Тётя Гейл собрала всех на заднем дворе у Констанс. Поппи с Папкиным отправили в сад под присмотр Броди, а тётя Гейл тем временем дотошно, шаг за шагом, расспрашивала Луизу, аккуратно конспектируя её рассказ. Марк то и дело влезал со своими дополнениями, когда ему казалось, что сестра упускает важные детали.

Когда они закончили, повисла тяжелая тишина. Где-то вдалеке загудел садовый пылесос. Луиза чувствовала себя совершенно опустошенной. Ей до сих пор давалось с трудом признание в том, что она сделала с рукой Марка — особенно прямо перед ним. На этом моменте рассказа все на террасе перестали ёрзать, а Марк уставился себе на колени. Даже тётя Гейл отложила блокнот. Теперь она сидела с закрытыми глазами и беззвучно шевелила губами, погрузившись в молитву.

— Ну, — нарушила затянувшуюся паузу Констанс, — не знаю, как вам, а мне надо выпить.

Она со скрежетом отодвинула ажурный металлический стул и ушла в дом.

Её уход словно сбросил с остальных оцепенение. Все зашевелились, зажмурились от яркого света, переглядываясь и изо всех сил стараясь не смотреть на обрубок Марка. Тётя Гейл закончила молитву и открыла глаза.

— Неудивительно, что ваш дом кишит демонами, — произнесла она. — "Кукольная миссия" вашей матери было скверной в лоне церкви. Когда сходишь с пути праведности, неизбежно отдаешь себя во власть Врага.

— Мам, — вздохнула Мерси, — фраза «я же говорила» еще никому не поднимала настроение.

— Эй, — слегка запыхавшись, крикнул Луизе Броди, подбегая к перилам веранды. — Она всё время спрашивает про тётю Нэнси. Что ей сказать?

Луиза понимала, что с этим всё равно придется что-то делать, но прямо сейчас понятия не имела, как вести себя с Папкиным.

— Скажи ей... то есть им, что мы увидимся с Нэнси вечером, дома, — ответила она.

Броди хотел было возразить, но лишь пожал плечами.

— Ладно, — буркнул он и побежал обратно к Поппи, сидевшей на траве.

Все смотрели, как голова Папкина провожает взглядом Броди, а затем наклоняется набок, словно прислушиваясь. Луизе стало жутко от того, как безвольно висела при этом собственная голова Поппи. Ей еще при приезде бросилось в глаза лицо дочери: стеклянные глаза, полуоткрытый рот, серые щеки. Пугало то, что единственной живой частью Поппи казался сам Папкин.

— Проклятые куклы всегда склонны к насилию и злобе, — заявила тётя Гейл. — Такова их природа. Моя подруга Барб покупает их на eBay.

— На eBay продают проклятых кукол? — переспросила Луиза, гадая, не упустила ли она какой-то очевидный факт современной жизни.

— Куклы, — поправила тётя Гейл. — Не уверена, одинаковы ли с богословской точки зрения обычные куклы и куклы-марионетки, но на eBay их пруд пруди. Призвание Барб — спасать невинные души от этой скверны. По длинным выходным и государственным праздникам мы проводим обряды их духовной деактивации.

Стеклянная дверь отъехала в сторону, и на веранду вышла Констанс с бутылкой вина и стопкой пластиковых стаканчиков.

— Кому налить? — спросила она.

— Никому, — отрезом ответила тётя Гейл. — Нам нужен трезвый ум, если мы собираемся сегодня же изгнать этих демонов обратно в ад.

Констанс огорченно вздохнула.

— А кукла? — спросила Луиза. — Мы снимем её с руки Поппи?

Тётя Гейл кивнула:

— Констанс и Мерси уже помогали мне очистить два оскверненных дома. Нам нужно, чтобы там присутствовали все — твердые духом и сильные в своей вере. Какое у вас вероисповедание?

Последний вопрос предназначался Луизе, которая внезапно почувствовала себя студенткой, вернувшейся домой на каникулы, у которой дотошно расспрашивают про личную жизнь.

— Я не хожу в церковь, — ответила она. — Это проблема?

Тётя Гейл вздохнула.

— Вы признаете, что существуют силы превыше нашего мира и что мы перед ними бессильны? — спросила она.

— Я... не знаю, — растерялась Луиза.

— Господи, Лулу, — повернулся к ней Марк. — Ты только что отрезала мне руку, а теперь говоришь «не знаю»?

— Ладно, хорошо, признаю! — ответила Луиза.

— Вот и держитесь за эту мысль и за любовь к дочери. Тогда, быть может, мы пройдем сквозь это пламя невредимыми, — заключила тётя Гейл.

— А я атеист, — вставил Марк.

— Пфе, — отмахнулась тётя Гейл. — Пресвитерианин ты, как и твои родители.

Луиза заметила, как Констанс резко выпрямилась в кресле, вцепившись обеими руками в подлокотники и уставившись в сад. Луиза проследила за её взглядом и увидела Броди, который корчился, согнувшись пополам посреди газона. Перед ним стояла Поппи с опущенной головой, занавешенная волосами. Папкин на её руке вытянулся во весь рост и яростно пытался целиться Броди прямо в пах.

