На свете существовало немало вещей, в которых я была хороша. Еще больше тех, с которыми справлялась неплохо. Но еще больше, чем мне хотелось бы признавать, было того, что давалось мне хреново.

Управление своими эмоциями находилось где-то посередине.

По пути за детьми мы с Генри почти не разговаривали. Он взял меня за руку и улыбнулся, когда я с удивлением и удовольствием поймала его взгляд. Этой же рукой я только что дрочила ему. Но поскольку никогда не знаешь, кто мог нас услышать, вместо того чтобы поговорить о том, что мы творили друг с другом, я спросила его, что именно стало с Шайло и Паскалем. Сжав зубы, он в подробностях пересказал мне, как отреагировали их родители.

Фиби выплакала все глаза, а потом заявила, что поставит на Шайло отслеживающее устройство. Его отец, милейший огр из всех, кого я видела, – а я встречала немало чудесных огров, – тоже прослезился. Я и не представляла, что мой маленький тихий приятель был таким нарушителем правил, что его собирались посадить под домашний арест как минимум лет на пять.

То, что я узнала про Паскаля, можно было свести к следующему: его мне было не видать еще лет десять или двадцать, если ему повезет.

Когда я упомянула о том, что могла бы вступиться за мальчишек перед их родителями, Генри покачал головой и попросил меня подождать несколько месяцев. Все были разочарованы и сильно злились на детей. Я понимала их. Одно дело озорничать, но совсем другое – рисковать собственной жизнью. Если они не завяжут с этой фигней сейчас, то насколько далеко зайдут, когда станут старше?

Как раз примерно через двадцать минут после звонка Агнес мы забрали детей: все трое взрослых идеально изобразили, будто это было наше решение. Затем мы отправились в клуб, взяли фруктовый лед и поиграли в догонялки. Поскольку подружки Агнес по сну считали, что у них выходной, я пригласила ее остаться в нашей комнате и была очень удивлена, когда она согласилась.

То, как она прошептала «Спокойной ночи, Нина» перед тем, как я выключила свет, наверное, останется в моей памяти до скончания веков. Я засыпала с улыбкой на лице – из-за нее и мужчины, которого она обожала и который звал ее Жучком.

Что привело нас к этому моменту?

Я планировала отложить разговор с Данканом, пока не продумаю его получше, но меня хватило на полчаса после того, как он проснулся, когда Агнес – в своем обличье волчонка – отправилась в свою комнату и, зевая, оставила нас одних на кровати.

По правде говоря, у меня из головы не выходил разговор с Генри и то, как мы вроде как договорились вроде как создать пару.

Всего-то до конца моей жизни.

И жизни Данкана.

И жизней наших будущих потенциальных детей.

Генри, пожалуй, был единственным мужчиной, рядом с которым я хотела бы просыпаться и засыпать следующие пятьдесят с лишним лет, который говорил бы мне такое, отчего все мое тело словно охватывал пожар.

Генри Блэкрок, Великий Волк – как его называли гномы, по-своему предложил мне выйти за него замуж.

Мне хотелось позвонить Мэтти и Сиенне и рассказать им обо всем, но я не стала этого делать. Сперва мне самой нужно было разобраться кое с чем – и не когда рядом был тот, с кем мне нужно было поговорить еще больше, чем с ними обоими вместе взятыми, как бы сильно я ни любила их. Ведь что бы я ни решила, это непосредственно сказалось бы и на нем.

И именно это крутилось у меня в голове, когда Агнес ушла, а мой любимый Пончик уставился на меня своими умными красными глазками так, будто прекрасно понимал, что я хотела поговорить с ним о чем-то.

Я могла бы чуть подождать, но мне плохо удавалось скрывать от него что-либо.

Мы слишком хорошо знали друг друга. Я могла по его ушам сказать, что он чувствовал, а мне даже не надо было вздыхать, чтобы он догадался, что меня что-то беспокоит. Так хорошо быть понимаемой другим было одним из величайших подарков в моей жизни.

Я сосредоточилась на своем щенке и улыбнулась его прекрасной шерстке и идеальной голове. С каждым днем он все больше и больше напоминал черную гончую, если не считать глаз и хвоста.

– Пончик, нам нужно поговорить.

Он моргнул.

– Да.

– Я знаю, что ты знаешь, что ты самое важное существо в моей жизни и, что бы ни случилось, ты всегда будешь для меня на первом месте.

– Да. Люблю.

Видите? Он заслуживал всей моей беззаветной любви.

– Вчера вечером я разговаривала с Генри, и он сказал, что женится на мне. Мы обсуждали это, помнишь? Что мне придется выйти за кого-нибудь замуж, чтобы остаться здесь? – спросила я его.

– Да.

Как я и ожидала.

– Что ты об этом думаешь? Он ведь нравится тебе, да? Я видела, как ты вчера вечером сидел на его ноге. – Он сделал не только это. Доев фруктовый лед, Данкан потерся мордочкой о ногу Пушка. Даже Генри заметил это, а потом, довольный, с улыбкой на лице встретился со мной взглядом.

