Глава 11 Все планы насмарку

— Бездна, Николь! — сразу с порога в зал взорвалась проклятиями Старая Прачка, гремя сапогами по только что натёртому до блеска паркету.

— Что⁈ — оторвавшись от документов и кинув на стол раскрытый свиток, рявкнула высокопоставленная ведьма.

— Представь себе! Эти наглецы убили ещё одну из наших ворон! — прокричала, не обратив на недовольство Николь-Астры никакого внимания, начальница стражи. Она по обыкновению опёрлась вытянутыми руками о край стола, и даже когда глава совета гильдии недовольно поглядела на Старую Прачку, даже не обратила на то внимания. И во взгляде Астры, с её поползшими на лоб бровями и покачиванием головы, читалось «ой, тупа-а-ая».

— Видящая жива? — уточнила вместо этого высокопоставленная волшебница.

— Жива, хоть и выжжена до полного лишения магии. Это война!

— С кем? — начиная закипать, процедила Николь-Астра.

— С тем, кто убил!

— Линда, угомонись!

Женщины замерли, сверля друг друга взглядами.

Холодная Астра нарушила молчание первой: а то Старая Прачка взорвётся, и опять будет много шуму.

— Я долго думала и написала в орден. Сюда для дознания прибудет лично её высокопреосвященство глава инквизиции.

Линда несколько раз неровно стукнула костяшками пальцев по столу, затем развела руками.

— Придётся ждать сто лет. Глава приезжает, только если дело касается августейших особ. Да и вообще, приличные люди не пишут письма! Приличные люди мстят за обиду лично! Втыкают кинжал в брюхо или подсыпают яд!

Начальница колдовской стражи опять опёрлась на край стола, гневно запыхтев.

И Николь-Астра медленно встала, вытянула из ножен на поясе волшебную палочку и неспешно ткнула ею в тыльную сторону ладони Линды.

— Больно! — скривилась Старая Прачка, перехватив свободной рукой палочку Астры посередине. Но глава совета надавила ещё сильнее.

— Ответь. Ты сама лично поедешь травить вторую по влиянию ведьму Королевства?

— Ай, больно! Пусти! Проткнёшь руку!

— Мне эта смутьянка тоже не по нраву. Я тоже хочу её убить. Но в своей жадности и тупости, полагаясь только на знатный род и непомерную спесь, она допустила детскую, непростительную для особы её уровня ошибку. Она доверилась не тем. И я дала её высокопреосвященству расписку в сто двадцать тысяч золотых и послала тридцать тысяч авансом, что дознание пройдёт быстро и честно, ибо я невиновна! И я хочу, чтоб это огласили в каждом селе, на каждой городской площади королевства! Я хочу увидеть, как эту наглячку за чёрную магию посадят на кол, а потом под этим колом разведут медленный огонь! И не приведи Небесная Пара, хоть кто-то кинет сырых веток, чтоб тварь задохнулась от дыма раньше, чем испечётся до хрустящей корочки! Она недостойна быстрой смерти!

Николь-Астра отрывисто вздохнула и убрала палочку.

Линда тут же схватилась за руку, на которой остался побелевший отпечаток.

— Ясно. Злая ты, — проронила Старая Прачка, потирая руку, а потом кивнула на окно. — В Керенборг прибывает графиня да Сандра.

— Зачем? — нахмурилась волшебница.

Старая Прачка ещё ласковее потёрла ушибленное место и мстительно ухмыльнулась.

— Свататься к халумарскому барону. Не ты одна такая умная. Герцогиня да Айрис тоже не пуста головой.

— В бездну! — воскликнула Астра, обрывая Прачку, и стала размышлять вслух, сосредоточенно бегая глазами по столу со свитками и письменными принадлежностями. И чем дальше говорила, тем больше в голосе закипало негодование: — Да Айрис наверняка прознала, что пришлые предпочли бы на троне ее, а не герцогиню да Берту, которая в ответ тоже не жалует пришлых. Да Айрис решила закрепить симпатию политическим браком. Графиня да Сандра, как ты знаешь, ее фрейлина. Графине приказали сосватываться, чтоб устранить неучтёность в борьбе за трон. А графине есть что предложить. Она держит половину портов южного Галлипоса. И даже если барон откажет, сам знак внимания многого стоит.