— Мерси, — скомандовала тётя Гейл, — расчисти заднее сиденье в «Седоне». Марк, ты поедешь следом на своей машине. Сначала нужно снять проклятие, а уж потом брать штурмом дом. Едем в Дорчестер. К Барб.

* * *

— Я хочу к Нэнси! Нэнси! Нэнси! — завопила Поппи в салоне минивэна.

Или это вопил Папкин. В сознании Луизы они слились в единое целое, и от этого становилось по-настоящему жутко.

Ей пришлось пообещать скорую встречу с Нэнси, чтобы затащить Папкина в машину, но сорок пять минут спустя, по пути в Дорчестер, у него — или у Поппи, или у них обоих разом — случился дикий приступ. Луизе пришлось усадить Поппи к себе на колени и удерживать её руки, пока Констанс держала ноги. Но даже так Папкин бесновался, брыкался и время от времени, высвободив руку, лупил Констанс по голове. Луиза ужасно переживала о том, что подумают водители проезжающих мимо машин, но Мерси словно прочла её мысли.

— Всё нормально, девочки, — успокоила она их с водительского места. — Стекла тонированные.

Луиза чувствовала кислый запах пота Поппи. Мышцы девочки под кожей непрерывно дергались и скручивались, будто змеи. Луизе безумно хотелось заглянуть дочери в глаза и увидеть там хотя бы искорку родной Поппи. Ей хотелось услышать её настоящий голос, а не эти вопли Папкина, рвущиеся из её рта. Ей так не хватало их прежних разговоров — о породах медведей, о грустных книжках из библиотеки или даже о «Щенячьем патруле». Поппи ходила с Папкиным на руке на несколько дней дольше, чем Марк, и Луизу охватывал панический страх: что, если они опоздали?

Когда Мерси наконец повернула на широкие ровные улицы поселка трейлеров «Дорчестер-Виллидж», Констанс и Луиза были сплошь в синяках, но Поппи, похоже, обессилела. Она обмякла на руках у матери, заваливаясь на поворотах под девяносто градусов, пока минивэн медленно петлял по пустой, лишенной деревьев дороге под указания тёти Гейл.

— Вот, — показала тётя Гейл перед носом у Мерси. — Тот, у которого во дворе целый базар.

Они припарковались у серого трейлера, и Луиза вздохнула: «Ну еще бы».

За сетчатой оградой выстроились каменные олени, за ними хохотали бетонные лепреконы, восседал святой Франциск Ассизский с синей птичкой на пальце, стоял бетонный колодец с надписью «Надежда» на срубе, два Иисуса молились в Гефсиманском саду, а стайка розовых фламинго все еще красовалась в рождественских колпаках и венках на шеях. Рядом замер почти метровый сасквоч, оглядывающийся на бегу через плечо, бетонная девочка наклонялась понюхать цветы, выставляя на обозрение каменные трусики, на ветру крутилась целая роща разноцветных вертушек, блестели три зеркальных шара на постаментах, ютилось полдюжины цементных бурундуков и раскрашенных улиток, а поилка для птиц покоилась на колонне из енотов, взгромоздившихся друг другу на плечи.

— Ну же, так-так, быстрее! — поторопила тётя Гейл, вылезая из машины.

Осторожно Констанс отпустила ноги Поппи, а Мерси нажала кнопку автооткрывания, и боковая дверь минивэна со скрежетом отъехала назад. Все вышли. Луиза тащила Поппи, которая казалась свинцовой. Все трое родственниц покорно поплелись за тётей Гейл по тропинке среди садового декора и остановились, пока та барабанила в дверь трейлера.

Дверь распахнулась, и на пороге возникла Барб.

— Приветики, народ! — завопила она, сходу сгребая тётю Гейл в охапку.

Барб занимала собой почти весь дверной проем. Это была крупная азиатка в розовой майке и пестрых шортах; она активно махала им обеими руками.

— Гейл предупредила, что вы приедете! — радовалась она. — Как же я рада со всеми вами познакомиться!

Не успела Луиза и глазом моргнуть, как оказалась в объятиях Барб — ощущение было такое, словно в лицо выстрелила подушка безопасности.

— Мамочка! — с чувством воскликнула Барб, буквально встряхнув Луизу вместе с Поппи.

Затем она отпустила Луизу и чуть ли не вприпрыжку рванула к Марку.

— Обожаю больших, уютных мужчин! — пришла в восторг она, сжимая его в объятиях и покачиваясь из стороны в сторону. — Ой, взгляните-ка на ваш плавник!

Марк попытался обнять её в ответ единственной рукой, но Барб уже отстранилась и помчалась обратно к Луизе, склонившись прямо к лицу Поппи.

— Вы только гляньте на этот сладенький пончик! — объявила она присутствующим, а потом ткнула пальцем в Папкина: — А с вами, мистер, мы поговорим чуточку позже.

Она выпрямилась во весь рост и сказала:

— День предстоит насыщенный, народ, и я просто переполнена хвалой и Святым Духом!

Луиза заметила, что челка у Барб выкрашена в фиолетовый цвет.