– Да.

Как я и думала. Я погладила его по голове. Она стала намного крупнее, чем месяц назад.

– Я должна это сделать, если тебе нравится здесь. Я должна выйти замуж. Думаю, ты знаешь, что я чувствую к нему. Но если на самом деле он тебе не нравится и ты не хочешь, чтобы он находился рядом с нами, можешь сказать мне об этом. – Я правда так считала, и в то же время…

Я знала, чего хотела.

Он помахал хвостом, в моем сердце отозвалось «люблю», и я улыбнулась ему.

– Мы станем одной семьей. Однажды, если ты захочешь, он станет твоим папой. Я знаю, что он всегда поддержит и защитит тебя. Так же как и меня. – Я протянула руку и коснулась сначала одного его мягкого уха, а потом и другого. – Можешь подумать об этом. Может, тебе нужно провести больше времени с ним. Мне не нужен ответ в эту же секунду, но мне хотелось бы быть с ним. Мне хотелось бы, чтобы мы стали семьей.

Данкан повернул голову и лизнул мое запястье.

– Да.

Я приподняла брови, и он повторил:

– Да.

– Да? Ты не против? – протяжно уточнила я.

– Да. Люблю.

– Я тоже тебя люблю, Данки-Данк, но ты не обязан отвечать прямо сейчас. Ты можешь провести время с ним наедине или вместе со мной…

Он поставил лапу на мою ногу и посмотрел на меня своими большими круглыми глазами.

– Нет. Да.

– Или нет. – Я посмеялась и снова погладила его. – Ты уверен, что не хочешь подумать об этом?

– Да.

Я обсуждала будущее с двухлетним щенком. Мне не стоило забывать об этом. С другой стороны, не имелось ни одной причины, почему я должна была думать, что со временем Данкан не сможет научиться доверять Генри и не полюбит его. Я правда ни капельки не сомневалась, что Генри продемонстрирует себя с лучшей стороны и заслужит все это.

Неужели все было так легко?

Я попыталась заглянуть в сердце своего мальчика, хотя уже и так знала там каждый уголок. В нем горело самое яркое в жизни пламя. Сильное и ровное, маяк на краю темного и туманного моря. Как я и представляла, его душа и линия жизни были прекрасными.

От этого я улыбнулась ему, даже прищурившись и потянув его за ухо.

– Ты уверен? – переспросила я у своего Пончика.

– Да, – ответил он, подняв свои растущие лапы. – Да. Люблю, люблю, люблю.

Я проследила за тем, как он потянулся, затем подошел к моим коленям и плюхнулся на них, уже такой большой, что не помещался целиком, как это было всего два месяца назад. Он еще немного потянулся и лизнул мою щеку. А потом мой мальчик уткнулся головой под мой подбородок и снова сказал:

– Да. Люблю. Да.

* * *

Генри не переставал пристально глядеть на меня.

И он ничуть не скрывал этого. Даже не пытался, судя по тому, как глаза Франклина весь ужин перебегали от меня к Генри и обратно, а выражение его лица менялось от задумчивости к недоумению и заинтригованности. Я была почти уверена, что он не обладал обонянием, которое поведало бы ему правду, но посчитала, что, прожив столько лет, сколько он, Франклин мог очень многое узнавать по языку тела.

Я была бы в шоке, если бы весь вечер сумела не строить безумные гримасы, но попробуйте просидеть весь ужин, когда Генри Блэкрок пялился на вас после того, как позвал вас замуж.

На глазах у древнего бога сна, который был вашим дядей, и вашего волшебного малыша.

Я вела себя не намного лучше, когда в ответ смотрела на Генри каждый раз, когда считала, будто никто этого не замечал, но на самом деле замечали всегда. Либо Генри, либо Франклин подлавливали меня каждый раз, когда я пыталась украдкой поглядеть на него. Я не могла удержаться. Его предложение казалось таким реальным, а его искренность – более чем правдоподобной, с учетом того, что я знала о нем. И все же я была настолько ошеломлена, что моему мозгу будто бы требовалось запомнить каждый сантиметр его лица и тела в познавательных целях.

И я изо всех сил старалась не думать о том, чем мы занимались вчера в моем автофургоне.

Я ничуть не сомневалась, что, не жди нас дети, я обвила бы его руками и ногами, как голая паукообразная обезьяна.

– Я больше так не могу. Что происходит? – выпалил Франклин, когда я взяла его тарелку, чтобы убрать ее в раковину.

Генри, который занимался уборкой детских ковриков, непринужденно ответил через плечо:

– Мы с Ниной женимся.

Весь воздух вылетел из моих легких…

Реакция Франклина была не лучше.

– Прошу прощения? – Он даже снял очки, протер их рукавом и снова надел на нос.

– С этим будут какие-то проблемы? – поинтересовался Генри таким тоном, будто на самом деле его это ничуть не волновало.

Янтарные глаза поймали мой взгляд, когда он направился к мойке, и я замерла при виде ухмылки, которая играла на его губах.

