачивала, и сбоку то и дело открывалась головокружительная пропасть.

Снег шел так густо, что было уже не различить, где кончается обочина и начинается обрыв. Шофер сидел за рулем очень прямо и сосредоточенно вглядывался сквозь лобовое стекло в крутящуюся снежную мглу. И ни огонька вокруг, только мрачный лес и острые скалы.

— Знала бы, что ехать так далеко, заранее бы забронировала номер в гостинице. — Голос леди Миддлсекс впервые за все путешествие прозвучал напряженно. — Надеюсь, он знает, куда нас везет. Погода просто натуральный кошмар.

Машину подбрасывало, а нас на каждом повороте бросало из стороны в сторону. От тряски меня замутило. В бок мне то и дело вонзался острый локоть мисс Розан. Принци, сидевшая на полу, пыталась держаться молодцом, но ей приходилось туго, и она зажимала рот платочком.

— Если затошнит, сразу скажите, — потребовала у нее леди Миддлсекс. — Я велю ему остановиться. Но вы должны терпеть, пока не выйдете из авто, — смотрите, чтобы вас не вырвало тут, ясно?

Принци с трудом улыбнулась.

— Уверена, ехать осталось всего ничего, — бодро продолжала леди Миддлсекс и подалась вперед. — Шофер, далеко еще? — Потом повторила ту же фразу на ужасном ломаном французском.

Шофер не ответил. Спустя какое-то время мы добрались до вершины перевала. У дороги лепилась маленькая гостиница, и в ее окнах горел свет. Шофер остановил машину, вышел и открыл капот — надо понимать, чтобы охладить мотор. Потом скрылся в гостинице, оставив нас мерзнуть в автомобиле.

— Ой, что это? — панически прошептала мисс Розан, тыча в темноту по другую сторону дороги. — Смотрите, там, за деревьями. Волк!

— Да бросьте, просто большая собака, — отмахнулась леди Миддлсекс.

Я промолчала. По-моему, это был волк. Но тут дверь гостиницы отворилась, и из нее вышли какие-то люди.

— Разбойники, — обреченно прошептала мисс Розан. — Нам всем перережут горло.

— Обычные сельские жители, — фыркнула леди Миддлсекс. — Дак тому же они с детьми.

Может, это и были сельские жители, но вид у них был разбойничий — мужчины щеголяли черными длинными усами, женщины были рослые, могучего сложения. Из маленькой гостиницы их вывалилась целая толпа, и все подозрительно глазели на наш автомобиль. Одна женщина перекрестилась, а другая подняла руку, скрестив пальцы, — зачуралась от зла. Третья оттащила ребенка, который из любопытства подобрался слишком близко к автомобилю, и крепко прижала к себе, будто защищая.

— Да что на них нашло? — поразилась леди Миддлсекс.

Какой-то старик из местных отважился подойти к нам поближе прочих.

— Скверное место, — прошипел он, чудовищно коверкая английские слова, наклонившись прямо к окну. — Не ездить. Опасно.

— Просто поразительно, — только и сказала леди Миддлсекс.

Тут возвратился шофер и отогнал любопытных. Закрыл капот, уселся на свое место и завел мотор. Когда мы тронулись с места, толпа местных бурно жестикулировала и что-то наперебой кричала нам вслед.

— Шофер, что это с ними такое? — спросила леди Миддлсекс, понадеявшись, что он внезапно начал понимать по-английски.

Однако шофер молча смотрел вперед, потому что дорога пошла под гору.

Мне стало совсем не по себе. Похоже, мы влипли в историю. Неужели леди Миддлсекс что-то перепутала и заставила нас сойти с поезда не на той станции? Может, и машина не та? Какой королевский замок в такой богом забытой глухомани? Мисс Розан, похоже, терзали те же сомнения.

— Зачем только они решили устроить королевскую свадьбу в таком уединенном месте? — спросила она.

— Судя по всему, традиция. — Леди Миддлсекс старалась говорить твердо, но прозвучало это неуверенно. — Старшая дочь всегда выходит замуж в родовом гнезде. У них веками так делали. После свадебной церемонии в здешнем замке все отправятся в Болгарию, там будет вторая церемония в соборе, и невесту представят народу, ее новым подданным. — Она вздохнула. — Что ж, если путешествуешь за границей, не миновать встречи с заграничными обычаями. У них тут все так примитивно, совсем не то, что у нас дома.

Автомобиль сбавил ход. Шофер оскалил в улыбке острые зубы и объявил:

— Бран.

Что такое Бран, мы понятия не имели, но различили в темноте огромную скалу, возвышавшуюся над дорогой, а в скале сияли огни. Приглядевшись, мы увидели, что на вершине скалы темнеет громада замка, такого старого и жуткого, что он, казалось, рос из самой горы. Автомобиль затормозил перед массивными деревянными воротами. Таинственным образом они медленно отворились сами собой, и мы въехали во двор замка. Ворота с грохотом захлопнулись. Автомобиль остановился, и шофер распахнул дверцу.

