Я складывала вещи в прачечной клуба в окружении пяти стиральных машин и стольких же сушилок, когда услышала, как кто-то спешно шагал по коридору.

Не так быстро, как оборотень, но достаточно быстро.

Я не могла учуять его магию, а здесь был только один человек, с которым я успела познакомиться и который походил на меня в этом плане, – скрытный подозрительный старейшина, который жил этажом ниже.

Я как раз положила темно-синие шорты, сложенные пополам, на кучу других штанов, когда в дверях появился Франклин. Мне хватило полсекунды, чтобы испугаться выражения его лица. Это была смесь неловкой гримасы и обеспокоенности, которая стала еще мрачнее, когда мы встретились глазами.

– С вами все в порядке? – спросила я мужчину, который по возвращении из своей поездки вел себя со мной исключительно вежливо, хотя я все равно не могла отделаться от мысли, что с ним что-то не так. Было что-то в том, как он смотрел на меня, как оценивал меня взглядом, но не с дурными намерениями. Данкан предупредил бы меня, если бы действительно имелся повод волноваться.

К тому же несколько вечеров назад я наблюдала за тем, как он нарезал жареное мясо на тонкие кусочки, и определенно точно видела, как мелькнуло желтое золото на застежке, равно как и на самой цепочке, на которую были нанизаны бусины.

Мне до сих пор не выпал шанс спросить Генри, знал ли он что-нибудь об этом, в основном потому, что с инцидента с Домом неделю назад я почти не видела его. Судя по комментариям Рэндалла и Франклина, я была уверена, что у него на работе случились какие-то проблемы с кадрами, поэтому Генри часто задерживался там и работал не в свою смену, но меня это не должно было волновать.

На моем радаре было – и неспроста – выражение на лице старейшины, который стоял в дверях прачечной.

В тот же день, когда я заметила его золотое украшение, я подметила и еще кое-что. Я всегда полагала, что Франклину за семьдесят, но чем больше времени мы проводили вместе, тем больше я понимала, что это не так. Его волосы были с проседью, это точно. У рта и глаз виднелись морщины, но не так много, как обычно у мужчин его возраста.

Он оставался худым, но не тощим, на мой взгляд, – не как мой папа, которому было под восемьдесят и который был поджарым столько, сколько я его помнила.

Это заставило меня поменять свое мнение насчет возраста Франклина. И разве Мэтти не говорил, что старейшина почти не состарился с тех времен, когда он жил здесь? Возможно, дело было в хорошем уходе за кожей и удачных генах, но…

– Ах да, – ответил Франклин, все еще всем своим видом излучая неловкость. Он попытался улыбнуться, но от этого я лишь еще больше напряглась. Как когда тебе говорят, что есть хорошая и плохая новости, но хорошая лишь чуточку лучше плохой. – У нас тут небольшая чрезвычайная ситуация, Нина.

– У нас?

– Да. – Он потеребил рукава своей застегнутой на все пуговицы полосатой рубашки, и я увидела, насколько уверенно твердыми были его руки, хотя лицо выражало иное. – Я должен извиниться за то, что не предупредил тебя заранее, но лидер общины с Аляски связался со мной пять минут назад и сообщил, что будет у наших ворот через пять минут.

Я больше не чувствовала своих ног. Я не была уверена, что чувствовала и свои веки, но каким-то образом моргнула. В моем горле словно застрял камень, поскольку, когда я попыталась сглотнуть, сперва ничего не вышло. Я была вынуждена попробовать снова.

– Он будет здесь через пять минут? – наконец проскрипела я. Он разве не обещал нам с Генри, что предупредит нас заранее?

Причин впадать в истерику нет.

Никто не мог забрать Данкана против его воли, только через мой труп.

От этой мысли я почувствовала себя чуть лучше.

– Да, – подтвердил старейшина, все еще теребя рукав, – тот же, который скрывал его тайный браслет. – Они не предупредили меня. При обычных обстоятельствах мы могли бы прогнать их, но, я боюсь, мы нанесем оскорбление нашему гостю…

Он замолчал, и не без основания.

Если бы мы оскорбили его, он мог бы больше не вернуться. Если бы он не вернулся, я оказалась бы еще на один шаг дальше от того, чтобы выяснить правду о моем мальчике. А он заслуживал знать ее, ради его же собственного блага. Заслуживал знать, кто он такой.

Если за последние пару месяцев что-то и стало ясно, так это то, что знание о своем волшебном наследии, может, и было необязательным, но могло хоть немного избавить от душевных страданий.

Данкан мог вырасти и стать тем, кем захочет, но я не желала, чтобы на его душе грузом висела та же тайна, которая не давала мне покоя полжизни.

Раз уж мы могли избежать этого.

И никто не мог забрать моего Пончика, черт возьми.

– Что скажешь? – спросил старейшина, внимательно глядя на меня и оттягивая свой рукав.

Кажется, я еще ни разу не видела, чтобы он так суетился, но мне не хватало душевных сил, чтобы волноваться еще и из-за него в тот момент.

На онемевших ногах я поискала сил в глубине своей души – подумав об Агнес, которая выступила против своего отца-сволочи, вспомнив, как Шайло пытался по-своему дать отпор Зеленозубой Дженни, а еще подумав о тех бугименах, которые рискнули своими яйцами, без приглашения войдя на территорию оборотня, на землю Генри, чтобы добиться желаемого, – и я подняла подбородок. Если уж они могли выдержать некомфортную ситуацию, то и я сумею.

