— Подожди, ты чего? — спросил Марк, выбегая за ней из гаража.

— С меня хватит. Я сюда больше не вернусь, — отрезала она.

Своим внутренним слухом она будто наяву слышала, как из её детской спальни, брошенные на полке, кричат Баффало Джонс, Красный Кролик, Хеджи Хогги и Дамбо.

«Луиза, не оставляй нас».

— Да что случилось-то? — крикнул Марк.

Луиза уверенно шагала по подъездной дорожке.

— Ничего не случилось, Марк. Я просто устала.

«Луиза, не бросай нас снова».

— А как же мамины картины? — не отступал Марк. — Ты же только ради них сюда и припёрлась!

«Не бросай нас, как тогда».

Она не желала этого слушать. Остановившись у своей ярко-синей машины, Луиза резко повернулась к брату.

— Я сделала это исключительно для того, чтобы насолить тебе, — произнесла она. — Потому что тебе всегда всё доставалось на блюдечке, и мама никогда ни в чём тебе не отказывала. Но всё, с меня довольно! Находиться здесь губительно для моей психики. Так что поздравляю, ты выиграл. Забирай всё себе. Я умываю руки.

— Ты не можешь просто так уйти! — заявила Марка. — Нельзя заявиться, выбить окно, перерыть мамины картины и свалить, бросив меня разгребать весь этот бардак!

«Луиза...»

Ещё как могла.

Она громко хлопнула дверцей, повернула ключ зажигания и дала газ. Когда машина тронулась по дорожке, Марк побежал следом, крича вдогонку: «Ты всё ещё должна мне за то окно!»

На углу улиц она бросила взгляд в зеркало заднего вида: Марк стоял посреди дороги перед их семейным домом — совсем маленький и бесконечно одинокий.

«...пожалуйста... не уходи».

Луиза щелкнула поворотником и повернула налево. Больше в зеркало она не смотрела. Доехала до светофора, вывернула на Коулман-бульвар и скрылась из виду.

«Я просто запаниковала. На чердаке были белки, они вылезли наружу, я потеряла контроль, но мне больше никогда не придётся туда возвращаться. Теперь это дом Марка. Это больше не наш семейный очаг. Всё кончено».

Впервые с момента того звонка Марка она почувствовала истинную свободу. Казалось даже странным, что всё так резко закончилось. Больше не будет новых историй, новых воспоминаний, новых обязательств; её семья навсегда осталась в прошлом, а прошлое было завершено. Оно больше не могло причинить ей вреда. Ей никогда в жизни не придётся переступать порог этого дома. Она больше слова не скажет Марку — разве что по сугубо юридическим формальностям. Её реальная жизнь ждала её в Сан-Франциско. История семьи Джойнер подошла к концу.

Вернувшись в свой номер в SpringHill Suites, она задрала футболку и осмотрела живот перед зеркалом. Кожа была покрыта длинными царапинами, но ведь она весь день таскала тяжести и коробки. Что угодно могло её оцарапать. Она приняла обжигающий душ, без конца повторяя про себя как заклинание:

«Всё кончено, всё кончено, всё кончено, всё кончено, всё кончено».

Завернувшись в махровое полотенце, она села на край кровати. Впервые за эти безумные дни вокруг царили умиротворение и тишина. Голова казалась совершенно пустой. Она решила прилечь — буквально на минутку, — а когда открыла глаза, за окном уже сгустились сумерки. Нащупав телефон, Луиза увидела целый ворох пропущенных: от Марка, от Броди, от Мерси — но ей было абсолютно всё равно. Чувство отрешённости после сна лишь усилилось. Единственное, что её волновало, — это Поппи. Ей жизненно необходимо было услышать голос дочери.

Она набрала сообщение Иану:

«ЭЙ, МОЖЕШЬ ПОДКЛЮЧИТЬ ПОППИ ПО FACETIME?»

Ответ прилетел незамедлительно:

«ТЫ ВСПОМНИЛА, ЧТО ТЫ МАТЬ? Я ЗВОНИЛ ТЕБЕ ВЕСЬ ДЕНЬ. ОНА ПОСТОЯННО СПРАШИВАЕТ О ТЕБЕ».

