Когда сонное зимнее солнце вымостило звонкими медными чешуйками ленту Священной Дороги на контийском форуме и окрасило рыжим кадмием обломанные верхушки колонн храма Гейи, на древний холм размашистой походкой поднялся наш герой в сопровождении Артемизия. Ди Каллисто был прихвачен Джулиано за компанию, так сказать, для надёжной защиты тыла. Потому что боль недавнего предательства со стороны прекрасной Кармины Лацио ещё терзала сердце юноши, и в каждом женском слове теперь виделся ему подвох и коварный обман. Кроме того, Артемизий, несмотря на некоторую отбитость пальцев тупыми предметами, недурственно бренчал на лютне и умел исполнять задорные куплеты собственного сочинения.

За несколько месяцев, миновавших со дня последнего посещения Джулиано Капитолийского холма, руины базилик и триумфальных арок ни капли не изменились. Разве что зелени на форуме немного поубавилось — природа не спеша погружалась в зимнюю дремоту. Среди руин горело лишь несколько масляных фонарей: рядом с калиткой в школе маэстро Луизы, у здания городского совета, в одной из полуразрушенных церквей и у покосившегося изваяния игрипетского обелиска.

Нерешительно потоптавшись какое-то время под окнами палаццо гейянок, Джулиано с приятелем направились к четырёхгранной стеле, возвышавшейся в отдалении над низкими раскидистыми пиниями. Там, при свете небольшого костерка, на мраморных обломках колонн и пёстрых одеялах, разостланных среди цветущих зарослей розмарина, сидела неразлучная троица воспитанниц сеньоры Обиньи. Вместо привычных бриджей на Лучии и Дафне были надеты широкие бархатные юбки, а Аврора красовалась в тёмно-синем платье с низким декольте. По долетавшим до слуха приятелей обрывкам громких фраз Джулиано понял, что девицы о чём-то раздражённо спорят. Заметив приближающегося де Грассо, сеньориты умолкли, и на их лицах засветились приветственные улыбки. Правда, несколько скисшие при виде ди Каллисто.

— Добрый вечер, прекрасные Кипиды! — поздоровался Джулиано, снимая берет. — Чем обязан приглашению в ваш прелестный цветник?

— Ах, сеньор, какой ты шустрый: с места да в карьер! — возмутилась Аврора, соблазнительным жестом закидывая ногу на ногу. — Поужинай с нами, испей вина, поговори о дивной погоде — вот тогда и до дела речь дойдёт.

— Садись вот сюда, между мной и Авророй, — предложила Лучия, сдвигаясь на край одеяла, — а твой друг пусть займёт место рядом с Дафной.

— Ну же, не стой столбом, мы не кусаемся, — Аврора задорно рассмеялась, — честное слово, в женском обличье ты казался посмелее.

— Неправда, то была моя сестра, — серьёзно возразил Джулиано, усаживаясь на предложенную мягкую подстилку.

— Девочки, он ещё и лжец! — возмутилась Лучия, поправляя лебяжьи подушки, в беспорядке рассыпанные по одеялу.

— Нет, он просто опасается найти меж нами сестру-ищейку, — не согласилась Аврора, заправляя белую прядку за ухо.

— Ну же, сеньоры, давайте не будем ссориться! — в разговор вмешался всеми забытый Артемизий, — Жаль, что вы не предупредили моего друга, что нас ожидает ужин на траве. Мы могли бы захватить чего-нибудь на десерт. Впрочем, я всегда готов услужить прекрасным сеньоритам своей музыкой. Хотите, я вам сыграю?

Девицы с энтузиазмом поддержали эту идею. Пока Артемизий подкручивал колки, настраивая лютню, молодые фехтовальщицы достали из корзинок пыльные бутылки вина, звонкие хрустальные бокалы, тонкие ржаные лепёшки и холодную утку, запечённую с травами.

Артемизий удобно устроился на обломке античной колонны, раскинув шерстяной плащ на неровном мраморном сколе. Рыжий свет костра очертил его тонкий молодой профиль, красиво проступающий на фоне индигового неба. Привалясь спиной к древней игрипетской стеле с вереницами непонятных значков, высеченных на камне, ди Каллисто обвёл компанию задумчивым взглядом, любовно тронул струны, прочистил горло и запел высоким чистым голосом:

Пузатый монах прокричит с алтаря:

«Обжорство один из грехов!».

