Сложнее всего на свете притворяться, что с тобой все в порядке, когда это не так. А это было не так.

Я даже рядом не стояла с тем, чтобы быть в порядке.

Когда через пару недель в пятницу, во второй половине дня, в дверь постучали, я с самого утра была на грани панической атаки. Данкан был в курсе, что я испытывала всевозможные эмоции. В последнее время он чаще, чем обычно, тыкался в меня мордочкой, прыгал на моей ноге, чего не делал с тех пор, как был крошечным малышом, и посылал мне так много слов любви, что я как никогда была уверена в нашей связи.

И тем не менее я все равно нервничала.

Я ничего не могла с этим поделать. Я страшилась этого дня с того момента, как Генри сообщил мне новость – а Франклин подтвердил на следующее утро. Мне хотелось вести себя спокойно, невозмутимо и по-взрослому. Мне хотелось быть готовой принять происходящее – что бы ни случилось – с высоко поднятой головой и радостью в сердце. Существовала вероятность – и я знала это в глубине души, – что мой мальчик не решит сразу уехать, если эти люди будут как он и понравятся ему.

Он любил меня, а также ранчо и всех на нем. Бывали дни, когда я была готова поклясться, что слышу, как из садика доносится его «люблю, люблю, люблю» все время.

И все же существовала и крошечная вероятность, на которую я не могла закрыть глаза: он мог передумать. И я не смогла бы винить его за это. Было очевидно то, как он расцвел здесь. Сколько еще пользы он получил бы, еще сильнее ощущай он себя частью своего народа? Чувствуя себя принятым? Мне прекрасно жилось, будучи иной среди такого большого количества оборотней, но кто я такая, чтобы говорить, где было бы наиболее комфортно ему?

Несколько лет подряд каждое мое решение было принято с учетом Данкана, и я всегда была готова делать то, что лучше для него.

И все же мне хотелось, чтобы мое тело не реагировало так бурно. Ничего еще не случилось. С каких это пор меня расстраивало то, что могло быть, но еще не произошло?

С противоположной стороны донесся вздох, и я поняла, кто это, еще до того, как голос произнес:

– Тут пахнет выпечкой, Сверчок. Я вхожу.

Мои ладони были все еще прижаты к животу, когда дверь отворилась и внутрь вошел Генри, который сразу же закрыл ее за собой.

В последнее время он бывал здесь довольно часто. Так часто, что его зарядка для телефона была воткнута в мою розетку, а на моем комоде лежала его аккуратно сложенная рубашка. И это тоже помогало мне не скатиться в нервный срыв. Знание, что он рядом. Что он поддержит меня, что бы ни произошло.

Однако в тот момент мужчина, по которому я сильно сходила с ума, хмуро глядел на меня. Когда я посмотрела на него, он вгляделся в меня еще внимательнее, и его руки легли на бедра, прямо над тем местом, где фланелевая рубашка встречалась с джинсами.

– Ты не плачешь, но пахнешь как булочка с корицей, – заявил он.

В ответ я хмуро посмотрела на мужчину, с которым делила почти все свои ночи на протяжении последних двух недель. Он много работал, но мы виделись каждый вечер, когда он возвращался домой, за исключением трех дней, когда он работал в ночную смену, поскольку его коллега заболел. Когда мы не проводили время на улице с детьми, то обычно оказывались в моей комнате и даже принимали душ в моей ванной. Я гадала, не станет ли Данкан вести себя настороженно или странно, но мой щенок забирался на свое местечко на кровати и, казалось, совершенно не волновался о том, что оборотень оставался в нашей комнате. Как же мне повезло.

– У меня такое чувство, что меня стошнит, Пушок. Я не хочу туда спускаться. – Я скорчила гримасу. – Но мне нельзя плакать, потому что я не хочу, чтобы те, кто находится внизу, посчитали меня слабой, увидев мои опухшие глаза, и потом не доверили бы мне Данкана, решив, что я не смогу позаботиться о нем.

Выражение лица Генри смягчилось.

– Ты не слабая, – таков был его первый аргумент. – Но тебе придется встретиться с ними. Ты нужна Данкану.

Я кивнула, чертовски хорошо осознавая, что мои лицо и тело выдавали все возможные признаки того, как я страшилась этой проклятой встречи. Я специально как можно больше избегала мыслей о ней. Гости с Аляски уже ехали, и я не могла ничего с этим поделать – не хотела ничего с этим делать, так что мне оставалось лишь разобраться с этим.

Генри подошел и остановился прямо передо мной, так близко, что его голени коснулись моих коленей. Он взял мой подбородок большим и указательным пальцами, приподнял мое лицо и пристально уставился на меня своими янтарными глазами.

– Никто не заберет его у тебя. – Он сделал паузу. – У нас. Никто.

Это не помогло в том плане, как ему, наверное, хотелось бы. Это было слишком мило.

– Дело… – Мне потребовалась секунда, чтобы попытаться заговорить ровным тоном, и, не обращая внимания на то, что это мне не удалось и мой голос все равно сорвался, я прошептала: – Дело не в том, что я боюсь, что кто-то попытается увезти его. Никому не забрать его, если только он не пожелает встретиться со своими предками.

Генри перевел свой взгляд с одного моего глаза на другой.

Я поджала губы и мысленно дважды прорепетировала слова, прежде чем произнести их вслух.

– Я боюсь, что он предпочтет уехать… и не попросит меня поехать вместе с ним, – прошептала я. Мы уже обсуждали это не раз, но я не могла не упомянуть об этом снова.

Может, если бы я произнесла это достаточное количество раз, мне стало бы легче.

А может, если бы я сказала это вслух, это не сбылось бы.

Генри большим пальцем провел линию под моим подбородком.

– Не предпочтет. Если он захочет, чтобы ты поехала с ним, мы все устроим, Нина, – пообещал он. – Я смогу найти работу где угодно, и ты можешь работать откуда угодно. – Он помолчал, а его кадык поднялся и опустился. – Если не хочешь, ты можешь вообще не работать. Мы еще не обсуждали это, но нам следует это сделать.

– Обсуждали что?

И он сказал, что я могу вообще не работать?

– Финансы, – объяснил он. Я не сказала бы, что от него исходило чувство неловкости, но скорее… он выглядел смущенным? Он был сконфужен? – То, как мы платим имущественный налог на эту землю.

Это моментально меня отвлекло, и я, прищурившись, посмотрела на него.

– Я однажды действительно пыталась угадать, сколько же вы обязаны платить каждый год, но… Почему у тебя краснеют уши?

Когда я упомянула об этом, его уши покраснели еще сильнее. Это было так мило. Равно как и выражение, которое возникло на его лице.

– Я живу на собственные средства, на то, что зарабатываю.

– И что именно это значит?

Его милые уши стали еще более пунцовыми, став того цвета, который напомнил мне о глазах Данкана, и он очень медленно покачал головой.

– Пушок Блэкрок, ты богач? – прошептала я.

– Все сложно, – ответил он, на сто процентов испытывая дискомфорт. – Я расскажу тебе обо всем, когда мы разберемся со всем сегодня. Договорились?