Луиза проверила входящие и обнаружила пять пропущенных сообщений от Иана, каждое из которых пахло всё большей паникой.

«Я ЗАНАМАЛАСЬ НАСЛЕДСТВОМ СВОИХ УМЕРШИХ РОДИТЕЛЕЙ, — отстучала она в ответ. Удар был запрещённым, но если не пользоваться подобными козырями, то зачем они вообще нужны? — НЕ НАМЕРЕНА ВЫСЛУШИВАТЬ ПРЕТЕНЗИИ. Я НА СВЯЗИ».

Он ответил:

«5 МИНУТ».

Луиза не хотела появляться перед Ианом в одном полотенце, поэтому быстро натянула джинсы и футболку. Как раз в этот момент экран вспыхнул от входящего вызова FaceTime. Луиза приняла звонок, и у неё больно сжалось сердце от того, насколько измождённой выглядела Поппи.

— Привет, малышка, — мягко произнесла она. — Как ты там? Я так соскучилась.

Под глазами у Поппи залегли тёмные тени, личико казалось бледным, и дело было явно не в плохом освещении. Уголки глаз и кончик носа покраснели и припухли.

— Ты в порядке, Попстер? — обеспокоенно спросила Луиза. — Плохо себя чувствуешь?

— Когда ты плидешь домой, мамочка? — всхлипнула Поппи, перейдя на совсем детский лепет.

Они потратили кучу сил, отучая её от этой манеры речи, но Луиза подавила вспыхнувшее раздражение.

— Очень скоро, родная, — ответила она. — Но ты ведь уже большая девочка и должна понимать, что мамочка не может всегда быть рядом.

— Я МАЛЕНЬКАЯ! — зарыдала Поппи. — Когда ты плидешь, мама?

Несмотря на её детский лепет, Луиза улыбнулась, радуясь, что может сообщить прекрасные новости.

— Я приеду домой уже завтра, — сказала она. — Я думала, что задержусь здесь ненадолго, но передумала, потому что безумно скучаю по тебе. Так что завтра я сажусь на самый первый самолёт и лечу к тебе.

Улыбка Поппи вспыхнула так ярко, словно озарила весь экран. В этот момент Иан перевёл камеру на себя.

— Ты когда собиралась мне об этом сказать? — насупился он.

— Я только что это решила, — ответила Луиза. — Меня здесь больше ничего не держит, поэтому я приеду домой, как только куплю билет.

— Ты правда едешь к нам? — Поппи снова влезла в кадр, прижавшись лицом к самому экрану и заговорив совершенно нормальным голосом.

— Мы вообще-то всё ещё в горах, — заметил Иан. Луиза чувствовала, как он пытается сохранять вежливость на фоне столь резкой смены планов.

Экран снова замигал — пробивался параллельный звонок от Марка. Луиза сбросила его.

— Я лечу прямо в Сан-Франциско, — сказала она. — Привези Поппи завтра или послезавтра.

Картинка задрожала, когда Иан забрал телефон. Она услышала, как он пробормотал дочери: «Я сейчас вернусь».

Затем в кадре появился его нос и кусок лба.

— Ты правда возвращаешься так рано? — тихо спросил он. — Это не шутка?

— Куплю билет сразу, как мы закончим разговор, — заверила Луиза.

— Слава богу, — тяжело вздохнул Иан. — Она снова описалась прошлой ночью. Моя мама уже забронировала приём у детского психолога...

— Ещё чего, — отрезов сказала Луиза. — Я буду дома завтра днем.

— Я понял, — сказал Иан. — Но ты как-то... поторопись, ладно? Это был полный кошмар.

— Дай мне снова поговорить с ней, — попросила Луиза.

Камера снова качнулась, и Иан передал телефон дочке.

— Я скоро буду дома, — обратилась Луиза к Поппи. — Но я хочу встретить взрослую девочку. Ты сможешь поговорить со мной как большая?

— Приезжай сейчас, — попросила Поппи нормальным голосом.

— Это очень далеко, — вздохнула Луиза. — Мне нужно время, чтобы добраться. Ты хоть представляешь, насколько это далеко?

