Мерси собиралась прийти к трем часам, чтобы осмотреть дом, поэтому Луиза приехала уже к девяти и припарковалась на подъездной дорожке.

— Не нужно сходить с ума, — наставляла Мерси. — Просто сделай так, чтобы всё сияло, было светло и чисто. Пусть дом предстанет во всей красе.

Луиза наблюдала, как бригада рабочих через дорогу надевает ранцевые воздуходувки и завешивает триммеры. Она взглянула на часы: Марк опаздывал на пятнадцать минут. Завыли воздуходувки. Мимо въезда на дорожку торопливо прошел прохожий: Марк опаздывал уже на полчаса. Луиза не могла усидеть в машине. Она вышла наружу.

Подойдя к крыльцу, она попыталась оценить дом взглядом Мерси. Крышу не мешало почистить, сайдинг — отмыть струей под давлением, а москитные сетки всё ещё утопали в грязи. Дел непочатый край, и лучше засучить рукава прямо сейчас. Она ступила на крыльцо, застыла, шаря в сумке в поисках телефона, и эта минутная заминка снова натолкнула её на мысли о куклах.

Внутри их ждала целая орава. Где-то на краю сознания, вопреки любой логике, Луизе казалось: ничто не может быть настолько похоже на человека и существовать так долго, не начав мыслить самостоятельно. О чём они думают?

«Они думают о том, как ты выбросила Папкина. Они думают о том, как ты выбросила Рождественский вертеп с белками. Они думают о том, как ты выбросила их. Они думают о том, как сильно тебя ненавидят».

Она решила дождаться Марка прямо на пороге.

Он подъехал лишь к десяти часам, уже наготове с претензиями.

— А кофе ты не захватила? — с ходу выкрикнул он, вылезая из пикапа. — Я вообще-то уступаю тебе четверть дома, могла бы хоть кофе захватить с маффином или чем-то эдаким.

— Двадцать пять процентов не делают меня твоей прислугой, — отрезала Луиза. — Дай ключ.

Она протянула ладонь. Он долго стоял неподвижно, потом тяжело вздохнул, вытащил из заднего кармана увесистую связку ключей, отцепил нужный и бросил ей в руку.

Она отперла замок и решительно шагнула вовнутрь; Марк поплёлся следом. Луиза не спускала глаз с пола, высматривая всё, что могло шевелиться, метаться из стороны в сторону или вести себя по-беличьи.

«Ничто в этом доме не может причинить мне вред, здесь нет ничего, кроме банального барахла».

Она замерла, вглядываясь в глубину гостиной. Из-за дивана, зажатые между подлокотником и стеной, на неё мёртвыми глазами уставились куклы Марка и Луизы.

— Терпеть не могу эти штуки, — с чувством выплюнул Марк и повернул в коридор. — Мне надо поссать.

«Он наверняка притащил их вчера, когда я ушла. Увидел в гараже и захотел расставить всё так, как было при маме. Они не слезали с полок и не притащились сюда сами, чтобы подстерегать меня».

— Нормально выглядит дом, — донесся голос Марка из коридора. — Вообще не понимаю, какого черта мы тут забыли. Мерси припрется только к трем.

«Они на меня не злятся».

Но вид у них был разъярённый.

— От этого осмотра зависит её оценка, — громко ответила Луиза через плечо, не в силах оторвать взгляд от двух ростовых кукол. — Второго шанса произвести первое впечатление не будет.

— Я знаю, как ты обожаешь всякие контрольные, — сказал Марк, — но это не экзамен. Какого черта?..

Луиза развернулась и сделала шаг назад, удерживая в поле зрения и кукол, и брата. Марк стоял, задрав голову, и таращился на заколоченный чердачный люк.

— Это ещё что за хрень? — спросил он.

— Без понятия, — ответила Луиза. — Может, белки. Скорее всего. Кажется, я видела парочку вчера. Придется вызвать дезинсекторов.

— Ничего себе белки, — хмыкнул Марк. — Тебе не кажется, что это чересчур?