Мне хотелось услышать обо всем сейчас, поскольку это все звучало подозрительно.

– Я буду тебя донимать этим?

Он не ждал ни секунды, чтобы кивнуть. Его лицо было серьезным, но вот глаза… там, между его рубиново-красными ушами, виднелось веселье.

– Есть один траст, и, когда мне исполнился двадцать один год, я получил наследство. Но мы обсудим это позже, да?

– Договорились, хотя для меня это не имеет никакого значения, – сообщила я ему с улыбкой, на которую он тут же ответил такой же. Приятной, ласковой улыбкой.

– Я знаю, Сверчок, – согласился он.

Я ткнула его пальцем в предплечье.

– Ты сейчас пытался отвлечь меня?

Брови Генри приподнялись на знаменитый миллиметр.

– На пару минут это сработало. – Его улыбка поубавила напряжение в моем теле. – Но тебе нужно знать, что Данкан не предпочтет уехать от тебя. Я готов поставить каждый акр этой земли на то, что он предпочел бы жить на атомной электростанции до конца своих дней, чем бросить тебя, – сказал он, все это время глядя мне прямо в глаза.

Я знала, что он прав, но…

– Ваша любовь друг к другу пахнет точно так же, как и в каждой сплоченной семье. Он не предпочтет незнакомых людей. Данкан считает тебя своей, точно так же, как ты считаешь его своим.

Не то чтобы я не знала этого, но совсем другое дело было услышать это от Генри. От небольшого облегчения мой живот перестал так сильно болеть. Но не до конца. Мне пришлось поджать губы и только потом ответить:

– Ладно… но если они попытаются забрать его, ты же вырвешь им глаза ради нас, чтобы мне не пришлось этого делать?

Он провел еще одну линию по моему подбородку.

– Нет, но я рад, что к тебе вернулось чувство юмора.

Я лишь отчасти пошутила, но все равно натянуто улыбнулась ему и попыталась изобразить веселье. Хотя, уверена, он прекрасно знал, что при нормальных обстоятельствах я не отличалась кровожадностью, но. когда дело касалось моего Пончика, я была готова превратиться в каннибала.

Ради него тоже, решила я.

К счастью, он не перестал улыбаться.

– Идем. Чем быстрее покончим с этим, тем скорее сможем перейти к следующим делам. – Он посмотрел на меня. – Мэтти и Сиенна приедут сюда через несколько дней, через час прибудут твои родители, а потом луна будет наблюдать за нами у водопада, где ты станешь моей женой.

Это, наверное, было единственным, что могло полностью вытащить меня из паники. Подарить мне надежду на будущее.

Что бы еще ни произошло, у меня была вся жизнь рядом с самым красивым, чудесным мужчиной из всех, кого я встречала.

Он наклонил голову и слегка коснулся своими теплыми губами моих.

– Давай покончим с этим.

– Давай, но я не хочу, – прошептала я.

Уголок его рта приподнялся.

– Я все время буду находиться рядом с вами обоими. – Он бросил взгляд на мое запястье. – Сними браслет. Тебе больше нечего скрывать здесь.

Я и не скрывала, так ведь? Уже меньше волнуясь, чем прежде, я стянула с себя браслет и бросила его на кровать. Знакомая неловкость, с которой я жила каждый раз, когда снимала его, ничуть не вернулась ко мне.

Прежде чем я успела задуматься об этом снова, Генри протянул руку, все свои длинные загорелые пальцы и широкую ладонь.

– Отлично. Идем.

Я взяла его руку и позволила ему поднять меня на ноги. Он был прав. Чем быстрее мы с этим разделаемся, тем скорее сможем перейти к другим делам.

У нас были планы. Важные планы. Из-за которых я скорее переживала, чем радовалась.

Генри, не отпуская моей руки, повел меня из комнаты и вниз по лестнице. Я сделала несколько глубоких вдохов и дала пару обещаний вселенной в обмен на то, что она сделает так, чтобы все прошло хорошо. Когда мы добрались до первого этажа, Данкан уже высунул голову из комнаты Агнес. Он подбежал ко мне и врезался в мои ноги, после чего развернулся и потерся о ноги Генри тоже. Он знал, что нас ждало сегодня. Я взяла больничный на работе, что не было полной ложью, ведь мне действительно было плохо, только от чертовых нервов.

Я пару раз погладила своего Пончика, поцеловала в мордочку и улыбнулась. Он и так понимал, что со мной не все хорошо. Не было смысла усугублять ситуацию еще больше, открывая рот и позволяя ему еще и услышать это. У меня все получится. Мы настроили разных планов в зависимости от того, как все пройдет.

Нас было не разлучить. Никто никого не бросит.

Генри не произнес ни слова, но ласково потер большим пальцем мою руку, после чего мы втроем зашагали по коридору в сторону комнаты для переговоров, откуда доносились голоса.

– Люблю, – сказал мне Данкан перед тем, как мы подошли к дверному проему.

Я тут же остановилась и, присев, обняла его, мое сердечко в моих руках.

– Я люблю тебя больше всего на свете, Пончик. Все будет хорошо. Я нервничаю из-за встречи с этими людьми. Понятно? Но я не допущу, чтобы что-нибудь случилось. Жизнью клянусь.

Намного более крупная фигура опустилась на один уровень с нами. На спину Данкана легла рука, и в тот же миг другая оказалась в центре моей спины.

Мы оба посмотрели на Генри.

А он, переводя свой взгляд с меня на Данкана и не убирая с нас рук, произнес своим бархатным голосом:

– Вы оба мои, и вам не о чем беспокоиться. Поняли?

Я моргнула, а Данкан помахал своим прекрасным пушистым хвостом. В моей голове раздалось его да.

Рука на моей спине скользнула на пару сантиметров выше и легла между моих лопаток. Его кадык поднялся и опустился, а челюсть напряглась.

– Отныне мы через все будем проходить вместе. Хорошо?

Я кивнула, а Данкан… Данкан положил лапу на колено Генри.

Я держалась из последних сил, но внезапно острейшее желание расплакаться накатило на мои глаза, особенно после того, как царь оборотней ласково улыбнулся не только мне, но и моему мальчику.

– Идемте, вы двое. Все будет хорошо.

Он был прав.

Как Генри и сказал, отныне мы через все будем проходить вместе.

Я поцеловала Данкана, потом встала и поцеловала Генри в щеку, после чего отошла и улыбнулась ему. «Спасибо», – произнесла я одними губами.

Он кивнул мне с таким суровым выражением на лице, будто готов был вступить в бой.

Мы вошли в комнату.

Там находились Франклин и Эма, старейшина с серебристо-голубыми волосами. Они сидели перед тремя мужчинами, двоих из которых я прежде не видела, тогда как третьим был Илья, лидер с Аляски, пригласивший меня в их общину. Между тем двое незнакомцев выглядели намного старше него. Худые, со скорее белыми, чем седыми волосами, а их лица были столь же серьезными, как и у Генри.

Я вдруг осознала, что не ощущаю их магии, и посмотрела на их запястья, на которых увидела знакомые браслеты из бусин.

Оба мужчины уже повернули головы к дверному проему, и их взгляды были прикованы к нескладному щенку, который стоял впереди между мной и Генри.