— Сто миль, — убеждённо заявила Поппи.

«Сто» было самым большим числом, имевшим смысл для Поппи, потому что именно сто миль отделяли Сан-Франциско от горного дома родителей Иана.

— Это как сто миль, только двадцать раз подряд, — попыталась объяснить Луиза. — Знаешь, сколько это?

— Двадцать, — уверенно выдала Поппи.

— Намного, намного дальше, — улыбнулась Луиза.

Ей казалось невероятным, какое счастье ей доставляет звук голоса дочери. Луиза вдруг вспомнила свой второй курс аспирантуры: мама позвонила ей как-то ночью, и Луиза долго и увлечённо рассуждала об интригах на кафедре и поисках оплачиваемой стажировки, пока наконец не осознала, что мать её вообще не слушает.

— Мам, почему ты звонишь? — спросила тогда Луиза.

— Мне просто нужно было услышать твой голос, — ответила мама.

Луизе стало интересно, что же происходило с матерью в ту ночь, но узнать это было уже не судьба. Ни сейчас, ни когда-либо потом. Жизнь её матери завершилась. Её тайны ушли вместе с ней.

Марк позвонил снова. Луиза разрядила звонок.

— Значит, ты всего в двадцати милях, — решила Поппи.

— Нет, зайка, я за сто миль двадцать раз, — повторила Луиза.

Зачем она пыталась объяснять операции умножения пятилетнему ребёнку, Луиза и сама не понимала, но тут ей вспомнилось, как в детстве ей нравилось, когда отец объяснял ей сложные вещи — даже если она не понимала и половины.

— Билеты «день в день» встанут в копеечку, — подал голос Иан. — Ты «Дельтой» летишь?

— Без понятия, — огрызнулась Луиза, раздосадованная тем, что он встревал и портил их трогательный момент. — Я ещё не смотрела. Поппи, ты можешь представить себе сто миль двадцать раз?

— Ты в ста милях, — стояла на своём Поппи.

Марк позвонил в третий раз. Луиза раздражённо ткнула пальцем в экран, отклоняя вызов.

— А давай нарисуем это? — предложила Луиза. — У тебя есть листик? У меня тут —

Бам!

Что-то с силой грохнуло в стекло прямо за спиной Луизы. Вскрикнув от неожиданности, она выронила телефон и отпрянула. На четвереньках быстро перебралась через всю кровать на противоположную сторону и только тогда осмелилась оглянуться.

За окном стоял Марк и остервенело колотил кулаками по стеклу.

— Лу! — орал он, но его голос глухо пробивался сквозь двойной стеклопакет. — На ресепшене отказываются говорить, в каком ты номере!

— Мама? — слабо донёсся голос Поппи из брошенного на ковре телефона.

— Господи Иисусе! Ты что вытворяешь?! — крикнула Луиза, тут же сообразив, что через закрытое окно Марк её не услышит. — Чего тебе надо? — во весь голос рякнула она.

— Выходи! — закричал он в ответ; его голос звучал приглушённо и словно издалека. — Нам надо поговорить!

Из динамика донеслось, как Поппи спрашивает у Иана, куда делась мама.

— Нет! — крикнула она Марку.

— Нам нужно поговорить! — не унимался тот.

— Я сказала, нет! — крикнула она снова.

— Эй! — рявкнул кто-то из соседнего номера, грохнув в стену. — Заткнитесь там!

— Это очень важно! — кричал Марк через стекло. Уходить он явно не собирался.

Луиза подхватила телефон с ковра и увидела на экране нос и лбу Иана, пытающегося разобрать, почему изображение вдруг стало тёмным.

— Эй, — быстро проговорила Луиза. — Тут кое-что стряслось. Скажи Поппи, что я перезвоню через минуту.

Она отключила связь и повернулась к окну.

— Жди снаружи! — крикнула она брату.

— Да заткнетесь вы или нет! — снова гаркнул сосед.

