Волька отключил от приёмно-передаточной радиостанции аккумуляторы и подошёл к карте.
— Да, — словно в раздумьи сказал он, — многовато им ещё идти.
Ребята тоже посмотрели на карту, и каждый позавидовал нашим товарищам, которые проводят этот вечер в тайге. Мне представлялись высоченные ели, лёгкие облака над ними и голубой туман над рекой.
Вдруг в окно постучали. Я выглянул и увидел Васю Рощина. Он делал Никите какие-то непонятные знаки. Васины волосы были всклокочены, а кепка слезла с головы на одно ухо. Сразу было видно, что младший Рощин сильно торопился. Очевидно, произошло что-то совсем необыкновенное.
Все выбежали и окружили Васю.
— Что случилось? — тревожно спросил Никита.
— Мы с Колышкиным были в радиоузле, — начал было Вася, но спохватился и замолчал.
— Как в радиоузле? — спросил Волька. — Ведь у тебя нет ключа?
Отпираться было бесполезно. Вася это понял и признался, что он взял ключ из письменного стола. — Я подумал, — оправдывался Вася, — а не вышли ли у вас из строя радиолампы усилителя… Ведь вы их не думали проверять. Ну, я решил проверить. Я же видел, как это делается.
Морщины на лбу Вольки разгладились.
— Ну и что же? — нетерпеливо спросил он Васю.
— Самая большая лампа, — совсем тихо ответил Вася, — потеряла эмиссию.
Волька хлопнул себя по лбу ладонью.
— Как я упустил из виду проверить лампы, и представить не могу!.. Так ты точно проверял? — посмотрел он в глаза Васе.
— Точно.
— Шляпы мы, вот кто, — неожиданно сделал вывод Лещёв. — До такой ерунды втроём додуматься не смогли!
— Это ещё не всё, — робко заговорил Вася.
Никита, которому, как видно, не понравилось, что младший брат взял без спроса ключ от радиоузла, нахмурился:
— Ну, что ещё у тебя? Выкладывай!..
То, что рассказал Вася, походило на главу из старой загадочной повести о привидениях. Уезжая на поле, мать Рощиных закрыла ставни в доме. В комнатах развелось много мух, и они, без сомнения, должны были вылететь из дома, где темно, на улицу, потому что даже мухе сидеть в темноте нелегко.
— Просто невероятное получается, — рассказывал Вася. — Возвращаюсь я из радиоузла, вхожу на кухню и только подошёл к: самовару напиться, как вдруг надо мной что-то зашипело: «Пуф. Пуф». Потом как хлопнет, да так звонко. Ну, я и выбежал.
— Испугался? — пренебрежительно спросил Никита.
— Ещё бы! Бурдин тоже испугался, — ответил Вася. — Сейчас около нашего дома полно ребят. Многие хотят войти, но боятся.
Мы решили тотчас же идти к Рощиным, чтобы разгадать, что же такое происходит в их доме. На дворе у Рощиных было много ребят. Мы стали на пороге и прислушались. В кухне стояла такая тишина, что было слышно, как звенит в углу муха, запутавшаяся в паутине. «Ага, значит, не все мухи вылетели», — подумал я.
Вдруг послышалось шипенье.
— Начинается, — шепнул кто-то.
Затем что-то гулко щёлкнуло. Это было похоже на выстрел из игрушечного пистолета, если стрелять в погребе.
Нам сделалось как-то жутко, и мы выбежали на улицу.
— Да, — сказал Волька, — загадка природы. Любопытный случай!
— Вот что, — предложил Никита. — Нужно попытаться открыть ставни, тогда видно будет, что там такое происходит.
— Пойди, попробуй, — усмехнулся Вася, — ты же сам болты у ставней усовершенствовал, чтобы их с улицы нельзя было открыть.
Правильное решение и на этот раз принял Волька. Он повернулся к Васе:
— Фонарь у вас есть?
— Есть, — ответил тот, — «Летучая мышь».
— Тащи его сюда!