Астра стиснула зубы и кулаки. А свечи на столе сами собой вспыхнули и горели столько ярко, что воск закипел, как вода в котле, разбрызгивая в разные стороны. Словно в этот жар вылилась вся ярость волшебницы.

— Уплывёт твоя мечта за дальние края, — усмехнулась Прачка. — Да Сандра тоже не против породниться с пришлым ради золота и влияния, она же понимает, что за бароном стоит сильное и богатое королевство, что вес барона и его сюзерена огромен. А взяв пришлого за стручок, уже не выпустит из рук столь лакомый кусок. И двуликая Такора лишь улыбнётся над тобой, как над самодовольной неудачницей. Это одна шуток Двуликой — поманить медом и золотом, а перед самым носом уронить на пол.

— Бездна! — снова воскликнула Астра, с которой в один миг слетела холодность, а на лице мгновенно вспыхнул багряный румянец. Она бросилась к зеркалу и придирчиво поглядела на себя в отражении, а потом закричала: — Шон! Карету! Служанок! Платья! Украшения! Живее!

* * *

Шарлотта в первый раз была так близко к халумарской крепости.

И вроде крепость, но она непохожа на всё ранее виденное.

Перед ней был странный домик с большими окнами со сплошными, невероятно дорогими стёклами. Кирпич, из которого домик был сложен, был идеально ровным и абсолютно одинаковым. Даже в столице такое если и встретится, то только на фасаде самых дорогих домов. Обычно же первые этажи домов, крепостные стены и башни замка скалывали из грубо обтёсанного камня, тщательно подбирая куски, словно мозаику, дабы не рассыпались.

Здесь же и стены — не стены. Тонкие и всего в полтора роста человека, они были словно высечены из сплошного серого гранита, а на фасаде вырезаны одинаковые выпуклые квадраты.

Расточительная работа. Чтоб вытесать из гранита столь много квадратов, надо отдать за работу гильдии каменщиков очень немалые деньги.

А ещё было душно. Не хватало магии, словно воздуха высоко в горах. От всего этого Шарлотте постоянно хотелось расстегнуть… нет, даже разорвать пальцами ставший тесным ворот, содрать все волшебные амулеты и откинуть подальше. Хотелось сделать глубокий-глубокий вдох. Но она пересиливала себя. Она же воспитанная волшебница, а не сельская ведьма.

— Дажурни! — закричал Стаканишт на своём языке, и из домика выглянул халумари в совершенно иной одёжке, нежели виденные ранее. Она была цветом глубокой лазури. Тщательно выглажена. На плечах имелись тканевые наплечники, расшитые золотой нитью и с алыми шёлковыми линиями. И на тех золотые звёзды.

На одёжке много нашивок. На груди блестящая эмблема в виде щита с непонятной геральдикой. И сколько ни пыталась юная волшебница найти в памяти что-то подходящее, но не получалось.

— Чиво? — так на чужом наречии ответил вышедший. Видно, что не из простых. По меньшей мере эсквайр.

Шарлотта, крепко держа в руках стопку книг, переглянулась с напускающим на себя бравость Максимилианом. А тот всем своим видом пытался показать, что не взволнован и что он здесь почти свой. Но «дажурни» даже не поздоровался с ним, лишь смерил быстрым взглядом.

А за спиной рыжего баронета стоял его неприметный слуга, который таращил глаза, едва не роняя сумки хозяина и Шарлотты. На него нагрузили всё, что не подобало нести знатным людям.

— Шеф сказал, чтоб ты разместил этих в общаге! — раздражённо повысил голос Стаканишт, затем заскочил в зелёную самоходную повозку, что-то проговорил в сторону возницы, и повозка, урча, покатила прочь. Барон ведь велел набрать полные ящики святого пепла и вернуться до темноты.

Шарлотта так сильно старалась держаться ровно и гордо, что от натуги заболели спина и шея. А ещё она пыталась как бы ненароком, да так, чтоб не сильно вертеть головой, оглядываться дальше.

Под ногами была тёмно-серая дорожка, выглаженная словно скатерть утюгом. На стенах дома и крепости висели большие яркие знаки.