Марк ждал её на тротуаре, чуть в стороне от датчика движения автоматической двери. Его волосы торчали во все стороны, будто он долго и нервно взъерошивал их руками. В одной руке он сжимал телефон. Живот некрасиво выпирал из-под мятой футболки. Едва Луиза подошла к стеклу, двери с шипением разъехались, и она шагнула в прохладный вечерний воздух.

— Ну и? — бросила она.

— Я пришёл не ругаться, — сразу выставил ладони Марк.

— Я уезжаю домой, — чеканно произнесла Луиза.

— Я знаю, ты презираешь меня за то, что я не добился успеха, — заговорил Марк. — Но я реально доволен своей жизнью! Люди меня любят. Они считают меня отличным парнем.

— Моё решение вообще никак не связано с твоей успешностью, — вздохнула Луиза. — Но если бы мы не были родственниками, если бы мы просто случайно познакомились сегодня — мы бы никогда не стали друзьями. Мы разные люди с совершенно разными ценностями. И мы, слава богу, взрослые, чтобы сами решать, с кем общаться. Сейчас я выбираю вернуться домой к дочери. И мне абсолютно плевать на эту машину, Марк. Мама отдала её тебе.

Она развернулась, намереваясь уйти обратно в отель.

— Я отдам тебе двадцать пять процентов, — вылил на неё Марк.

Это заставило Луизу замереть.

— С чего вдруг? — оборачиваясь, спросила она.

— Я не хочу идти против маминой воли, — хмуро буркнул он. — Она подарила её мне, и это моё решение — поделиться с тобой, пусть даже ты меня и ненавидишь.

— Я не ненавижу тебя, Марк, — ответила Луиза. — Я просто больше не хочу с тобой воевать. Так чего ты добиваешься?

— Ты получишь свои двадцать пять процентов, хочешь ты того или нет, — отрезал Марк.

— Это... — Луиза на секунду замешкалась. — Это очень щедро с твоей стороны.

— Я вообще щедрый человек, — гордо вскинул подбородок Марк.

— И как ты себе это представляешь? — поинтересовалась Луиза. — Выставишь дом на продажу и пришлёшь мне чек?

— Нет, — сказал Марк. — Продажей займётся Мерси.

Он развернул к Луизе экран своего телефона. Из динамика им обеими руками энергично махала Мерси.

— Приветик, Луиза! — сморщив носик, заверещала Мерси из крошечного динамика. — Это же просто потрясающие новости!

— Ты всё это время была на связи? — опешила Луиза.

— Марк попросил меня поговорить с тобой, — объяснила Мерси. — По-моему, это невероятная возможность, но нам нужно, чтобы ты задержалась ещё на пару дней.

— Ну уж нет, — паника мгновенно сжала горло Луизы холодными пальцами. — Мне нужно в Сан-Франциско. Я только что пообещала Поппи, что лечу домой.

— И ты обязательно полетишь! — с энтузиазмом воскликнула Мерси, будто пропустив мимо ушей последнюю фразу. — Но сначала нам надо подготовить дом к продаже.

— Ты должна взять на себя юридическую часть, — вставил Марк. — Я отличный стратег, но во всей этой скучной бумажной рутине ты разбираешься куда лучше.

До Луизы наконец дошло, в чём тут дело. В голове сразу всплыли пропущенные от Броди.

— Что тебе сказал Броди? — строго спросила она Марка.

— Ничего! — буркнул Марк с таким видным оскорблённым видом, что Луиза мгновенно раскусила его враньё.

— Чего он хотел? — нажимая, переспросила она.

— Да так, по мелочам, — замялся Марк. — Установление цепочки прав, опись имущества... И ещё он сказал, что мне нужно заполнить кучу форм для соцобеспечения, и спросил, выходила ли я на связь с Кёртисом по поводу папиной пенсии.

— Нет, — отрезала Луиза. — И не подумаю. Я не стану нарушать обещание, данное собственной дочери, и делать за тебя твои домашние задания. Я улетаю домой.

— Тогда никакой доли ты не получишь, — пошёл на таран Марк.

— Луиза, — вмешалась Мерси из телефона. — Я сказала Марку, что с радостью возьмусь за продажу дома, но — ничего личного, Марк! — я и пальцем не прикоснусь к этому делу, если вы оба не будете действовать сообща.