Мужчины переглянулись.

– Ах да. – Франклин махнул рукой, приглашая нас войти и сияя, словно гордый отец. Или дядя.

Высоко задрав подбородок и скрыв, как я надеялась, все свои остальные эмоции, я подошла к гостям, а Данкан семенил так близко ко мне, что пару раз наступил мне на ногу. Я не улыбнулась, в основном потому, что незнакомцы тоже не улыбались, и я не была уверена, нормально это или плохой знак. Более старые мужчины не спускали своих карих глаз с Данкана, тогда как Илья с самодовольным видом переводил взгляд с меня на Генри.

Я помахала ему, а потом протянула руку одному из пожилых мужчин. Мужчина чуть вздрогнул, словно только сейчас наконец заметил меня.

– Здравствуй, – сказал он и, глянув на своих спутников, пожал мою руку с неожиданной нежностью. Ни с того, ни с сего он ухмыльнулся и повернулся к лидеру своей общины. От серьезности на его лице не осталось и следа, словно ее там и не было.

Илья, лидер с Аляски, пожал плечами.

– Я же говорил.

Пожилой мужчина снова сосредоточился на мне и, по-прежнему улыбаясь, пробормотал на удивление добрым голосом:

– Ты – опекун малыша?

Данкан прижался к моей ноге, послав мне дозу «люблю».

– Да, – ответила я. Мне показалось, что ему стало забавно. Что рассказал ему Илья? – Я Нина. Спасибо, что проделали весь этот путь, – продолжила я, не понимая, что происходит. Когда он отпустил мою руку, я переключилась на другого старика и пожала ладонь и ему.

К тому моменту он уже тоже ухмылялся.

Им было известно, кто мой отец?

Однако у меня не было времени, чтобы беспокоиться об этом. Если они знают, то уже ничего не попишешь.

Внимательно глядя на незнакомцев, я указала на своего мальчика.

– Это Данкан, – сообщила я им.

Данкан плюхнулся на зад и наставил свои ярко-красные глаза на каждого из мужчин. Его хвост стоял в воздухе, внимательно и настороже. Его ноздри раздулись, когда он попытался получше обнюхать их. С учетом того, как сильно он вырос, уши уже больше не казались слишком большими на его голове. Я видела фотографии гончих в подростковом возрасте, и тело Данкана – за исключением хвоста и цвета – ничуть не отличалось от них. Большие уши, умные глаза, длинный и поджарый, и все еще не переставший расти.

Никто не отреагировал, не произнес ни слова.

Два странных мужчины продолжали разглядывать Данкана, а он – их. Он перестал размахивать хвостом, и теперь тот просто торчал в воздухе без движения. Я заставила себя оставаться расслабленной, сохранять дыхание ровным, а руки свободными.

До этого момента я думала об этом, но, если они были такими же, как Данкан, могли ли и они общаться телепатически?

Безмолвную минуту спустя один из пожилых мужчин повернулся к товарищу, и они оба улыбнулись намного шире, чем я могла представить с учетом того, какими бесстрастными казались их лица, когда мы только вошли.

– Он само совершенство, – произнес голос в моей голове, которого я не узнала.

Я застыла на месте и уловила взгляд первого пожилого мужчины, который подмигнул мне.

Затем Илья приказал тем тоном, который был весьма близок к тону Великого Волка Генри:

– Расскажи им, как ты нашла его.

Генри рядом со мной фыркнул.

– Что я говорил тебе о том, чтобы требовать что-то от моего человека?

Было просто невозможно не сделать самодовольное лицо.

Лидер с Аляски вздохнул и с раздражением прищурился.

– Нина, расскажи им, пожалуйста, как ты нашла щенка, – довольно саркастично попросил он.

Пушок посмотрел на меня и ободряюще кивнул.

Этот мужчина всегда был готов прийти мне на выручку, и я так сильно любила его. Так что я медленно выдохнула, а потом рассказала незнакомцам всю историю. От начала до конца.

* * *

Мужчины с Аляски не произнесли ни слова, пока я не закончила.

Они еще несколько раз переглянулись, а потом молчание затянулось, отчего даже Франклин и Эма, казалось, почувствовали неуверенность. Это было очевидно по языку их тел. Мы все чувствовали себя странно.

Я покачнулась на пятках, надеясь, что кто-нибудь уже скажет хоть что-нибудь.

Я ждала, и ждала, и…

– Люблю, – послал мне Данкан.

Все его внимание было сосредоточено на мне. И я улыбнулась ему так сильно, что это отозвалось в моей груди. «Тоже люблю тебя», – произнесла я одними губами.

Илья заметил это.

– Что он сказал?

Я ласково потянула моего Пончика за ухо.

– Сказал, что любит меня.

Двое пожилых мужчин снова переглянулись, и мне пришлось вызвать в себе своего внутреннего Генри, чтобы не скорчить гримасу, потому что это уже начинало раздражать. Они нашли в нем то, что искали? Он был тем, кем они его считали?

Почему нельзя было просто рассказать мне об этом?

– Данкан, подойди, пожалуйста, – попросил подмигнувший мужчина, и я была признательна ему за это, поскольку не сомневалась, что он мог попросить его об этом телепатически.

Если Данкан и ответил, то исключительно мужчине, и все же через миг мой мальчик подошел к нему. С намного большим проворством, чем я ожидала, оба мужчины опустились на колени, чтобы погладить его, прикоснуться к его ушам, проверить его зубы, даже потереть пальцами его хвост, который указывал на то, что они ничуть не боялись его волшебного огня.

Все это время они улыбались, и я не ожидала услышать их мысли, когда один из них вздохнул и сказал:

– Ты симпатичный молодой человек, братишка.

Это… это не значило, что они были кровными родственниками… Но… Но могли ли они ими быть?

– Мы не видели нашу мать уже на протяжении шестидесяти лет, – пояснил подмигнувший мужчина, по-прежнему не спуская глаз с моего Пончика. – Мы не были уверены…

На кончике моего языка вертелся вопрос, готовый слететь с него. Даже два на самом деле.

– Так он? – Франклин оказался тем, кто задал его чуть более высоким, чем обычно, голосом.

Так он кто?

– Без сомнения, – подмигнувший мужчина с восторгом усмехнулся, когда Данкан положил свою голову на его руку, – он целиком и полностью адская гончая.

Мой Пончик был адской гончей?

Тот факт, что он ответил таким образом… не имел значения. Не имел значения, потому что он сказал «адская гончая», и моя челюсть отвисла. Часть меня не могла в это поверить, однако большая все-таки верила. Подобный вариант был в моем списке потенциальных существ, которым мог быть Данкан. Но о них не было достаточно информации, чтобы знать это наверняка, а этот мужчина только что сказал «без сомнения».

Данкан был адской гончей.

Судя по крупицам, рассыпанным в прочитанных мною историях, адские псы были легендарными созданиями, охранявшими подземный мир. Я могла поклясться, что в другом фольклоре читала и о том, что они, по слухам, якобы защищали женщин. Но единственное, что я точно запомнила и что встречалось почти во всех мифах об адских гончих, это то, что они были невероятными существами, которых сильно боялись.