Ворота были железными, не тяжёлыми. И по верху ворот и стены была накидана железная проволока с железными же гвоздиками-колючками. Причём накидана так, словно то не тонкие железные нити, а крестьяне брали вилы и развешивали серое сено на заборе.

Дажурни деловито оглядел Шарлотту и Максимилиана и махнул рукой, чтоб они заходили в домик.

Там был короткий, перегороженный посередине коридорчик. За перегородкой стояли два зверомужа в зелёных доспехах. При виде гостей они проявили лишь небольшое любопытство.

А в стене было ещё одно окно с полукруглым вырезом на стекле.

Там тоже сидел пришлый.

Дажурни и этот о чём-то разговорились. Время от времени поглядывали на девушку и её спутников. А потом вдруг замерли и уставились на Шарлотту.

Дажурни даже поправил одёжку, словно перед ним была очень важная персона. Но оно понятно, девушка же волшебница из гильдии. Хоть и небольшого чина, но всё равно не чернь и не простая обывательница.

— Анастасия Петровна? — переспросил пришлый за стеклом, глядя то куда-то вниз, то на лицо волшебницы. И тут Шарлотта поняла, в чём суть перемены. Они тоже приняли её за дочку барона. И если уж сам барон не смог отличить, то эти подавно не различат.

Меж тем пришлый принялся что-то долго и усердно рассказывать на своём языке, улыбаясь и поправляя ворот на одёжке. Но не договорил. На середине слова осёкся и вдруг проронил на ломаном общекоролевском:

— Вы меня не поднимаете?

Шарлотта улыбнулась, заставив халумари крепко задуматься.

И даже сторожевые зверомужи переглянулись с недоумением. Один даже постарался почесать затылок через шлем, но потом тихо выругался и просто тряхнул головой.

А халумари в лазурной одёжке замер, тяжело вздохнул и достал из кармана зеркало-тинифон. Несколько раз ткнул в него пальцем, а затем приложил к уху. Сперва нудно гудело, а потом до слуха донёсся злой голос барона.

— Товарищ генерал, разрешите, — снова заголосил непонятно что на своём наречии пришлый. — Тут такое дело. Тут вроде как дочка ваша. Прапорщик Сизов сказал, вы приказали её в гостиницу определить. Но что-то не очень она по-нашему. Это точно дочка?

Из зеркальца послышалось злое бурчание вроде «Не морочь мне голову, майор! Размещай!»

И тинифон замолчал.

Дажурни приподнял брови и задумчиво уставился на Шарлотту. А потом пожал плечами, мол, барон — голова. Ему с высоты той башни, где его чин и титул, виднее.

Потом несколько раз брякнул по подоконнику внутреннего окна и зло проронил непонятные слова, похожие на «Воте дай».

Сидящий внутри протянул связку небольших ключей.

И дажурни махнул рукой, проговорив на королевском:

— Пойдёмте.

Вот так вот просто. Без «ваших умелостей», хотя жетон гильдейской крысоловки не мог не заметить. Без «добрых господ», как подобает по приличиям. Просто «пойдёмте».

Шарлотта обиделась и сперва хотела наорать на наглеца, но перетерпела, сжав обиду в груди. Она даже стиснула руками жетончик крысоловки, как ту саму обиду. Не время сейчас.

А потом зашли в крепость. Там тоже были ровные серые дорожки, петляющие между стриженых клумб. Домики больше, красивые, крашенные в салатовый цвет. И был звук: «теньк-теньк». Словно кто-то легонько задевал тощим гвоздиком медный гонг на дворцовой площади.

Девушка покрутила головой в поисках гонга, но не нашла, и только потом сообразила, что это железные нити, которые бьют на слабом ветру о железные же шпили. А на шпилях трепыхались флажки трёх цветов, идущие в одном и том же порядке. Наверное, гербовые цвета сюзерена.

Всюду ходили люди, обращая на девушку лишь толику внимания.

А вскоре дежурный подвёл к большому дому. Там зашли наверх — на третий этаж. Вспомнилось, что у халумари самые уважаемые этажи — сверху.

И лестница, и коридор были устланы красными коврами.

Стены ровные, бежевые.

Повсюду висели картины.

Богато. И не стыдно было бы пригласить сюда на прием даже маркизу.