Вася вынес из-под навеса фонарь. Мы зажгли его и вошли в кухню. С нами пошла Аня. Едва раздалось шипенье, Волька направил свет на полати. Мы не увидели ничего особенного. Там стояла самая обыкновенная квашня. Шипение усилилось. И вдруг что-то белое полезло через край квашонки, сорвалось и упало вниз, на крашеный пол.
— Ларчик просто открывался, — сказал Волька, подойдя поближе и разглядывая тесто.
Вася захохотал:
— Мне же мамка ещё наказывала смотреть за квашней. А я позабыл.
Когда мы рассказали собравшимся ребятам, что они испугались квашни, все долго смеялись.
— А ещё юные межпланетные путешественники, — сказал Волька. — Ведь в межпланетное путешествие лететь куда страшнее.
Ребята переглянулись.
— Всё знаю. От меня не утаите, — засмеялся Волька. — А ну, выкладывайте, что вы собираетесь делать?
— Ракетоплан, — прошептала Света.
— Модель ракетоплана, — поправил её Волька.
— Нет, ракетоплан! — зашумели все вокруг.
— Так. Если я правильно понял вас, — совсем как директор нашей школы, заговорил Волька, — вы собираетесь построить действующую модель. А чем же она у вас будет приводиться в движение?
— Секрет, — вмешался в разговор Вася. — Мы с Колышкиным изобрели такое вещество, которое что хочешь в воздух поднимет.
— Вы? С Колышкиным? — переспросил Волька, сделав большие глаза.
— Да, мы с Колышкиным… Я бы сказал, да боюсь, смеяться будете. А вот зато, когда полетит ракетоплан, не то заговорите…
Сколько ни выпытывали у Васи, какой состав он изобрёл для мотора ракетоплана, ничего не могли добиться.
Волька взял у Никиты ключ, и мы вдвоём направились в радиоузел. Догадка Васи подтвердилась: усилитель не работал из-за неисправности лампы.
Утром, после завтрака, мы с Волькой пошли к председателю колхоза. Хотели взять с собой Никиту, но он отказался, так как торопился в третью бригаду, где перестал работать радиоприёмник. Третья бригада была километрах в трёх, и Рощин надеялся вернуться к обеду.
У самых дверей правления колхоза мы столкнулись с Васей и Колышкиным.
— А, межпланетные путешественники! — приветствовал их Волька. — Что вы здесь делаете?
— Вас ждём, — заявил Вася. Колышкин кивнул головой, как бы подтверждая слова своего товарища.
— Что такое?
— Мы насчёт ракетоплана, — начал Колышкин. — Вот в чём дело. Скажите, пожалуйста, из какого материала нужно делать сопло, через которое раскалённые газы вылетают? Мы много спорили. Вася говорит: можно из любого. А я не согласен: ведь модель должна далеко лететь, и жестяное сопло непременно разорвётся.
— Да! Соображаешь. — Волька одобрительно похлопал Колышкина по плечу. — Это ты хорошо делаешь, что о материале думаешь. А я вот, как мне пришло в голову мастерить ракетоплан, и не подумал об этом. Немудрено, что мой проект Василий Иванович забраковал.
— Какой же нужен материал для сопла? — настаивал Вася.
— Не знаю. Честное слово, не знаю, — отвечал Волька. — Шесть классов проучился, а какой самый тугоплавкий материал и не представляю себе. Очевидно, это в седьмом классе проходят.
— А мы думали: вы всё знаете, раз считаетесь лучшим изобретателем в школе, — сказал Колышкин.
Волька улыбнулся.
— И напрасно вы такое про меня думаете. Вовсе я не лучший изобретатель в школе. Есть ребята и посильнее меня. Только я, пожалуй, самый нетерпеливый: если что задумал — непременно сделаю. И молчать не могу, если что приходит в голову. Ну и бываю иногда вроде той пустой бочки, которую везли по мостовой и которая гремела… Из басни Крылова, помните?
— Ну, уж это вы чересчур, — вмешался в разговор Вася. — И вовсе вы не такой человек. Я уж знаю.