– Раз уж он здесь, то пусть будет так. Сделаем это.

Глаза Франклина на самую малость сощурились, и все же он серьезно кивнул в ответ.

– Встретимся с ним на улице.

Когда я последовала за ним, мои руки присоединились к ногам и тоже онемели. Я постаралась взять свое тело под контроль на случай, если тот, кто прибыл к нам, мог почуять мои эмоции. Страх не для слабаков, но мне нужно было продемонстрировать себя в лучшем виде и показать, что меня неспроста выбрали для заботы о моем мальчике.

Не гася ничей огонь.

Я поиграла рукой со своим браслетом на запястье. Потерла пальцем одну из бусин. Оставить его или?..

Генри же говорил, что мне не нужно было скрывать то, кем я являюсь, так?

Я положила браслет на угол крыльца и, подняв подбородок, сделала лицо, которое заставило бы Агнес гордиться мной. Франклин и я молча ждали и наблюдали за тем, как красный автомобиль заехал на автостоянку и припарковался. Судя по отсутствию тонировки на окнах, я предположила, что машина была арендованной. Входная дверь за нашими спинами открылась и закрылась.

Я узнала густую яркую энергию, которая приблизилась к нам прямо перед тем, как знакомая фигура остановилась рядом со мной.

Рука Генри скользнула по моей, когда он положил руки на бедра. Я не сдержалась и очень быстро посмотрела на него. Он был в обычной одежде.

– Ты рано вернулся, – заметил Франклин, который тоже глядел на автостоянку, где мужчина вылез из машины и направился к нам.

С моего места он выглядел высоким.

– Я проработал девять дней подряд и наконец сказал Уоллеру, что уволюсь, если он в скором времени не наймет кого-нибудь, – сердито фыркнув, ответил Генри. – Кто это?

Мне пришлось побороть в себе желание снова посмотреть на него. Он пригрозил, что уволится? Рэндалл объяснил мне, что избранным шерифом округа на самом деле был член общины – отец Паскаля. По всей видимости, они сохраняли эту должность за волшебным созданием, чтобы спокойно вести дела и в городе, и здесь. Раз уж город являлся частью ранчо, кто-то всегда был в управлении. Иногда это был член семьи Блэкрок, а иногда нет.

– Я знаю, что мне следовало предупредить тебя, Генри, но лидер стаи на Аляске позвонил мне в самый последний момент, и я едва успел сообщить эту новость Нине, после чего мы сразу поспешили сюда. Я собирался позвонить тебе через минуту, – объяснил Франклин не особо извиняющимся тоном.

По его голосу мне показалось, что он нервничал, но я не знала его настолько хорошо, чтобы подтвердить это.

Генри медленно повернул голову в сторону, и даже я почувствовала его пристальный взгляд, который он сосредоточил на пожилом мужчине, но Франклина это ничуть не беспокоило, судя по тому, как он, не обращая на него внимания, спустился с крыльца и выкрикнул:

– Добро пожаловать!

Я сжала руки в кулаки и выпустила из своего тела как можно больше напряжения. Я была сильной, умелой, и в моем теле было так много любви. Я мама Данкана во всех отношениях, и, если пришлось бы, за своего мальчика я была готова зубами снять кожу с любого, все это время страдая рвотой, но я сделала бы это. Я сделала бы это снова и снова, если бы пришлось. Это была всего лишь встреча. Всего лишь подтверждение.

– Он огнедышащий, – тихо произнес Генри, пока Франклин пожимал руку нашему гостю.

Я прищурилась и поборола желание снова посмотреть на Пушка.

– Правда?

В мифологии существовало несколько подобных созданий, так что отталкиваться было почти не от чего. Чем ближе подходил гость, тем больше я начинала медленно ощущать его, и его магия отличалась от любой другой, какую я чувствовала до этого. И ее было много. Больше, чем у большинства других существ.

В определенном смысле она походила на магию Генри. Грандиозная, мощная и очень особенная.

А еще он оказался намного моложе, чем я ожидала, – что-то среднее между моим возрастом и возрастом Генри. По моим прикидкам, он был примерно того же роста, что и Генри, только не таким мускулистым, хотя и маленьким его назвать было нельзя. Тон его кожи был светлее, а глаза – бледно-голубыми. Красивый, но не так, как Генри.

И эти голубые глаза, почти ледяного оттенка, за секунду сузились и уставились на меня, хотя говорил он с Франклином. Я вдруг остро прочувствовала, что сняла свой браслет. Но теперь было уже слишком поздно надевать его обратно.

Подавив свои эмоции, я направилась к ним. Я не улыбнулась, в основном потому, что незнакомец тоже этого не сделал. Было почти незаметно, но я-то знала, что он использовал свой нюх. Я не представляла, было ли ему все равно, чем от меня пахло, но я все равно ничего не могла с этим поделать.

– Илья, это Нина, опекун малыша, – представил нас Франклин довольно нервным тоном.

Я протянула руку.

– Привет, – просто сказала я. – Спасибо, что приехали.

Было бы здорово, если бы вы предупредили нас заранее, но…

Мужчина по имени Илья не произнес ни слова, но того пристального внимания, с которым он пожал мою руку, оказалось не скрыть. Это не была заинтересованность как таковая, но…

Тело Генри, задев, скользнуло мимо меня, и он протянул свою руку.

– Это Генри, лидер нашей общины, – сообщил Франклин.

Они обменялись коротким напряженным рукопожатием.

