Глава 22 Нетривиальное решение

Стемнело. Генерал молча смотрел на монитор с опустевшим лесом, обесцвеченный камерой ночного видения. Пропал туман, пропала женщина в золотом одеянии, пропали крысы, обезьяны и обезьяньи великаны.

Остались только трупы и поломанные деревья.

— Стаканыч, что ты об этом думаешь? — негромко проговорил Пётр Алексеевич, не поворачивая головы.

— А то и думаю, командир, что мы в передряге. Мы меж двух сил. И все от нас что-то хотят. А теперь, без поддержки из дома, мы ещё глубже в з… в передряге.

Пётр Алексеевич прикрыл глаза. Мозг в который раз зашелестел и застучал шестерёнками и прочими механизмами мыслей. Но идея, хоть и лежала на поверхности, совершенно не хотела появляться на свет, совсем как та противотанковая мина — тяжёлая, потенциально очень громкая и поставленная на неизвлекаемость.

Генерал даже снял фуражку.

Казалось, вот-вот, и мысль можно вытряхнуть в головной убор, прикрыв рукой, чтоб не улетела.

— Что-то мне воздуху не хватает. Душно, — проговорил он, расстегнув ещё одну пуговицу на форме, и неспешно вышел на улицу.

За спиной скрипнула дверца.

Три одинокие лампочки по периметру роняли скудный белый свет на траву, деревья, людей и машины. Топливо экономили и тратили электроэнергию от генератора в первую очередь на питание камер с ноутбуком и зарядку средств связи: раций и смартфонов.

А там, где искусственного света не хватало, виделось тусклое свечение светораздела, обновлённым с вечера на ещё один раз. За светоразделом, который звался и терминатором, и пепельной границей, с тревожным ритмом пульсировал багряный столб. Он походил на исписанные священными рунами санпилары, что ставят местные жители на перекрёстках дорог и на высоких местах, аналогичного тем же крестам на Земле-матушке, а также у входов в святилища и храмы.

— Что-то не складывается, — прошептал Пётр Алексеевич, задрав лицо к тёмному небу. На сей раз по присыпанной звёздной пудрой черноте плыли частые облака, заслоняющие собой космическую бездну.

Генерал откинул фуражку на раскладной стульчик, стоящий рядом с дверью — стульчик наверняка для себя разместил дежурный, чтоб ночью на воздухе хлебать кофе. А затем начальник неспешно двинулся вдоль домика.

Он поднял руку и коснулся деревянной стены. Под пальцами сразу же ощутилась тёплая шероховатость. А мысли все никак не складывались, словно кто-то вынул одну из шестерёнок, и внутричерепной пазл просто технически не мог сложиться.

— Не понимаю, — снова выдохнул генерал. — Блин, не понимаю.

Сверху что-то зашуршало, и Пётр Алексеевич задрал голову.

Это были крохотные феи. Казалось бы, очень интересные создания, но за последние несколько дней на голову вывалилась столько всего потустороннего, что феи просто потерялись в потоке информации.

Генерал смотрел на крохотных девушек, ютящихся под водостоком, а они таращились в ответ.

— И как же вы проходите пепельный круг? Он же непреодолим для нечисти, — прошептал землянин.

И тут его осенило.

Он быстро глянул на тускло светящуюся, словно бледно-жёлтый фосфор, линию. Пробежался взглядом по саламандре с краю поляны, обсыпанной мелким кругляшком, который ворочался, словно в невидимом террариуме, затем по технике и домику.

А ведь ларчик просто открывался.

— Стаканыч! — заорал на всю округу генерал. Он чётко, как гласит строевой устав по команде «кругом», повернулся вокруг оси и двинулся к двери.

— Я, командир! — выскочил изнутри прапорщик, тормознув на выходе тем, что ухватился за косяк руками.

— Стаканыч, живо собери весь офицерский состав!

Генерал быстро нырнул в помещение, миновал короткий коридор и оказался в своём кабинете. Там переставил ноутбук и принтер на кровать, при этом нечаянно задел канцелярский набор. По полу, сделанному из разноцветной гранитной брусчатки на манер обычного паркета, зазвенели и забряцали карандаши, фломастеры, степлер. Стакан с водой смачно лопнул, расплескав остатки воды и осколки по всему помещению, заставив землянина поморщиться от своей неуклюжести.

— Так! — под нос протянул он, быстро шагнув к сейфу и достав из-за него свёрнутые рулоном листы ватмана.