— А откуда знаешь? Вот как раз и такой. Взялся ремонтировать радиоузел, а того, что неисправны радиолампы, не заметил. Если бы не ты, кто знает, сколько бы мы ещё прокопались.
В это время открылась дверь и появился Степан Тимофеевич.
— А, радисты! — приветствовал он нас. — Вовремя пришли. Через несколько минут я бы уехал в четвёртую бригаду. Зачем пожаловали?
Волька стал объяснять председателю, что для радиоузла нужна мощная усилительная радиолампа.
— Дело серьёзное, — согласился Степан Тимофеевич. — Что ж, лампу, думаю, достану. Сегодня выеду в район, меня вызывают в райисполком. Да и машины буду получать в сельхозснабе для колхоза. Не поехать ли вам со мной?
— Мы с удовольствием, — начал было Волька. — Но только нам нужно держать связь с нашими путешественниками.
— Завтра к вечеру вернёмся обратно.
— Это так, — согласился Волька, — но Вера Степановна может не отпустить.
— Об этом я сам позабочусь.
Мы с Волькой сильно беспокоились: отпустит ли нас Вера Степановна в райцентр с председателем колхоза.
— Ничего не выйдет, — убеждённо говорил Волька. — Подумает, что с нами в пути что-нибудь случится. Они, взрослые, такие, я их хорошо знаю.
На дорожке лагеря показался Степан Тимофеевич.
— Ну, — сказал он, когда мы подбежали. — Едем. Будьте готовы. В десять вечера я заеду за вами.
— Спасибо, — поблагодарил Волька.
— За что же это мне спасибо? — улыбнулся Степан Тимофеевич. — Это вам спасибо — согласились со мной ехать… Ну, не буду прощаться…
— Знаешь что? — спохватился Волька, когда председатель ушёл. — А про Никиту мы забыли. Ему, наверно, тоже захочется съездить в райцентр.
— Да, — согласился я, — нехорошо как-то получилось.
Мы тотчас же решили направиться в село, чтобы отыскать там кого-нибудь из колхозных ребят. Но никого не встретили, хотя и побывали везде.
Около свинофермы мы неожиданно увидели Аню и Свету. Нам показалось, что они опять устроили драку, но при нашем появлении сразу же с невинным видом уселись рядышком на лужайке.
— Это они дежурят, — негромко сказал мне Волька.
Девочки смотрели на нас как-то виновато. Волька нахмурился и, не желая начинать неприятного разговора, попросил Свету передать записку Никите Рощину.
— Непременно передадим, — поспешно заверила нас Света. — Весь день будем караулить. Ведь Никита из третьей бригады мимо нас поедет.
Девочки сдержали слово. Вечером Никита пришёл в лагерь.
— Еду с вами, — заявил он. — Степан Тимофеевич сказал, что в машине всем места хватит.
Волька посмотрел на часы. До разговора с экспедицией оставалось несколько минут.
Как и в прошлый раз, с нами разговаривали Сергей Александрович и Герман Викторович. Они рассказали о том, как идут дела у наших путешественников.
Но об этом лучше меня расскажет Рома Гришин, из дневника которого я даю отрывок.
Отрывок из дневника Ромы Гришина
«…В семь часов утра Герман Викторович разбудил нас. Выкупавшись, мы принялись завтракать. Некоторые из наших ребят встали рано, наловили рыбы и сварили уху. Уха из свежих окуней была очень вкусная.
После завтрака мы тронулись в путь.
Ребята радовались, что придётся идти по тайге, как настоящим путешественникам. Но оказалось, что это не такое простое занятие. Солнце стояло высоко. Оно немилосердно пекло. Кроме того, нам приходилось то подниматься вверх по крутым склонам, заросшим лесом, то спускаться вниз, перебираться через поваленные деревья. Наконец, мы вышли на узенькую тропинку.
