– Прости, что? – Сиенна практически завизжала, вмешавшись в наш видеосозвон.

Мэтти рядом с ней с пустым взглядом уставился на экран. Так выглядело его ошеломленное лицо. Его было далеко не просто удивить, однако это был уже второй раз за последние несколько месяцев, когда он не знал, что сказать.

Кто знал, что волшебный щенок и мое создание пары с его родственником окажут на него такое воздействие?

Я откашлялась и позволила взгляду скользнуть к пустому месту на кровати, где обычно спал Данкан. Сегодня вечером он вырубился в комнате Агнес. Я была просто обязана сфотографировать, как он свернулся комочком и храпел рядом с Агнес под одеялом, пока ее новая ночная няня, очень милая женщина, которая была тетей Паскаля, читала книгу на односпальной кровати у стены. Она взмахом руки прогнала нас с Генри, когда мы заглянули, чтобы узнать, чем они занимались, после того как обнаружили Франклина одного, спящим в зале с телевизором, на котором показывали детский фильм.

Я мысленно переместила его в конец своего списка потенциальных нянь. Хотя, проживи я хотя бы половину того, сколько прожил он, тоже устала бы.

Едва мы отступили от комнаты Агнес, когда тихое «Генри» заставило нас обоих развернуться и увидеть, что Франклин, проснувшись, выглядывал из-за угла коридора. В этот момент мы разделились: Генри сказал, что хочет поделиться новостями с Франклином, а я – что хочу позвонить Мэтти и Сиенне. Я вряд ли смогла бы дотерпеть до следующего утра.

Вот так я и оказалась в своей комнате после всего, что произошло в тот вечер.

Мы с Генри поцеловались, а потом пошли бродить вокруг водопада, где он указал мне на величественные, словно не из нашего мира, деревья с мерцающими стволами и листьями в три раза крупнее обычных. Он подтянул один из листов к моему носу, и я с удивлением отметила, что они пахли кленом. Вся ночь была… словно метеоритный дождь в моей душе, особенно когда Генри спросил, не хочу ли я создать пару пораньше. Затем он спросил, не желаю ли я сделать это там, у подножья водопада, где этот обряд совершили многие его предки.

Все до одного, в общем-то.

Это, пожалуй, было самое легкое «да» в моей жизни, не считая Данкана.

Мне все еще было непросто принять то, как быстро развивались события, но я не жаловалась. Если уж на то пошло, то мне казалось, будто с моей души сняли камень. Более того, все казалось таким правильным.

– Ты создаешь пару с Генри? – Этот вопрос, запинаясь, задал Мэтти, который все еще не сменил ошеломленного выражения лица. На нем не дрогнул ни мускул.

Кажется, я еще ни разу не заставляла его запинаться во взрослом возрасте.

– Да, – подтвердила я.

– Когда? – наклонившись вперед, провизжала Сиенна, но уже на пятьдесят процентов тише. На ее лице читалось странное сочетание десятка разных эмоций, словно ее тело не могло определиться, которую из них выбрать.

– В следующее полнолуние. Мы решили пораньше, если только ни я, ни он не передумаем до этого момента. Мой испытательный срок в три месяца заканчивается через пару недель. – Что-то подсказывало мне, что мы вряд ли передумаем. Я и так уже не сомневалась, и он тоже. К тому же именно я выдвинула последнее условие, а Генри просто закатил глаза. Теперь мне вспомнилось, что, вообще-то, он тогда не ответил ни да, ни нет. – Чем скорее, тем лучше, если вы понимаете, о чем я. – Я подмигнула.

Выражение лица Мэтти подсказывало мне, что он либо все прослушал, либо позволил любому упоминанию о том, что его кузена ждал секс, влететь в одно ухо и вылететь в другое. Я была готова поспорить, что первое.

Сиенна же сложила пальцы треугольником. Это было ее «думающее лицо».

– Назначьте дату. Я возьму выходной на работе, чтобы приехать, или скажу, что заболела. – Она притворно кашлянула.

Это вывело Мэтти из ступора. Он обиженно посмотрел на жену.

– Ты собираешься оставить меня?

Она, улыбаясь, пожала плечами.

– Если не сможешь выкроить время, то да. Моя лучшая подруга выходит замуж только раз в жизни.

– Мы приедем, даже если мне придется взять больничный, – заявил Мэтти, и я не ожидала от него ничего другого. – Но Генри? Серьезно?

Я моргнула, посчитав, что он, должно быть, шутит.

Он не шутил.