Я указала на него пальцем.

– Ты дурачишься?

– Я не ожидал, что почувствую, будто с моих плеч сняли груз, Сверчок, – ответил он. – Но это так.

Я не знала, кто из нас пискнул сильнее – я или Франклин.

– Дыши, Франклин, – приказал Генри и подошел ко мне. – Мы хорошо подходим друг другу.

Краем глаза я заметила, как пожилой мужчина разинул рот.

– Все еще не решено окончательно, – начала объяснять я, и тут вмешался даже Данкан.

– Да, – возразил он, поразив меня.

– Это не то чтобы… сюрприз, – с задумчивостью в голосе и на лице произнес Франклин. Я подумала, что сегодня он каким-то образом выглядел еще моложе, но, возможно, мне просто так показалось. – Я надеялся, что ты, Генри, не будешь дураком. – Мой биологический дядя помычал. – Вы и правда хорошо подходите друг другу, – согласился он.

– Спасибо?.. – пробормотала я, уловив взгляд Генри и его веселое выражение лица. Я предположила, что иного он и не ожидал.

Франклин снова издал задумчивый звук, а потом целенаправленно кивнул.

– В таком случае я присмотрю за детьми, пока вы двое обсуждаете все, что там нужно, чтобы это решение стало официальным. Не спешите, у вас есть несколько часов или хоть вся ночь, мне без разницы, – сказал он, махнув рукой.

Франклин действительно выглядел решительно настроенным или мне просто показалось?

Мои уши загорелись еще сильнее.

– Необязательно сегодня… – Я умолкла.

– Обязательно, – возразил Генри в тот же миг, когда Франклин добавил:

– Чем скорее вы поймете, тем лучше. Я разберусь со старейшинами, которые могут быть против.

Я решила, что он имел в виду недовольство из-за трехмесячного срока, но, пожалуй, я позволила бы им самим разобраться с этим.

Если бы дошло до этого.

Это значило, что мы должны были сначала поговорить.

Ну ладно. Я моргнула и повернулась к Данкану, который сидел и выглядел таким невинным, как будто и не вступал в сговор с Генри против меня всего минуту назад.

– Данкан, ты не против провести какое-то время с Франклином?

Я не знала, как чувствовала себя – то ли преданной, то ли довольной, – оттого, как быстро он ответил:

– Нет.

– Ты уверен? – уточнила я.

– Да.

Теплое прикосновение руки заставило меня развернуться к Генри, на лицо которого снова вернулась молчаливая серьезность, состоявшая из нахмуренного лба и очерченной челюсти. Его голос был тихим:

– Давай закончим с посудой и съездим.

– Съездим куда? – спросила я, не утруждая себя понизить голос, раз уж они все и так все слышали.

– Прокатимся.

Мы отправимся покататься? Я размышляла об этом, пока помогала ему загружать посудомоечную машину и протирать столы. Когда мы закончили, я присела на корточки рядом с моим Пончиком и пробежалась рукой по его спине.

Он лизнул мое запястье.

– Я скоро вернусь, – заверила я его.

– Да. Люблю.

У него уже так хорошо получалось использовать сразу несколько слов подряд.

Я улыбнулась и повернулась к Агнес, которая находилась в полуметре от нас в своем волчьем обличье.

– Мы вернемся, мини-волк.

Краем глаза я заметила руку и сразу узнала эти пальцы по их толщине. И длине. Я взяла его руку с такой теплой грубой кожей и позволила ему помочь мне подняться. Не отпуская моей ладони, он вывел меня из кухни, сообщив:

– Телефон при мне. Вернемся позже, малыши. Спасибо, Франклин.

Пожилой мужчина отозвался:

– Всегда пожалуйста. – Однако, глянув через плечо, я увидела на его лице крайне задумчивое выражение.

Пальцы Генри переплелись с моими.

Я не сопротивлялась, но все-таки приподняла наши руки.

Генри тоже посмотрел на них.

– Что думаешь?

Я вгляделась в его загар на фоне моей кожи. Затем встретилась с ним глазами.

– По-моему, смотрится отлично.

Не произнося ни слова, он сжал мои пальцы, и мы вышли из клуба.

Мне показалось, что магия была насыщеннее, чем обычно, когда мы направились к гаражу с гольф-карами, и Генри, не теряя времени зря, вывел двухместную машину с небольшим багажником сзади. Он повез нас по главной дороге прочь от клуба. Через несколько минут мы свернули в сторону, в которую я еще ни разу не ездила. Чем дальше мы удалялись от жилой территории, тем сильнее становилась магия в воздухе.

Мы направлялись в более волшебную часть леса? Нервные окончания вдоль моего позвоночника покалывало.

Он посмотрел на меня.

– Замерзла?

Я отрицательно покачала головой.

– Не особо. Дело в магии здесь. – Я по большей части привыкла к ней, но сейчас? Было трудно не поежиться. Почему мы никогда не ездили в эту сторону? Я услышала шум реки вдалеке.

Генри кивнул и продолжил ехать, пока спустя какое-то время не убрал ногу с педали газа и мы не остановились.