– Спасибо, что позволили мне посетить вас без предварительного уведомления. В последнюю минуту у меня случилась поездка, которая привела меня в этот район, и я решил воспользоваться этим. – У него был низкий голос. – Я мало куда выезжаю.

Генри кивнул. Выражение его лица оставалось нейтральным.

– Вы можете переночевать у нас, – заявил Франклин, хотя, судя по его тону, я была готова поклясться, что его это не особо радовало. Я увидела, как Генри повернул к нему голову. – А сейчас мы можем показать вам малыша, либо можете встретиться с ним позже. Вам решать.

Франклин вел себя так странно.

Но Илья кивнул, его ярко-голубые глаза снова метнулись в мою сторону.

Я сделала вид, будто не заметила.

Генри пошевелился. Он выгнул тело, наполовину закрыв меня.

– Следуйте за нами, – сказал он и, положив руку на мое плечо, направил меня, чтобы я пошла перед ним.

Ну хорошо.

Я провела нашу маленькую группу за собой в клуб, где свернула направо и пошла по коридору. Дверь в садик виднелась впереди, как портал в другое измерение, которое я боялась увидеть, но тяжелая ладонь на моем плече оставалась на месте. Я сказала себе, что все будет хорошо.

Сейчас у Данкана была не только я. У него была Агнес. У него были друзья в садике. Мэгги, учительница, обожала его. У него был Генри. И даже Шайло был готов оттоптать любому ноги за моего мальчика, если придется.

У двери я отошла в сторону, а Франклин махнул рукой нашему гостю, приглашая подойти.

– Если заглянете в окно, то увидите малыша точно таким, каким я описал его, – сообщил старейшина.

Илье не нужно было повторять дважды. Он подошел к двери и заглянул в окно.

Подглядывая за ним, я решила, что он двигал лицевыми мышцами еще меньше, чем Генри. Этот мужчина даже не моргал. Хотя его взгляд следил за кем-то в комнате, где, судя по звукам, дети играли в догонялки.

О чем он думал?

Через минуту или две человек по имени Илья отодвинулся от двери. С лицом без каких-либо эмоций он кивнул, а потом встретился со мной взглядом.

– Расскажи, как ты нашла его.

Генри ощетинился в тот же момент, когда я захлопала глазами от того, как, на фиг, по-командирски прозвучало это предложение. Кем считал себя этот Илья? Моим руководителем? Пушок был согласен со мной, судя по тому, как он очень спокойно – слишком спокойно – произнес:

– Вы здесь гость, но это будет последний раз, когда вы что-либо требуете от одного из моих людей.

Наш гость сощурился и даже раздул ноздри, но через секунду нагнул голову.

Пушок уставился на Илью, потом посмотрел на меня и подмигнул… в качестве поддержки?

Генри подмигнул мне.

В тот момент я осознала, что он всегда поддержит меня, с неловкостью или без, и от этого я стала чуть меньше переживать за будущее нашей дружбы. Я не этого хотела и точно не этого пожелала бы, будь у меня выбор, но была готова принять и это с распростертыми объятиями. Я не хотела терять его.

Так что, если мне достанется лишь Подтрунивающий Друг Генри… так тому и быть.

Я поджала губы, а потом рассказала Илье свою историю. Всю до конца.

* * *

– Тихо, Данки, тихо, – прошептала я танцору-чечеточнику, который, виляя задом, спускался по лестнице, пока мы направлялись на улицу.

У меня в руке было две бычьих трахеи, из-за которых он и сходил с ума. Только когда мы завернули в коридор, Агнес не ждала нас на своем обычном месте. Это был первый раз за несколько недель, когда она не сидела у своей комнаты, уперев руки в боки. Мы всегда выходили погулять примерно в одно и то же время, если только не шел дождь.

Я подумала о том, чтобы постучать в ее дверь или хотя бы приоткрыть ее, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, но мне не хотелось вторгаться в ее личное пространство. С того дня, когда Дом повел себя как козел, ее поведение со мной не особо изменилось, но я была готова поклясться, что, когда я оказывалась рядом, в ее глазах появлялся иной блеск. Я не сказала бы, что это уважение или даже любовь, но что-то точно было.

Я достала свой телефон и открыла приложение для ранчо, после чего зашла в чат, посвященный Агнес, чтобы узнать, не ночевала ли она у кого-то. Последнее сообщение оставила сегодня Фиби, в котором говорила, что заберет девочку после ужина. Наверное, она все еще была у них. Я решила приберечь ее трахею до следующего раза.

Решив, что Агнес в хороших руках, мы с Пончиком направились на улицу. Когда мы дошли до лужайки, луна пряталась за тонкими узкими облаками. Не успели мы ничего сделать, как что-то привлекло внимание Данкана, который поднял хвост. Голос произнес:

– Я не хотел напугать вас.

Мы одновременно обнаружили его. Илья с Аляски стоял, прислонившись к дереву, примерно в шести метрах от нас. Его руки были скрещены на груди.

Я не почувствовала его, а когда проверила, чтобы убедиться в том, что я, возможно, просто была невнимательна, поняла, что та сильная магия, которую я ощутила, когда он приехал, отсутствовала.

Я начала понимать, почему мой браслет так сильно волновал других людей. Даже я гадала, что другие могли скрывать, используя его. Проклятье.