Первой вышла мисс Розан. Она стояла на снегу, задрав голову, и в ужасе обводила глазами крепостные стены, казалось, упиравшиеся в небо.

— Боже праведный, леди Миддлсекс, куда вы нас привезли? — спросила она. — Это место дышит смертью. Да-да, чутье никогда меня не обманывает, а здесь я чую смерть. Нас ждет беда, мы в ловушке! — Она повернулась к леди Миддлсекс, только что выбравшейся из автомобиля. — Умоляю, давайте сию же минуту уедем! Неужели нельзя заплатить этому человеку, чтобы он отвез нас обратно на станцию? В городке наверняка найдется гостиница, переночуем там. Я не желаю здесь оставаться.

— Вздор! — ответила леди Миддлсекс. — Вот увидите, внутри будет вполне комфортабельно, и конечно, мы должны выполнить свои обязанности перед леди Джорджианой и по всем правилам представить ее хозяевам замка. Нельзя же бросить нашу подопечную и укатить. Порядочные англичане так не поступают. Ну, Розан, возьмите себя в руки! Сейчас поужинаем как следует, и вам полегчает.

Я тоже обводила взглядом массивные стены. Ниже второго-третьего этажа окон, похоже, не было, а выше сквозь запертые ставни просачивались лишь полоски света. Не буду кривить душой — меня тоже пробрала дрожь, когда в голове всплыли обрывки разговоров перед поездкой. Как Бинки заявил, что король и королева не хотят посылать ценных сыновей в такое опасное место, и как даже Белинда шутила про разбойников и вампиров. И почему там, на перевале, местные жители глядели на нас с таким страхом и отвращением, и даже осеняли себя крестом? Потом я мысленно повторила себе слова леди Миддлсекс: «Возьми себя в руки!» На дворе двадцатый век. Может, замок с виду и готическая древность, но внутри он удобный и самый обыкновенный.

Принци выбралась из автомобиля и вцепилась мне в рукав.

— Ох ты, мисс, ну и жуткое местечко, прямо мороз по коже! — прошептала она. — Рядом с ним нашенский Тауэр все равно что миленький деревенский домишко, верно?

Я не удержалась от улыбки.

— Да, пожалуй, но, знаете, я живу в старом замке в Шотландии, и внутри у нас совершенно обычно и уютно. Вот и тут, уверена, нам будет отлично. Смотрите, нас встречают.

Парадная дверь распахнулась, и с высокого крыльца по каменным ступеням спустился осанистый человек в черной с серебром ливрее и с серебряной звездой на шее. В волосах серебрилась седина, лицо было точеное, а глаза мерцали в темноте как у кошки.

— Vous etes Lady Georgiana of Glen Garry and Rannoch? — спросил он у леди Миддлсекс на чистейшем французском, чем сильно нас удивил. — Bienvenuc[8]. Добро пожаловать в замок Бран.

Как же я забыла, что континентальная аристократия объясняется между собой на французском!

— Вот леди Джорджиана, — указав на меня, ответила леди Миддлсекс на кошмарном французском, на котором говорит большая часть моих соотечественников — с британским акцентом. — Я ее компаньонка, леди Миддлсекс, а это моя компаньонка, мисс Розан.

— А у мисс Розан имеется компаньонка? — осведомился седовласый. — Например, собачка?

Подозреваю, он пытался пошутить, но с леди Миддлсекс этот номер не прошел. Она холодно ответила:

— Никаких животных у нас нет.

— Позвольте представиться, — сказал седовласый. — Граф Драгомир, мажордом. Милости прошу от имени их королевских высочеств. Надеюсь, вы хорошо проведете у нас время.

Он щелкнул каблуками и коротко, официально поклонился, сразу же напомнив мне князя Зигфрида, тоже представителя правящего дома Румынии. Как же я это не сообразила! Ну конечно, Зигфрид тоже приедет сюда на свадьбу. Раньше мне это и в голову не приходило. А вслед за ним тотчас всплыло другое: вдруг все подстроено нарочно? Моя родня, как и родня Зигфрида, была страшно недовольна, когда я ему отказала. А он из тех, кто привык добиваться своего. Неужели меня нарочно пригласили, чтобы я очутилась в этом старинном кошмарном замке среди румынских гор, как в ловушке, и чтобы кстати подвернулся и священник, готовый обвенчать Зигфрида со мной?

Я с тоской оглянулась на автомобиль, но граф Драго-мир уже повел нас за собой по ступеням.

Мы вступили в огромный холл, увешанный знаменами и оружием. Арки уводили в темные коридоры. Стены, пол — все было из цельного камня, и внутри замка царил холод, почти такой же, как снаружи.