Только вот в моем мальчике не было ни капельки ничего страшного.

Из всего, что он знал, наиболее близким к аду оказалось принятие ванны.

Я не могла поверить в это. Мой Пончик Данкан был адской гончей.

И эта адская гончая посмотрела на меня через плечо и подмигнула мне.

– Да, – сказал он мне.

Я уставилась на него.

– Ты знал, кто ты такой? – Мне хотелось думать, что я произнесла это спокойно, но вероятность этого, скорее всего, была нулевой. А еще я прозвучала так, будто вдохнула в себя целый шарик с гелием.

Эти возмутительно милые ресницы прикрыли рубиновые глаза Данкана, и его уши дрогнули.

– Люблю, – решил он ответить мне.

Я рассмеялась от восхищения.

– Это ни да, ни нет, Данкан.

Хвост, из-за которого мы вступили в новую фазу нашей жизни, завилял.

– Да.

Да!

Прежде чем я успела спросить еще что-нибудь или возрадоваться абсолютному чуду открытия, одновременно зазвонили три разных телефона. Эма, Франклин и Генри достали свои мобильные. То, что было на их экранах, заставило всех троих нахмуриться. Я знала, что все они, наряду с охраной ранчо, имели доступ к камерам у ворот и получали уведомление, когда кто-нибудь подходил к ним.

Франклин первым поднял голову, и его, как правило, скрытное лицо стало суперраздраженным, когда он посмотрел на лидера с Аляски.

Илья, который, по словам Генри, был огнедышащим, сложил руки на груди и приподнял темную бровь.

– Он у ворот? – поинтересовался он невозмутимо скучающим тоном.

Мой биологический дядя сердито поглядел на него.

– Вы привезли его с собой? – выпалил он таким не похожим на себя тоном, что даже Эма странно посмотрела на него.

Генри рядом со мной развернул ко мне свой телефон, чтобы я смогла взглянуть на него. На экране было видео с камеры, на котором мужчина лет пятидесяти частично вылез из окна автомобиля с водительской стороны и снова и снова жал на кнопку переговорного устройства. В нем не было ничего особенного: он выглядел как обычный человек в футболке, который вел себя несносно, со злостью нажимая на кнопку и словно не понимая, почему она не срабатывала.

– Это тот, о ком я думаю? – спросил Генри над моей головой.

Кто…

Нет.

Я резко посмотрела наверх.

– Его не приглашали, – поспешил объяснить Илья с презрительной усмешкой. – Он летел тем же рейсом и не говорил, куда направляется, как будто мы не могли сами догадаться о его плане.

Мой дядя выругался матом, что удивило меня, ведь я и не подозревала, что ему вообще были знакомы подобные слова.

Илья поднял бровь, но, по сути, отмахнулся.

– Мне мало с чем неохота связываться, но с ним я не спорю. С каждым годом он становится все упрямее.

Я с недоумением моргнула и встретилась взглядом с моими любимыми янтарными глазами.

Генри нахмурил лоб.

– Меня начинают по-настоящему раздражать те, кто заявляется без приглашения, – прорычал он. Я указала на себя, и выражение на его лице мгновенно изменилось. – Не ты, Сверчок.

Я улыбнулась, а потом взяла себя в руки так, что он гордился бы мной. У нас были дела.

– Это ваш брат? – прямо спросила я Франклина.

Бог сновидений уже убрал свой телефон обратно в маленький чехол на бедре, и, судя по энергии, исходившей от него, я еще ни разу не видела его настолько злым.

– Да. – Он прищурил глаза за очками. – Я не приглашал его, Нина.

Я верила ему, о чем и сказала.

– После твоего визита, Франклин, он как будто сильно захандрил, – признался один из мужчин-гончих, тот, который не подмигивал. – Он постоянно расхаживает туда-сюда. Это весьма раздражает.

– Он случайно услышал, как я говорил с помощником о свадьбе дочери богини плодородия с Великим Волком, – беспечно сообщил Илья, и в его голосе не слышалось ни нотки раскаяния. Особенно если учесть, что он знал о том, кем был мой донор ДНК. Ему обязательно было наводить эту суету?

– За ним подъехал пикап. Они вышли из машин и беседуют… Кажется, это Доминик? Он… вводит код и открывает ворота, – сообщила нам Эма, которая была единственной, кто все еще следил за камерой. – Кто это? Где Эни и Рэндалл? Почему Доминик впустил к нам незнакомца? Он же знает, что не обладает такими полномочиями! Где охрана?

– Эни в городе, а Рэндалл сейчас у западной границы. Ему ни за что не успеть сюда вовремя. – Генри всем телом развернулся ко мне, весь из себя наследственный викинг и воин. А вот на его лице уже вовсю читался Генри-убийца. – Я разберусь с Домиником, но как ты хочешь поступить с нашим гостем, Нина?

Как я хотела поступить с ним?

– Я не знаю, – честно ответила я, гадая, о чем, черт возьми, думал Дом, когда впускал совершенно незнакомого человека на ранчо. Одно дело, когда Пушок позволил бугименам войти и уйти, но даже я знала, насколько важна была здесь их иерархия. Нельзя было впускать незнакомцев, пока тебе не разрешит этого нужный человек. Но я собиралась позволить Генри разобраться с ним. Если честно, мне казалось, что ему уже давно пора было разобраться с этим мудаком.

К тому же мне предстояло поволноваться о рыбине покрупнее. О кубомедузе, если быть точнее.

– Я хочу попросить его отвалить, – сказала я, – и в то же время мне совсем не хочется тратить силы на него.

Однако я подумала о том, что упомянул Илья. О том, как ему не хотелось спорить с ним. Я не заметила, чтобы и братья-гончие были готовы к этому, в их возрасте-то. Возможно, Франклин согласился бы, но…

Это, может, и не было пока официально, но люди, жившие здесь, были и моими людьми. По крайней мере, дети и кое-кто из взрослых. После инцидента на реке с Шайло и Паскалем родители в садике стали вести себя совершенно по-другому. Фиби и ее муж каждый раз, когда могли, приносили мне всякие мелочи вроде буханки свежего хлеба, приготовленного ею желе. И хотя я видела Шайло только мельком после занятий, перед тем как его с Паскалем отводили домой к Эме, где их держали под домашним арестом, мой любимый маленький сатир осчастливливал меня не только открытками с благодарностью.

Каждый из членов семьи Паскаля подарил мне что-то либо лично либо оставил подарок на кухне. Шарф, красивую подвеску, картину с видом деревни, конфету… Родители остальных детей начали приглашать меня в гости и предлагать забрать Данкана. Для этого мне всего лишь нужно было рискнуть своей жизнью, ну да ладно. Я была не против.

И именно о них я подумала в тот момент.

Если кто-то и должен был разобраться с раздраженным богом смерти, то это была я.

Выпрямив плечи, я посмотрела на Генри.

– Остановимся на первом варианте. Кто-то должен послать его подальше.