— Типичный папин ремонт, — вздохнула Луиза.

— По-моему, нам не стоит здесь находиться, — произнес Марк. — Мой план был куда лучше. Глядя на подобное, — он ткнул пальцем в люк, — я лишний раз убеждаюсь в своей правоте. Ты что, атмосферочку не чувствуешь?

— Единственное, что я чувствую — до прихода Мерси осталось меньше пяти часов, а у нас конь не валялся, — ответила Луиза, мгновенно взяв себя в руки и включив прагматизм. — Если дом не засияет, она сбросит цену тысяч на тридцать. А это на семь с половиной тысяч меньше лично для меня. Почти три месяца оплаты детского сада Поппи! Так что мы с тобой вывернемся наизнанку, но приведём дом в нормальный вид.

— Всё прямо как в детстве, — усмехнулся Марк. — Луиза в своей коричневой форме брауни-гитлерюгенд раздаёт указания.

— Ужасно оскорбительное сравнение, — отрезала Луиза. — Мерси прямым текстом сказала, что куклы её до смерти пугают, поэтому избавимся от них в первую очередь. А потом снимем со стен большую часть этих «произведений искусства».

Ей удушливо показалось, будто среди кукол кто-то шевельнулся.

— Картинки зрительно увеличивают комнату, — возразил Марк.

— Не в таком же количестве.

Марк подошел к ней на порог гостиной, и они вместе воззрились на кукольные шеренги.

— И что, будем заворачивать их в папиросную бумагу или типа того? — спросил он.

Луиза вручила ему рулон черных мешков для мусора.

— Эй, тормози, — отпрянул он, отдёрнув руку, словно ожёгся. — Я же могу загнать их на eBay за кучу бабла.

— Отлично, — согласилась Луиза. — Запихаем в мешки и погрузим в твой пикап.

— Они же попортятся, — упёрся Марк.

— И что ты предлагаешь с ними делать? — раздраженно спросила Луиза.

— У меня всё было схвачено! — воскликнул Марк. — Никаких соплей: нанимаем «Агаггер» — и бац, дело в шляпе! А теперь вы с Мерси притащили меня сюда, и я уже хрен знает, как ко всему этому относиться.

Луиза хотела было возразить, но сдержалась, оторвала от рулона мешок, с треском раскрыла его и заставила себя шагнуть к дивану — прямо поближе к куклам Марка и Луизы. Она схватила двух клоунов, сидевших на спинке. Постаравшись как можно меньше прикасаться к ним, она брезгливо швырнула их в мешок. На пальцах остался какой-то липкий налёт.

— Ну же, — поторопила она. — Погнали.

— Но... — замялся Марк в дверном проеме. — Это же всё мамино.

— Ты сам нанял парней с мусорными контейнерами, — напомнила Луиза.

— Одно дело они, а другое — когда приходится делать это собственными руками, — ответил он. Выглядел он настолько искренне подавленным, что Луиза сбавила тон.

— Их больше нет, Марк, — мягко сказала она. — Кому-то надо убрать всё, что после них осталось.

Марк открыл рот, замялся, поглядел в сторону столовой, а потом снова уставился на Луизу.

— Да знаю я! — выдохнул он. — Но это их дом. Всё это — мамины и папины вещи. Целая жизнь! Они бы не захотели, чтобы мы спустили всё в утиль.

— То, чего они захотели бы, больше не имеет значения, — сказала Луиза.

— А для меня имеет! — упёрся Марк. — Всё происходит слишком быстро. Надо притормозить.

— Мерси придет уже сегодня, — напомнила Луиза.

— Если мы всё выкинем, ничего уже не вернёшь, — настаивал Марк. — А если передумаем? Всё будет утеряно навсегда!

— У нас нет на это времени, — отрезала Луиза.

— Я не готов, — заявил Марк. — Я не смогу.

— Марк, — Луиза посмотрела ему прямо в глаза. — Я тоже не хочу этим заниматься, но кроме нас некому.