– Это же была твоя идея! – напомнила я ему. – Ты начал сомневаться и не сказал мне об этом?

Настала очередь Мэтти пожимать плечами.

– Я не думал, что ты послушаешься. Он тоже не любит, когда ему говорят, что делать. – Он сел прямо. – Ты всегда была частью нашей семьи, но теперь станешь ею официально. – Только я собралась довольно коснуться груди, как он все испортил: – А еще я как-то раз случайно увидел его член и не хочу больше ничего знать про него. Договорились?

Я, засмеявшись, согласилась и не переставала улыбаться, пока мы еще какое-то время болтали, а потом завершили видеосозвон. Похоже, что они оба собирались приехать на ранчо на церемонию бракосочетания, им только нужно было свериться с календарем. А мне следовало связаться с родителями и сообщить им новость. Все это казалось каким-то нереальным, но в хорошем смысле.

Я знала, что мы испытывали чувства друг к другу. Я все еще улыбалась, когда выключила свет и уютно устроилась в кровати, даже гадая, чем там занят Генри. Отчасти я ждала, что он проведет ночь у меня, раз уж Данкан был у Агнес, но мне удалось заснуть намного быстрее, чем, наверное, когда-либо в жизни. Это была долгая эмоциональная пара дней.

И почти в тот же миг, по крайней мере, мне так показалось, в знакомом-сне-который-не-был-сном прозвучал голос:

Дитя…

Нина…

Это я…

Я села, хватая ртом воздух, словно зомби из фильма ужасов, вернувшийся к жизни, и заморгала. Через миг дверь моей спальни отворилась, и в нее ворвалась знакомая фигура.

Генри встал на колени на деревянный пол и руками нашел мои предплечья. Я наклонилась к нему и прижалась к его теплой голой груди.

– Ты в порядке? – спросил он, потирая мои трицепсы.

Я обхватила его талию руками, словно ее местонахождение уже отпечаталось в моей памяти.

– В порядке, – прошептала я, когда он вытащил меня из-под одеяла. Он присел на край кровати и усадил меня к себе на колени с такой легкостью, будто я не была взрослым человеком.

– Что произошло? – спросил он, поглаживая мою спину.

– Это был тот же голос. Он произнес мое имя, и прямо перед тем, как я проснулась, он начал говорить еще что-то, но… – Я уже не могла вспомнить, что это было. Хотя это и не имело значения. – Что ты услышал?

– Только «дитя». Если тебе от этого станет легче, то позапрошлым вечером Франклин сказал, что может управлять этим, чтобы его слышали только те, кто находятся в клубе. Думаю, он завершает сны, когда они доходят до него.

– Я не знала этого. Мы еще мало говорили обо всей этой ситуации. – Я погладила его рукой по спине, от одной стороны ребер до другой, его кожа была такой гладкой. Это подняло мне настроение. – Сейчас меня это уже бесит. Франклин упомянул, что они не бессмертны. Если он будет продолжать в том же духе, я разыщу его на Аляске и, пока он спит, утоплю в озере.

Грудные мышцы Генри приподнялись под моей щекой, и рука погладила меня по затылку.

– Лучше в реке.

Я улыбнулась, прижавшись к его груди.

– Хорошая идея. – Я еще крепче обняла его, наслаждаясь тем, что он был без футболки. Неужели это ждало меня каждую ночь? Моя ладонь скользнула чуть выше, от одной лопатки к другой, с удовольствием прощупывая каждую ложбинку и выемку, образованную мускулами под его шелковистой кожей. – Думаешь, это правда? Про то, что Франклин пристыдил его? И поэтому он теперь пытается связаться со мной?

– Думаю, это возможно. Он не сдается.

Я хмыкнула. По-моему, было поздновато, и я правда не считала себя злопамятным человеком, если не считать Доминика и несостоявшихся похитителей Данкана.

И Зеленозубой Дженни.

– Мы можем разыскать его, если хочешь. После того как следующей весной снег растает, уровень воды будет высоким и течение станет быстрым, его унесет от того места, где он сейчас. Здесь ты будешь уже далеко от него. Уверен, что на Аляске реки такие же, если не мощнее. – Он сделал паузу, а потом понизил голос: – Так мы расправляемся с незваными гостями здесь.

Он что, серьезно?

– Чисто из любопытства, скольких человек ты скинул в реку? – Я рассмеялась.

– Нескольких, но они все были живы, я просто преподал им урок.

– Сработало?

– Больше они не возвращались.