В это время в помещение начали заходить подчинённые: перебинтованный старлей, загипсованный капитан-портальщик, майор на выданье за графиню и, собственно, сам Сизов. Они словно собрались за дверью, подождали немного и всей кучкой двинулись внутрь.

Генерал стал быстро вручать фломастеры, ножницы и клей и давать указания.

— Ты рисуешь на полосках ватмана фигурки, — стукнув канцтоварами в грудь майора. Но так, чтоб не попортить его драгоценную шкурку. А то будут потом вопросы, почему жо́них подбитый и весь в синяках.

— Какие? — не понял офицер про фигурки.

— Обычные. Чтоб потом сложить полоски и развернуть ножки-подставки. Получатся картонные фишки для игры.

— Я понял, но что рисовать?

Генерал замер на мгновение, насупился и стал перечислять:

— Бабу в золотом плаще, двух красножопых громил, кучку макак, крыс в доспехах и просто крыс. А ещё меня, Николь-Астру и фигурку портала.

Майор молча сел и принялся за дело.

Генерал же переключился на портальщика:

— Ты вырезаешь и склеиваешь. Заодно думаешь, зачем макакам и бабе портал.

Вручив ножницы и клей «Момент» и стараясь не скинуть вслед за стаканом парафиновые свечи, которые горели в угоду экономии электричества, будучи воткнутыми в алюминиевые канделябры, развернул второй лист плотной бумаги, схватил его и, вооружившись простым карандашом и ластиком, стал делать схематичный набросок.

— Так. Это домик. То есть мы. А это база. Здесь речка.

На бумаге возникли квадраты и многоугольники. Пётр Алексеевич схватил жёлтый фломастер и очертил домик в круг, а затем поставил знак Небесной Пары в условном городе.

— Это пепельный барьер. Он требует пополнения в храме. Как только пепел кончится, нас возьмут тёпленькими голыми руками.

Генерал деловито-демонстративно кинул на стол писчую принадлежность.

— Товарищи офицеры, нас взяли в самую обыкновенную потустороннюю осаду. А чтоб не сбежали, воткнули столб с чарами гашения двигателей.

— Товарищ генерал, а разве так можно? Они же дикари, — поднял голос майор, оторвавшись от рисования.

— Можно. Они уже научились глушить выстрелы огнестрела. Двигатели внутреннего сгорания — просто следующий и очень логичный этап. Сложного в этом не вижу ровным счётом ничего, сразу же готова сама основа против запала огня, — назидательно проговорил Пётр Алексеевич и усмехнулся. — Ты рисуй, не отвлекайся.

— А у меня уже есть готовые.

Он протянул прямоугольники, в которых была баба в золоте и один из громил в доспехах.

— Недурно, — проговорил Пётр Алексеевич, разглядывая минималистичные, но не лишённые таланта и сноровки изображения. — Учился где-то?

— Так точно.

— Тебя и по критерию художеств тоже выбирали?

— Так точно, — проговорил майор и добавил: — И на гитаре тоже умею.

— И что ты в армии забыл? — пробубнил генерал и со вздохом посмотрел на офицера: — Ты, поди, из замполитов?

— Да, — кивнул майор, а генерал опять вздохнул и вернулся к схеме на столе.

— Значит так. Не имея подлинных имён, а также для шифровки переговоров, определяю: обезьяной в тяжёлой броне назвать Годзиллой.

— Командир, так Годзилла — это ящер такой, — подал голос Сизов.

— Плевать. Будет Годзиллой, — отмахнулся Пётр Алексеевич и продолжил постановку задач: — Тот, что в броне поменьше — Кинг-конг. Баба в золоте пусть будет… — Пётр Алексеевич задумался ненамного, затем стал неспешно излагать ход мыслей: — Она всё время в сумерках и в золотом одеянии. Пусть кодовое имя будет Золотая Тьма. Ничем не хуже иных кодов. Так вот, всем им нужно что-то от портала. Но если обезьяны ломятся по законам средневековой военной науки и потому предсказуемы, баба… то есть Золотая Тьма… пытается окольными путями. И их интересы конкурируют друг с другом, вплоть до бойни. Как говорится, враг моего врага — мой друг. Или из двух зол меньшее. Кому какая поговорка нравится, ту и выбирайте.

— Товарищ генерал, — послышался голос майора, и на столике оказались миниатюрные картонные стелы на поставках, словно пролёты бетонного забора для моделирования, причём раскрашенные всяким граффити.