А потом дажурни, остановился у двери, звякнул ключами и открыл.

— Заходите.

Шарлотта с Максимилианом прошли в комнату. А когда остались одни, баронет вдруг расплылся в улыбке.

— Дорогая моя. Вы знаете, что это за жилище?

Девушка покачала головой.

А баронет поднял со стола небольшой портрет, писанный светописью. На портрете был барон и девушка, похожая на Шарлотту, как сестра-близнец.

— Это покои его милости генерал-барона!

* * *

Темнело.

Рыжий карлик Сол не успевал прятаться за горизонт вслед за своей сиятельной супругой и до сих пор виднелся в прорехах между кронами деревьев, словно забытая в лесу лампочка Ильича. Его света хватало, чтоб тощие тени прыгали по поверхности машин, а оранжевые блики играли на стёклах, зеркалах и полированном металле.

Лес наполнялся ночными звуками и шевелением нечисти.

Её сиятельство, молодая принцепс-маркиза Адель, так и не приехала на показ площадки по созданию полноразмерной модели танка. Говорят, там какая-то богатая графиня в гости приехала, у них там торжественный ужин.

О цели прибытия графини разведка пока не докладывала.

— Идут-идут, — язвил вставший неподалёку прапорщик Сизов, который отряхивал руки от пепла. Он только-только завершил освежать светораздел.

Пётр Алексеевич достал записную книжку и пробежался взглядом по размашистым чернильным строчкам.

— К чёрту их, Стаканыч. Знач, смотри. Сейчас проверим, как работает оборудование по танковой самодеятельности, а затем запустим портал. Я лучше устрою переполох с вечера, чем в шесть утра, — проговорил генерал и убрал записную книжку в карман.

— Это, командир, портал понятно… А сварочные-то приблуды почему на ночь глядя? — обтёр руки об штанины Сизов.

— Чтоб световое шоу. Мы же это и затевали для показухи. Вот пусть из своих замковых башен и видят всполохи сварки. Пусть знают, что мы работаем.

Сизов невнятно пробурчал.

— Ты что-то против⁈ — тут уже разозлился Пётр Алексеевич, которого уже достали постоянные неудачи.

— Да я вааще молчу, командир, — тут же развёл руками Стаканыч.

— Тогда молча проверь миномёт и осветительные мины, — проронил генерал и опустил взор на круг грибов, идущий параллельно светоразделу с наружной стороны, словно вторая линия.

Пётр Алексеевич закрыл глаза, слушая неимоверно привычное и успокаивающее нервы урчание генератора. За спиной лязгали железными люками и гремели по броне тяжёлыми ботинками солдаты. А ещё ухала сова.

Протяжно так: «Угу-у-у-у. Угу-у-у-у».

В траве шелестели грызуны. И почему-то вспомнилась та крыса, которая напала на ведьминскую ворону со стилетом.

Генерал удручённо вздохнул и открыл глаза. И буквально в десятке шагов от него, за спасительным светоразделом, переминались с ноги на ногу сушёные мумиёныши коротышек-потеряйцев.

— Дай, — прошелестел один из них, увидев, что человек его заметил, и протянул костлявую руку.

— Обойдёшься, — зло проронил землянин.

— Ну да-а-а-а-ай, — жалобно прохныкал потеряец.

— Иди к чёрту.

Генерал ещё раз скользнул взором по погружающемуся во тьму лесу и повернулся.

— Готово?

— Так точно! — тут же отозвался боец со сварочным аппаратом. На нём уже был брезентовый костюм и маска.

— Приступай.

Зашелестев толстой защитной одёжкой, солдат подошёл к разложенным на деревянных поддонах с листами железа, толстыми уголками, трубами и прочими железяками. Понятно, что процесс будет фейковым, но раз показуха, то всё должно быть оформлено красиво.

Вот и здесь будет красиво: сочная подсветка, яркая краска, яркие плакаты.

Боец щёлкнул переключателем на сварочном аппарате, неторопливо наклонился над трубой, стараясь по завету начальника не загораживать сварочную дугу от далёкого замка, потому как если не прямые лучи, то хотя бы кроны деревьев, но должны высветить в ночной темноте почти волшебную работу пришлых.