Данкан не зарычал, у него даже шерсть на загривке не встала дыбом, но хвост так и остался стоять, а взгляд не сходил с незнакомца. Я представила их друг другу за ужином, во время которого Илья все время беседовал с Генри и Франклином. Насколько я поняла, после сцены около садика они пригласили его на экскурсию, тогда как я вернулась в прачечную, где пыталась делать вид, будто все нормально.

Меня хватило на десять минут.

В результате я позвонила Мэтти из туалета, чтобы рассказать, что произошло.

Илья оттолкнулся от дерева, когда я дала Данкану угощение. Мой Пончик взял его, но вместо того, чтобы, как обычно, плюхнуть на землю, зажал во рту и продолжил следить за незнакомцем, направлявшимся к нам.

За ужином Данкан казался несколько заинтересованным в нем, но скорее настороженно. Он не подбежал к нему и не попытался незаметно подкрасться сзади, чтобы обнюхать. Но я не раз замечала, как его красные глаза глядели на нашего гостя.

С моей стороны было грубо чувствовать облегчение оттого, насколько Илья не интересовал Данкана, но я была в восторге.

Отчасти поэтому сегодня вечером я выдала ему бычью трахею – за то, что он был таким чертовски хорошим мальчиком.

– Это совпадение или?.. – Я замолчала, поскольку уже поняла ответ, вглядевшись в сильные черты и загорелое лицо мужчины. Я не думала, что мне стоило волноваться из-за него, но я никак не забыла бы, как он смотрел на меня сегодня, с той же настороженностью, что и я на него.

Только вот я не представляла риск для того, что он любил больше всего.

Ему не провести меня.

– Нет. Я случайно услышал, как волк попросил девочку не выходить сегодня из комнаты. Он не доверяет мне, – объяснил он, уставившись своими ярко-голубыми глазами на меня. Его лицо по-прежнему не выдавало ни одной эмоции. – Вполне логично, что ты не спишь в поздний час.

От моего лица отхлынула вся кровь.

– Почему это?

– Из-за того, кто ты такая.

Я моргнула.

– Вы… Вы знаете, кто я?

И опять ничего на его лице. Ни веселья. Ни удивления. Даже самодовольства от того, на что он только что намекнул, только голые факты.

– Конечно, знаю.

Я раскрыла рот и так же быстро закрыла его.

Илья совершенно невозмутимо засунул руки в карманы своих черных джинсов.

– От него не пахнет корицей, зато во всем остальном… – Он присвистнул. – Ты пахнешь в точности как он.

Он? Что, черт побери, он имел в виду?

Данкан прижался к моей ноге, и мне потребовалось собрать все свои силы, чтобы не взять его на руки и не обнять.

– Прошу прощения? – Моя правая нога, казалось, онемела. – Как кто… я, по-вашему, пахну?

Илья быстро перевел взгляд на клуб. В его голосе послышалось удивление, и мне показалось, что эта тень мелькнула и на его лице.

– Ты не знаешь? – спросил он, медленно поднимая брови.

– Я многого не знаю, – призналась я, и Данкан еще сильнее прижался ко мне. Я опустила руку, пока мои пальцы не погладили его макушку.

– Люблю, – сказал мне мой мальчик, словно зная, как мне это было нужно.

– Я тоже люблю тебя, – прошептала я ему, не спуская глаз с человека, которого Генри назвал огнедышащим. В мифологии было так много подобных существ, что я даже не представляла, кем он мог быть. Драконом, химерой, Йормунгандом, Гаасиендиетой…

Глядя на меня, он прищурился.

– Сколько тебе лет?

– Тридцать два, – ответила я.

Ему не отвлечь меня от того, что он только что обрушил на меня. Следовало вернуться к этой теме.

– Вам известно, кто мой отец?

Он должен был быть тем, кого упомянул. Должен быть. Без вариантов.

И какова вероятность, что не один, а целых два разных создания заговорили о нем, с тех пор как я приехала сюда?

Одному из этих голубых глаз хватило наглости подмигнуть мне.

– Я мог бы сказать тебе…

Мне уже не нравилось, к чему это вело.

– Но это должен сделать он сам, – продолжил Илья. – Ему известно больше моего. С ним у тебя больше шансов получить ответы на все остальные вопросы, которые появятся у тебя потом.

Мне показалось или он говорил загадками? Потому что теперь это звучало так, будто «он» был не моим отцом. Я, прищурившись, посмотрела на него.

– Кто должен сказать мне? – уточнила я.

Взгляд Ильи снова скользнул к клубу, и я нахмурилась.

– Генри? – спросила я, и Данкан встал мне на ногу, но ничего не сказал.

В глазах незнакомца сверкнул иной блеск, и что-то подсказывало, что мне вряд ли понравится то, что должно было вот-вот вылететь из его рта. Через секунду он подтвердил это.

– Я скажу, но сначала у меня к тебе есть несколько вопросов.

Я приподняла бровь, но пожала плечами. Справедливый обмен.

– Почему ты здесь? – спросил он. На ранчо, имел он в виду.

– Потому что здесь безопасно для него, – ответила я.

– Тебе нравится здесь?

Я не понимала, каким образом это касалось его, ну да ладно.

– Мы прожили тут не особо долго, но я все больше и больше привыкаю к этому месту, и Данкану здесь нравится.

Он уловил нюанс в моих словах, но его лицо не выразило того, что он подумал об этом.

– Почему тебе не нравится?

Я снова пожала плечами и сгорбилась.