Я встрепенулась.

– Что это за звук? – Лес был густым, но все равно можно было разглядеть, как впереди возвышался массив земли. И я услышала едва уловимое гудение, которое ощущалось как магия вдалеке.

Генри выскользнул из гольф-кара и обошел его.

– Я хочу показать тебе водопад.

– Это тот самый водопад?

Его лицо чуть нахмурилось, но он кивнул.

Слишком рано, догадалась я.

– Я люблю водопады.

– Идем, он недалеко, – сказал он, кивком головы призывая меня следовать за ним.

Что я и сделала. Генри шагал в сторону холма, а я шла прямо за ним, так близко, что в случае необходимости могла ухватиться за его ремень. Подъем оказался крутым, но дорога была расчищенной и шире звериной тропы. Мы еще немного прошагали вверх – пока мы следовали по серпантину, грохот водопада становился все громче и громче. Только я начала покрываться потом, как деревья вдруг расступились.

И я увидела его.

Высокий узкий водопад, примерно тридцать метров высотой.

– Он светится, – ошеломленно ахнула я.

Генри рядом со мной улыбнулся.

– Он биолюминесцентный? – Едва заметное розовато-лиловое сияние покрывало валуны вдоль водопада. Я видела фотографии побережий и озер, покрытых светящимися бактериями, только те всегда были голубыми.

– Нет. Это магия.

Это заставило меня отвернуться от невероятного сияющего зрелища и посмотреть на Генри.

– Правда? – Я была в благоговейном трепете, внезапно ощутив, что это, наверное, больше всего было похоже на религиозное переживание. Это все объясняло. Здесь так приятно пахло, и теперь, когда у меня появилась возможность заметить это, я чувствовала себя так, словно меня воткнули в розетку. Отчасти мой мозг занимало внезапное желание упасть на колени, и в кои-то веки мне было легко отвести взгляд от Генри и сосредоточиться на водопаде.

Там были лиловые, розовые, сиреневые оттенки!

– Он был таким еще со времен, когда мы начали вести записи об этой земле. Поток никогда не ослабевает, никогда не мелеет. Его питает река, с которой ты познакомилась вчера, – произнес Генри ровным голосом, в котором слышалось почти благоговейное почтение. – Для нас это священная земля.

Я поняла. Мерцающая вода собиралась в озеро под водопадом, а потом утекала в узкий ручей. Я тихо присвистнула от созерцания чуда. От изумления.

Вот что искали мальчики.

Ничего удивительного.

Как могло существовать что-то подобное? Этот водопад был словно с киносъемок фильма про другую планету. Какое-то прекрасное место с медузоподобными рыбами, свисавшими с мерцающей листвы, и фиолетовыми драконами, крадущимися по массивным ветвям деревьев, которым было место в джунглях…

– Мои предки утверждали, что большой осколок метеорита упал в этом районе. Видишь эти деревья? Видишь, как их стволы изогнуты? Они самые старые на ранчо. Не думаю, что где-то еще на Земле есть подобные деревья. Мы проверяли воду, и она совершенно чистая. Вероятно, это единственная вода в стране, которую можно пить, не беспокоясь о бактериях. – Он чуть помолчал. – Не то чтобы мы кому-то рассказываем о ней.

Мои губы сложились в «О».

– Ее можно пить?

– Конечно.

Черт возьми, мне так захотелось попробовать этой воды. Я сделала шаг вперед, и тут он рассмеялся, ухватив меня за рубашку.

– Только в суперлуние или по особым праздникам, дружище. Мы все придем сюда и сделаем это. Таков ритуал.

– Ой. Звучит логично. – Я засмеялась. Священное место. Точно.

Генри потянул меня назад, пока я не врезалась в него.

– Я прослежу, чтобы, когда придет час, ты не осталась без воды.

Я подняла лицо.

– Обещаешь?

– Ага, обещаю, – ответил он с улыбкой, которая тронула мое сердце, потому что до этого я ни разу не видела, чтобы он так улыбался кому-либо, даже Агнес, отчего я снова подумала обо всем, что крутилось у меня в голове.

Этого было немало.

Я вздохнула, и мои плечи поникли.

– Генри…

Он проигнорировал меня.

– Идем сюда, тут есть камень, на котором можно посидеть, – сказал он и потянул меня влево, на пару метров, где действительно был более или менее плоский валун. Он сел посередине, а я не сопротивлялась, когда он притянул меня к себе и усадил на свое бедро.

Я откинулась назад и ухмыльнулась.

– Привет.

– Привет, – ответил он, для поддержки обхватив мою поясницу рукой.

Я сложила руки на груди и подняла брови.

– Итак, что мы делаем?

– Репетируем, – пояснил он, по-хозяйски положив свою теплую руку на мое бедро. – Как тебе? – Как бы мне ни нравился Серьезный Генри, Флиртующий Генри нравился мне не меньше.

Я похлопала его по колену.

– Я правда не знаю, что мне делать с собой, но так довольно удобно. – Прижавшись к нему, я прошептала: – Я действительно сейчас сижу на твоих коленях?