– Тогда откуда ты знаешь, что они все еще живы? – Я прыснула от смеха.

Он погладил меня по спине, и я почувствовала себя кошкой, готовой замурчать.

– Я не говорил, что они все еще живы, но были живыми, когда мы скидывали их в воду.

Я засмеялась еще громче.

– Брехня. Ты, небось, сам и выловил их из реки через сотню метров.

Генри не стал возражать, но издал тихий фыркающий звук, вероятно бывший сухим смехом. Его рука поднялась еще выше и остановилась на середине моей спины.

– Если он разбудит тебя снова, мы начнем выяснять, где он находится и что с ним можно сделать весной.

– Ты думаешь, с ним можно что-то сделать? – прошептала я.

– Мы можем попытаться. Мы поговорим с Франклином, посмотрим, что он может сделать. Я знаком со многими людьми, – ответил он, все еще поглаживая меня, все еще успокаивая меня.

Я тоже хочу. Я потянулась к его плечу и провела рукой вниз к его запястью и обратно.

– Хороший план. – Отклонившись назад, я просунула руку между нами и провела большим пальцем по одной из выпирающих вен на его предплечье. – Как прошло с Франклином? – поинтересовалась я.

Вздох Генри сообщил обо всем.

– Так хреново, да?

– Франклин спросил, пришли ли мы к соглашению. Я рассказал ему новости. Он спросил про ситуацию с колодцем.

Звучало не так плохо.

– А что не так с колодцем?

– Нам придется пробурить еще один раньше, чем мы планировали, – объяснил он. – Пока мы обсуждали это, ему позвонили с Аляски. – Он встретился со мной взглядом и, я уверена, почувствовал, как все мое тело застыло на месте. – Они приедут с визитом в конце месяца.

То есть через две недели.

Я сделала долгий глубокий выдох через нос, и Генри посмотрел на меня.

– Ты поэтому не поднялся наверх?

Он моргнул.

– Нет, мне не хотелось портить вечер, но я пообещал Франклину, что сообщу тебе новость. Сегодня у Эни выходной, и мне пришлось помогать Рэндаллу с нарушителем границ. Когда я вернулся, ты уже спала, и я не хотел будить тебя.

– Ты можешь будить меня когда угодно, – сказала я ему, снова сосредоточившись на его крепком запястье. Я попыталась подумать о предупреждении Франклина и решила, что я не в том настроении, чтобы обсуждать его сейчас. Успеем поговорить об этом и завтра. – Я хочу вернуться к разговору о визите аляскинцев попозже, – до того момента я собиралась делать вид, будто ничего не происходило, – но с нарушителем все нормально? Кто это был?

Генри все водил рукой по моей спине вверх и вниз, и, по ощущениям, он раскрыл пальцы веером.

– Два лепрекона. Твой гномий фан-клуб распускает слухи о тебе. Мне нужно будет побеседовать с ними.

– Лепреконы? – пискнула я.

– Мм-хмм, – ответил Генри, следя за тем, как я гладила его запястье и предплечье. – Они хотели встретиться с «плодоносящей», о которой были наслышаны.

– Ты не думаешь, что это были бугимены?

– Нет. Гномы трудятся на шахте неподалеку отсюда, и это они каким-то образом рассказали лепреконам, которые тоже хотят размножаться, вот те и решили попытать удачу, даже если бы их «съели», – пробормотал он без радости в голосе. – Нам придется ввести для тебя горячую линию. Может, когда у Паскаля закончится домашний арест, он сможет стать твоим секретарем. Он хорошо умеет общаться с людьми.

Я отшатнулась.

– Это безумие, Генри, – ответила я. – Прости.

Он покачал головой, на его лице читалась нежность.

– Тебе не за что извиняться. Это не безумие. За последний век наше количество, количество волшебных созданий в целом, заметно сократилось. – Мягкие губы прижались к моему лбу. – Я же сказал, что твоя магия – это дар.

– Но она так не работает!

– Скажи им об этом, а они пусть делают с этим, что захотят. В надежде нет ничего плохого. – В этот миг его ладонь поднялась еще выше, и он обхватил мой затылок. – А может, она работает именно так, просто ты еще не пробовала. Может, вместо того чтобы гасить пламя, нужно подуть на него?

Я никогда не думала об этом с этой стороны. Хмм… пожалуй, можно было расспросить об этом Франклина.

Генри пожал плечами.