Марк забегал взглядом по комнате.

— Вот мама с папой смогли бы, — бормотал он. — Они были взрослыми. А мы... так, просто переросшие дети.

Казалось, он вот-вот расплачется.

— Марк, — попыталась как можно мягче сказать Луиза. — Пожалуйста, не заставляй меня делать всё в одиночку.

Он сжал кулаки, разжал, снова сжал, а потом рванул через комнату и выхватил у неё из рук полиэтиленовый мешок.

— Я буду держать, — буркнул он.

Луиза начала сбрасывать остальных клоунов в мешок — одного за другим. Следом за ними отправился Арлекин, шмякнувшись прямо на клоунскую кучу. Затем Луиза подступила к шкафу-витрине, пытаясь держаться подальше от кукол Марка и Луизы.

Открыв стеклянные дверцы, она цапнула первое, что попалось под руку и выглядело относительно безобидно: маленький керамический домик под соломенной крышей.

— Стой! — крикнул Марк. — Мама купила его в Англии, когда ходила со мной! У неё там целый набор!

Луиза заглянула в витрину и увидела еще один точно такой же домик.

— Их тут всего два, — сказала она.

— Ну да, больше не успела, — сказал Марк. — Я хочу забрать их.

Он забрал из её рук керамические домики.

— Если ты станешь откладывать всё подряд, мы до скончания века не закончим, — заметила Луиза.

Марк отнёс домики на столик в прихожей и вернулся. Он снова подставил ей мешок.

— Ладно, бери дальше. Это единственные две штуки, которые я заберу.

Луиза схватила двадцатисантиметрового пластикового короля в мантийке из красного бархата и чёрной шляпе. Марк тут же сжал горловину мешка.

— Ты что, реально выбросишь Генриха VIII? — возмутился он.

— Да, — ответила Луиза.

— Ты что, не помнишь? — спросил Марк. — Та же самая поездка! Мама купила его и всех шести жён в Хэмптон-Корт.

Он ткнул пальцем в шесть королев, расставленных по обе стороны от короля, — все из одного набора, в накрахмаленных платьях из синего атласа, зелёного бархата и золотого шитья.

— И что с того? — спросила Луиза.

— Мама же эту считалочку наизусть знала, — сказал Марк, напрягая память. — «Развелась, казнена, умерла; развелась, казнена, выжила: Екатерина, Анна, Джейн, Анна, Кэтрин, Катерина».

Он улыбнулся, сам поражённый своей памятью.

— Откуда ты вообще это помнишь? — удивилась Луиза. — Тебя тогда даже на свете не было.

— Да хрен знает, — пожал он плечами. — Слушал мамины байки.

Луиза снова запустила руку в шкаф и сгребла хуммелевскую фигурку — мальчика в ледерхозе.

— Лу, — окликнул её Марк, и её плечи устало опустились. — Ты что, забыла? Мы же ездили в Германию, они таскали нас в тот пивной сад в Берлине, и папа ещё выиграл приз за йодль! Это же его кубок за йодль!

Луиза швырнула фигурку в мешок прямо на Арлекина. Марк застыл в шоке. Он потянулся было внутрь.

— Стой, — бледнея, сказал он. — Это же настоящая память.

Луиза высыпала Генриха VIII и все шесть его жён прямо на протянутую руку Марка.

— Да перестань ты! — рявкнул он, и по его тону она поняла: он озверел всерьёз. — Нельзя просто так выбросить всё наше прошлое!

— Марк, — сказала Луиза. — Относись к этому просто как к дому, забитому чужим барахлом.

— Но это НЕ чужое барахло! — взорвался он, обводя руками гостиную — кукол, вышивки на стенах, стопку кассет с «Маппет-шоу» под телевизором. — Это НАШЕ барахло! Мы на этом выросли! У тебя есть ребёнок. А у меня что? Кроме всего этого?

В возникшей паузе пронзительно завизжал триммер на той стороне улицы. Луиза дала ему повизжать с минуту.