— Я могу найти других агентов... — огрызнулся Марк.

— И ты прекрасно помнишь наш разговор, Марк, — перебила его Мерси. — Я не буду помогать тебе продавать дом за спиной твоей родной сестры. Ты можешь нанять кого угодно, но Броди — адвокат по делам наследства, а я твоя кузина. И когда меня спросят, не является ли этот объект проблемным из-за семейных споров, мне придётся сказать правду.

— Я не проблемный... — попытался вставить Марк.

— Короче говоря, — проигнорировала его Мерси, — Марк прекрасно понимает: что бы там ни было написано в завещании, разделить всё пополам — это единственно правильное решение. Видишь? В итоге всё складывается как нельзя лучше!

— Я сказал: двадцать пять процентов! — рявкнул Марк.

— Марк, — непреклонно чеканила Мерси, — пятьдесят на пятьдесят.

— Ребята, — вмешалась Луиза. — Я не могу остаться. Я не могу пообещать Поппи, что приеду, а потом просто взять и обмануть её. Детям нужна стабильность и уверенность в родителях.

— Марк, — скомандовала Мерси, — дай Луизе телефон.

Он долго колебался, но всё же протянул аппарат Луизе.

— Смотри, ничего там не нажми, — буркнул он.

Она взяла телефон и отошла от Марка на пару шагов.

— Мерси, я правда ценю твоё вмешательство, но я физически не могу... — начала Луиза.

Мерси даже не дала ей закончить.

— Броди позвонил и расскажешь нам обо всём, что произошло между тобой и Марком. Мы уже несколько часов вправляем твоему братцу мозги. Собачиться из-за денег — это последнее дело.

Луиза зажмурилась. Дыхание перехватило в верхней части груди.

— Мне не нужен этот дом, — выдохнула она. — Находиться здесь губительно для меня.

— Так, послушай меня, — перешла на деловой тон Мерси. — Двухэтажный дом с четырьмя квартирами на соседней улице только что ушёл больше чем за семьсот тысяч долларов. И это при том, что риелтор там едва умел писать без ошибок! Я выжму из твоего участка куда больше. Пятьдесят процентов от семисот тысяч — это более трёхсот пятидесяти тысяч долларов, Лулу! Это же разница между захудалой районной школой и обучением в Лиге Плюща для Поппи! Это языковые курсы с погружением, это элитные летние лагеря, это поездки в Японию! Это же совершенно другой старт в жизни для твоей малышки!

Луиза почти физически почувствовала, как этот дом снова запускает в неё свои щупальца, затягивая обратно, приковывая к Чарльстону. Ей безумно хотелось, чтобы всё это наконец закончилось.

— Я не могу вернуться в дом моих родителей, — с отчаянием вырвалось у неё. — Это разрушает мою психику.

— У тебя есть медицинская страховка? — деловито уточнила Мерси.

— Да, от работы, — промямлила Луиза.

— Вот и наними себе хорошего психотерапевта, — отрезала Мерси. — Триста тысяч долларов полностью изменят жизнь Поппи. Я бы костьми легла ради своих детей, и ты должна сделать то же самое. Включи мозги, мать! Это реальная жизнь.

— Мерси... — попыталась возразить Луиза.

— Ты останешься всего на одну неделю, — сладким, солнечным голосом пропела Мерси. — Ты и так планировала пробыть здесь ещё неделю. За семь дней ни с кем ничего не случится.

Луизе не хватало воздуха. Ей до безумия хотелось вернуться домой, обнять Поппи, она ужасно боялась, что дочку отправят к детскому психиатру... Но одновременно с этим она желала отправить Поппи в летний палеонтологический лагерь, мечтала повезти её в Италию, хотела купить дом с собственным садом. Она посмотрела на Марка: тот мнулся с ноги на ногу, отводя взгляд и нервно позвякивая мелочью в карманах своих грузовых шорт.

Луиза тяжело выдохнула.

— Во сколько встречаемся завтра? — спросила она.

А затем побрела обратно в номер — объяснять Иану и Поппи, что она изменила решение и не вернётся домой ещё целую неделю.

Разговор выгел ужасным.