– Тебе решать, хочешь ты делать с этим что-либо или нет. Тебе не нужно ни с кем встречаться, если не хочешь. Тебе не нужно ничего делать, если не хочешь, – подчеркнул он. – Если бы решал я, то я выпинывал бы отсюда каждого, кому тут не место, особенно тех, кто разыскивает тебя. Рано или поздно кто-то пересечет нашу границу без спроса, и мне придется наказать его в пример остальным, но я проявляю милосердие, поскольку понимаю, как сильно некоторые из волшебных существ хотят продолжить свой род. Я не могу винить их за их отчаяние.

– Ты попросил лепреконов вернуться? – Больше всего меня интересовало: они были одеты в зеленое? на них были маленькие цилиндры? Сиенна завизжала бы, расскажи я ей об этом.

– Я попросил их подойти к воротам, где они получат свой ответ. В противном случае я уже сожрал бы их на ужин.

– Понятно. – Я улыбнулась и наклонилась вперед, чтобы прижаться щекой к тому месту, где его плечо соединялось с шеей. – Ты так приятно пахнешь, Пушок, – пробормотала я.

Вроде бы его щека прижалась к моей голове. Я услышала, как он вдохнул. Его рука на моей шее нежно сжала ее.

– Я думаю то же самое о тебе. – Его руки обхватили меня крепче. – О самой лучшей вещи на свете.

– Что может быть лучше? – спросила я, потершись носом о сухожилие его шеи.

– Не лучше, но я не отказался бы от стейка на кости средней прожарки, – невозмутимо ответил он.

Я рассмеялась.

– Спасибо?

Он обеими руками провел по моей спине вверх и вниз.

– Я сейчас так голоден.

Я скользнула своими ладонями по его плечам.

– Никогда не понимала фразу о том, что хочется залезть на кого-то, как на дерево, но сейчас я ее понимаю.

Он приглушенно усмехнулся.

– Можешь лазить по мне когда угодно.

Я отстранилась и посмотрела на него. Мне не нужно было повторять дважды. Я никак не могла перестать думать о том, как он сказал, что я могла делать с ним все что угодно.

Я погладила его по рукам, по бугристым трапециевидным мускулам, затем перешла вперед, ненадолго задержалась на его могучих грудных мышцах, скользнула вниз по ребрам, по плоской равнине его твердого живота, а потом, встретившись с ним взглядом, большими пальцами провела черту вдоль резинки его пижамных брюк.

Когда я сделала это, пресс Генри напрягся. Там не было ни шести, ни восьми кубиков – только сплошная твердая бугристая мышца, которой я коснулась, а потом обхватила ладонями его ребра, провела руками вверх почти до подмышек и обратно вниз к талии, ощупывая, разминая его. И все это ощущалось настолько моим, что я не желала ни с кем делиться.

Я встретилась с его напряженным взглядом.

– Как ты относишься к сексу до брака?

Веки прикрыли его ясные яркие глаза, а губы слегка раскрылись.

– Потому что я только за, – сказала я и помолчала чуть-чуть. – К твоему сведению, в последний раз я была в отношениях несколько лет назад.

– Ради тебя я готов на что угодно. – Прежде чем я успела мысленно подготовиться, он поднял меня и с широко расставленными ногами усадил на свои бедра. – Чтобы пересчитать моих партнерш, хватит пальцев одной руки, и в отношениях я был всего один раз, когда учился в колледже.

Я постаралась не нахмуриться в ответ на его признание, ведь это я завела этот разговор, но я была почти уверена, что мне это не удалось.

– Это странно, что я ревную к тем, кого, надеюсь, никогда не встречу?

Генри по-хозяйски обхватил мои бедра.

– Нет, потому что я чертовски ревную и, кажется, не хочу вообще ничего знать о той части твоей жизни. – Его руки подтянули меня повыше на его бедрах. – У тебя никогда не будет ни одной причины ревновать меня к моей жизни до тебя, Нина. Я никогда не поступил бы так со своей будущей женой.

Точно, ведь большинство оборотней не путались с кем попало.

Мне это было прекрасно известно. Когда Мэтти и Сиенна познакомились, они не были девственниками, но ни он, ни она никогда не относились к сексу с пренебрежением. Помимо отношений, возможно, раз или два у них был секс на одну ночь, но на этом все. Оборотни были слишком большими собственниками, а некоторые еще и вспыльчивыми, так что все старались избегать драм в отношениях.

Генри провел носом по моей шее, покончив с этой частью нашей беседы.

– Чем больше от тебя пахнет мной, тем лучше.