– Ага. – Уголки его губ дрогнули, и я воспользовалась моментом, чтобы рассмотреть щетину, покрывавшую его челюсть и верхнюю губу. У него были такие выразительные глаза, когда он не делал нейтрального выражения лица. – Тебе не нужно ничего делать, кроме как сидеть тут и проверять, подходит ли тебе это.

Я посмотрела на его ноги под собой и похлопала по внутренней стороне его бедра.

– А тут неплохая обивка. Могу представить, как мне может захотеться сидеть на этом отличном местечке на регулярной основе. И поддержка спины хорошая. – Положив ладонь на мышцу прямо над его коленом, я пощупала ее. Она была твердой, как камень. – Сколько раз ты приседаешь?

– Меньше, чем хотелось бы.

Где-то далеко от нас прозвучал протяжный низкий вой, похожий на вой койота, – если только на ранчо не жил какой-нибудь бог-койот, о котором я не знала, что было вполне возможно.

Что напомнило мне…

– Генри… – начала я, и от страха у меня скрутило живот.

– Нина… – передразнил меня он.

Я поблагодарила вселенную за свое идеальное ночное зрение, когда так отчетливо увидела его глаза и их цвет. Его лицо было открытым, а язык тела – добродушно-веселым. Я сидела на его коленях.

Проклятье, мне нужно было сосредоточиться.

– Мне нужно рассказать тебе кое-что, пока мы не перешли ко всему остальному.

– Тебя что-то беспокоит? – Рука на моем бедре чуть погладила его.

Я чуть сильнее развернулась к нему и положила одну ладонь на его плечо, а вторую – на его впечатляющее бедро. Я и правда была немного обеспокоена.

Более чем немного.

– Эй, – пробормотал Генри, свободной рукой коснувшись кожи под моим подбородком. – Не надо. Тебе не о чем волноваться. Я знаю тебя. Мне нравится в тебе все, даже вонючие запахи.

Мое лицо покраснело.

– Э? Вонючие запахи?

– Тебя не раз тошнило на мою кровать…

Я пискнула.

– Какого?.. Я не помню такого! – Я рассмеялась.

– Тебе было пять или шесть, – пояснил Генри, чуть улыбаясь.

– В первый день, когда я познакомилась с детьми, они рассказывали про то, как Мэтти мочился в постель, но ни слова про рвоту, – сообщила я ему.

Его улыбка стала шире.

– Он и правда мочился, а тебя правда тошнило, но мне не стыдно высмеивать Мэтти. А про тебя я никогда никому не рассказывал, – попытался он успокоить меня.

Я прищурилась.

– Почему ты вообще помнишь об этом?

– Ты знаешь, как трудно избавиться от запаха желудочной кислоты и «Доритос»? – поинтересовался он вроде бы серьезным тоном, но выражение лица выдало его. В его глазах был тот блеск.

– Прости?

Он положил ладонь на мою поясницу и посмотрел на меня.

– Я всего лишь хочу сказать, что мы уже давно прошли ту стадию, когда тебе стоило нервничать рядом со мной. Ты не вела себя так, даже когда Данкан висел на моем хвосте, как елочная игрушка.

Я недоумевающе поглядела на него.

Он похлопал меня по спине.

– Теперь расскажи мне о том, что волнует тебя и о чем, по-твоему, нам нужно поговорить.

Он был умен. Должен был быть. Это вряд ли стало бы для него большим потрясением, так? Вглядевшись в его мужественное красивое лицо, я обнаружила на нем лишь искренность, которая передавалась и мне. Нежность в уголках его рта. Возможно, даже больше.

Однако малая часть меня понимала, что это могло изменить все.

Общеизвестная истина состояла в том, что нельзя построить ничего стоящего – ни дружбу, ни тем более отношения – на секретах и лжи.

И я никогда не поступила бы так с Генри.

– Во-первых, – я сглотнула, – если у нас будут дети, то есть вероятность, что они могут оказаться такими же, как я. Они могут унаследовать мою магию.

Он прищурился, и, судя по тому, как он согласился, об этом можно было даже не упоминать.

– Я знаю.

– И ты не против?

– С чего бы?

– Потому что…

– Сверчок, – он почти вздохнул. – Выбери я одного человека, чтобы наделить его твоим даром – а это дар, Нина, хоть твое лицо и говорит, что ты не веришь в это, но это правда – я выбрал бы тебя.

Я поджала губы, а на его лице появилась такая нежность, что мне захотелось обнять его.

– Ты самая добрая и одна из самых любящих людей, которых я видел. Я понял это уже через несколько минут после того, как увидел тебя. Вот почему ты пахнешь как медовая булочка. Именно так пахнут любовь и доброта. Кому еще обладать такой силой, как не тому, кто понимает ценность жизни так, как понимаешь ее ты? Было бы так просто поступать с ней как вздумается, и я не представляю, каков твой чертов отец, если ты унаследовала это от него, но ты не ангел смерти. Ты ангел… – Лоб Генри наморщился.