— Забери кукол себе, — предложила она как можно мягче. — Погрузим всё в твою машину, отвезёшь домой и разберёшь в спокойной обстановке. Что понравится — оставишь, остальное продашь. Сделаешь всё не спеша, в своём темпе.

Он кивнул.

— Ладно.

— Можем уложить их в коробки, — добавила она.

— И в мешках сойдёт, — скороговоркой выпалил он. — Нормально. Давай просто покончим с этим.

Куклы замерли истуканами, поджидая, пока Луиза доберётся до них. Она чувствовала себя сущим чудовищем. Они набили два чёрных мешка, и витрина наконец опустела.

— Выглядит как-то... — начала она, но Марк договорил за неё.

— Неправильно, — закончил он. — И ощущение такое, будто мы творим какую-то дичь. Словно сейчас войдут мама с папой и мама устроит нам разнос за то, что мы трогали её кукол.

Оба прислушались к завыванию воздуходувки на противоположной стороне улицы.

— Я их не возьму, — вдруг сказал Марк.

Он показывал на кукол Марка и Луизы, стоящих у края дивана. Луизе до сих пор удавалось не смотреть на них, но теперь они остались единственными куклами во всей комнате.

— Так забирай их отсюда к чертям, — сказала она.

— Я к ним даже не прикоснусь, — отрезал Марк. — Нахрен. Сама давай.

Луиза заворожённо уставилась на кукол, не в силах заставить себя шагнуть к ним. Марк это заметил.

— Оставим их тут, — предложил он.

— Мерси просила «ничего жуткого», а жутче этого расклада вообще сложно что-то придумать.

— На вот, — Марк сгреб с края дивана байковое одеяльце Поппи и накинул им на головы. — Ну как?

С накинутым поверх поношенным одеялом куклы выглядели ещё более зловеще, но ничего получше Луиза придумать не смогла.

— Ладно, — выдохнула она. — Поможешь мне дотащить эти мешки до твоей машины?

— Сворует ещё кто-нибудь, — фыркнул он. — В гараж отнесу.

Они потащили пузатые мешки с куклами в гараж, где Луиза тут же споткнулась о его пилу.

— Господи, Марк, — выругалась она. — Ты вообще за своим инструментом не следишь?

Он бросил пилу и фанеру прямо посреди работы, бросив всё валяться на бетоне. Везде толстым слоем лежала опилочная пыль.

— Это рабочий процесс, — сказал Марк.

Они бросили мешки у стены, и Луиза, поймав кураж, оглядела гараж и заметила на фанерных полках коллажи. Она схватила их и приставила к выкатному мусорному баку. Прихватив портреты членов семьи, написанные маслом, она приставила и их туда же — и тут заметила, что Марк уставился на неё во все глаза.

— Что?

— Ты что, выкинешь их? — не поверил своим ушам он.

— Это куча для отдачи в благотворительность, — опомнившись, соврала Луиза. — Забирай всё, что хочешь.

Марк поднял портрет отца: из-за неважной работы художника папа казался человеком с лишаем и ленивым глазом.

— Это вообще единственный папин портрет, который у нас есть, — сказал он.

— Если не считать сотен обычных фотографий, — сказала Луиза. — И маминого глиняного папиного бюста, и кукольной копии папы, которую она сшила ему на день рождения.

Марк с минуту молчал, а затем произнёс:

— Ты ведь тоже не хочешь возвращаться в дом, — не спросил, а утвердительно констатировал он.

— Это ещё что значит? — раздражённо огрызнулась Луиза, уколовшись его проницательностью. — Нам нужно разобрать гараж.

— Да клала Мерси на этот гараж, — сказал Марк. — Ты просто тянешь время, потому что тебе там не нравится ничуть не меньше, чем мне. С этим домом что-то не то. Вчера, когда ты ушла, я клянусь, я слышал какие-то шорохи на чердаке. Вот я и свалил.

«Белки. Это всего лишь белки, самые обыкновенные нормальные белки».