— Вам следует отдохнуть после утомительного путешествия, — сказал Драгомир, и от его дыхания в воздухе повисло облачко пара. — Сейчас слуги проводят вас по вашим комнатам. Ужин в восемь. Ее высочество княжна Мария-Тереза с нетерпением ждет новой встречи со своей давней подругой, леди Джорджианой Раннохской. Еще раз добро пожаловать.

Он хлопнул в ладоши. Из темноты возникла стая лакеев, расхватала наш багаж и двинулась наверх по следующей лестнице — каменной, без перил, поднимавшейся вдоль одной из стен холла. Мы последовали за прислугой. Ноги у меня ныли от усталости, как после долгой пешей прогулки, и я прикинула, как высоко падать с этой лестницы, если споткнуться. Лестница привела нас в другой холл — такого холода и сквозняков я и в замке Раннох не встречала; затем мы двинулись по винтовой лестнице, преодолевая поворот за поворотом, пока у меня не закружилась голова. Эта лестница вывела нас в широкий коридор. Потолок здесь был резной, деревянный, пол каменный, а стены сплошь увешаны фамильными портретами — с них смотрели лица, дышавшие или свирепостью, или безумием, или и тем и другим. Вдруг Принци, которая шла за мной по пятам, пронзительно вскрикнула и вцепилась в меня, едва не сшибив с ног.

— Там кто-то за колонной!

Я посмотрела туда, куда она показывала.

— Рыцарские доспехи, только и всего, — ответила я.

— Ой, мисс, провалиться мне на этом месте, он шевельнулся! Руку поднял, своими глазами видела!

Фигура в доспехах и правда стояла, сжимая в воздетой руке копье. Я подошла вплотную, подняла забрало на шлеме и сказала Принци:

— Смотрите, они пустые, никого внутри нет. Пойдемте, не то отстанем от нашего провожатого.

Принци послушно зашлепала за мной и так старалась не отставать, что, едва я замедляла шаг, как она врезалась в меня. Наконец передо мной распахнули дверь, отвели в сторону занавесь, и я вошла в просторную комнату — даже не просторную, а огромную.

Принци дышала мне в затылок.

— Ух ты! — воскликнула она. — Ну точь-в-точь как в кино, верно, мисс? Франкенштейн, Борис Карлофф, ага?[9]

— Уходить, — сказал ей лакей. — Хозяйка теперь отдыхать. Уходить.

— Ступайте с ним, Принци, — сказала я, — он проводит вас в вашу комнату. Отдохните как следует, но приходите ко мне вовремя, чтобы переодеть меня к ужину.

Принци вытаращилась на меня в испуге и неохотно поплелась за лакеем. Дверь затворилась, и я осталась одна. Пахло сыростью и стариной — запах, знакомый с детства. Но только в замке Раннох обстановка у нас была крайне спартанская, а здесь сплошные драпировки и занавеси, и вся комната заставлена громоздкой мебелью. Посередине красовалась огромная кровать с бархатными занавесями на четырех столбиках — ложе, достойное принцессы на горошине. Портьеры того же бархата закрывали всю стену — вероятно, за ними пряталось окно. На двери тоже были занавеси. В мраморном камине, богато изукрашенном резьбой, уже полыхал огонь, но просторы комнаты не очень-то обогревал. Еще здесь имелись массивный гардероб, туалетный столик, громоздкий комод, у окна — письменный стол, а на стене — большой портрет бледного красавца в белой рубашке, напомнившего мне кого-то из поэтов-романтиков. Может, в этих краях бывал лорд Байрон? Нет, у Байрона волосы были темные, а этот юноша белокурый. Комнату едва-едва озаряли отсветы камина и два тусклых газовых рожка на стене. Я осмотрелась. Меня еще мутило после автомобильной поездки, на душе становилось все тревожнее, и моя тревога возрастала с тех самых пор, как в поезде дверь в мое купе открыл тот незнакомец. Стоять посреди огромной комнаты, где и дверь, и окно занавешены, было не очень-то приятно, поэтому я решительно направилась к противоположной стене — отдернуть портьеру.

Краем глаза я заметила какое-то движение, и сердце мое замерло — из полутьмы на меня глянуло чье-то белое лицо. В следующее мгновение я сообразила, что это мое отражение в старом, помутневшем от времени зеркале на дверце гардероба. Я слегка раздвинула портьеры, убедилась, что за ними и правда окно, потом с трудом открыла ставни — и вот передо мной ночной мрак: уходящие вдаль темные холмы и ни огонька. Снегопад все еще продолжался, и холодные снежинки мягко касались моего лица. Я посмотрела вниз. Должно быть, моя комната располагалась в той части замка, которая стояла на краю скалы, потому что внизу я не увидела ничего, кроме темной пустоты. Издалека донесся вой. Чтобы так выли собаки, я никогда не слышала — и снова вспомнила о волках.

Я уже хотела закрыть окно, но застыла и изо всех сил всмотрелась в темноту — не мерещится ли мне? Кто-то карабкался вверх по отвесной каменной стене.