Сварщик несколько раз легонько стукнул электродом по железу, а потом полночный мрак, разбавленный лишь лампами по периметру, разорвал в клочья бело-голубой свет дуги. Гул генератора просел от натуги. Воздух наполнился озоном.

А ещё он наполнился криками и воплями.

У генерала всё похолодело внутри.

Он резко обернулся и выхватил из кармана фонарик.

Щёлкнул.

Луч выхватил упавшего на колени потеряйца, которого словно ненадолго окунули в большую печь. По сушёной коже побежали искры, пошёл дым.

— А-а-а-а-а, — тихо пищала нечисть, которая уползла на четвереньках прочь. Остальные уже бежали подальше сломя голову.

Ровная линия грибов засветилась и тоже пошла паром. Из них в разные стороны прыснули мелкие полупрозрачные духи, похожие на голых человечков величиной с палец и со шляпками грибов на головах вместо головных уборов.

И тут между извилин мелькнула толковая идя.

— Не останавливайся! Вари дальше!

Генерал подошёл поближе к светоразделу, жадно шаря лучом по округе.

Сварка опять плеснула на сумерки порцию нестерпимо яркого света. Уползающего потеряйца словно дубинкой под задницу огрели. От его спины снова пошёл пар.

— Так их! Ещё! Не останавливайся! — вошёл в раж землянин и даже не заметил, как перешагнул пепельный барьер.

— Что, не нравится высокоэнергетическое излучение⁈ Вот вам наш технический мир! Получайте!

— Командир! Сбоку! — заорал внезапно Сизов.

Пётр Алексеевич повернул голову и тут же полез рукой в кобуру за маузером, отступая назад за пепельный круг.

А из тьмы вышла невысокая, но грузная сгорбленная фигура покрытого шерстью существа. Морда была звериная, и что-то было смутно знакомо в ней, но что именно, генерал понять не мог. Глаза большие, но при этом какие-то неестественно чёрные. Когтистые руки до земли. А через плечо свисала тушка убитой козы, то ли спёртой из крестьянского хозяйства, то ли убежавшей и одичавшей.

— Ну-у-у-у-у-у, — утробно протянуло создание, сняло с плеча тушу и кинуло на траву. — Ну-а-а-а-а.

Генерал стоял и глядел, тяжело дыша. В руке был пистолет, нацеленный на монстра.

А тварь снова промычала и подтолкнула тушу ногой, подталкивая землянину.

— А вот сейчас не понял, — проговорил Пётр Алексеевич. — Это что было?

— Ну-у-у-у-у, — промычало существо, затем присело, в один присест, с громким хрустом оторвало козе голову и кинуло генералу под ноги.

— Кажись, нам предлагает, — проговорил Сизов, подойдя поближе. Он уже вытащил автомат из пирамиды с оружием и осторожно следовал за начальником.

— Думаешь? — неуверенно прошептал генерал.

А когда сварщик снова тукнул электродом в железку, резкий контрастный свет ударил по существу. Оно прищурилось, отскочило за деревья. Там оскалилось, но не ушло. По шерсти полетели искры.

— Огонь по команде! — заорал на всю поляну сержант, которого оставили на главного, пока старлей на больничной койке.

А тварь вдруг села спиной к дереву и заплакала. Пётр Алексеевич даже немного растерялся от такой неожиданности.

— Это что? — проговорил он и обернулся на Сизова. — Ты хоть что-то понимаешь?

Прапорщик опять пожал плечами.

— Я точно знаю, что это не тот монстр, который напал на Астру. Тот вроде кошки, а это… — Стаканыч состроил недоумевающую физиономию и завершил мысль: — Медоед-оборотень какой-то.

Генерал молча задумался. Ведь Сизов прав. Именно вставшего на задние лапы африканского медоеда напоминало существо.

— Ладно. Это надо прояснить раз и навсегда. Прикрой на всякий случай.

Пётр Алексеевич вздохнул, перехватил поудобнее пистолет и на самых цыпочках двинулся к существу.

Двигался медленно, осторожно. И в ствол загнаны серебряные пули.

А существо тихо хныкало, лишь изредка поглядывая на человека.