— Нам просто нужно вызвать на чердак дезинсекторов, — ответила Луиза.

— Мы можем остаться здесь, — предложил Марк.

— Нет, — ответила Луиза. — Нужно готовить дом к приходу Мерси. Давай разберемся с кухней...

— Но... — начал было Марк.

— Вместе, — перебила Луиза.

Они прошли на кухню и щёлкнули выключателем. Ничего не произошло. Луиза потянула за дверцу холодильника. Внутри было темно, и повеяло теплом.

— Электричество вырубилось, — сказала она.

— Стой тут, — отозвался Марк и ушёл в гараж.

Луиза осмотрела полки холодильника: пластиковые контейнеры с остатками еды, размазанный брусочек масла на прозрачной стеклянной масленке, половинка сэндвича с индейкой, аккуратно завёрнутая в пищевую плёнку. От этого вида её будто обухом ударило.

Отец съел половину сэндвича и отложил второй кусок на потом, когда проголодается, — но умер раньше, чем у него успел появиться аппетит. Теперь он уже никогда не доест свой сэндвич. Силы мгновенно вытекли из ног Луизы, и она осела на корточки, ухватившись рукой за дверцу холодильника.

Ей вспомнился папин штоллен.

Каждый год после Дня благодарения папа единолично воцарялся на кухне и пёк штоллен для всех коллег по работе. Даже выйдя на пенсию, он из года в год продолжал печь его для соседей. Кексы получались маленькими, кривобокими, тесто толком не поднималось, и выглядели они корявыми обрубками, но для Луизы в них всегда таилось волшебство. В детстве она просто соскабливала помадку сверху, поскольку терпеть не могла вкус цукатов в тесте, но обожала их яркие цвета — изумрудно-зелёный, рубиново-красный. Ей нравилось помогать заворачивать каждый кекс в шуршащий целлофан и завязывать зелёной бечевой с прикреплённой запиской. Целых две недели весь дом пропитывался ароматами свежей выпечки и пряностей.

Именно этого ей хотелось прямо сейчас. Чего-то уютного, теплого и живого. Ей хотелось почувствовать родной папин запах. Ей больше не хотелось задыхаться от ароматических свечей Yankee Candle и освежителей для ковров.

Луиза захлопнула холодильник и подошла к раковине, чтобы налить стакан воды. Взяв чистый стакан, она, прежде чем открыть кран, случайно глянула в сливное отверстие.

Из темноты на неё смотрел глаз.

Белый и круглый, он заворожённо глазел на неё из слива. Луиза затаила дыхание. А потом разглядела голубую замшу вокруг него и сообразила: это же одна из маминых кукол. Как она вообще оказалась в раковине? Надо было срочно её достать, пока она не сломала измельчитель отходов.

Луиза запустила руку в холодное нутро слива. Скользкий резиновый лепесток уплотнителя проглотил её руку по локоть, и кончики пальцев уткнулись в намокшую, тяжелую от жирной воды замшу. Она потянула куклу на себя, но та застряла намертво. Луиза попыталась нащупать куклу, её пальцы наткнулись на острые, массивные ножи измельчителя. Намотавшись на них, ткань заклинила механизм. Луиза осторожно, едва касаясь пальцами, начала сматывать её с лезвий — и в этот момент измельчитель внезапно взревел.

Дикий грохот оглушил кухню; дернувшись назад, она болезненно ударилась запястьем о стальной край раковины, выхватывая руку из вибрирующей горловины. Ноги подкосились, и Луиза со всего маху грохнулась на линолеум. Измельчитель бешено рычал из слива.

Марк высунул голову из гаражной двери.

— Я рубильник поднял, — сообщил он, шагнул на кухню и щелкнул выключателем измельчителя. — Эй, а где ты отрыла ещё одну мамину куклу?

Луиза не шевелилась. Она так и сидела на полу, сжимая мокрую куклу в кулаке.

— Пойдём дождёмся Мерси на улице, — прошептала она.