— Замечательно.

Пётр Алексеевич подхватил их и стал расставлять за пределами нарисованного барьера. Получалась эдакая настольная игра. Правда, ставка в ней — жизнь людей, но от этого меньше игрой она не становилась.

Генерал обвёл всё разложенное и нарисованное взором, придирчиво поправил фигурки, взял красный карандаш и стал жирно чертить тактические знаки.

— Мы заняли оборону здесь. Основные силы здесь. Будем считать, что против нас действуют две диверсионные группы этнического характера. Задача номер раз: проверить работу мобильного портала в полном режиме. Сегодня же. Задача номер двас: осуществить переборку личного состава в зависимости от результатов теста. Либо всех с базы к нам и далее на Землю, либо, если тест провалится, нам на базу. Вы спросите, как это сделать? Отвечу.

Пётр Алексеевич сделал драматическую паузу и оглядел приустающих, и только потом продолжил речь:

— Запросим помощь у храма и Магистрата. А затем — как в том старом кино. Кто нам мешает. Тот нам и поможет.

Генерал глянул на старлея.

— Оператор дрона нашёл следы бабы… то есть Золотой Тьмы?

— Никак нет. Как сквозь землю провалилась, — хрипло отозвался тот.

Начальник опёрся на стол и замолчал. В повисшей тишине стало слышно дыхание людей, шуршание фломастеров по бумаге, монотонный звук ножниц и тарахтение генератора с улицы.

— Как её найти? Есть идеи?

Люди переглянулись, а затем слово взял Сизов:

— Командир, так это… Золотая Тьма рулит крысами. А у нас есть крысоловка. Пусть и займётся.

Начальник поднял глаза на прапора и прошептал:

— Это же опасно.

— У нас всё опасно, командир.

Генерал понурился и провёл руками по волосам.

— Либо рискуем одной девушкой, либо всем личным составом базы, — прошептал он. Вздохнул, качнул головой и выдал резолюцию: — Утверждаю. Товарищ прапорщик, ваша задача — привезти сюда Шарлотту. А втягивая ученицу Николь-Астры, мы можем втянуть и ее. — Начальник тяжело вздохнул и добавил: — Да, подленький план, но иного у нас нет.

А зетам он посмотрел на Сизова:

— Только я очень прошу, сделай так, чтоб она не пострадала. А то знаю я тебя, драконоборец.

В это время слово взял здоровенный взводный старлей:

— Тащ генерал, вы в самом деле хотите привлечь к нам потустороннюю тварь, которая опасней ядовитой гадины?

Пётр Алексеевич постучал пальцами по столешнице, глянул на старлея, потом на прапора и снова на старлея.

— Ты засиделся на базе, — проронил он угрюмо. — Мы уже несколько раз заключали сделки с местными тварями. Богиня Золотого ручья Акварель помогает на платиновом месторождении. Два перешедших на светлую сторону демона охраняют кровавое озеро, где заточен инфант этого озера. Божок хрустальной речки в перспективе будет охранять переправу. Вон, Стаканыч не даст соврать. К тому же, золотая баба тебя не убила, хотя запросто могла.

— Тащ генерал, но всё же, — попытался неуклюже спорить с начальником старлей. Сейчас было не до уставных «Есть! Так точно! Ура!», и все это понимали, хотя в целом соблюдение субординации никто не нарушал.

Генерал же пододвинул фигурку Золотой Тьмы поближе к старлею и поставил точку в диалоге:

— Мы и так уже по уши в этом дерьме, надо просто с умом распорядиться тем, что есть. Но хватит разглагольствований. Товарищи офицеры, по местам!

Подчинённые по-военному быстро и гуськом, то есть друг за другом, а не как толпящиеся у входа с метро гражданские, покинули помещение. Вот что значит сила привычки.

Пётр Алексеевич проводил их взглядом, затем опустил глаза на стол с фигурками и схемой. Он вздохнул, неспешно вытащил из кармана фото дочки, взятое вместо фотки Шарлотты, и положил на обозначающий базу квадрат.

— Как бы тебя побезопаснее проводить сюда? — прошептал генерал. Испуганно дрожащий от каждого дуновения желтоватый свет от свечей создавал некую магию, присущую только им. По самим свечам бежали и тут же застывали капли парафина.

Пётр Алексеевич поджал губы и стал медленно тянуть его по шуршащему ватману к себе. А в его голове в это время создавались и прогонялись через фильтры военного и житейского опыта многочисленные варианты действий.