Испарину шёлковым платом утря,

Всегда он откушать готов.

Любить призывает нас тощий монах,

Забывший о силе любви.

Он похоть равняет с любовью, но ах —

Ладони монаха в крови.

Из золота цепь он возьмёт, говоря:

«Лишь нищий наследует рай! —

Поправит жемчужный подол стихаря[243], —

А ты же последнее сдай!».

Знай, только смиренный, закрывший уста,

Подставивший правый ланит[244],

Избегнет в Геенне стального прута

И будет надеждою сыт!

Не вздумай лениться, гордиться, скорбеть —

«Ужасен отчаянья грех!».

Ты должен трудиться, молиться, терпеть

И в ящик сыграть без помех.

Когда последние аккорды рассеялись в надвигающихся сумерках, девушки дружно зааплодировали.

— Ах, что за чу́дная песенка! — воскликнула Лучия, протягивая наполненный до краёв кубок музыканту. — Ты сам её сочинил?

— Было дело, от скуки маялся… — нехотя признался Артемизий.

— Очень смело, — поддержала её Аврора, — тебе повезло, что здесь нет собачьих доносчиков.

— Не любите Псов господних? — поинтересовался Джулиано, медленно прихлёбывая терпкий виноградный напиток из бокала, поданного ему блондинкой.

— А кто их любит? — с усмешкой произнесла Дафна.

— Будь на то воля Чазарре Кварто, всех нас давно бы сожгли на костре, — сказала Аврора, смачно вгрызаясь крепкими зубами в поджаристое утиное бёдрышко.

— Хвала Папе и герцогине Изабелле, что чаша сия нас миновала, — добавила Лучия, слизывая жир и мясной сок, текущий по тонким пальчикам.

— Джулиано, а какие девицы нравятся тебе? — загадочно улыбаясь, спросила вдруг Аврора, придвигая колени поближе к бедру юноши.

Де Грассо несколько смутился, пощипал чёрный ус и наконец ответил:

— Мне нравятся верные.

— О-о! — восхитилась Лучия. — А какие, по-твоему, самые верные?

— Беленькие, чёрненькие или рыжие? — уточнила Дафна, водя пальчиком по краю хрустального бокала.

— Седые, — насупившись, заявил Джулиано.

Девицы быстро переглянулись и прыснули в ладоши от смеха.

— Эх, жаль, сеньора Обиньи тебя не слышит, — сказала Аврора, напуская на себя обиженный вид, — она бы оценила эту шутку по достоинству.

— Из-за чего ты повздорил сегодня с Боргезе? — спросила Лучия, подливая вина де Грассо.

Джулиано нахмурился, раздумывая, стоит ли втягивать в дела его маэстро малознакомых девиц из конкурирующей школы. Его приятель взял пару новых аккордов и, видимо, приготовился порадовать собравшихся очередными скабрёзными памфлетами.

— Да будет тебе, не упирайся, — сказала Аврора, укладывая острый белый подбородок на плечо юноши, — какие могут быть тайны между нами после того, как мы видели друг друга голыми?

Де Грассо поперхнулся вином, а Артемизий бездарно сфальшивил.

Девицы захихикали.

— У вас в школе все такие смешливые? — спросил ди Каллисто, откладывая инструмент в сторону и протягивая руку за сочной утятиной.

— Угу, — подтвердила улыбающаяся Дафна.

— Жаль, что я не девица, — со вздохом признался Атемизий, поправляя упавшие на глаза волосы, — обязательно бы перешёл к вам учиться.

— Это легко исправить, — сказала Аврора, подмигивая де Грассо. — Джулиано подтвердит.

Фехтовальщицы снова засмеялись. Джулиано промолчал, сосредоточенно глядя на огонь через тонкие грани бокала.

— Девочки, предлагаю нам отойти до ветра, — громко сказала Лучия.

— Я пока не хочу, — сказала Дафна, утончённо покусывая сыр.

— Идём! — с нажимом повторила кучерявая брюнетка.

— Не люблю заголяться где попало, — упёрлась Дафна. — Тут ветки всякие, жуки-пауки. Бр-р.

— Не хочешь — не надо. Постоишь рядом, — произнесла Аврора с расстановкой, исподволь корча страшные гримасы строптивице.