Вдруг Власов, шедший впереди, вздрогнул и попятился. Он чуть не сшиб Тюляндина. Мы услышали шум: кто-то пробирался сквозь чащу. Сергей Александрович вскинул ружьё. В это время ветки раздвинулись, и на тропинку вышел высокий, бородатый старик с охотничьим ружьём за спиной, в брезентовых брюках и в такой же куртке. Он спросил нас громким басом: «Кто вы такие?»
Из чащи выбежала собака. Она увидела нас и замерла на месте. Власов растерянно ответил: «Пионеры».
К старику подошли Герман Викторович и Сергей Александрович. Они отошли на несколько шагов вперёд и стали о чём-то разговаривать. Мы не слышали их слов, но видели, как старик вдруг хлопнул по плечу Сергея Александровича и громко захохотал.
«Будем знакомы, — сказал он, обращаясь ко всем нам сразу. — Карп Савельевич Механошин… лесник». — Он с каждым поздоровался за руку. А потом стал объяснять: «Понимаете, ошибка вышла. Время летнее. Лес может загореться, если, скажем, спичку неосторожно бросить… А потом и заблудиться можно».
Собака, увидев, что хозяин мирно с нами говорит, завиляла хвостом и подошла к Власову. Она обнюхала его правый ботинок и лизнула носок. Карп Савельевич улыбнулся.
«Вот и познакомились. Жучка, она тоже разбирается в людях… Кстати, ребята, экспедиция профессора Кириллова ушла позавчера вглубь тайги. А вы, как я вижу, устали. Не лучше ли вам будет сегодня отдохнуть, а завтра со свежими силами направиться дальше?»
«Куда ушла экспедиция?» — спросила Звездина.
«Непонятное для меня дело, — ответил Карп Савельевич, — какие-то знаки загадочные начертили на деревьях»…
«А много у профессора людей?» — спросил кто-то из нас.
«Порядочно», — ответил Механошин и почему-то посмотрел на Сергея Александровича.
Мы подумали, подумали и решили отдохнуть в избушке у лесника.
Старик повёл нас по тайге. Собака бежала впереди.
Пройдя километра полтора, мы увидели дымок над лесом, а ещё через полкилометра вышли на просеку и спустились к реке, на берегу которой стоял белый домик. Раскрытые ставни его были разукрашены резьбой, а на крыше, высоко подняв красный гребень, сидел искусно вырезанный из дерева петушок.
Звездина, конечно, начала громко восхищаться:
«Ой, какой красивый домик, девочки! Точно из сказки. Я нисколько не удивлюсь, если окажется, что стены сделаны из мятного пряника, стёкла из леденцов, а крыша из чистого шоколада».
Власов негромко буркнул: — «Девчачьи сентименты». — Мне понравились его слова, но я промолчал.
Карп Савельевич вдруг засуетился.
«Вот что, ребятушки. Вы потихоньку идите, а я внучонка пойду предупрежу». Он почти бегом направился к дому.
Когда мы подошли к крыльцу, скрипнула дверь и появился Механошин вместе с коренастым, веснушчатым пареньком.
«Пожалуйте, гости дорогие», — пригласил нас Карп Савельевич.
Домик был разделён на две половины. Одну занимала большая комната, а в другой находилась кухня. Мы пришли в комнату. Здесь было очень уютно. Красивые шторы украшали окна. Стол накрыт чистой скатертью. В углу на тумбочке приёмник «Родина».
«Вот так и живём… — рассказывал Карп Савельевич. — Летом со мной здесь Митя, а зимой он к бабке Гликерии в Зайцево перебирается. Ничего не поделаешь, школьник, нельзя же уроки пропускать». — Вдруг Карп Савельевич хлопнул себя по лбу, словно вспомнил что-то очень важное. «Вот что, ребята, нет ли среди вас геологов?» — спросил он.
«Найдутся», — сказал Тюляндин.
Я удивился, что именно он ответил на этот вопрос.
«Я тут камешки насобирал, — признался старик. — Всё мне кажется, что в них есть серебро… Митя, принеси».