— Перехватят. Как пить дать, перехватят, — пробормотал он, когда воображение нарисовало заглохший на полпути уазик и напавших на его пассажиров. Машина горит. Рядом водитель с разрубленной головой. И Шарлотта. Она либо мертва, и её застывшие глаза смотрят в местное небо. Либо становится пленницей диких обезьян, и громадный бронированный Кинг-Конг играет с ней как с игрушкой, пока не сломает.

Пётр Алексеевич удручённо покачал головой, а затем сел в кресло.

— К чёрту, — прошептал он, несколько раз легонько оттолкнувшись ногами от пола, отчего кресло покружилось туда-сюда. — Зачем её вообще везти сюда? У нас же есть связь. Пусть поработает на удалёнке.

Генерал снова встал, опёрся вытянутыми руками о стол и прокричал:

— Сизов! Где ты, мать твою⁈ Стаканыч!

— Я! — влетел в комнату прапор, и генерал поманил его пальцем.

— Стаканыч, как рассветёт, выходишь на связь с крысоловкой и рассказываешь всё как есть. Берёшь её под дистанционный контроль. Ясно?

— Так точно, командир, — улыбнулся Сизов и указал рукой через плечо. — Там всё готово к испытанию портала.

Он ещё только договаривал, а в небо уже с привычным хлопком взлетела осветительная мина, озарив местность охристо-жёлтым светом. Следом за ним завыла сирена.

Генерал молча вышел на улицу, и его суровый взгляд был сосредоточен на капитане-портальщике, расположенном на раскладном столике ноутбуке и самом портале.

Вскоре зашипела, раскручиваясь, а затем и заревела, как взлетающий истребитель, турбина агрегата. Его свист перекрывал все остальные звуки вместе взятые и давил на уши.

Десяток секунд спустя агрегат стал сбавлять обороты и гаснуть.

Портальщик торопливо потыкал пальцами по клавишам, затем вскочил и подбежал к Петру Алексеевичу.

— Товарищ генерал, идёт обрыв запуска. Портал не может выйти на штатную мощность, словно что-то мешает! Даже калибровочный импульс не проходит, — перекрикивая остаточный гул.

— Что-то, — пробурчал Пётр Алексеевич и скрипнул зубами. — Тут и к гадалке не ходи. И так ясно, что, — зло проронил он и посмотрел на пульсирующий столб, оставленный громадной бронированной фигурой.

— Годзилла, мать его, — прорычал он напоследок. Потому что ситуация развивалась хуже некуда.

* * *

— Получилось! — воскликнула Шарлотта, вскакивая со стула.

За окном уже настало раннее утро.

Целый день и две ночи девушка, сгорбившись, сидела над свитками. И руки затекли, и спина. А когда засыпала прямо за столом, на лице, словно выдавленный на тонкой медной пластине барельеф, отчеканивались края толстых писчих листов и канцелярские инструменты.

Но тем радостнее было на душе.

Ведь она смогла. Она разобралась.

И дело осталось за малым: собрать артефакт и наложить на него заклинание.

Шарлотта быстро подскочила к окну.

Тени от дома, погасших фонарных столбов и крепостных стен цитадели, что падали на асфальт, понемногу сокращались.

Юная волшебница провела почти всё это время под белой халумарской лампой, после которой тонкие абрисы по кромкам этих теней — небесно-голубой и едва заметный оранжевый — казались нарисованными рукой кропотливого художника. Но нет — их создали два священных светила в своём неумолимом движении по хрустальному небосводу.

Девушка подскочила к спящему Максимилиану и принялась тормошить.

— Получилось, Ми-Ми! У меня получилось.

Баронет, раскинувший в стороны руки и ноги, продрал глаза и посмотрел на свою избранницу.

— Что получилось?

— Я смогла решить загадку Лукреции да Бель! Вот смотри!

Девушка положила увесистое медное кольцо поверх одеяла и сделала над ним пасс рукой.

Кольцо тут же взмыло в воздух на целый локоть и стало медленно вращаться. А от следующего жеста вокруг него возник целый вихрь светящихся линий и символов, быстро сложившихся в строгую фигуру.