Отчетливо послышалось, как двое, а может, и трое человек поперхнулись. По крайней мере, одним из них был взрослый адский пес, вторым, наверное, стал Илья, а третьим – точно мой новоиспеченный дядя. Он поперхнулся так сильно, что Эма похлопала его по спине.

Генри не обратил на них внимания и улыбнулся мне улыбкой Генри-дразнилы.

– Это я могу. – Прямо на моих глазах Генри-дразнила превратился в Великого Волка. – Нам с ним давно пора было побеседовать.

Я подняла брови, глядя на мистера Защитника.

– Разумеется, только не в одиночку. Мы идем вместе, – пояснила я.

Его улыбка стала чуть шире, но он кивнул.

Данкан, стоявший рядом с пожилыми мужчинами, развернулся к нам, вытянул назад сначала одну лапу, потом другую, и широко зевнул.

Неужели я только что заметила в его пасти маленькую красную вспышку? Она возникла и погасла так быстро, что я решила, что мне показалось.

– Да, – сказал мой щенок.

– Ты тоже идешь, Данки? – уточнила я, не особо удивившись.

– Да, – подтвердил он и, подбежав, поставил лапу на мою ногу.

Генри перевел взгляд с него на меня и скомандовал:

– Идемте.

Все остальные удостоились фразы «Мы скоро вернемся».

Франклин, повозившись с ремнем, поспешил за нами.

– У меня тоже есть для него пара ласковых, – заявил он, судя по его виду, все еще злясь из-за всей этой ситуации.

Похоже, шли мы все. Я подняла бровь на Генри, который выглядел не менее удивленным, чем я.

Судя по виду, улыбавшимся мужчинам-гончим было еще веселее, чем нам. Но они жили с ним в одном поселении. Эма в замешательстве хмурилась. Она ничего не знала и вряд ли выяснила бы что-то в этот момент.

– Не спешите, – сказал подмигнувший адский пес, когда мы все вчетвером направились к выходу: Франклин первым, Генри сразу за ним, а потом я и Данкан.

Мы собирались встретиться лицом к лицу с моим биологическим отцом – очень древним созданием, которое только что устроило истерику, пытаясь войти на ранчо, и которое впустил один из наших же.

Не думала я, что жизнь заведет меня сюда, но… мы были здесь.

– Представляя себе будущих детей, я всегда хотел сына, на которого я мог бы положиться, – бросил через плечо Генри, когда мы оказались в коридоре.

Я посмотрела на своего верного спутника, а тот посмотрел на меня. Я послала ему воздушный поцелуй.

– И когда мечтал о суженой, я всегда думал, что хочу человека, на которого можно положиться, – добавил Пушок.

– Кажется, тебе достались и тот и другой, – ответила я.

– Кажется, так, – согласился он, когда мы подошли к главной двери. – Сильная жена и сильный сын, которые готовы вместе со мной разобраться с двумя занозами в моей заднице. – Генри тихо усмехнулся. – Как жаль, что ты не можешь почуять, каким везучим я ощущаю себя сейчас.

– Ага, так и есть, – подбодрила я его, пока мое сердце чуть не разрывалось от любви. А ведь он был прав. Рядом со мной были мой суженый, мой мальчик и мой дядя. – Равно как и нам повезло, что ты идешь с нами в бой. Верно, Данки?

– Да.

Франклин, шедший перед Генри, с довольным видом бросил взгляд через плечо.

Я уловила тень улыбки Генри, когда он придержал дверь для нас. Вечер был окутан черными, серыми и синими красками, погрузив все на своем пути в тени. Недалеко от нас захлопнулась дверца машины.

– Он близко, – пробормотал Генри возле меня. – Отчего-то все еще около ворот.

– Слишком близко, – согласился Франклин, на лицо которого вернулось раздражение.

Генри взял меня за руку, и мы дошли до края автостоянки.

Там мы остановились и уставились на ряды автомобилей. В этот момент я почуяла магию оборотня, приближавшегося к нам с той стороны, куда смотрел Генри. Не глядя на меня, он поднял мою руку и, прижав тыльную сторону ладони к своим губам, пробормотал:

– Дай мне минуту, чтобы разобраться с этим раз и навсегда.

– Мы подождем, – пообещала я, когда он отпустил мои пальцы.

Возник светловолосый мужчина, быстро направлявшийся в сторону клуба. Он сильно торопился.

Однако он знал, что мы стояли там, и, обратив свое внимание на нас, не снижая скорости, выкрикнул:

– Приехал, только чтобы забрать свои манатки, и я не собираюсь говорить с твоей ненаглядной принцессой, Генри. – В голосе Дома слышался сарказм. – Я здесь, только чтобы…

Генри двигался словно молния.

В один миг он стоял возле меня, а в другой – быстрее, чем успел заметить мой взгляд, – врезался в грудь Доминика и схватил рукой его за горло. Генри Блэкрок одной рукой поднял эту сволочь над землей так высоко, так плавно, что Дом заболтал ботинками в воздухе.

Данкан плюхнулся на зад между моих ног, и мне не нужно было видеть его мордочку, чтобы понять, что мы оба с разинутыми ртами поражались невероятной силе нашего нового члена семьи.

Я знала, что он силен. Это было очевидно невооруженным глазом. И я видела, как он использовал бревно в качестве дубинки. А ведь Дом весил в районе девяноста килограмм, но Генри держал его как плюшевую игрушку.

Задрав голову, поскольку Дом был так высоко над землей, Генри издал рык, который был громче и страшнее, чем я могла себе представить.

Франклин рядом со мной присвистнул.

– Я простил тебя за то, что ты бросил Агнес. Я пытался закрыть глаза на то, как ты намеревался бороться со мной за власть над ранчо. Я пытался забыть, как ты хотел забрать у меня еще кое-что, принадлежавшее мне. – Голос Пушка был низким. – Возможно, я простил бы тебя за то, что ты нагрубил ей и своей дочери. Со временем я перестал бы злиться на тебя за то, что ты бросил свои обязанности без чертова предупреждения, – оскалился Генри, приподняв Дома еще на пару сантиметров, когда тот наконец начал бессвязно бормотать, словно его телу потребовалась секунда, чтобы осознать, что вообще происходит. Он потянулся к пальцам, державшим его за горло, и как будто попытался их разжать.

Он стал ловить ртом воздух.

Но Генри не закончил: его рука напряглась, и я была готова поклясться, что он сжал его горло еще сильнее.

– Но ты только что нарушил единственное правило, на которое я не могу закрыть глаза. Ты подверг нас опасности и впустил незнакомца на нашу землю…

– Он… Ни… Нинин… – Дом судорожно вдохнул, все еще пытаясь разжать пальцы Генри.

– Мне насрать, кто он такой! – проревел Генри. – Ты знаешь правила! И тебе повезло, что сейчас мне нужно разобраться с другими делами, иначе я заставил бы тебя пожалеть о каждом дерьмовом слове, вылетевшем из твоего рта.

– Ген… Генри! – еще более слабым голосом произнес блондин, который теперь со слезившимися глазами шлепал по руке.

А Франклин, Данки и я просто стояли и смотрели.