– Чего? – Слово прозвучало чуть неровно. Так много надежды было возложено на его ответ, каким бы он ни был.

Его прекрасные глаза скользили по моему лицу, пока он большим пальцем выводил круг на моей спине. Через миг он кивнул.

– Любви.

Теперь меня было уже не остановить.

Я руками обхватила его за шею и почувствовала, как облегчение вырывается из моих легких вместе с самым долгим выдохом в моей жизни.

Я всю свою жизнь надеялась, что кто-нибудь увидит, что же по-настоящему было внутри меня, увидит что-то помимо моей внешности и наследия от родителей. И мне очень повезло повстречать людей, которые видели это. При этом долгое время я мирилась с тем, что мне придется прожить остаток своих дней с фильтром, без того, с кем я могла бы разделить все. Но в один прекрасный день вселенная подарила мне самого лучшего мальчика, а этот мальчик подарил мне возможность, которая привела меня сюда.

К тому, кто видел меня, возможно, не такой, какой я всегда была, но такой, какой я хотела быть.

И я сжала этого засранца изо всех сил, всем своим телом говоря спасибо.

Спасибо, что увидел меня. Спасибо, что принял меня. Спасибо, что был собой.

Теплые руки обхватили меня за спину, и в следующий миг я почувствовала, как Генри прижал меня к своему телу, и мы слились, словно две подходящие друг другу половинки.

Однако…

– Ты ведь не просто одалживаешь мне деньги или машину, Пушок. Это касается всей нашей жизни. Тебе придется быть со мной всегда. Я знаю, что ты пообещал Мэтти, но это все равно не значит, что ты обязан это делать, если не хочешь, – выпалила я почти на одном дыхании, пока мой рот был по большей части спрятан в изгибе его шеи.

Он еще крепче обнял меня.

– Я не делаю тебе одолжения, а ты не делаешь его мне. И ты чертовски права, это на всю нашу жизнь. – Его слова были приглушены моими волосами, но я поняла. – По-твоему, я делаю то, чего не хочу?

– По-моему, ты был бы готов сделать то, что, по-твоему, обязан сделать, если бы это было на благо твоих людей.

Его объятие стало слабее, и он отстранился. Выражение его лица было понятным. Его лицо – открытым.

– Видишь? Я уверена, что ты не делаешь того, что по-настоящему не хочешь, но и здесь есть свои нюансы. – Я не убрала руки с его шеи и не собиралась этого делать. – Ты один из самых ответственных людей, каких я когда-либо встречала. Ответственные люди самые неэгоистичные. Ведь ты это имел в виду тогда, да? Про то, что ты не делал того, что тебе хотелось?

Он тоже не двигался с места, по-прежнему глядя на меня так же, как я когда-то подумала, что он видел меня через иную призму.

Взрослыми мы, может, и знали друг друга не так долго, но я чувствовала, что понимаю его. Его суть. И я подумала, что когда-то давно он, возможно, был Атлантом, державшим небесный свод на своих могучих плечах.

От этого я полюбила его еще сильнее.

– И я ценю, что ты не пытаешься лгать себе или мне, говоря, что это не так, ведь мы оба знаем, что это правда. – Я чуть толкнула его локтем и улыбнулась. – Ты хороший человек. И это одна из моих любимых черт в тебе. Но это не то же самое, что вести себя порядочно с теми, кто достает тебя, поскольку тебе знакомы хорошие манеры. Это твоя жизнь. Твое будущее. И я не хочу лишать тебя этого, даже если мне очень нравится сидеть на твоих коленях, целовать тебя и вообще проводить с тобой время. – Я собралась с духом. – И даже если я немного влюблена в тебя, – честно призналась я.

Его идеальные ноздри раздулись, и Генри нагнулся так, что его лоб прижался к моему.

– Ты упускаешь ту часть, где я сказал, что ты моя? Где я сказал, что ты важнее любого человека на ранчо? И где угодно. Ты не заметила, как у меня срывало крышу каждый раз, когда я думал, что могу потерять тебя? – Его янтарные глаза скользили по моему лицу миг, другой, а потом он резким голосом произнес: – Именно из-за всего того, что ты только что сказала, я и хочу создать с тобой пару. Вот почему я чувствую к тебе то, что чувствую. Потому что ты достаточно ответственная, чтобы признать это, чтобы беспокоиться об этом. Любому другому было бы насрать, что там лучше для кого-то еще, если хорошо ему, но тебе не насрать. – Он убрал одну руку и ею же обхватил мой затылок. – Ты хороший человек, и я мог бы смотреть на твое лицо целыми днями. Каждая часть твоего тела словно явилась из фантазии.

Мои глаза округлились, но он не обратил на это внимания.

– Жизнь с тобой ни в коем случае не будет испытанием или жертвой. – Он снова обнял меня за поясницу, крепко прижав руку. – И то, кем ты являешься или кем могут быть наши дети, ничуть не влияет на мое решение, поскольку именно это оно и есть. Мой выбор. Ну и что, что ты пугаешь людей до чертиков? Ты защитница. Рэндалла и Эни ты не напугала, Сверчок. – Он улыбнулся. – Меня тоже. И если у нас будет ребенок с твоей магией? Мы научим его поступать правильно, как этому тебя научили твои родители.