Я решила, что этот день, пожалуй, был лучшим в моей жизни, и, обхватив его нижнюю губу зубами, всосала ее, отчего он зарычал так низко, что я ощутила это между ног.

– Я хочу, чтобы от тебя пахло мной так же сильно, как ты хочешь, чтобы от меня пахло тобой, – призналась я в ответ. – Перед тем, как тебе уйти на работу, я буду каждое утро обтираться щекой о тебя всего, хорошенько помечая тебя.

Его стон в ответ навеки отпечатался в моей памяти.

– Как ты узнала, что именно это я собираюсь делать с тобой каждое утро? Покрывать тебя всю, чтобы никто не сомневался, что дома у тебя одержимый муж-собственник.

В моей груди зародился тихий стон.

Но он еще не закончил.

– Можешь помечать меня, сколько тебе угодно, Нина, когда угодно. Чем больше, тем лучше.

– Любой, кто полезет к тебе, будет иметь дело со мной, – простонала я, покачиваясь на нем, прижимаясь к нему еще сильнее. Я уткнулась лицом в его шею и укусила его за трапециевидную мышцу, получив в ответ необузданный стон и толчок бедрами, к которым я прижималась.

Руки Генри спустились к моей заднице.

– Полагаю, начнем уже сегодня?

Он уложил меня спиной на кровать, и его ладони, скользнув под мою футболку, легли на резинку моих трусиков на бедрах.

Я выгнула спину.

– Да, пожалуйста. Прямо сейчас было бы здорово.

Его длинные пальцы проскользнули между тканью и нежной кожей. Он стянул простые серые трусики по моим ногам и бросил их на пол. Я развела бедра в стороны, когда он встал на колени на матрас, положив ладонь на внутреннюю поверхность моего правого бедра и большим пальцем вырисовывая круги в сантиметрах от моей промежности. Его грудь наполнилась низким рычанием.

– Как ты можешь быть настолько совершенной?

Прежде чем я успела возразить, он просунул предплечье под мои бедра, раздвинул мои ноги еще шире, и его рот, устремившись прямиком туда, стал всасывать меня.

Я чуть не воспарила над кроватью, прижав руку ко рту, чтобы не закричать от удовольствия, когда его язык спустился вниз, пробуя меня. Вылизывая меня. Генри руками прижал мои бедра к своим щекам, пока его рот двигался, засасывая мой клитор.

Я потянулась к его голове, обхватила ее обеими руками и прижала к своей промежности.

– Генри, – задыхаясь, воскликнула я.

Он, не отрывая головы, покачал ею и буквально потерся своей щетинистой щекой о мою щель, потом лизнул одну половую губу, а после другую. Всосал сначала одну, а потом уделил столько же внимания другой.

– Какая же ты чертовски вкусная, Нина, – пробормотал он.

Генри засасывал меня и проталкивал свой язык внутрь меня до тех пор, пока я не кончила прямо ему в рот, и мышцы моего живота сокращались и расслаблялись снова и снова. Одну мускулистую руку он просунул под оба моих бедра, а другой обхватил за поясницу и приподнял меня.

– Я не доверяю себе, потому что могу не заметить, если войдут дети, – объяснил он, вставая. – Когда у нас будет собственный дом, у нас будет дверца для щенят, которую можно будет запирать.

Наш собственный дом. Это звучало почти так же приятно, как оргазм, которым он только что одарил меня. От этого все показалось таким… реальным. Таким чудесным.

Я кивнула и поцеловала его, почувствовав влагу на его щеках и зная, что он покрыт мной. И мне это понравилось. Я провела своим языком по его языку, понимая, что мы направляемся в ванную. Одним плавным движением он открыл ее и, захлопнув ее за нами, запер на замок. Ванная была единственной комнатой в клубе, внизу которой не было маленькой собачьей дверцы.

Мой зад опустился на стойку с раковиной, и через миг наши голодные руки взялись за дело. Я как можно быстрее стянула с него пижамные брюки и трусы и встретилась с ним взглядом, когда он обхватил свой напрягшийся член, который я дрочила накануне в своем автофургоне. Головка была крупной, а толстые вены бежали по всей длине. Он был идеально пропорционален всему остальному его невероятному телу, и я чувствовала себя самой везучей женщиной на свете.

Водя кулаком вверх и вниз, он хрипло произнес:

– У меня нет презерватива.

Я покачала головой, разглядывая его длину, толщину и розово-лиловую плоть, мелькавшую между пальцами, затем прижалась лбом к его груди и обхватила пальцами его пальцы, которые разжались и сжались.