– У меня здесь нет прочных связей, кроме одного человека… и детей. – Да и тот «один человек» был с натяжкой. – Я новенькая, и все они ведут себя вежливо, но на подобные вещи требуется время. Прижиться в новом месте проще, когда ты молод. Вы понимаете, о чем я?

Мужчина по имени Илья медленно кивнул, и если он был лидером общины на Аляске, то я посчитала, что он должен понимать. Он задал следующий вопрос:

– Сколько времени они дали тебе, чтобы выйти замуж? Год?

Откуда он узнал об этом? Это было известно всем?

– Что-то вроде того, – ответила я.

Мужчина кивнул, а потом посмотрел на Данкана. Молчание тянулось и тянулось. Мне стало любопытно, о чем он думал и о чем еще собирался спросить.

Но он не спросил. Его голубые глаза остановились на мне, и, хотя выражение его лица не изменилось, было очевидно, что он думал о чем-то. Только не о том, что я ожидала.

– Поехали на Аляску.

Мне нужно было прочистить уши.

– Прошу прощения? – повторила я, услышав усмешку в собственном голосе, так что Данкан еще сильнее надавил мне на ногу.

Илья повторил:

– Поехали на Аляску со мной. У нас то же правило, что и здесь, но у тебя будет три года на то, чтобы выбрать себе пару. У нас у тебя не возникнет проблем с поисками. Я обещаю тебе достойного партнера, собственный дом, защиту, а еще мы примем вас обоих с распростертыми объятиями, – отчеканил он одно предложение за другим. Одно объяснение за другим.

Я покачнулась на пятках. Удивленная. Ошеломленная даже.

Но он еще не закончил.

– Там тебя не будут бояться.

Я поморщилась.

– Меня и здесь не особо боятся.

Он чуть наклонил голову и прищурился.

– Но тебе не особо и рады здесь, так?

Я тоже прищурилась. С чего он так подумал?

– Что вам будет с того, что мы оба поедем с вами? – спросила я, пытаясь выяснить, почему он предлагал такое. Мы обменивались вопросами ради информации. Он не был дураком. Я чуяла, что он чертовски хорошо осознавал, что творил, когда делал это предложение.

Уголки его губ приподнялись, и от этого небольшого движения он стал чуточку красивее.

– Ты та, кто ты есть, Нина. Только идиот не примет тебя с радостью.

Все мое тело замерло.

– Возможно, они не понимают этого, потому что некоторые из них не знают, кто у них здесь. Но спроси меня и любого, кто живет с нами, и никто не откажется. С нами тебе не пришлось бы держать в тайне свою сущность. И ты, и дитя были бы в безопасности. – Он не улыбнулся, но сделал лицо, которое выражало благосклонность. – И не только.

Его слова не склонили меня на его сторону, но они и правда проскользнули в то место в моем сердце, где обитали волнение и неуверенность. Три года длились чертовски дольше, чем один. Но мне нужно было всего лишь сделать глубокий вдох, ощутить вкус магии, окружавшей нас, и…

Существовал только один ответ на это предложение.

– Спасибо, – сказала я ему. – Правда, спасибо, но мы здесь и…

Илья сделал шаг вперед.

– Подумай об этом. У этого предложения нет срока давности. Франклин знает, как найти нас. Мы небольшая община, но это наш выбор. – Он сделал паузу. – Неспроста оба ваши вида назвали нашу общину домом.

Я поджала губы, застигнутая врасплох его замечанием. В этот момент он поднял руку и положил ее на мою шею.

Вскинув брови, я посмотрела на него. Тут же лапа на моей ноге надавила еще сильнее.

Его голубые глаза всмотрелись в мои. Его магия ощущалась такой яркой в моей груди.

Что вообще происходило?

– Я не сладкоежка, но можно? – спросил Илья, указывая в сторону моей шеи.

– Понюхать меня?

Он чуть наклонил голову вниз.

Я и забыла, что оставила свой браслет на крыльце. Нужно было забрать его на обратном пути. А пока…

– Да, раз вы просите по-хорошему, – ответила я ему, склонив голову набок, не видя в этом ничего дурного. Он вроде не особо настораживал Данкана, что успокаивало и меня.

Но на всякий случай я потянулась невидимым кулаком к своей магии и, поискав пламя в его груди, тут же нашла его, только чуть сразу же не отпустила.

Оно было чертовски…

Уголок рта Ильи приподнялся в полуулыбке, отчего с его лица сошла часть строгой серьезности. Он наклонился вперед и потянулся к местечку за моим ухом.

Он был полон магии и приятно пах, настороженно подумала я.

Но не так приятно, как Генри, который теперь был моим идеалом.

Я ощутила легкое дыхание мужчины…

– Убери от нее свои поганые руки, – прорычал знакомый голос, напугав меня до чертиков.

Разве я не сказала себе буквально только что быть внимательной?

Глянув через плечо, я заметила, как Генри несся к нам со стороны клуба.

Он выглядел взбешенным. Взбешенным в сотой степени, если напряженная гора мускулов на его плечах и руках могла бы говорить. Казалось, еще чуть-чуть, и он порвал бы на себе рубашку.

К моему сожалению, мне так сильно хотелось, чтобы это произошло.

Неужели вена на его виске и мышца на щеке выпирали одновременно?

Между тем Илья почти сразу же отступил назад, вскинув вверх руки, но… почему он ухмылялся?

– Тронешь ее снова, и я… – прорычал Генри, его невероятные глаза горели огнем, а лицо буквально предвещало бурю.

Это был Генри-убийца?

– Она сама разрешила, – пояснил Илья.