— Барб — эксперт по проклятым куклам, — пояснила тётя Гейл.

— Да не переживайте вы так! — рассмеялась Барб, перехватив взгляд Луизы. — Куклы и кукольные марионетки проходят у Господа по одному и тому же ведомству. Я избавляла от проклятий и тех, и других, и даже надувную секс-куклу как-то отмаливала! Вот уж где дичь была, поверьте мне! Давайте, заходите внутрь, помолимся вместе.

Она зазвала их в трейлер, но когда Луиза занесла ногу над ступенькой, Барб опустила тяжелую ладонь ей на плечо.

— Мамочке лучше остаться снаружи с крошкой, пока мы тут перетрем детали.

— Вы ничего не будете обсуждать без меня, — твердо произнесла Луиза.

— Тогда пусть Братец её подержит! — нашлась Барб.

Марк приподнял обрубок руки и пожал плечами.

— Я подержу, — вмешалась Мерси.

Она забрала этот обмякший кулек из рук Луизы, и остальные вошли в трейлер Барб, закрыв за собой дверь.

Луиза почувствовала себя погребенной под кукольной лавиной. Полка за полкой они тянулись до самого потолка — сплошной забор из крошечных чепчиков, соломенных шляпок, сморщенных алых губ, глянцевых фарфоровых физиономий, клоунских рож и кукольных морд, уставившихся вперед пустыми стеклянными глазами. Они сидели рядами вдоль плинтусов, горбились по углам. На экране телевизора без звука шел выпуск FOX News, отбрасывая мерцающие отсветы на старомодных текстильных кукол с лицами из сушеных яблок, игрушечных обезьян, одноглазых плюшевых мишек, засаленных старых пупсов, новеньких хрустящих куколок, а также на обугленных, обгоревших и изуродованных монстров. Их набитые ватой и тряпьем тела глушили любые звуки, сжимая кольцо вокруг горстки людей в центре комнаты.

Барб бесшумно лавировала между ними с грацией балерины, пробираясь сквозь этот завал; она подхватила с подлокотника кресла огромный термостакан и долго пила через мятую гофрированную трубочку.

— Знаю-знаю, о чем вы думаете! — вымолвила она. — Для проклятых у меня есть специальный склад. Я же не сумасшедшая, чтобы спать в доме с одержимыми куклами! Так, ладно! Давайте сюда, поближе!

Она распростерла руки, собирая всех в неплотный круг, сгребла их за плечи и притянула к себе. Луиза почувствовала тяжелый, сладкий дух её духов — что-то густое, вроде жасмина.

— Так, послушайте, послушайте, — заговорщически прошептала Барб. — Вы все перепуганы до полусмерти, я все понимаю. Но можете расслабиться, потому что за дело берется Большая Барб. — Она повернулась к Луизе. От её дыхания несло маракуйей. — Вам безумно повезло, милочка. С проклятыми куклами работать проще простого. С кукольными марионетками — ровно то же самое. Они ведь на самом деле не одержимы, понимаете? Демоны не способны вселяться в неодушевленные предметы, они просто накладывают на них сглаз, проклятие, чтобы донимать людей.

Луиза решила, что пора убавить этот энтузиазм и придать разговору хоть немного серьезности.

— Мой брат лишился руки, — произнесла Луиза.

— Совершенно верно, — отозвалась Барб. — И это отстой, но для демона какая-то рука — тьфу, семечки. Они такие руки на завтрак едят. Без обид, здоровяк, но уж как есть. Вы, наш Ластоногий и ваша крошка стали мишенью для демона, вот в чем дело. И это хреновая новость. Но есть и хорошая: кукла на руке у малышки — это всего лишь проклятие. А Барб? Барб ест проклятия на завтрак! Я снимаю сглаз, выясняю, какой именно демон за этим стоит, а потом мы едем в Маунт-Плезант, и сестра Гейл пинками выгоняет нечисть из вашего дома. Идет?

— Аминь, — поддержала тётя Гейл.

— Аминь, — повторила Барб. — Мы возьмем это проклятие и раздавим его как прыщ! Как два пальца об асфальт.

Луиза зажмурилась. Она была готова к чему угодно, только не к Барб.

— Это моя дочь, — выговорила Луиза, открыв глаза и в упор глядя на Барб, чтобы та наконец прочувствовала весь ужас происходящего. — И мне вовсе не капельку не весело. Эта хрень порезала её. Чуть не сожгла мой дом! Для меня это не шутка!

Она не планировала срываться на крик.

— У Барб эксцентричные нравы, — вступилась тётя Гейл. — Но нет на свете человека, которому я бы охотнее доверила спасение своей бессмертной души.

Барб и Луиза долго молча смотрели друг другу в глаза. Наконец Луиза кивнула.

— Хорошо, — произнесла она.

Барб оглушительно дважды хлопнула в ладоши, отчего Луиза аж подпрыгнула.

— Ну, тогда за дело! — воодушевленно воскликнула Барб. — Только сперва мне надо слить литр лимонада из маракуйи, а то пузырь трещит. Сразу предупреждаю: стены тут картонные. Так что вам лучше пока подождать на улице!