После нескольких секунд напряжённой работы мысли, отражавшейся в её чистых глазах, девушка просветлела лицом и воскликнула:

— Ах, конечно-конечно! Уже бегу!

Фехтовальщицы дружно скрылись за дальними кустами розмарина.

— Как думаешь, зачем я им понадобился? — спросил Джулиано, деликатно отворачиваясь в сторону.

— Скоро узнаем, — сказал Артемизий, в очередной раз сдув чёлку, безбожно ползущую на глаза.

Не прошло и четверти часа, как девицы вернулись. Они расселись по своим местам и принялись с удвоенным рвением потчевать юношей аппетитной снедью, а также расхваливать их дневные подвиги на ристалище. Дафна без зазрения совести строила глазки ди Калисто. Аврора похотливой кошкой льнула к де Грассо, а Лучия следила за тем, чтобы у всей весёлой компании не пересыхало в бокалах.

— Скажи, Джулиано, а у тебя уже есть жена или невеста? — спросила Аврора, томно прикрыв большие голубые глаза и с нажимом поглаживая складки нового колета на жилистой груди юноши.

— Не-ет, — протянул Джулиано, отодвигаясь чуть в сторону от навязчивой блондинки, — но бабушка обещала подыскать мне достойную пару.

— Как пить дать, выберет какую-нибудь старую уродину, — поморщилась Аврора, старательно придвигаясь к юноше и укладывая коротко-стриженную голову ему на колени.

— Зато с приданым! — поддел друга Артемизий. — У меня и песенка тут есть по случаю.

Задумал как-то граф ин Дюк

Жениться поутру.

«Обидно будет, если вдруг

Монахом я помру.

Найди мне, сваха, поскорей

Хорошую жену,

Чтобы не шипела, точно змей,

Когда я пить начну;

Чтобы скакала каждый день

На мне часа по два,

А не лежала как тюлень,

Прикрыв глаза едва.

И вместе с тем, чтобы чиста

Была, как божий сон,

Легко могла считать до ста,

Не лезла на рожон.

Сыщи невесту поскромней —

Чванливость не в чести!

С приданым мне найди, сумей,

Уродин не води!»

Бежала сваха со всех ног,

Заслышав те слова.

А граф и ныне одинок

И всякий день в дрова.

Джулиано видел, что девицы ведут какую-то понятную только им игру, смысл которой пока ускользал от него. Приятный хмель от доброго вина уже начал потихоньку кружить молодую горячую голову де Грассо, и он решил подыграть настойчивым фехтовальщицам, которые то и дело переглядывались друг с другом, делая большие глаза. Нагнувшись, юноша припал к напряжённым губам Авроры и стиснул её податливую грудь, заманчиво вздымавшую мягкий бархат платья. Ликуя в душе, он наблюдал, как девица рванула от него, словно Дьяболла от ладана. Вместе с ней на ноги вскочила и Лучия.

— Мне кажется, нам снова пора отойти, — торопливо предложила чёрненькая, хватаясь за горлышко открытой бутылки.

На этот раз девицы дружно кивнули и направились к месту условленного сбора.

— Как думаешь, нам предложат яд или это будет снотворное? — спросил Артемизий, подкручивая колки и прислушиваясь к тихому пению струн.

— Не знаю, — Джулиано в задумчивости поскрёб затылок. — Зачем вообще все эти сложности для обычного убийства? Нас надо было травить сразу, пока мы ничего не заподозрили.

— Ну, меня-то они не ждали. Пришлось менять весь план на ходу.

— Наверное, ты прав, — Джулиано покрутил в пальцах опустевший бокал. — Предлагаю сделать вот что…

Вернувшись, девушки застали Джулиано откинувшимся на подушки. Юноша имел весьма расслабленный и захмелевший вид. Он даже расстегнул верхние пуговицы колета, обнажив льняную рубашку и серебряный крестик на цепочке. Артемизий сполз с мраморного обломка на войлочное одеяло и с трудом попадал по струнам. Для вящей убедительности друзьям пришлось расправиться с последней бутылкой вина, и теперь её бездыханное тело сиротливо торчало из затухающего костра.

— Пять минут без женского внимания и уже нализались, стыдно, сеньоры! — сведя тёмные бровки к переносице, заметила Лучия, но в её голосе де Грассо уловил скорее радость, чем огорчение.