– Это правда, – добавила я, не понимая, какого черта Пушку так злиться из-за этого. Он беспокоился, что Илья навредит мне? Разве я не объясняла ему, что это было весьма трудно сделать?

Или кое-кто… нет. Нет.

Но, может?..

Знакомая фигура скользнула между нами, но вместо того, чтобы смотреть в сторону Ильи… Генри сосредоточил свой взгляд на мне.

Лапа на моей ноге перестала давить, но я не осмелилась посмотреть на Данкана, когда двухметровый мужчина так уставился на меня.

Я хмуро подняла на него взгляд.

– Что?

В груди Генри раздалось тихое низкое рычание.

Он опустил голову почти в том же невинном обыкновенном жесте, в котором только что застал нас. Я не сдвинулась с места, когда он зашел дальше, чем Илья, и его нос скользнул по моей шее. Теплое дыхание прокатилось по ключице, а потом он провел кончиком носа по моей шее, по миллиметру в секунду.

Я слышала, как он дышит. Я чувствовала это.

Генри прижался щекой к моему горлу, и невозможно было не заметить, как он потерся о меня щетинистой стороной своего лица, как делал уже дважды до этого, со Спенсером и после визита мужчин на кухню.

Невозможно было сдержать ту дрожь, которая прошлась по моему позвоночнику, и мурашки, пробежавшие по коже при его прикосновении. Даже мои волоски, казалось, ожили, когда Генри пометил меня.

Ведь именно это он и делал.

Снова.

Помечал меня своим запахом.

Заменял запах незнакомца своим – хотя не сказать, чтобы он там вообще был.

Я стояла очень-очень неподвижно.

Мое сердце билось невероятно быстро – то ли от восторга, то ли от возбуждения, то ли от того и другого вместе взятых.

– А, – выдохнул лидер с Аляски за спиной Генри, – понятно.

Мужчина, тершийся своей щетинистой щекой о меня, прорычал: жар от его дыхания стал намного сильнее.

– Заткнись, – огрызнулся на него Генри, и я была готова поклясться, что его губы коснулись моей кожи.

Я сглотнула.

– Без обид, милочка, – начал говорить Илья, – но, Генри, она не в моем…

– Ты чертовски прав, она не твоя, – проревел Генри, оторвав свою голову от моего уха, чтобы бросить сердитый взгляд через плечо. – Она не твоя ни в каком смысле.

Его что, трясло?

Последовала долгая пауза.

– И тем не менее мое предложение все еще в силе, Нина.

По-прежнему отвернувшись от меня, Генри спросил:

– Какое предложение?

Я наклонилась и выглянула из-за него.

Илья снова самодовольно ухмылялся. К тому же он держал руки в карманах.

– Вступить в нашу общину на Аляске.

Все тело Генри напряглось.

– Нет, – выпалил он.

– Это не тебе решать, – ответил незнакомец, в голосе которого почти слышалось ликование. – Ей не понадобится испытательный срок, чтобы присоединиться к нам, у Данкана будет место разгуляться, а я не стану просить ее выходить замуж за того, кого она не хочет. У нее будет три года, чтобы найти себе подходящую пару. И у нас не будет нехватки доступных мужчин. Нина недолго пробудет одна, три года нужны только для подстраховки.

Генри очень медленно повернул голову и глянул на меня из-за плеча.

Если бы взглядом можно было убить, то я уже оказалась бы на пути в реанимацию после того, каким выражанием лица он наградил меня в тот миг.

Я, приподняв брови, посмотрела на него.

– Я не сказала, что поеду, – пояснила я, поскольку он смотрел на меня так, словно застал во время разговора о нем за его спиной.

– Но ты и не сказала, что не поедешь, – зачем-то добавил Илья, виновник этой дерьмобури.

Он что, пытался вывести Генри из себя?

Он не умел оценивать обстановку?

И с чего Генри так разозлился?

Когда я не возразила, Генри нахмурил лоб и снова посмотрел на другого мужчину. Его голос прозвучал еще более хрипло:

– Ни она, ни Данкан не поедут на Аляску.

Потянувшись к нему, точнее к его руке, я зацепилась указательным пальцем за его мизинец, и он сжал кулак, поймав его. Поймав меня. Хотя я не то чтобы пыталась вытащить его.

– У них есть причина остаться здесь, о которой мне неизвестно? – с любопытством поинтересовался Илья.

Генри сжал мои пальцы.

– Конечно. – Он сделал глубокий выдох. – Я.

Мои глаза чуть не вылезли из орбит. Желание фыркнуть от смеха и назвать это чушью вскарабкалось по моему горлу с маленьким парашютом, готовое соскочить с языка в любой момент. Однако никто лучше меня не понимал, насколько был важен единый фронт. Преданность была не просто словом, которым описывали поддержку близких в масштабные важные моменты.

Преданность означала оставаться преданной кому-то, даже когда этот человек городил тупую фигню. Ты просто дожидался подходящего момента, чтобы сообщить ему, что он потерял разум. Вот в чем состояла преданность.

И возможно, время от времени я не понимала поступков Генри, но знала, что он был здесь единственным человеком, которому я верна вне зависимости от его чувств ко мне. Потому что это тоже было преданностью.

Поэтому, как бы мне ни хотелось закатить глаза, я сдержалась, по крайней мере до того момента, когда мы оказались бы одни.

Мужчина с Аляски издал горлом звук, а потом привлек мое внимание из-за плеча Генри. В его голубых глазах, казалось, почти читалось веселье.