Скоро мы все рассматривали камни. В них, действительно, поблескивали серебряные точечки…
«Никакое это не серебро, — заявил вдруг Тюляндин, — а слюда. Причём в камнях очень маленький процент слюды. Такой маленький, что никакой добычи нельзя наладить».
Карп Савельевич нахмурился:
«Выходит, опять ошибся. А сколько таких ошибок у меня было. Золото однажды нашёл, а оказалось — колчедан. На россыпь драгоценных камней наткнулся. Опять оказалось, что это не драгоценные камни, а блёстки кварца… Хотел показать это своё серебро Кириллову, да раздумал… Засмеётся он надо мной, стариком».
Поговорив с Механошиным, мы пошли купаться. Потом разбили палатки, хотя Карп Савельевич и приглашал нас ночевать у себя дома.
«Как-никак, мы — экспедиция, — важно говорил Тюляндин. — Прятаться под крышу нам просто неудобно».
Потом мы пошли выбирать удобное место для антенны. Ведь ультракороткие волны действуют лишь в пределах прямой видимости. Поэтому антенну приходится устанавливать выше.
В двадцать часов состоялся очередной разговор с лагерем. Герман Викторович и Сергей Александрович рассказывали ребятам о всех событиях, происшедших за день.
Когда стемнело, Герман Викторович предложил костровщикам зажечь костры. Еще днём ребята натаскали много сухих веток.
Тюляндин свалил все ветки и сучья в одну кучу и хотел было чиркнуть спичкой. Но Карп Савельевич остановил его.
«Неправильно! — сказал он. — Когда ты определял камешки, я думал, что ты таёжник. А оказывается, даже костра в лесу разжечь правильно не умеешь, Кто же так зажигает? Можно вызвать лесной пожар. А в лучшем случае испортишь дерево. Костёр нужно разжигать не ближе, чем в пяти метрах от деревьев».
Тюляндин перетащил всё топливо на новое место и снова принялся чиркать спичкой. И опять его остановил лесник. Он сказал, что от костра может загореться трава. Потом подозвал внука и велел ему принести лопатку. Карп Савельевич взял в руки лопатку, размерил площадку метр на метр, снял с неё дёрн и вырыл вокруг канавку.
«Вот теперь можно разжигать костёр», — разрешил он Тюляндину.
Ваня сразу же навалил на площадку хворост.
«Разве так делают костры? — вмещался Герман Викторович. — Да тебе его и тридцатью спичками не разжечь, такой несуразный костёр… Вот смотри!» Он взял небольшую сухую палочку и постругал её ножом.
«Это палочка-зажигалочка», — пояснил Герман Викторович.
Затем он подобрал пять сухих веточек и тоже зачинил их. Две ветки он положил на землю, а три поставил, сомкнув верхушками. На ветки, которые лежали на земле, он положил берёсту. Потом сверху Герман Викторович поставил поленья, в виде небольшого шатра, и начал нам объяснять, как надо разжигать костёр. Оказывается, это сложное дело.
Обыкновенно костёр поджигают снизу, с той стороны, откуда дует ветер. Направление ветра определить очень просто: для этого нужно помочить палец и поднять его кверху. С какой стороны будешь чувствовать холод — оттуда и ветер. Пламя вводится внутрь растопки. Сначала в огонь нужно подкладывать мелкие ветки, а потом уже более крупные… Когда появятся угли, можно подкидывать в огонь дрова.
«Мотай на ус, паренёк, — говорил Карп Савельевич Тюляндину. — Ты, я вижу, в геологи собираешься, — не зря мне о камушках растолковывал. Так вот, геолог должен быть на все руки мастер: и пловец, и ходок, и физкультурник. И костёр разжечь, и приготовить обед он должен уметь. В тайгу-то мамашу с собой не возьмёшь, не согласится она ехать… А зря… Красиво у нас в тайге… раздольно. Век живи — помирать не захочется».
Костёр трещал всё громче и веселее. В небе загорелись звёзды. А рядом с нами, в десяти шагах, слегка шумела на ветру тайга, наша уральская красавица».