Он медленно кивнул, наблюдая, как я размышляю над его словами.

– Кто бы мог подумать, что человек, из-за которого нужно больше всего волноваться на ранчо, похож на лесную принцессу?

Я раскрыла рот, закрыла его, а потом расхохоталась.

– Ты даже не представляешь, насколько я тронута тем, что ты считаешь, будто я похожа на лесную принцессу, и что ты произнес это с таким серьезным видом. Тебе кто-то рассказал, что Паскаль назвал меня так?

Он кивнул.

– Он сначала не мог вспомнить твое имя и все время называл тебя так.

Я снова рассмеялась и провела большим пальцем по шее Генри. Пожалуй, я не стану забирать всех будущих детей Паскаля, может, только первенца.

– Слушай, я всего лишь хочу убедиться. Ты такой красивый, ты мог уже миллион раз выбрать себе в пару миллион других женщин.

– Спасибо. – Это прозвучало так искренне.

– Но и я тоже, – в полушутку ответила я.

Это сразу же стерло улыбку с его лица.

– Тоже очень красивых мужчин, Пушок. – Теперь я прикалывалась над ним.

Он чуть прищурился, а я наслаждалась каждым моментом.

– Но послушай меня. Это серьезно. Твой кузен – или племянник, кто там тебе Мэтти, – мой лучший друг.

Рука на моей пояснице скользнула чуть ниже.

– Я знаю. И ты знаешь, как работает наша биология. Я не подписался бы на это, не подходи ты мне по всем параметрам.

Я поежилась. Он был прав. Я знала, что он прав, но…

Его взгляд перешел с моего лица на грудь, затем еще ниже, пока медленно не вернулся обратно наверх.

– По всем.

Хотелось ли мне верить ему? Сильнее всего. Всего.

И тем не менее я раскрыла рот, чтобы настоять на своем, но тут он снова заговорил:

– Мне нравится твоя улыбка, – сказал Генри, сложив ладонь в кулак и отогнув мизинец, который был размером почти с мой большой палец.

Я моргнула.

– Продолжай.

Его улыбка стала на капельку шире, и он отогнул безымянный палец.

– У тебя доброе сердце.

Я кивнула, потому что тоже считала, что у меня было доброе сердце, и от этого он улыбнулся еще шире.

Следующим он отогнул средний палец.

– Ты веселая.

– Я веселая, – согласилась я.

От этого он засмеялся и на краткий миг стукнулся лбом о мой, после чего отогнул указательный палец.

– Ты храбрая.

– Иногда я трусиха, – вставила я. – Просто чтобы ты не имел завышенных ожиданий. Единственная причина, по которой я так хорошо держалась с теми бугименами, заключалась в том, что я уже встречала их вид. – Я сделала паузу. – К тому же их внешний вид, пожалуй, не особо напугал меня.

Он кивнул так, словно уже знал это.

– С нашими налогами в будущем смогу разбираться я. И, если хочешь, я могу уже сейчас начать учиться вытаскивать клещей, – с серьезным видом добавил Генри.

Я отклонилась так далеко, что свалилась бы с него, если бы не держалась руками за его шею и если бы он не обнимал меня за спину.

– Прекрати. – Генри-дразнила, наверное, когда-нибудь прикончит меня.

Он подмигнул и отогнул большой палец.

– Мне нравится твое лицо. Больше, чем любое другое лицо, которое я видел в жизни. – Внимательно глядя на меня, он предплечьем вернул меня в сидячее положение. – Ты просто нравишься мне, Нина. Я люблю тебя. Все в тебе. То, как ты общаешься с детьми. Как ты сделаешь все что угодно ради Данкана. Как ты терпелива с Агнес. Маргарет рассказала мне, как ты была добра к ней, хотя я-то знаю, как с ней бывает трудно.

Как будто всего, что он сказал до этого, было недостаточно, чтобы сразить все остатки сопротивления в моем теле. То, что он произнес дальше, заарканило мое сердце, душу и все остальное.

– Ты все, что я когда-либо хотел видеть в своей жене, и я даже не знал, что это, пока ты не укусила меня за ногу.

Мое тело не понимало, что ему делать. Я даже не была уверена, что смогла бы разинуть рот. И тем не менее через миг я каким-то образом слабым голосом сумела ответить:

– Ты меня любишь?

Он так медленно кивнул головой:

– Я люблю тебя.

Из моих легких вылетел весь воздух.

– Ну, ты уже знаешь, что я чувствую к тебе, и не раз подчеркивал это. А насчет всего, что ты сказал? Я много раз думала то же самое. – Я крепче вцепилась в его плечи, его мускулы под моими пальцами были такими твердыми. – Но… мне нужно сказать тебе, что Данкан все еще не встретился с людьми с Аляски, которые могут быть похожими на него. Если они пригласят его к себе, и он решит уехать, попросив меня поехать с ним… Не думаю, что я смогу отказать ему. И это не потому, что я без ума от тебя, ведь это так, а потому…

Гора Генри Блэкрок крепко прижал меня к себе.