– Я тоже не предохраняюсь, – призналась я дрожащим голосом и подняла глаза, обнаружив, что он смотрит на меня с выражением лица, которое завело меня еще сильнее. Судя по его виду, он не был разочарован, возможно, ему даже понравилось, как это прозвучало. – Но у меня есть календарь, по которому ясно, когда у меня залетные дни, а когда нет…

Его губы разомкнулись, и он чуть прикрыл свои невероятные глаза.

– Ты же знаешь, кто ты. – Его ладонь крепко сжала его член. – Ты все равно можешь забеременеть от меня.

Я знала, кто я, и все равно сильнее прижала его к себе, призывая подойти ко мне ближе.

– Если не хочешь, мы можем подождать. Но мысль о твоем обнаженном члене…

От его рыка мои соски затвердели.

Под моими пальцами он просунул крупный конец своего пениса между моими ногами и протолкнул его дальше. Широкая головка вошла в меня, медленно, сантиметр за сантиметром, затем вышла, проникла чуть глубже, потом отступила, наполняя и наполняя, пока Генри обхватывал губами мой рот. Войдя до середины, он вытащил член, а потом втолкнул его еще глубже с потрясающим прерывистым стоном, который зародился в его груди и отозвался в моей.

Он положил руку на мое бедро, под футболку, погладив обнаженную кожу прямо перед тем как…

Он вошел в меня весь, его лобок ударился о мой, и я охнула, а он издал страстный утробный звук. Мы терлись друг о друга промежностями, мой клитор – о его член. Обхватив его руками за шею, я вцепилась в него.

– После свадьбы мы сможем заниматься этим постоянно, – прорычал он мне на ухо, лизнув его. – В кровати, в душе, на полу…

– Нагнувшись над раковиной?

Звук, возникший в его горле, был слабо похож на человеческий, когда его бедра резко подались вперед и он потерся своим лобком о мой.

– На моем лице, на моих коленях. – Он вытащил член, затем снова засадил его глубоко, чертовски глубоко. Он повернул голову так, чтобы его губы оказались у моего уха. – Но я буду кончать в эту совершенную киску каждый…

Я обхватила его лицо и с жаром поцеловала. Он ответил на мой поцелуй: языки коснулись друг друга. Я задрала разделяющую нас футболку, чтобы почувствовать его кожу своей. Мои соски терлись о его грудь. Он поднял руку и слегка ущипнул один, продолжая работать бедрами и засаживать в меня свой член.

Я оторвалась от его рта, мышцы в моей промежности с силой сжались от оргазма, а пресс свело так сильно, что я вновь прижалась к губам Генри, чтобы приглушить свой крик.

– В следующий раз я не стану вытаскивать, – сообщил он мне, склонив голову и прикусив мое плечо своими крепкими зубами прямо перед тем, как вытащить свой член, когда мой оргазм ослаб. Он прижал свою округлую головку к моему лону и обхватил рукой свой потрясающе широкий ствол. Ему хватило всего двух движений руки, чтобы кончить, выстрелив густой белой спермой между моих бедер. С громким вздохом все его тело напряглось. Генри содрогнулся, и по ванной разнесся его глухой утробный стон.

Работая пальцами, он втирал белую жидкость в мои бедра, по бритому участку моей промежности, помечая меня своей спермой, излившейся в огромных количествах.

Я гладила его по руке, наблюдая, как он покрывает меня своим запахом, пока мои бедра все еще дрожали.

– Мне нравится твое художество, Пикассо, – прошептала я.

Он поднял свои ясные глаза с расширенными зрачками… и улыбнулся.

– Неплохо выглядит, да? – спросил Генри, проведя пальцем по складке между моей промежностью и бедром. – Пахнет еще лучше.

Я застонала и, снова притянув его к себе, поцеловала, разминая свой язык о его, пока он прижимал меня к своему влажному, потному телу.

– Кажется, я потянула мышцу в животе, – сообщила я ему, когда мы оторвались друг от друга.

На этот раз его улыбка была еще нежнее и восхитительнее.

– Мои ягодичные все еще сводит, – ответил он.

Я просунула руку, чтобы ухватиться за одну из его ягодиц, и почувствовала, как она и правда сокращалась. Я отклонилась назад и улыбнулась.

– Хочешь, я помассирую?

В душе сразу после этого я так и сделала – то есть помассировала. Ну и чуть-чуть покусала.

И когда потом мы отправились в постель, я заснула так сладко, как никогда в жизни.

Только я и Генри.