– Я говорил серьезно, если вдруг изменишь свое мнение, – повторил он.

Я, может, и не хотела переезжать на Аляску без веской на то причины, но была признательна ему за предложение. Очень-преочень, так что я кивнула… и проигнорировала то, как Генри повернул ко мне голову. А потом я снова вернулась к делу.

– Для начала у меня два вопроса. Кто такой Данкан? И скажете ли вы, с кем мне нужно поговорить о том, о чем вы упомянули? – Я проследила за тем, чтобы не посмотреть искоса на Генри в этот момент.

– Не мне подтверждать родословную Данкана. Мои люди с Аляски прибудут, чтобы познакомиться с ним и ответить наверняка. Об этом тебе расскажут они.

Проклятье.

– И тебе нужно поговорить с Франклином, – заявил Илья, выбив землю из-под моих ног всего одним упоминанием этого имени. Вообще-то, я не рассчитывала, что он расскажет мне про моего Пончика, но посчитала, что ничего не потеряю, если спрошу. Однако сбросив на меня эту бомбу, Илья почти с той же скоростью продолжил: – Утром я уеду. Организую скорейший визит моих людей, – сообщил наш гость, прежде чем снова сосредоточить свой взгляд на моем мальчике. – До свидания, Данкан. Надеюсь, ты навестишь нас, когда подрастешь.

Когда Илья пошел прочь, Данки, который не проронил ни звука до того момента, издал низкий вой, отозвавшийся эхом среди деревьев. Лишь я услышала «да», но пока что могла не переживать за его будущее.

В ту минуту мне надо было сосредоточиться на кое-чем другом. И не только.

Я начала с самого главного на тот момент.

Указательным пальцем я ткнула Генри в живот.

– Что все это было? – возмутилась я.

Хмурдитый – полусердитый-полухмурый – вид вернулся на его лицо, а его тон был ненамного лучше, когда он чуть не снес мне голову своим «что?».

Я моргнула.

– То. Что все это было? Я ценю, что ты меня защищаешь, Пушок, но он был добр ко мне, предложил мне пожить у них.

– По-твоему, это так он был добр?

– Да. Это было больше, чем кто-либо сделал для нас, – сказала я, не веря в его брехню. – Я не хочу сжигать единственный потенциальный мост, который у нас есть, если вдруг здесь не сложится.

Брови Генри полезли на лоб, а вена на виске снова запульсировала. Его голос был подобен землетрясению.

– Почему здесь может не сложиться?

Я сердито посмотрела на него в ответ.

– Я не знаю. Просто говорю, если вдруг…

– Нет никаких «если вдруг».

– Всегда есть «если вдруг». Я хочу, чтобы здесь все сложилось, но никто не может обещать, что все так и случится…

– Я обещаю тебе, что все получится. – У него хватало наглости спорить, скаля зубы.

– Из всех людей, Пушок, лишь ты можешь давать мне подобное обещание, и мы оба знаем это, и это нормально. – Я подняла руки. – Я не наезжаю на тебя из-за этого, но это не дает тебе права подрывать мой запасной план.

Его глаза буквально превратились в щелочки, а ноздри раздулись сильнее, чем я когда-либо видела.

– Переезд на Аляску – это не чертов запасной план. Все в порядке, Данкан, мы с твоей мамой всего лишь обсуждаем кое-что. – Генри мгновенно переключился с беседы со мной на разговор с Данканом. Он почуял, что щенок начал волноваться? – Ты не поедешь на другой конец страны, Нина, – рявкнул он, вернувшись к разговору со мной.

– Что происходит? – Я рассмеялась, но не потому, что мне было весело, а потому, что мне хотелось придушить эту крепкую шею передо мной. Совсем чуть-чуть, но все-таки придушить. – Я не хочу ехать на другой конец страны, но поеду, если придется! Почему мы вообще обсуждаем это? Ничего же не случилось!

– Ничего не случилось, потому что ты никуда не едешь, и я не знаю, почему ты никак не перестанешь говорить об этом, – процедил он сквозь зубы.

Я снова ткнула его пальцем в грудь.

– Я поеду куда угодно, где будет лучше для него, и я всего лишь прошу тебя быть повежливее с Ильей, чтобы я смогла лучше спать по ночам, зная, что у меня есть еще один вариант.

Если до этого мне казалось, что он был взбешен, то сейчас он просто кипел.

– Здесь твой единственный вариант!

– Нет, это не так! – Последовал еще один тычок. – Я не смогу здесь остаться, если не выйду замуж, Генри. Тебе это тоже прекрасно известно. Он пообещал мне… – Он зарычал, но я проигнорировала его с такой досадой, что была готова плюнуть. Правда плюнуть. Прямо ему в глаз. – Здесь мне ничего не обещали и… Какого черта ты рычишь на меня? – огрызнулась я.

Глаза Генри были ясными, ноздри – по-прежнему широко раздутыми, и теперь он тяжело дышал.

Он был так зол!

Я все равно посмотрела ему прямо в глаза.

– Ты был моим первым выбором, и я ясно дала тебе это понять. Я больше не стану спрашивать тебя. Ты не хочешь меня? Ты не хочешь меня…

Из него вырвался громкий грубый хохот. Он был похож… он был похож на психа, честно. Подобный звук я издавала, когда была на грани нервного срыва, и, услышав его, я сощурилась.

– Что смешного? – Я в недоумении потребовала ответа.