– Я знаю. Он твой сын. Ты не была бы тем человеком, которым я тебя знаю, откажись ты. – Генри приложил мою голову под свой подбородок, обняв меня так крепко, что мне захотелось остаться там навсегда. – Я уже размышлял об этом.

Я надеялась, что это было к добру.

К счастью, он не стал ждать, чтобы поведать мне, к какому выводу пришел.

– Эта земля всегда будет моей. Я никогда не передам ее никому другому, после всей этой фигни с Домом это стало ясно. Но это не значит, что я не мог бы никуда уехать. Не значит, что мы не могли бы однажды вернуться, если дойдет до этого.

Он сказал «мы».

– Что, черт возьми, ты сейчас говоришь такое? – пробормотала я в его рубашку, в равной степени испытывая ошеломление, благоговение и неверие своим ушам.

– Они выживут без меня. Они уже так делали, – спокойно ответил Генри без намека на сомнение или печаль из-за озвученной им идеи. – Как бы я ни любил эту землю, не думаю, что она смогла бы удержать меня вдали от тебя.

Я еще сильнее прижалась лицом к его рубашке, вдыхая аромат дождя и кедра, в котором был весь он.

– Я возненавидел бы ее, если бы ты уехала. Если бы я почувствовал, что заперт здесь. Я и так испытал немало досады, когда захотел делать то, что хочу, а меня все время отвлекали вещи, которые больше не должны входить в мои обязанности.

Мне не хотелось этого делать, но я медленно подняла голову и посмотрела в его глаза.

– Ты готов уехать отсюда? Ради меня и Данкана?

В его глазах и на его лице не было ничего, кроме неистовой решимости.

– Ради вас двоих – да. – Он помолчал. – Но нам пришлось бы позвать с собой и Агнес. – Его кадык поднялся и опустился. – Не знаю, в курсе ли ты, но Дом, вероятно, свалил. Никто, даже его дядя, не видел его уже неделю.

У меня были вопросы насчет этого предполагаемого дяди, но я решила оставить их на потом.

– Правда? – уточнила я, чувствуя себя виноватой.

Он поднял руку.

– Это не твоя вина. И всем же лучше, если он не вернется. – Он моргнул. – Иначе, если бы он остался и еще хоть раз заговорил с тобой тем же тоном, все, вероятно, закончилось бы тем, что я покалечил бы его.

Мой взгляд переходил от одного его глаза к другому, а изнутри вырывалась любовь, так что я едва сумела произнести:

– Поверить не могу, что ты чуть не позволил мне пойти на свидания с другими мужчинами, дубина. – Я обхватила ладонями его лицо. – Мне было тошно от одной мысли об этом.

– От тебя пахло печалью каждый раз, когда кто-нибудь упоминал об этом, в том числе и ты сама, – подтвердил он.

– Так ты знал?

На его лице возникла самая нежная улыбка из всех, что я видела.

– Я же говорил, что тебя не сложно понять. Я не пользуюсь своим обонянием со всеми подряд. – Он прижал меня к себе еще чуть крепче. – Ты излучаешь эмоции легче, чем кто-либо из всех, кого я когда-либо встречал, а еще ты много гримасничаешь, Сверчок.

Я шлепнула его по руке.

– Ты собирался рискнуть и позволить мне вступить в брак с кем-то другим?

– Никакой это был не риск, ведь я не допустил бы этого. – Он снова наклонился вперед, прижался лбом к моему, а его губы почти коснулись моих, когда он с жаром произнес: – Я женился бы на тебе, даже если бы тебе не дали год, Нина.

– Ты уверен? – спросила я с надеждой, которая пела в моей душе. – Возможно, ко мне во сне еще наведается мой донор ДНК, а еще Франклин станет и твоим дядей, – предупредила я его.

– У нас с Франклином все будет в порядке.

– Я захочу, чтобы ты стал папой для Данкана.

– Не вижу никаких проблем с этим.

– И опять же, если у нас родится ребенок, он может быть таким же, как я, – напомнила я ему.

– Лесной принц или лесная принцесса стала бы даром, – произнес он с серьезным видом, и все мое существование свелось к этому моменту. – А еще есть вероятность, что он будет таким, как я.

– Сильным и чудесным? Какое бремя, черт возьми.

Он улыбнулся.

– Если захочет, он унаследует эту землю. Любой из наших детей может. Ты будешь не против?

– А ты как считаешь? – Мне пришлось застонать, сжимая его руки в ответ и глядя прямо в его глаза, сказала: – Тогда решено.

Я прижалась губами к его рту, а потом отстранилась, только чтобы произнести:

– Ты до конца жизни будешь привязан ко мне, Пушок, потому что на этой планете нет ни одного человека, с которым я хотела бы быть сильнее, чем с тобой.