Генри же потряс рукой, как мой мальчик тряс в зубах свои мягкие игрушки, и сказал:

– И, по-твоему, ты смог бы одолеть меня? По-твоему, ты остался бы в живых после этого? – Генри не смеялся, но было в его голосе нечто мрачное…

Нечто, что очень мне нравилось.

Я была слишком занята зрелищем и сожалением о том, что у меня не было при себе попкорна.

Рука, державшая Дома, почти двухметрового мужчину, поднялась еще на пару сантиметров выше.

– Я позволил тебе ударить меня, – сообщил ему Генри. – Это не было ударом исподтишка, дерьмо ты собачье. Я поддался тебе. Позволял тебе говорить все, что вздумается, потому что мне, на хрен, было нечего доказывать тебе, но теперь с этим дерьмом покончено. Твое время здесь вышло. Все твои связи с ранчо оборваны. С этого момента мы не существуем для тебя, и ты больше никогда не подумаешь ни о ком, не заговоришь ни с кем и не напишешь никому отсюда, иначе я найду тебя.

Лицо Дома было таким красным, а его глаза так выпучились и блестели, что я не знала, то ли это было из-за положения, в котором он находился, то ли потому, что в тот самый миг его буквально изгнали.

Не торопясь и снова продемонстрировав свою сумасшедшую силу, Генри опустил его на землю, но не убрал пальцев с его горла.

Клянусь, я видела, как он сжал их, после чего Великий Волк 2.0 – Генри-убийца явно был там неподалеку – притянул Доминика к себе, пока между их лицами не осталось всего несколько сантиметров.

– Ты дышишь, потому что я позволяю тебе дышать, – сообщил ему Генри сквозь сжатые зубы. – Ты живешь, потому что я позволяю тебе жить. Ты понял?

Не знаю, понял ли Доминик, но вся моя репродуктивная система точно поняла.

Дом прерывисто вдохнул, его глаза еще сильнее заслезились, и я почти не расслышала его «да». Но он повторил, на этот раз без враждебности и заносчивости. Его голубые глаза, как у Агнес, даже не глядели по сторонам, когда Генри, должно быть, ослабил хватку. Дом смотрел на Генри, и я имею в виду, по-настоящему смотрел на него. Так, словно тот сорвал пелену с его существования и показал, что все, что он знал, было ложью.

И я даже не стала тратить времени на то, чтобы проследить за Домом, когда тот двинулся в том направлении, откуда пришел.

Франклин тоже, насколько я заметила краем глаза, поскольку мы оба просто глядели на Генри.

А потом мой биологический дядя издал самый забавный звук, который я когда-либо слышала от него, и вздрогнул так сильно, будто тот удивил и его самого.

– Что ж, я все гадал, когда же ты наконец поставишь его на место. Это слишком уж затянулось, Генри.

– Я надеялся, что он поумнеет, – проворчал мужчина, который вскоре должен был стать моим мужем, а потом встретился со мной взглядом без капли раскаяния в нем.

Я широко улыбнулась ему, а Франклин усмехнулся.

– Люди вроде него никогда ничему не учатся. Знаю по собственному опыту.

Мы все одновременно развернулись, ощутив сильное присутствие магии, которая все ближе подходила к нам.

Если я посчитала магию мамы Данкана колоссальной, то эта показалась мне того же уровня.

Она сильно напоминала магию Франклина и в то же время очень отличалась от нее. И у того, и у другого она была мягкой, тогда как магия оборотня казалась необузданной, в чем и заключалось единственное основное сходство между ними. Та, что приближалась к нам, ощущалась темной и бездонной. Подобным ощущался океан посреди ночи, решила я.

Если другие люди ощущали то же рядом со мной, тогда теперь я понимала их.

– Дитя, – позвала фигура, появившаяся между рядами машин.

Он, должно быть, припарковался где-то позади.

– Не дитятькай ей, ты, болван, – рявкнул Франклин, что так не вязалось с его брюками хаки и вязаным жилетом поверх рубашки на пуговицах. – Что ты здесь делаешь?

Фигура чуть помедлила.

– Болван! Я приехал, чтобы повидать дочь! – крикнул мужчина, повысив голос настолько, чтобы его было хорошо слышно на улице.

– Теперь она твоя дочь? – без промедления бросил мой явный защитник, дядя Франклин.

Генри посмотрел на меня, и мы оба в неудоумении моргнули.

Пожалуй, это был один из пяти самых сюрреалистичных моментов в моей жизни. Я в волшебном лесу с адской гончей, волчьим богом и богом сновидений. Моим малышом, моим будущим мужем и моим дядей. А мужчина, который считал меня своим отцом, – бог смерти.

И двое старших пререкались?

– Она всегда была моей дочерью! – воскликнул незнакомец, в голосе которого послышалась искренняя обида. Он даже шмыгнул носом перед тем, как поднять голос снова. – Ты поразительно похожа на свою мать.

Теперь он говорил со мной?

Генри, должно быть, это тоже не понравилось, потому что я услышала, как глубоко в его груди зародилось рычание, но честно… вот честно… меня это ничуть не напрягло. Ни капельки. Ничего из этого. Этот визит разве что застал меня врасплох. Ожидание людей с Аляски наводило на меня ужас и не давало покоя, тогда как это прибытие совершенно не трогало.

Я не могла контролировать поступки других людей, но в данном случае мне было нечего терять.

Моя жизнь была полной чашей, и приезд этого человека ничуть не изменил бы ее. К лучшему, а к худшему я бы и сама ему не позволила. Равно как и мужчины, стоявшие рядом со мной.

Вот почему они были здесь.

Неистовое желание защитить их снова поднялось в моей душе, еще сильнее, чем прежде, напомнив мне, что из всех присутствовавших Франклин, пожалуй, обладал наибольшей силой в своем теле, зато во мне струилась магия этого человека.

Сегодня вечером ему было не дождаться никаких поклонов. Никакого благодарения богов за то, что этот козел приехал сюда, обратив на меня свое внимание. Никаких алтарей или ликования.

Возможно, я выдала бы ему крошечную толику доверия за то, что он приехал, но я ни черта не была ему должна.

– Откуда мне знать, похожа я на нее или нет. Я ведь ни разу не видела ее, – ответила я ровным непринужденным тоном.

Я все еще не видела лица своего биологического отца, хотя он был уже не так далеко. Свет падал таким образом, что его черты оказались полностью скрыты в тени, тогда как его тело было видно.

Он сжимал руки по бокам в кулаки.

– Мы по взаимному согласию решили позволить другим людям воспитать тебя. Ты наш единственный ребенок, зачатый нами за много столетий. И вполне возможно, что последний, – объяснил мужчина странным тоном.

– Потому что ты бесполезный старый ублюдок! – выпалил Франклин, вновь удивив меня.

Уголки моих губ дрогнули, и я прищурилась, изо всех сил стараясь разглядеть не только его силуэт.

– Это решение далось нам непросто, – попытался возразить мой биологический отец, сделав еще несколько шагов и наконец оказавшись там, где его лицо стало видно.

В общественном месте я прошла бы мимо него и не обратила внимания.