Генерал остановился в трёх шагах, чувствуя, как клокочет в венах адреналин. Как вместе с пульсом прокачивается стресс.

А затем он опустился на корточки, придерживая маузер, и стал разглядывать.

Существо сидело, не нападало.

В полумраке густая шерсть казалась продолжением тьмы. И Пётр Алексеевич не сразу заметил висящий на шее амулет. Он был медный, грубо сработанный, с гравировкой символа Небесной Пары, и тускло поблёскивал в свете фонарей.

— Ничего не понимаю. От слова совсем, — выдохнул землянин.

Он стоял и глядел. А когда со стороны, из темноты, раздался незнакомый женский голос на общекоролевском наречии, вздрогнул и подскочил. Голос был сильный и властный. И, казалось, горящей не меньше, чем лет сорок.

— Мать твою! Ниндзи хреновы! — проорал Стаканыч, а из тьмы проступило три фигуры. Две были закутанными в чёрные капюшоны и кольчуги храмовницами.

Третьей оказалась совершенно седая женщина в алой мантии. На поясе клинок, на пальцах перстни. Капюшон был кольчужный. Вот только кольчуга была сплетена из чистого золота.

— Старшая дознавательница орденской инквизиции. Помощница её высокопреосвященства по особо важным делам, — важно произнесла женщина и протянула руку для поцелуя.

Генерал, ещё не отошедший от стресса, не сразу понял, что от него хотят. Лишь спустя несколько секунд с силой выдохнул, убрал оружие в кобуру, присел на колено и прикоснулся губами к притянутой ладони.

А инквизиторша неспешно приблизилась к мохнатому созданию и некоторое время смотрела. А существо даже не пыталось убежать. Лишь задрало глаза на новую гостью.

Затем дознавательница опустила взор и проговорила:

— Так порой бывает. Когда зверь, которого помещают в душу будущей храмовницы, не помещается. То ли душонка маловата, то ли зверь слишком не обуздан. Тогда святые чары коробят и душу, и тело. Помню, одна такая сбежала и долго жила под крышей Тронного Храма. Крала еду из погребов, ела голубей. Лишь когда толпа подняла смуту, орден принялся на поиски. Беглянка сорвалась с крыши и разбилась.

Дознавательница вздохнула и докончила монолог:

— А эта, думается, сбежала и поселилась в лесу Керенборга. Порой ночевала в домике маркизы. А тут появились вы…

— Квазимода, — проронил Пётр Алексеевич. Зато он понял, через страх чего прошла Катарина, и что сломило разум и без того сумасбродной Джинджер. Страх быть вот таким недочеловеком, недозверем.

И коза была подарком, чтоб не прогоняли. А раз она тоже немного нечисть, то вся шумовая аппаратура на неё действует тоже. От вспышек боли она впадала в ярость, и оттого царапала и грызла машины, как бешеная собака, кусающая все подряд.

Женщина же отвернулась от мохнатого существа и уставилась на землянина суровым взглядом.

— Я была неподалёку. Осматривали весьма интересную хижину. И хочу спросить. Вы готовы подтвердить на суде, что видели, как демон напал на главу совета Магистрата Николь-Астру да Феррис? Собственно, за этим сюда и шли.

Генерал покачал головой, до сих пор пребывая в недоумении от того, как развиваются события. Но в итоге убрал пистолет в кобуру и кивнул.

— Отчего же не подтвердить. Подтвержу. Демон был. Напал. Это я видел своими собственными глазами.

— Яси, — протянула женщина и повела рукой в неопределённом жесте: — Чуть позже вам пришлют бумаги. Можете в ответе написать то же самое, что сообщили только что?

Инквизиторша снова повернулась к мохнатому существу, замерев на мгновение.

— Устав ордена требует убивать выродков, как только встретятся. Но ведь сейчас темно. Будем считать, я её не видела. Она не виновата в том, что стала такой. На то была воля Небесной Пары. И не в моей воле лишать её жизни.

Инквизиторша опять протянула генералу руку для поцелуя, давая понять, что разговор окончен.

А едва он прикоснулся к немолодой, но сильной ладони губами, троица растворилась в сумерках, успевших сгуститься за это время почти до полного мрака. И события развивались совсем интересно и стремительно.

Успеть бы за ними.