— Вот! — ткнула пальцем в медленно мерцающие плетения Шарлотта. — Она сделала не просто многограмму, она сделала спираль. В спирали полусотней витков. И все витки проходят через пять одинаковых тетраграмм второго порядка. Если положить кольцо на кувшин, а затем зажечь на дне кувшина щепки или фитиль с маслом, огонь будет возноситься через середину кольца и создавать водоворот силы. Этот водоворот разделяет холодные и горячие… эти…

Девушка насупилась, вспоминая халумарское название.

— Аниктроны! Вот! И они, разделяясь, создают элитирический ток!

Баронет улыбнулся и снова закрыл глаза.

— Это очень интересно, но я ничего не понял.

— Да и не надо, — взмахнула рукой девушка. — Главное — я поняла. Надо срочно доложить её могуществу.

— Не получится, — не открывая глаз, проговорил Максимилиан.

— Почему? — удивилась девушка. Она подставила ладонь под кольцо и щёлкнула пальцами, отчего сверкающие фигуры исчезли, а сама вещица упала на руку.

— После того как видели какого-то очень сильного демона, который бродит по округе, Халумари перекрыли все входы и выходы. И говорят, у пришлых какие-то большие неприятности. Думаю, надо представить, что мы в осаждённой крепости и ждать спасения. И хвала Небесной Паре, холодильник ещё набит едой.

Шарлотта нахмурилась и подошла к окну, перекидывая кольцо из руки в руку. Там действительно было суетно, и девушка, увлёкшись работой, даже не заметила эту суету. Меж тем по улице ходили вооружённые зверомужи. А вдалеке виднелся деревянный столб со зловещим пурпурным свечением, едва заметным в утреннем свете.

Девушка с тяжёлым стуком опустила кольцо на подоконник, опёрлась руками и прильнула к стеклу, потом прошептала тихое заклинание «апери». Оконная ручка сама собой повернулась, а широкое окно с лёгким рывком распахнулось, едва не стукнув волшебницу по носу. Она всё время забывала, что халумарские окна открываются внутрь, а не наружу, как принято в королевстве. А заклинание она сама придумала.

В покои сразу же ворвался свежий утренний воздух, смешанный со звуками чужой речи, топота солдат и рычания механизмов, как свежий перепелиный бульон, посыпанный всевозможными приправами.

Лёгкий ветер шевельнул длинные каштановые волосы.

— И ничего нельзя сделать? — проговорила Шарлотта, разглядывая столб с пульсирующим огнём. От него тянуло сильной магией, которая ощущалась даже здесь. Словно стоишь у большого кострища, и даже в сорока шагах от него было жарко. А если подойти ближе, то колдовство и вовсе начнёт причинять боль.

Девушка высунулась в окно ещё сильнее и повернула голову вправо.

Было видно, как вдалеке, на луговой пристани для повозок-вагонов, подъехала карета цветов гильдии. И, судя по богатому убранству, это подали для её могущества.

Шарлотта от досады прикусила губу.

Ведь Николь-Астра убывала в гильдию. И добраться туда пешком будет далековато и опасно. Вокруг бегают чудовища и просто разбойники, распоясавшиеся во время смуты. Высшая знать сосредоточена на борьбе за трон, чем вся эта мерзкая падаль и пользуется. Потому как страже не до поимок мародёрок и душегубок, суметь бы сохранить спокойствие хотя бы на самых дорогих улицах города, где живут уважаемые люди.

— Ли-Ли, ты можешь спросить об этом у деспота и тирана. Ведь ты теперь его названная дочка, — протянул за спиной девушки Максимилиан. — Только он тебя розгами обещал высечь. Я сам слышал.

Он со сладким стоном и хрустом суставов потянулся и снова уронил руки на кровать.

Шарлотта вдохнула свежий уличный воздух и снова посмотрела на деловито снующих халумари. А ведь баронет отчасти прав, но его милость беспокоить не хотелось.

Значит, дабы добраться до её могущества, надо придумать что-то иное. И юная волшебница перевела взор на горизонт, где виднелась полоса зелёного леса, в тисках которого зажата тонкая речка — где были едва различимые отсюда шпили Магистрата.

А немного в стороне, в том же лесу, прятался домик маркизы, и сейчас там находился халумарский барон да Лекса. Ночью там опять выло и сверкало. Но благодаря чарам волнолома незримых сил девушка даже не почувствовала ничего.

— Бр-р-р, — поёжилась Шарлотта, вспомнив ту волну боли, которая на неё накатила в домике.

До сих пор пробирает.

Но предаваться унынию не стоит.

Ведь дела не терпят ожиданий и отлагательств.