Он был симпатичным мужчиной лет пятидесяти, как мне показалось, моложе Франклина. Со своей бледной кожей, классическими чертами лица и густыми черными волосами он походил на актера. Однако самое сильное впечатление производила его магия. Это была одна из самых чистых магий, какую я только ощущала, подобная магии мамы Данкана, моего старого соседа, моего дяди и розового водопада.

Однако в тот момент мне стало интересно, почему, черт возьми, Доминик впустил его в общину, если так скверно отреагировал на меня? Может, до этого на нем был браслет, а потом он снял его? Об этом я могла поразмышлять и попозже.

Сейчас мне следовало сосредоточиться на другом. Например, на том, что его голос отнюдь не показался мне незнакомым. Однако, стоя там и глядя на мужчину, которого я время от времени пыталась представить себе всю свою жизнь… я не чувствовала к нему ничего. Ни счастья. Ни облегчения.

Я не чувствовала себя более полноценной, чем десять минут назад.

И само это осознание придало мне сил.

Разве что мне стало очень-очень легко включить своего внутреннего избалованного ребенка.

– Тебе всегда хорошо удавалось сочинять отговорки или это что-то новенькое? – спросила я.

Франклин повернул ко мне голову.

Мужчина, называвший себя моим отцом, сделал еще один шаг вперед, наставив свой палец… на меня?

Это задело его? Мистеру Важная Ужасная Смерть не нравилось, когда его обвиняли в придумывании отговорок? Какая неожиданность.

– Ты понимаешь, к кому обращаешься без почтения? Я известен под разными именами, меня боятся тысячи. Целые цивилизации возводили алтари во имя меня! Они преклонялись у моих ног! – Заводясь прямо на наших глазах, он сделал еще один шаг вперед. – Я бог! А ты мой отпрыск. Ты обязана мне своей жизнью.

Тело Генри рядом со мной напряглось.

Однако вздрогнуть меня заставил низкий звучный вой.

А потом мои глаза округлились так, как никогда прежде.

Потому что этот вой издавал не Генри.

Вой, тональность которого отличалась от тональности всех виденных мною оборотней, пронзил воздух, тяжелый и великолепный, и исходил он от Данкана.

От потрясения моя челюсть, наверное, ударилась о землю.

А потом мой мальчик чуть не свалил меня с ног, но мне удалось, пошатнувшись, опереться о Генри.

Потому что из пасти моего Пончика вырвалось пламя, когда он задрал морду к небу и выдал такое «ауу», какое ни разу не выдавал до этого.

Его вой был таким же весомым, как сосны вокруг нас, таким же волшебным, как сама луна, и с такой глубиной, которая совершенно не вязалась с его ростом.

Я ни разу не слышала боевого клича, но по какой-то причине именно эта мысль первой пришла мне в голову, когда раздался этот звук.

И это было чертовски прекрасно.

– Охренеть… – прошептала я в чистом изумлении.

На мое плечо легла рука, и я услышала, как Генри выдохнул в мое ухо.

Когда вой утих, мой щенок занял позу и выглядел таким чертовски величественным, таким божественным, что у меня встал ком в горле.

В тот миг он был похож на существо из преданий тысячелетней давности.

Я взвизгнула.

– Откуда это, Пончик? – воскликнула я, а потом упала на колени и погладила его по голове и спине. Я совсем забыла о том, где мы были, и кто стоял перед нами, и обо всем, что происходило и что должно было произойти. – Это самый прекрасный звук, какой я слышала в жизни! – не в обиду Генри.

– Да, – согласился мой Пончик, по-прежнему не спуская глаз с мужчины, который застыл на месте прямо посреди своей истерики. – Люблю.

– Я тоже тебя люблю, – ответила я, еще раз погладив его по спине. – Это было невероятно!

Из его пасти вырывался огонь! Никто мне про это не говорил! Я крепко обняла его.

Огонь! Из пасти!

Я подняла голову.

– Генри, ты это видел?

Он уже ухмылялся. Его яркие глаза были широко распахнуты, когда он кивнул.

– Это было здорово, Данкан.

Он заслужил еще обнимашек и получил их.

– Это тот ребенок, о котором ты упоминал, брат? – решил поинтересоваться мой биологический отец голосом, в котором уже не слышалось злости. В действительности в нем слышалась… заинтригованность? – Моя дочь подружилась с адской гончей? И ты даже не подумал рассказать мне о том, что именно поэтому вынюхивал что-то у братьев?

Я не собиралась утруждать себя и замечать, что он снова назвал меня своей дочерью, равно как и все остальные.

– Я не должен тебе ничего рассказывать, – строго ответил Франклин.

Мой биологический отец фыркнул, и я, встав, увидела, как язык его тела изменился. Мне показалось, что он расслабился.

– Ясно. – Он снова фыркнул, но уже легче. – Полагаю, в будущем мне еще захочется услышать эту историю о том, как ты подарила мне внука-гончую.

Я не разобрала, кто на кого натолкнулся, – я на Генри или он на меня.

Внук-гончая? Неужели этот человек, которого я ни разу в жизни не видела, уже называл моего Пончика своим внуком? Это же был не сон. Такого не могло быть.

А потом он снова все испортил.

– А это тот человек, который, как я слышал, пытается запятнать мой род? – продолжил он, буквально роя себе самую глубокую могилу на свете.

Мы с Генри переглянулись, и его губы скривились в оскале.

Мне не было нужды вступать в бой. Генри подтвердил это, когда тряс Доминика как тряпичную куклу. Я с поклоном выставила вперед руку ладонью вверх, уступая ему дорогу. Что-то подсказывало мне, что ему хотелось этого.

И этот игривый забавный мужчина, скрытый под слоями ответственности и долга, с силой не знаю скольких человек, подмигнул мне. Но только мне. Потому что, когда он развернулся лицом к моему отцу, всю его любовь как ветром сдуло, и вперед вышло Его Пушистое Величество. Его челюсть была очерчена, подбородок высоко поднят, взгляд сосредоточен на цели.

Он был невероятен.

– Единственный, кто тут много себе позволяет, – это ты, – прорычал Великий Волк, угроза в чистом виде. – Это мой лес, и ты вторгся на мою территорию без разрешения.

Мой биологический отец презрительно фыркнул.

– Это должно напугать меня? – спросил отец, вернувшись к тому тону, который не значил ничего хорошего. – Она моя дочь.

Из груди Генри вырвался смех, но в нем не было ни намека на веселье. Если честно, он был несколько пугающим. Мне он понравился.

Краем глаза я заметила, что даже Франклин повернулся к Генри, словно удивившись его смелости. Наверное, одно дело знать, что ты сильнее обычного оборотня, и другое – провоцировать бога смерти. Но опять же, Генри ведь не был простым старым волком.

– Все, что ты видишь здесь, мое. Она – моя.

Его магия – яркая и более насыщенная, чем обычно, словно до этого сокрытая в нем, – будто на крыльях разнеслась по лесу, обхватив все на своем пути.

– И я вырву тебе кишки и запихну их тебе в глотку, если ты считаешь, будто имеешь хоть какое-то право решать за нас наше будущее, – огрызнулся Генри, и мускулы на его спине под рубашкой заметно напряглись.