— Тост! — бодро воскликнула Аврора, собирая хрустальные бокалы, раскатившиеся по полянке, и наполняя их вином из выгулянной за кусты бутылки. — За крепкую дружбу между школой маэстро Обиньи и маэстро Майнера!

— За дружбу! — подхватили юноши несколько заплетающимися языками.

Приятели одновременно сдвинули хрустальные кубки и, как будто не рассчитав силы, разбили их вдрызг.

— Ой-й-й, — сконфуженно пробормотал Артемизий.

— Простите, — буркнул Джулиано.

— Вот чёрт! Луиза меня за хрусталь на горох поставит[245], — захныкала Дафна, хватаясь за голову.

— Не ной, что-нибудь придумаем, — успокоила её Лучия.

— Да что тут думать! — воскликнул Джулиано, выхватывая глянцево-чёрную бутылку из рук Авроры и поднося её к губам.

Изобразив несколько глотательных движений, которые сопровождались алыми струйками, текущими по подбородку, Джулиано лихо вытер мокрые усы тыльной стороной ладони и передал вино приятелю. Артемизий повторил его трюк. Покончив таким образом с остатками алкоголя, юноши вернулись на одеяла и очень скоро сделали вид, что их одолевает крепкий сон.

— У нас получилось! — радостно пискнула Дафна, тыча кончиком пальца в безвольное тело ди Каллисто.

— Тихо! — прошипела сквозь зубы Лучия. — Аврора, проверь, как там Джулиано?

Светловолосая бесцеремонно толкнула де Грассо в плечо. Юноша всхрапнул и заёрзал, поудобнее устраиваясь между подушек.

— Готов, — тихо подтвердила Аврора.

— Тогда действуй скорее, пока кого-нибудь не принесло к нам на огонёк! — проворчала Лучия, с подозрением оглядывая окрестности. — И так слишком долго провозились.

Аврора юркой лаской метнулась к груди Джулиано и ловко зашарила тонкими пальчиками под складками дублета на его груди. Наконец, нащупав крепкий переплёт маленькой книжицы «Pseudomonarchia Daemonum», которую де Грассо в последнее время постоянно носил с собой, девица радостно вскрикнула и потянула фолиант на себя.

Твёрдые пальцы Джулиано мёртвой хваткой сомкнулись на тонком девичьем запястье.

— Ага, попалась! — резко сказал де Грассо почти трезвым голосом.

— Пусти, мужлан! — взвизгнула Аврора, с неженской силой вырываясь из рук юноши.

— Не раньше, чем я получу ответы на некоторые интересующие меня вопросы, сеньорита!

Путаясь в складках одежды, подушках и плащах, они покатились по одеялу.

— Оставь её! — в тусклом свете умирающего костра блеснула тонкая спица шпаги, выхваченная Лучией откуда-то из темноты.

— Мы тоже так умеем, — сказал Артемизий, приподнимаясь на одеяле и вынимая из ножен короткий палаш.

В руках Дафны мгновенно возник клинок. Она ловко вскочила на ноги и присоединилась к Лучии, готовой атаковать.

— Похоже, у нас возникло сложное положение, — прорычал Джулиано.

Он ещё крепче впился в правое запястье Авроры и перехватил её вторую руку, потянувшуюся куда-то вниз, к кожаному ремешку на девичьей талии.

— Разве? — удивилась внезапно переставшая сопротивляться и обмякшая девушка.

Не дожидаясь ответа, блондинка ухватила слегка растерявшегося пленителя за плечи, резко дёрнула на себя и с размаху саданула коленом в пах. Безусловно, если бы парочка находилась в вертикальном положении, удар вышел бы что надо, но и короткого замаха из позиции лёжа хватило, чтобы Джулиано увидел яркие звезды в затянутом облаками зимнем небе. Де Грассо сдавленно взвыл, разжал руки и схватился за ушибленное место. Девицы стайкой полёвок разбежались по кустам, не забыв утащить с собой заветный фолиант.

— Ты как, Ультимо? — с искренним сочувствием спросил Артемизий, кладя руку на плечо поверженного друга.

— Дьяболловы кошки украли у меня смысл жизни! — не своим голосом промычал Джулиано, сжимаясь в комок на мятых одеялах.