– Я не смеюсь, Нина, – произнес он сквозь сжатые зубы, продолжая хохотать.

– Это точно похоже на чертов смех. – Я косо поглядела на него. Если он не желал объяснять, я не собиралась умолять. Ни сегодня, ни завтра, никогда. – Слушай, Пушок, ты поцеловал меня, и ты всегда добр ко мне, а еще ты тут обтерся своим лицом о меня, и я позволила тебе это, но давай кое-что проясним. Чтобы уберечь свою семью, я найду того, кто будет хотеть меня, и этот кто-то может быть на Аляске, – прошипела я. – Понимаешь?

Генри Блэкрок пронзил меня взглядом, и его не-смех как ветром сдуло. Его кожа натянулась на скулах, веки опустились на его невероятные янтарные глаза, и я была готова поклясться, что что-то в нем изменилось прямо у меня на глазах.

Передо мной стоял больше не Генри.

Передо мной стоял Великий Волк.

И он произнес:

– Прекрасно понимаю.

Он не выглядел как тот, кто все понял. И судя по тому, как он шагнул ко мне, а его ботинки уперлись в пальцы моих ног, он точно не понял ничего.

Я не позволила себе отвести глаза. Я должна была сказать то, что сказала, сделать то, что должна была сделать. Если у меня был шанс поступить так, чтобы все здесь сложилось…

Я отступила, шаг за шагом. Слова огнем горели в моем горле и в моей душе, но я должна была произнести их. Я дала себе обещание.

– Я всегда буду предана тебе, Пушок, но это больше не может так продолжаться.

– Что не может так продолжаться? – Его глаза блуждали по моему лицу.

Я махнула рукой на пространство между нами и сделала еще один шаг от него.

– Это. Сейчас это сложно для меня, потому что у меня к тебе есть чувства. Я знаю, что ты это знаешь. И это нечестно по отношению к тому, что ждет меня в будущем. – Я сглотнула. – К тому, кто ждет меня в будущем. Ты хороший человек, Генри, но тебе не нужно волноваться за меня. У нас с Данканом все будет хорошо. Но, пожалуйста, не делай ничего, чтобы испортить наши шансы.

С каждым словом, вылетавшим из моего рта, его лицо становилось все мрачнее и мрачнее. Он выглядел… он выглядел как будто… Розовые губы разомкнулись, и я видела, как он собирался возразить.

Но как и говорили на всех авиалиниях перед полетом: нужно было сперва надеть маску на себя, а потом уже позаботиться о другом.

– Слушай… – Я вздохнула. – Я не хочу сейчас ссориться с тобой. Я вообще никогда не хочу ссориться с тобой. Ты злишься из-за гипотетической ситуации, которая, как я надеюсь, никогда не произойдет. Я не хочу переезжать на Аляску. Дни слишком короткие, а мне не хочется сидеть дома целыми месяцами напролет. Я уважаю тех, кто способен переносить такое, как герой, но я не создана для этого. Я не настолько люблю снег. И сейчас мне нужно разобраться с другим вопросом. Мне нужно пойти разбудить Франклина…

Он отступил.

– Зачем это?

– Илья намекнул, что ему известно, кто мой отец, – призналась я.

– Франклин?

Я кивнула.

– Я считала его подозрительным с того самого момента, как познакомилась с ним. Он очень настороженный. Очень осмотрительный. Не знаю, как объяснить. – Я пожала плечами, отчасти испытывая облегчение оттого, что мы сменили тему. – Он носит такой же браслет, как и я. Ты знал об этом? Он сделан из золота.

Генри с задумчивым выражением лица кивнул.

– Ты знаешь, кто он? – наконец спросила я, не зная, на что и надеялась. Я не знала его историю. Он мог быть созданием из дюжины разных мифологий и сказок. Существовала вероятность, что я даже не узнала бы того имени, которым его могли называть.

Но сейчас я должна была найти ответ на свой вопрос.

Генри, казалось, задумался над этим.

– Нет. По-моему, никто этого не знает. Я никогда не был рядом с ним без браслета. – Он нахмурился.

– Что тебе известно о нем?

Он по-прежнему выглядел сердитым, но ответил.

– Он был здесь еще до моего рождения, но я не знаю, с кем он прибыл и кто его родня. Не знаю, сделала ли моя семья исключение для него. Насколько я помню, он всегда был один.

Это так подозрительно.

– За все то время, что я знаю его, он ни капли не постарел. По-моему, он долгоживущий, – задумчиво добавил он. – Он никогда не говорит о своем прошлом. Могу лишь сказать, что на него всегда можно положиться, и у меня ни разу не было основания не доверять ему.

Я кивнула Генри, разочарованная тем, что и он не знал ничего существенного.

– Спасибо. – Выпрямившись, я посмотрела на Данкана, который потерял интерес к нашему с Генри спору и… уже наполовину сгрыз бычью трахею. Я даже не помнила, как дала ее ему. Но его яркие глаза смотрели на меня, а маленький рот был растянут в вечной полуулыбке. – Пончик, как закончишь, пойдешь со мной поговорить с Франклином?

– Да, – ответил он в тот же момент, когда Генри произнес:

– Я тоже иду.

Я подумала о том, чтобы сказать ему, что это было необязательно, но Генри так посмотрел на меня, что я не стала произносить этого вслух. У меня не было настроения спорить с ним дальше.

Так что он, по-видимому, шел с нами.

Мы собирались выяснить, что нам мог поведать Франклин.