Я прижала руку к сердцу, потому что я, черт возьми, так и знала! Он был готов выпотрошить человека ради меня! Я так и знала, так и знала, так и знала!

Я, должно быть, пискнула, потому что Генри поглядел на меня через плечо.

Выражение на моем лице, вероятно, говорило о том, как я люблю его, потому что он весь просиял, на его лице растянулась улыбка, хотя всего секунду назад он был в бешенстве. Его бровь приподнялась на миллиметр.

– Ты так широко не улыбалась, даже когда мы решили пожениться.

– Наверное, физическое насилие – мой язык любви. – Я по-прежнему держала руку на сердце. – Я просто знала, что ты готов на сомнительные действия, чтобы защитить нас. Я так и знала, Пушок.

Он протянул руку назад и подтолкнул меня.

Я взяла ее.

– Всегда, – провозгласил Генри своим хриплым голосом в ночи.

– Выпотрошишь подчистую?

– Медленно и мучительно, – пообещал он.

У меня защекотало в носу, и в мою голень врезалось тельце. Я посмотрела вниз и обнаружила Данкана, который прижался ко мне, все еще не спуская глаз с моего биологического отца. Огонь больше не вырывался из его пасти, а хвост по его меркам выглядел как обычно.

Взяв себя в руки, я крепче сжала ладонь Генри и взглянула на своего биологического отца. Он подошел чуть ближе, и теперь было легко разглядеть все черты его лица. Вот и славно. Теперь я не ошиблась бы в своих намерениях.

– Это не твой род, а мой. И если мои будущие дети в два года окажутся размером с миниатюрного пони, ты не будешь иметь к этому никакого отношения, – сообщила я ему.

Отчего-то это привлекло его внимание, и мой биологический отец сделал два шага вперед.

– Как твоя фамилия? – пожелал он узнать.

– Он обращается ко мне или к тебе? – прошептала я Генри.

– Я не знаю.

– Я знаю твою фамилию, дитя! – проревел мой биологический отец. – Оборотень!

Данкан зарычал.

– Зачем ему знать твою фамилию? – спросила я Генри, нагнувшись, чтобы успокоить своего мальчика, хотя, быть может, стоило поглядеть, как волшебный огонь вырывается из его пасти. Я все еще не могла поверить в то, что он сделал это. Мне нужно было расспросить братьев-гончих об этом. – Все хорошо, Пончик. Он не был хорошим отцом, так что я не удивлена, что и дед из него не очень, так кричать-то.

– Он во всем не очень, – добавил Франклин, по-прежнему не спуская глаз с брата.

– Он спрашивает, чтобы угадать, кто мои предки, – ответил Генри, а потом прокричал: – Я Блэкрок и Нюберг.

Мой биологический отец прищурился.

– Твоя мать была…

– Да. – Генри не удосужился позволить ему закончить фразу.

– Ясно. – Он снова моргнул, даже еще медленнее.

По-видимому, он был знаком с матерью Генри.

Данкан издал тихий протяжный вой, который заставил всех нас посмотреть на него.

– Да. – Он помахал хвостом, голубое пламя которого ярко горело в ночи. Его глаза на фоне шерсти походили на два красных уголька. Он был прекрасен.

Незнакомец пошевелился.

– Я совсем не против, мой внук, – сказал мой биологический отец, сделав еще один шаг в нашу сторону и ответив на вопрос, которого я не слышала.

Он подходил все ближе и ближе, пока не оказался в трех метрах от нас. Генри сделал шаг в сторону, и небольшая часть его тела закрыла меня от моего биологического отца. Я обхватила его за предплечье и выжидающе положила голову на его трицепс.

– Агнес, – позвал Генри, и белый волчонок, подскочив, встал по другую сторону от Данкана.

Маленький белый волк щелкнул зубами на моего отца, как бесстрашный – если не брать в расчет гномов – грозный воин, которым она и была.

На лице моего биологического отца возникло изумление, а потом он встретился со мной своими темными, почти черными глазами.

– Я знал только про одного ребенка, – заметил он.

– Она тоже наша, – заявила я, и пальцы Генри дрогнули в моих.

– Так много союзников, ясно. Сасквоч, не умеющий сдерживать гнев, тоже был не особо дружелюбен.

Спенсер? Союзник? С каких пор?

– Когда он встретил меня у машины на въезде, я позволил ему обратиться ко мне без почтения, но лишь до определенной степени. Я дал ему понять, что случится, если он будет вести себя так и дальше, и он вернулся домой. Их род известен своим отсутствием преданности. Я удивлен, что он зашел так далеко, – объяснил мой отец, нахмурившись. Так вот что задержало его на пути сюда, пока Генри разбирался с Домом. – Твои гномы даже имели наглость игнорировать мой зов, когда я обратился к ним.

Мои маленькие друзья сделали что?

– Ты обижена на меня, и я понимаю, почему ты можешь так чувствовать, – начал говорить мой отец, и я раскрыла рот, чтобы сказать ему, что на самом деле, кажется, никогда не обижалась на него – ни он, ни моя биологическая мать никогда не волновали меня в такой степени, чтобы чувствовать к ним что-либо, – но мне удалось промолчать. – Из-за этого у тебя есть несколько причин не радоваться моему присутствию.

Более чем несколько, но это я тоже не произнесла вслух.

– Возможно, ты мой последний ребенок, и я хотел бы загладить свою вину за тот позор, которым покрыл тебя, не став частью твоей жизни, – продолжил он свой монолог.

Я моргнула и, по-моему, даже услышала, как Генри и Данкан сделали то же самое.

– Мне хотелось бы узнать получше тебя и всех остальных членов нашей семьи. – Мой биологический отец вроде наконец закончил свою речь.

Остальных членов нашей семьи?

Его взгляд скользнул на Генри и Данкана.

Я, прищурившись, посмотрела на него.

На словах его намерения были хорошими. Однако слова и действия – две совершенно разные вещи, и я не знала его. Не доверяла ему.

Возможно, теперь ему было стыдно за свое решение. Но…

Тихое покашливание заставило меня повернуться к дяде, который все еще сердито глядел на брата. Он очень тихо спросил:

– Тебя не интересует?

Я пожала плечами.

– Если честно… сейчас нет.

В ответ он решительно кивнул, и я была почти уверена, что заметила, как на его лице коротко мелькнуло довольное выражение. За этим последовал резкий грохот падения чего-то тяжелого – вроде двух мешков картошки со второго этажа – на землю. Но гравия коснулся отнюдь не картофель.

На земле распластался мой биологический отец.

– Он проспит какое-то время. Один из вас поможет мне оттащить его с дороги, чтобы его не переехала машина? Его люди смогут разобраться с ним позже. – Уперев руки в боки, Франклин щебетал с такой радостью, какой я еще ни разу не слышала от него.

Я моргнула, и в этот же миг Генри сжал мои пальцы.

Мужчина, который был в ответе за великую и ужасную магию во мне, лежал без сознания.

Мой дядя снова покашлял.

– Он спит. Я не убил его.

Кажется, я даже не представляла, что когда-либо услышу подобное заявление, но… такова была моя жизнь теперь.

И возможно, мне следовало возмутиться, но это было чертовски круто.